Останься или беги

Спонсоры части: Apocalyptica — Not strong enough https://www.youtube.com/watch?v=gj3nuYwng2s Editors — Formaldehyde https://ipleer.fm/song/37996151/Editors_-_Formaldehyde/ The Doors — Strange Days https://www.youtube.com/watch?v=DI76mRtSD9g В этой части много разговоров и очень мало секса. Какой-то студент остановил Хакса в коридоре и доложил, что «час назад на Рена напали в душевой». Хакс судорожно прижал к себе папку с бумагами. В его воображении пронеслись особо кровавые сцены. — Он кого-то искалечил? — Хакс не узнавал свой голос: чересчур высокий и дребезжащий. Парень распереживался: — Ой, сэр, вы совсем побелели. Вам нехорошо? Что-то с сердцем? — Да, то есть нет. — Хакс не мог набрать трясущимися пальцами пароль в телефоне. — Где Кайло? — Уехал. Да вы успокойтесь, ничего такого, разбили носы, разве вы сами никогда не дрались? — Почему раньше не сказал? Час прошел! — Рен запретил говорить вам сразу. — Извини, что накричал, — сказал Хакс. — Спасибо за сообщение. Он позвонил Рену, когда перестали трястись руки. — Я занят, — отрывисто ответил Рен. — Со мной все в порядке. Не звони, мне нужно успокоиться. — Я приеду к тебе. — Нет! — крикнул Рен. Больше он не отвечал на звонки, но написал: «Я действительно в порядке, не падай в обморок». Хакс не смог выяснить подробности драки. Никто из пострадавших не собирался обращаться в полицию или за медицинской помощью. Хакс знал, что выглядит смешным и жалким, приставая ко всем с расспросами, но не мог остановиться. Он сказал себе: «Пора стать инициативным» — и после работы отправился к Рену.

***

В лофте были опущены все жалюзи, раздавался едва слышный звук работающего кондиционера. Воздух был пропитан табачным дымом, видимо, Рен курил не переставая. В темноте то вспыхивал, то потухал огонек сигареты. Хакс поставил сумку на пол и приблизился к Рену, наткнувшись на его ноги. — Это я, — сказал он, опускаясь на колени. Хакс провел рукой по телу Рена, который оказался обнаженным. — Ты позволишь мне тебя любить? — хрипло спросил Рен. — Не включай свет. Трахни меня. Хакс хотел знать, что произошло в душевой, но вместо этого наклонился к Рену, целуя его, ощущая привкус табака и ментоловую сладость. Он поспешно разделся, не прекращая целоваться. Хакс продержался дольше всех предыдущих раз. Он останавливался, едва подкатывал оргазм, а потом продолжал с удвоенной силой. Первым кончил Рен. Хакс последовал за ним, ощутив прикосновение к своим губам пальцев, липких от спермы. Он втянул их в рот, и почти сразу его накрыл оргазм, заставив укусить Рена. — Уходи, — сказал Рен. — Это было круто, но уходи. — Я тебе не подчиняюсь. — Хакс отлично помнил расположение вещей в лофте. Тем более что вещей было мало. Он включил свет. Вопреки опасениям Хакса, Рену не наставили синяков на лицо. Зато он увидел свежие и затянувшиеся следы ожогов на обоих предплечьях. — Что это? — Хакс силой заставил Рена показать раны. — Что это такое? Ты что, сигареты тушишь? — Попробовал, понравилось. — Рен враждебно смотрел на Хакса. — Так ясно в мозгах становится. — Ты хоть обрабатываешь ожоги? — И так заживет. — Ты точно избавился от винтовок? — Хакс продолжал разглядывать ожоги. — Не хочу услышать о тебе в новостях. По традиции стрелки должны прикончить себя. — Я избавился от чертовых винтовок! — закричал Рен, отдергивая руки. — Я не чокнутый! — Вот это, — Хакс дернул его за плечо, — признак сдвига по фазе! — Внимание переключается на боль. Я не думаю о тебе, не думаю о своих косяках, вообще ни о чем не думаю. — А я о тебе думаю! Вставай, одевайся, я отвезу тебя в больницу, пусть обработают раны. Смотри, две воспалились. Слушай... — Хакса осенило, — ты с этой болью был на обеде у матери? Рен взял сигареты, но Хакс ударил его по руке. — Если ты хочешь, чтобы я с тобой остался, то больше не будешь выжигать на себе узоры. — Расслабься, я покурить хочу. — И курить надо меньше. И бороду эту сбрей, без нее тебе лучше. — Столько требований за минуту, — хмыкнул Рен. — Ладно, сейчас оденусь. А что сказать врачу? Это специфические ожоги, их не объяснить, сказав: «Упал с лестницы». — Скажи, что тебя похитили и пытали. — Хакс ползал на четвереньках по полу, собирая свою одежду. — Ну вот, галстук помялся. Рен подхватил его, перекинул через плечо и понес в спальню. — Поставь меня на пол, — потребовал Хакс. — Немедленно. — Еще два оргазма, и я соглашусь поехать в больницу, — заявил Рен. Хакс возражал, но недолго. Сначала он взял Рена сзади, а потом уложил на спину. Хаксу безумно нравилось смотреть Рену в глаза во время секса. Ему казалось, что в такие минуты его сознание объединялось с сознанием Рена, и они оба испытывали похожие чувства. Поэтому удовольствие было двойным. Хакс будто умирал на доли секунды, а потом воскресал. Позже он сходил в аптеку поблизости и купил средство для обработки ожогов, солгав, что случайно ткнул себе в ногу сигаретой. Рен стоически перенес обработку ран и не возражал против бинтов. — Я запрещаю тебе себя калечить, — строго произнес Хакс. Рен слабо улыбнулся и кивнул. — Обещай. — Обещаю. — Что? — Обещаю, что больше не буду тыкать в себя сигаретами. — Хочется в это верить. Хакс остался с Реном на всю ночь, а утром ушел до того, как зазвонил будильник. Одеваясь в гостиной, Хакс увидел одежду Рена и взял ремень.

***

— Интересная пряжка, — протянул Элсхот. — Где-то я ее видел. — Это ремень Рена, — небрежно ответил Хакс. — Угу, — отозвался Элсхот. — Разрешаю обсудить ремень в курилке, — не без злорадства сказал Хакс. — Плевать я хотел на твой поганый язык и на все сплетни, вместе взятые. — Нашел богатого покровителя? — голос Элсхота сорвался на визг. — Как ты его называешь? Сынок? А он тебя как? Папочка? — Меня зовут Армитаж, если ты вдруг забыл. — Хакс достал бутылку «Берга» и демонстративно выпил половину. — Угощайся. — Он протянул вторую бутылку, и Элсхот, не ожидавший предложения, взял ее. — С чего ты осмелел? — спросил он. — Ну я понимаю, сейчас все толерантные, но все же? — Есть ли смысл бояться? Рен — совершеннолетний. За связь со студентом из университета не выгонят, за то, что я гей — тем более. Будете плевать мне в спину, портить машину или писать мерзости в имейлах? Да пожалуйста. Мне надоело дрожать. Я устал бояться. Он взял папку с бумагами и на пороге кабинета добавил: — Если меня все-таки отсюда выгонят, то я вообще ни о чем не буду переживать. Буду жить в свое удовольствие. — Он тебя бросит. — Во-первых, не твое дело. Во-вторых, благодаря Кайло теперь я знаю, чего хочу. Хакс преувеличивал свою храбрость, его подташнивало от переживаний. Но в аудиторию он вошел почти строевым шагом, бросил папку на стол и пожелал студентам доброго дня. Тишина дала ему понять, что все таращатся на пряжку. «Что, если Рен психанет, не увидев свой любимый ремень? — Хакс разложил на кафедре заметки для лекции. — Устроит скандал». Рен опоздал на пятнадцать минут. Он бочком зашел в аудиторию, стараясь привлекать поменьше внимания, но на него все равно пялились. Рен успешно прикинулся слепоглухонемым. Среди студентов Хакс увидел двоих с кровоподтеками на лицах. Понять, что они участвовали во вчерашней драке, было совсем не сложно. Хакс с удовольствием пересчитал бы им ребра, но, увы, такой поступок вылился бы в огромные неприятности. К тому же Хакс знал, что Рен не одобрил бы попытки вступиться за него. В кабинете Хакс обнаружил, что оставил телефон в машине, и сходил за ним во время обеденного перерыва. Он не удержался и подошел к «Брабусу», который выглядел чужеродно среди машин эконом-класса. То, что Хакс увидел на заднем сиденье, заставило его обозвать Рена придурком и лжецом. Там лежала брезентовая сумка, в которой безошибочно угадывались очертания винтовок. Рен в своем доверии к Хаксу дошел до того, что, вдобавок к ключам от лофта, дал ему ключ от «Брабуса». Хакс открыл машину и достал тяжелую сумку, едва не уронив ее себе на ноги. Хакс не знал, что делать с оружием. Вытащить к мусорным бакам и бросить там? Самому отнести в полицию, сочинив историю о том, как он нашел сумку по пути на работу? На винтовках могли остаться отпечатки Рена. Хакс положил сумку в багажник «Бьюика» и отвез к себе домой, у него было «окно» между занятиями. И он надеялся, что Рен не будет проверять, на месте ли сумка, до того, как закончатся лекции. Расплата наступила в конце занятий. Хакс подходил к кабинету, мучительно раздумывая, куда пристроить оружие, когда зазвонил телефон. — Где сумка? — сдавленным от ярости голосом спросил Рен. — Я знаю, что это ты ее украл! Где она? — Я не могу допустить… — Захлопни рот, сволочь! Где хренова сумка? — У меня дома. — Хакс, я тебя прикончу, — пообещал Рен. Вернувшись домой, Хакс увидел, что замок выломан с куском двери. — Хорошо, что сигнализацию не поставил, — сказал Хакс, обращаясь к своему отражению в зеркале в прихожей. — Что теперь делать? Покупка и установка новой двери нанесли ощутимый урон бюджету Хакса. Он все ждал появления злющего Рена, но время шло, а никто не появлялся. Хаксу уже не казалось, что надеть ремень Рена было шикарной идеей. Он спустился в подвал и начал молотить давно забытую грушу. — Отлично получается. Хакс, увлеченный выпусканием пара, не сразу понял, что с ним разговаривают. На верхней ступеньке лестницы стоял Рен. — Неплохо, — ответил Хакс. — Зачем дверь сломал? У тебя есть ключ. Он думал, что Рен бросит в него ключом, но этого не произошло. — У меня едва не сорвалась сделка. — Рен снял с крючка вторую пару перчаток. — Признаюсь, был искус устроить стрельбу из окна. Но я решил, что это абсолютная бессмыслица. Убивать людей, которые ни сном ни духом не ведают, за что умрут. — Ты солгал, сказав, что избавился от оружия. — Твои переживания меня достали, потому и солгал. Хакс решил сменить тему разговора: — Твой дед участвовал во Второй Мировой? — Да. Высадка в Европе, а потом воевал во Вьетнаме. Генерал Скайуокер, потом сменил фамилию на Вейдер. Я с ним никогда не общался, разве что получал подарки на день рождения и Рождество. Лея всегда избегала разговоров о нем, и я вырос с твердым убеждением, что мистер Вейдер — это какой-то дальний родственник. У меня в голове не укладывалось, что он — мой родной дед. Бабушка умерла при родах, и дед отдал детей родственникам со стороны жены. Поэтому мама — Органа, а не Скайуокер. — Рен разделся до пояса. — Прямо мыльная опера, а не семья, зашибись? Я стал интересоваться жизнью деда, нарисовался сплошной героизм, я увлекся, короче, придумал какую-то красивую историю. — Он зубами затянул шнурки на перчатках. — А на самом деле ничего красивого. Сплошные косяки. — Болит? — Хакс посмотрел на бинты. — Болит. — Рен ударил по груше. — Видишь, как много тараканов в моей башке. Но я одних убиваю, с другими завожу неплохие отношения. Что поделать, такой уж я идиот. Хакс отошел в сторону, любуясь движениями Рена, его мышцами, перекатывающимися под кожей. — Спасибо, что поделился тараканами. — Не за что. Мы же вроде вместе. — Кому ты продал винтовки? — Дались они тебе! Дед оставил список телефонов и пароль «Оверлорд». Я позвонил по тому номеру, напротив которого было едва заметное сердечко. Не, ну ты представляешь? — Рен то ли засмеялся, то ли зарыдал. — Черт, как вспомню… Суровый ветеран, который всю жизнь прожил в оппозиции к миру, рисует сердечко возле номера телефона, как сопливый подросток. — Ты тоже рисовал сердца? — Хакс понял, что Рен не сердится на него. — Рисовал. В старшей школе надрались с приятелем дешевого вина и потопали к самой красивой девчонке. Сначала орали под окнами, пока ее папаша не пообещал выбить из нас все дерьмо. Мы ушли. Но потом вернулись. В общем, утром вся школа знала, что какие-то свиньи мочой изобразили на снегу сердце, пронзенное стрелой. — Ты серьезно? — Хакс представил двух подростков, едва держащихся на ногах от алкоголя. — Дегенераты. — Лея так меня и назвала. — А она откуда узнала? Понятно, ты ей рассказал. — Вернусь к винтовкам. Мне пообещали перезвонить. Перезвонили и назначили встречу через две с половиной недели. Наверное, проверяли, кто я. Настоящая шпионская история. — Рен вытер пот с лица, использовав для этого забинтованное предплечье. — Из-за тебя все чуть не сорвалось. Потому я и выбил дверь. Чуть крышу не снесло от злости. Всегда боялся не оправдать чужих ожиданий. — И кем же оказался покупатель? — Очень древним стариком. Его привезли в доисторическом лимузине, в сопровождении машины с телохранителями. Мне приказали сесть в лимузин, напротив старика. Он еле говорил, периодически дышал кислородом. — Рен нанес серию ударов. — Мистер Кеноби купил винтовки, заплатил наличными. Сказал, что я похож на Энакина. — Ты спросил его насчет сердечка? — Спросил. Хакс снял перчатки и расстегнул джинсы Рена. — И что он ответил? — Долго молчал. Я подумал, что он двинул кони, но нет. Дедуля открыл глаза и… — Рен запнулся, когда Хакс провел пальцами по его члену. — Он… Блядь, Хакс, что ты делаешь. Хакс стоял позади него, прижимаясь к спине, скользкой от пота. — Так что старик сказал? — Он определенно что-то сказал. Назвал твое имя. Хакс убрал руку. — Охренел ты, что ли? — Рен повернул к нему голову. — Э, куда идешь? — В ванную. — Так это… я не кончил. — Сначала ванная. Давай помогу снять перчатки. Рен выдал весь запас ругательств, пока поднимался по лестнице. — Да не хочу я в душ! — протестовал он, раздеваясь. — Бинты намокнут. — Ты потный и плохо пахнешь, давай, не ломайся. — Хакс затолкал его в ванну. — Так, давай, я тебя вымою. Руки в стороны. Рен подчинялся, посмеиваясь. Закончив с мытьем, Хакс вытер Рена полотенцем и перебинтовал раны. — Воспаление не проходит. — У тебя отлично получается заботиться обо мне. — Рен накинул на плечи халат Хакса. — Ты так и не договорил. — Хакс выбросил грязные бинты. — Старик назвал мое имя, и что? Рен смотрел на него, привалившись плечом к стене. — Энакин был для него, как ты — для меня. Только они не смогли быть вместе. Хакс притворился, что ничего не слышал. Рен подобрал свою одежду. — Столько лет прошло, старик уже обеими ногами в могиле, а все еще вздыхает по Энакину. Я его понимаю. Наверное, понимаю. Я поеду к Лее, она что-то затеяла на Рождество. Извиняюсь за дверь, я верну деньги — пришлешь чек. — Я тебя люблю. — Хакс сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Спасибо, — кивнул Рен. — Нет, ты не понял. — Хакс повернул его лицом к себе. — Я на самом деле тебя люблю. Не за что-то, а потому, что ты есть. Рен помотал головой — лоб облепили мокрые волосы. Хакс продолжил: — Когда мне сказали о драке в душевой, я думал, что сердце остановилось. Я перестал дышать, не мог говорить, стоял и представлял тебя с переломами. Или как тебя уводят полицейские, потому что ты кого-то убил или изувечил. Я осознал, что не представляю жизни без тебя. Рен сделал такое движение, словно хотел сбежать. Хакс удержал его, взяв за плечи. — И эти винтовки. Я хотел помешать тебе наделать глупостей. Если бы меня поймали с оружием, то я предпочел бы оказаться в тюрьме вместо тебя. Рен смотрел исподлобья, настороженно, недоверчиво. — Меня всегда любили за что-то. За примерное поведение, за отличную учебу. Мне говорили, что в жизни ничего не дается задаром, просто так. Все нужно заслужить. Заработать тяжким трудом. Я не знаю, что такого натворил, что заслужил тебя. Вот я стою голый на полу, залитом водой. Держу тебя за руки, как в романтическом фильме для сентиментальных особ. Выдавливаю из себя слова. Похож на раздавленного червяка. Я продажная рыжая сучка, мне нравится, когда ты делаешь подарки. Ты не ждешь отдачи, а я привык, что нужно давать что-то взамен. — Да, вот это тебя прорвало… — Рен выглядел ошарашенным. — Не ожидал. Впрочем, с оглядкой на твое красноречие в университете, болтать ты умеешь. — Ты мне не веришь, — разочарованно сказал Хакс. — Я боюсь верить, — уточнил Рен. — В душевой меня спросили, как ты сосешь. Хорошо, что я поскользнулся, иначе разнес бы им ебальники. Хакса по-прежнему дергало от пристрастия Рена к жаргонизмам и обсценной лексике. Эти слова появлялись вроде бы кстати, но Хакс знал, что Рен отлично умеет выражать свои мысли более цивилизованным образом. — Но я все равно их достал, — с гордостью сказал Рен. — Ты вообще собираешься в ванну лезть? Я трахаться хочу. «Я ему в любви признаюсь, а он „трахаться хочу“». — Недовольный Хакс включил душ. Рен отправился бродить по дому, чтобы как-то себя занять. Он прекрасно знал, что где находится, успев изучить содержимое шкафов и полок, когда приходил без ведома Хакса. Письменный стол навел на воспоминания об испорченном черновике. Рен представил, как Хакс дрочит, нюхая бумагу. Острая боль вспыхнула в предплечьях, заставив Рена зажмуриться. Он подавил стон, чтобы не беспокоить Хакса. В бутылке на столе еще было немного воды, Рен допил ее и бросил в мусорную корзину. Он промахнулся, бутылка упала на домотканный коврик и не разбилась. «Вот черт». Наклонившись за бутылкой, Рен увидел надпись на листке в корзине: «Плюсы от жизни с К. Р.». Он разгладил бумагу и прочитал: «Плюсы: секс, удовольствие, подарки, он меня любит, чувство нужности». «Минусы: принуждение, (возможные) аутинг, сплетни, осуждение, травля». Рен перечитывал и перечитывал; и никак не мог понять, как следует относиться к этому. «Принуждение? Что он имеет в виду? Хм-м-м, я был слишком настойчивым. Следил за ним, рылся в его вещах. Но я так больше не делаю». Он разорвал лист в мелкие клочки и выбросил в измельчитель мусора в кухне. — Останешься на ночь? — Хакс нашел Рена сидящим на кровати. — Болят ожоги? Дать обезболивающее? Где-то были таблетки. — Терпеть не могу таблетки. Скажи, только честно, я тебя к чему-нибудь принуждал? — Ты меня изнасиловал. — Это как? — опешил Рен. — Напал на меня в туалете. — Хакс опустился на колени. — Потом в машине. Ты хоть представляешь, какого страха я натерпелся? До утра думал, а не видел ли нас кто-то? Изюминка на торте — секс в туалете. Ах да, и кабинет. — Не припомню твоего негодования. Ты не сопротивлялся. — Да ты мне не оставил выбора, — притворно возмутился Хакс. Величина ладони Рена позволяла ему без затруднений обхватывать оба члена. Он дрочил, ожесточенно целуя Хакса. — Сядь на меня, — попросил Хакс. — А то кончу раньше времени.