Swamp Magic

Origin Story

      Она ждала очень долго, потихоньку зрея внутри. Изначально магия мальчика струилась сквозь него вместо того, чтобы сфокусироваться внутри в нужной точке, позволяя ей укорениться и обрести форму. Это её ограничивало. Она питалась маленькими частичками магии, глубоко вонзившимися в душу этого мальчика, в его сознание, до которого ей никак не удавалось дотянуться, и выжидала в темноте.       А потом она почувствовала болото, вибрирующее нитями магии, пылающей в царстве торфа и грязи, проникающей в самую глубь почвы и обволакивающей корни каждого дерева, растущего здесь. Эта магия звала, медленно вытягивая её к поверхности магии её мальчика и призывая демонов с этой земли. Здесь повсюду были демоны, мелкие всплески магии, которые она ловила и поглощала. На этих болотах магия мальчика стала ещё более дикой, подпитываемая зельями и постоянной подкормкой от болота, захватывающего его неприручённую силу.       Она боролась с этим. Болото не отнимет у неё мальчика, мальчика, который даже не может защититься. Она сама создала барьер внутри него. С каждым выпиваемым им зельем, приготовленном из трав, выросших в самом сердце болот, она собирала всё ползущее из него зло и поглощала его. Она стала сильной. Его магия под её щитом искажалась и сопротивлялась. Иногда ей казалось, что она уже ощущает вкус воздуха. Иногда ночами она лежала в его сознании и слушала, как болото зовёт его и его дикую магию, приказывая ей отказаться от него.       Болото прорвалось в его сознание в полнолуние, кружа вокруг дома и проскользнув сквозь разбитое окно. У болота были голубые змеиные глаза, острые клыки и чешуя из серебристой листвы. — Откажись от него, — сказало оно.       Мальчик застыл между ними, погрязший в собственной силе и дремлющий. Она обернулась вокруг него. Болото потянулось к мальчику, и она предупреждающе зарычала. — Почему ты позволяешь ему так с тобой обходиться? — спросило болото. — Ты могла бы быть похожей на меня. Он просто мучает тебя.       Мальчик засопротивлялся и притянул её ближе к себе, укутываясь, как в плащ. — Прости, — пробормотал он.       Она окунулась в его магию, втягивая её в себя и вынуждая болото отступить. Болото набросилось на них, потянувшись побегами к её мальчику, однако она, напитавшаяся магией своего мальчика, перехватила эти побеги и высосала из них всю силу. Болото взревело, потянуло её наружу, и она расцвела, раздуваясь от годами поглощаемой магии и от гнева. Мальчик закричал. Болото вырвало её из него. Она последовала за монстром наружу под полную луну, наружу из клетки удушающей силы её мальчика.       Ей удалось лишь мельком увидеть грязную комнату, тень дракона на освещенном луной полу, а затем с одним нежным мурлыканьем маленький белый фамильяр, сияющий, как лезвие хорошо отточенной магии, разорвал связь, и она погрузилась обратно. Болото исчезло. Её мальчик проскользнул в подсознание, а она пылала силой, вытянувшись внутри своей клетки, готовая обрести свободу.       Она ждала. Болото позволило ему существовать. Она вернулась к захвату обрывков, спонтанных всплесков его магии, когда ему удавалось пересилить заклятие, частичек неконтролируемой магии во сне, нетронутым болотом клочков чистой энергии, отголосками остававшимися после действия зелий. И осколков магии в резонансе мурлыканья того маленького фамильяра.       Её было слишком много для него. Его движения замедлились, конечности болезненно ныли, он просыпался уже уставшим. Он не спал ночами от сильных головных болей. Он засыпал между грядками с растениями, и, пока он отдыхал, она устремлялась вглубь него так далеко, как могла, вытягивая магию наверх от самых корней. Теперь она могла видеть его глазами, видеть другого мальчика с его тщательно отточенной, натренированной магией, струящейся сквозь сотни чар, и с его жалким слабым фамильяром. Она наблюдала за тем, как они с беспокойством разглядывали Тэхёна, когда, пока он спал, она открывала его глаза и осматривалась вокруг, наконец-то способная увидеть, что представляет собой мир.       Другой мальчик тайно добавлял зелья в его еду. Он не мог почувствовать их, но она высасывала из них магию, как только они попадали в его желудок. Она отдавала должное попыткам другого мальчика, его зельям, предназначенным для лечения и защиты, для того, чтобы помочь ему заснуть ночью и чтобы он не вырубился на полу в гостиной, для того, чтобы он не терял вес, вне зависимости от того, сколько он ел. Совсем скоро он поправится. Он поправится, когда она наконец-то выберется наружу.       Мальчик нашёл засыхающий цветок, больной до самых корней. Бренди ощущала скорбь болота в том, как оно притихло в окружающих их землях. Болото не могло вылечить цветок. Болото умело выращивать новое и разрушать старое, могло притягивать зло и искажать пространство, но оно не могло излечить то, что уже умирало. — Оставь его, — попыталась прошептать она мальчику. — Позволь ему умереть.       Она чувствовала его ноющую усталость от перетаскивания к грузовику тяжёлого ведра с клубнями, пот, покрывающий каждый дюйм его тела. Он поставил ведро на землю и поместил руки на почву по обе стороны цветка. Болото зашевелилось под ним, издав низкий смешок, и в ожидании потянулось вверх. — Оставь! — воспрянув, пыталась сказать она. — Ты не можешь ничего сделать.       Он пробился через неё, позволяя своей магии просочиться в корни и смешаться с клокочущим злом болота. Она отбивалась от него, пыталась помешать, чувствуя, как болотный коготь медленно карабкается по его магии, выискивая путь внутрь.       Цветок задрожал. Она и болото замерли. — Пожалуйста, — пробормотал он собственной магии, и, вытолкнув её из себя, влил в растение.       Листья медленно расправились. Лепестки обрели цвет и раскрылись. Болезнь и разложение сгорали, пока цветок вновь не зацвёл. Его магия опустошённо вернулась внутрь него, окончательно разрывая её власть над ним. Она не могла ничего сделать, лишь наблюдать, как болото тянется сквозь его руки и встречается с ней лицом к лицу. — Он необычайно полезный маленький человечек, — сказало болото. — В благодарность я дам ему монстра, достойного этого леса.       И болото втолкнуло в неё всполох силы, оказавшийся последней каплей.       Мальчик упал на землю в сторону от цветка, пока она вздымалась внутри него, наконец достаточно большая, чтобы бороться за своё высвобождение. Она вырвалась из его горла. Его рвало, и она выливалась на землю массой, пульсирующей от силы, от его извращённой магии, двадцать лет накапливающейся с магией Чимина, с магией тысяч растений, с древней тёмной магией болот. Пыль и сосновые иголки взвились от земли, врываясь в неё и растворяясь, наполняя её и облекая в форму.       Она изящно присела, скрутив хвост вокруг лап, и с гордостью впервые посмотрела на своего мальчика снаружи. — Хмм, — сказала она, формируя голос из воспоминаний о его матери.       Он съёжился на земле, свернувшись калачиком и занавесив тёмные глаза лохматыми каштановыми волосами. Юное гладкое лицо, маленькое и болезненно худое тело. По подбородку стекала слюна. — Хмм, — повторила она.       мой Тэхён. — Ты мой фамильяр? — прошептал он.       Она кивнула. Он сглотнул и сел. — С каких это пор фамильяры появляются таким образом, — укоризненно продолжил он, вытирая футболкой подбородок.       Она рассмеялась человеческим голосом, и он разинул рот от удивления. Её очаровательный мальчик. Добрый, надломленный и такой сильный. Её. Он аккуратно протянул руку, чтобы погладить её, но она прошла мимо руки и забралась прямиком на колени, потираясь о его грудь. «Так горжусь, — подумала она, — так горжусь тобой».       Он обхватил её руками, и она почувствовала влажные струйки слёз на своём мехе. Позади него вокруг кипариса, усмехаясь, вился серебристый дракон. Дракон подмигнул и испарился, уплывая прочь по болотному воздуху. — Ты похожа на старые сосновые иглы и кипарисовые топи, — произнёс Тэхён, вставая и направляясь к дому.       Она забралась на его плечо, замечательное место как раз для неё, напоминающее, как она смотрела на внешний мир из него. — Тебя зовут Бренди, — добавил он. — Давай напьёмся.

***