Swamp Magic

Chapter 6. Too Many Cats Spoil the Broth

— Мои волосы вновь стали каштановыми.       Тэхён схватил свой блокнот: — Уверен, что это твой натуральный цвет, а не просто очередной этап?       Чимин пропустил пальцы сквозь пряди и надул губы, разглядывая своё отражение в зеркале: — Ага. Действие зелья закончилось.       Тэхён кратко зафиксировал наблюдения. Волосы Чимина превращались из бирюзовых в огненно-рыжие, затем в розовые, ярко-жёлтые, тёмно-зелёные, бордовые, оранжевые, белые, светло-коричневые и наконец вновь обрели свой натуральный оттенок. — Я ожидал чего-то более драматичного. К примеру, что если бы ты облысел?  — Ага, — Чонгук сонно глянул поверх чашки утреннего крепкого кофе. — А что если бы каждый день ткани твоего сердца изменялись? Что если бы твои органы начали обращаться в песок?       Чимин хмыкнул через нос, прямо как его мать: — Ворчун. Можешь помочь мне со следующим экспериментом. И в нём нет ничего, что могло бы меня убить. — Это экспериментальное зелье хаоса! — воскликнул Чонгук. — Ты даже понятия не имеешь, что оно делает. Зачем оно вообще должно существовать? Почему бы тебе просто не поэкспериментировать с новым видом зелья от простуды? — Ну точно. Вместо того чтобы всего лишь менять цвета волос или произносить предложения назад, мы могли бы сделать так, чтобы мои легкие превращались в месиво или Тэхёна постоянно тошнило…       По эмпатической связи пронеслись раздражение и паника. Чимин замолчал. Чонгук натянул свою уродливую камуфляжную кепку глубже на глаза и плюхнулся на место. Он молчал с того момента, как они начали работать над зельем, избегая кухни и не скрывая своего раздражения, когда парни заговаривали о нём. Чимин и Тэхён предполагали, что Чон в очередной раз впал в тихую истерику по поводу того, что не принимает участия в процессе. Он изредка устраивал подобное, когда они были слишком заняты своими делами и надолго оставляли его в лофте одного. Однако сейчас вместо того, чтобы капризничать и дуться, Чонгук стал отстранённым и тихим, даже немного озлобленным, постоянно напрягаясь, стоило им обнять его.       Зелье хаоса булькало на плите, в основном синее со вспышками оранжевого, словно золотая рыбка, поблескивающая чешуёй в тихом пруду. Прошлой ночью это была бурлящая коричневая жижа, днём ранее — чернильно-чёрная жидкость, по поверхности которой рябью проходили иллюзии. Затем оно было зелёным и фиолетовым, как многие зелья, ярко-розовым, словно любовное зелье, светло-жёлтым и практически затвердевшим в какой-то момент и даже невидимым около двух часов ранним вечером в предыдущую среду.       Чонгук тогда вышел на улицу, и, когда тьма начала окутывать земли, Тэхён нашёл его сидящим на бревне на краю болота и бросающим шишки в сонных аллигаторов, какими они обычно бывали ранней весной. Чон не возвращался в дом, пока зелье не проявилось в виде мерцающего перламутрового шара, парящего над краями горшка.       Внезапно Тэхён понял, в чём суть проблемы. — Чонгук, мы идиоты. Прости, — вздохнул он.       Чон ещё сильнее укутался в свою старую потёртую куртку, потрёпанную и на три размера больше. Тот факт, что он не надел куртку из кожи оленя желаний, уже должен был стать ясным намеком на то, что что-то было не так.       С помощью связи Тэхён ощутил боль, приправленную щепоткой стыда и смущения, а под ними — нервно захлёстывающие волны паники, словно Чонгук стал мышью, оказавшейся в одной комнате со змеёй. Он чувствовал себя так уже какое-то время. — И что я упускаю? — пробубнил Чимин. — Он его боится, — пояснил Тэхён, указывая на зелье.       Чонгук пожал плечами, этот жест, видимо, должен был сойти за пренебрежительный, но даже без эмпатической связи он явственно выдавал его стыд и уязвлённость. Чимин и Тэхён разом шагнули вперёд. В результате первый врезался в плиту, а второй споткнулся о ногу Пака и с грохотом рухнул на скамейку. К тому времени, как Тэхён поднялся, Чимин уже забирался на колени к Чонгуку, стягивая дурацкую кепку с его головы. Чон обеспокоенно потянулся к Киму. — Я в порядке, — успокоил Чонгука Тэхён и прижался к его боку. — Ты должен говорить, когда мы тебя пугаем, — слегка пожурил Чона Чимин.       Он погладил большими пальцами щёки Чонгука, оставляя на коже следы от колец. — Это глупо. Не хочу… мешаться под ногами, — сконфуженно промямлил Чон, но растаял, едва Чимин поцеловал его. — Это всего лишь небольшой эксперимент, — утешил его Пак. — Мы можем избавиться от зелья, если ты этого хочешь.       Тэхён нахмурился, но проглотил протесты и прикусил мочку уха Чонгука. — Спасибо, — промычал тот. — Уничтожьте его. — Ладно, — ответил Чимин и нежно поцеловал его.       Чонгук обвил руками их талии в знак примирения.       Бабл забралась по ногам Чона прямо им на колени. — Маленькая поганка, вечно жаждущая внимания, — ласково поддел Чимин, приобнимая её одной рукой.       Тэхён продолжал играться с серьгами в ушах Чонгука. Это был подарок Чимина, колечки с маленькими рунами, вырезанными на них, небольшими контролируемыми заклинаниями, против ношения которых Чон не стал возражать. Чонгук лениво размяк, как он всегда поступал, когда чувствовал себя разбалованным и защищённым. У них оставалось ещё два часа до того, как Чон должен был уехать на работу, и это могло закончиться так же, как утром, когда Чонгук мягко уступил им обоим, полностью передавая контроль, что он делал весьма редко. — Эй, не лижи это, — предупредил Чимин Бабл.       Комнату захлестнула магия. Бабл плавно забралась на стол, подошла к противоположной стороне и села спиной к ним, пренебрежительно облизывая лапы. — Эй, Бабл? Что случилось? — запереживал Чимин. — Вернись обратно, — Чонгук пытался наклонить к себе лицо Тэхёна. — Малыш, погоди, — отстранился Ким, наблюдая за странно знакомым, но ненормально холодным мельканием хвоста Бабл.       Бренди, дико мурлыча, вскочила к ним на колени. — А-ах, — взвизгнула она.       Парни вскрикнули от удивления. Бренди ласково ткнулась головой в живот Чимина, а затем плюхнулась на спину, требуя, чтобы тот почесал ей животик. — Что за фигня? — изумился Чимин. — Хм, что происходит? — занервничал Тэхён, поглаживая поджарый животик, покрытый золотистым мехом, и ожидая, что Бренди в любой миг развернётся и нанесёт удар. — Я… эм… — взгляд Чимина метнулся к плите. — Наверное, я пролил немного зелья хаоса, когда врезался в плиту. — Что? — резко выпалил Чонгук, по эмпатической связи бурей заклокотал ужас.       Тэхён даже не знал, как он упустил это из виду: чудовищное отвращение Чона, направленное на небольшую порцию зелья. — Ох, боже, — выдавил Чимин, наблюдая, как длинное золотистое тельце Бренди извивается у них на коленях, словно котёнок, которым она никогда не была. — Они поменялись телами. Бабл! — Она ни за что меня не простит, — уставившись на Бренди, резюмировал Тэхён.       Чонгук в тревоге отшатнулся. — Ох, дорогой, — с извинениями выдохнул Чимин.       Пятнадцатью минутами позже Тэхён сидел на полу и делал заметки о поведении Бренди и Бабл. Бренди попыталась пробраться под блокнотом прямиком к нему на колени. — Это весьма любопытно. Такой значительный эффект от такой маленькой дозы, и это означает, что зелье становится тем мощнее, чем дольше оно варится. Вы двое меня слушаете?       Чимин задрал футболку Чонгука до подмышек и, прижав того спиной к скамейке, посасывал его сосок. — Ага, очень внимательно слушаем, — выдохнул Чонгук.       Чимин хихикнул ему в грудь. — Это даёт нам возможность для другого классного эксперимента, — продолжил Тэхён, поглаживая Бренди, чтобы та перестала вопить голосом его матери. Это навевало тревогу. Она звучала, как мать Тэхёна, требующая ласки вместо того, чтобы приказывать ему убраться в комнате или сжечь его книги заклинаний. — Думаю, мы сможем обратить эффект вспять и не готовить противоядие. То есть вместо зелья, нивелирующего действие зелья хаоса, я просто приготовлю зелье, отменяющее действие зелья обмена личностями. Если сработает, это будет просто отлично. Приготовление займёт всего-то около трёх часов. — Прекрасно, — сбивчиво ответил Чонгук. — Т-тогда ты можешь и-избавиться от зелья-ах!.. сразу после этого. — Если не сработает, мне придётся готовить оборотное зелье на основе зелья хаоса, а это займёт намного больше времени. Не уверен, что мне удастся напрямую развернуть действие хаоса. Лучшее, на что стоит надеяться — это ускорить их естественное восстановление, на что может уйти несколько месяцев, если медленная скорость восстановления для маленькой дозировки Чимина является хоть каким-то фактором. — Чёрт, не останавливайся, — прошептал Чонгук.       Чимин одобрительно промычал, голос звучал хрипло из-за того, что его рот был занят. — Идите наверх, придурки, — скомандовал Тэхён. — Не могу сконцентрироваться с вами поблизости. — Так присоединяйся, — предложил Чимин. — Приготовишь позже. — Не-а, — возразил Тэхён, когда Бренди рывком взвилась на восемь футов от пола, перехватив в воздухе мотылька, и грохнулась в ящик с сушёными травами. — Чем быстрее я приготовлю зелье, тем лучше. Присоединюсь к вам позже.       Чимин пробормотал: «Ну как хочешь…» и потянул Чонгука за распахнутые полы его потрёпанной куртки.       В тишине, когда парни, спотыкаясь, поднялись по лестнице, Бабл вытянула короткую заднюю лапу и столкнула с края стола дешёвый стакан из Target. — Ой, да ладно, — простонал Тэхён. — Бренди никогда не занималась подобной ерундой.       Приготовление антидота представлялось нелёгкой задачей, тем более, что у него не было точного рецепта, только рецепт зелья переноса личности, которое ему предстояло сварить, но не задом наперёд, а зеркально, заменяя ингредиенты и противодействуя эффектам, которые усилили бы оригинальный вариант. Бренди свалилась с самого высокого шкафа на кухне, потянув за собой связку галлюциногенных перцев.       Чимин и Чонгук, должно быть, заняли комнату Чона, находящуюся прямо над кухней, достаточно близко, чтобы Тэхён всё чувствовал. Он едва не рассыпал протёртые утиные клювы по стойке, когда Чимин уселся на лицо Чонгука, и мозг Тэхёна затопило наслаждением. Когда он опустил френч-пресс с измельчённой саламандрой в ёмкости, Чонгук толкнулся внутрь Чимина, и перед глазами Тэхёна всё поплыло. Он чуть не выронил пресс.       Мгновением позже Тэхён ударил по потолку рукояткой метлы. — Потише там! Смените комнату или ещё что!       Приглушённое хихиканье.       Тэхён чуть не переборщил с жемчужным экстрактом, когда Чонгук кончил. Член напрягся, врезаясь в ширинку. Тэхён удостоверился, что зелье стабильно и у него есть несколько свободных минут, и помчался наверх.       Они оставили дверь распахнутой настежь. Чимин лениво двигался на коленях Чонгука, постанывая и поскуливая от сверхстимуляции. Чимин, сидя на Чоне и сверкая драгоценностями, ангельски хлопнул ресницами, глянув на Тэхёна, когда тот, войдя, грохнул дверью о стену. Тэхён наскоро приспустил штаны и, сдёрнув Чимина с члена Чонгука, перевернул его на живот, рывком толкаясь внутрь. Чимин прогнулся в спине, становясь на четвереньки. Чонгук забрался на покрывало, тяжело дыша в унисон с ними, и дёрнулся от волны наслаждения. Чимин потянулся и схватил его за руку, впиваясь пальцем в метку их связи, небольшой магический круг, что связывал их с ними, и Тэхён застонал. — У меня не так много времени, — рыкнул он и пустил к кончику члена маленький магический шар.       Внутри взорвалось мучительное удовольствие, граничащее с болью. Чимин взвыл и напрягся, забрызгивая спермой простыни. Чонгука выгнуло на кровати. Тэхён сцепил зубы и последовал за ними. — Почисти меня, — пробурчал он, выходя.       Чимин лениво щёлкнул рукой по члену Тэхёна, широко ухмыляясь: — Не дай антидоту испортиться, малыш. — Идите вы оба, — огрызнулся Тэхён и пошёл вниз продолжать работать, пока парни принимали душ. — Вернусь к ужину, — немного позже пробормотал Чонгук в волосы Тэхёна. Чимин сидел за столом в одном шёлковом халате. — Я могу приготовить ужин, если вы не против подождать, — добавил Чон.       Он уже натянул свою оленью куртку и пах кожей и магией.       Тэхён откинул голову ему на плечо и сделал глубокий вдох. — Малыш, ты уверен? Сегодня моя очередь. — Я чувствую себя виноватым… ну ты знаешь. За то, что вынуждаю тебя уничтожить зелье.       Они оба взглянули на безобидный горшочек, пышущий паром и булькающий, как кипяток, хотя Тэхён снял его с огня больше часа назад. Ким досадливо вздохнул. Он уже успел привязаться к этому странному и непредсказуемому зелью. — Переживу. Опасно, наверное, хранить его, особенно если со временем оно становится всё мощнее.       После отъезда Чонгука Чимин распахнул все окна в доме, чтобы впустить теплый февральский воздух, и погнался за Бабл, вновь норовящую удрать в лес. Тэхён ухмыльнулся, наблюдая сквозь окно, как Чимин возвращается назад, подхватив одной рукой Бабл, надувшуюся, словно наказанный разобиженный подросток, одновременно с этим стараясь удержать вместе распахивающиеся полы голубого халата. — Тебе туда нельзя, — настоятельно выговаривал Чимин, когда кошка оказалась в безопасности внутри. — Ты недостаточно сильна. Знаю, ты чувствуешь себя, как Бренди, сейчас, но ты не Бренди.       Бабл хмуро зыркнула. Она заковыляла прочь с высоко поднятой головой и уселась в углу спиной к комнате.       Над поверхностью стола показалась голова Бренди, ушки задвигались в разные стороны. Её глаза пристально следили за небольшой мухой на столешнице. В стол ударила небольшая молния, и на том месте, где сидела муха, образовалась маленькая вспышка пламени. По дереву пошёл трещинами лёд, усмиряя огонь, а Бренди унеслась прочь. — Я и не знал, что она так может, — тихо выговорил Тэхён. Чимин медленно потянулся и стряхнул со стола заиндевевший пепел мухи. — Пожалуйста, закончи зелье. И поскорее.       Бабл, полная драматизма, сидела на кухонном окне, уставившись во двор. Прямо перед её носом пролетел майский жук, но кошка даже не обратила на него внимания, хотя все предыдущие месяцы только и делала, что избавлялась от них в доме. Бренди втащила мертвого бесёнка через парадную дверь, вдвое больше неё, окровавленного и отвратительно мерзкого на вид. — Пожалуйста, скорее, — умолял зелье Тэхён, пока Чимин кинулся избавляться от существа.       Готовое зелье, наверное, было отвратительным на вкус, однако после нескольких уговоров Бренди послушно выпила. Им пришлось завернуть Бабл в полотенце, прежде чем они смогли заставить её успокоиться настолько, чтобы засунуть ложку в воющую глотку. Когда Тэхён влил ей зелье в пасть, его сознание начало мутнеть, глаза — закрываться, а руки налились усталостью. Чимин сонно застонал и чуть не выпустил из рук морду Бабл. — Чёрт, ты такая засранка, как Бренди, — произнёс Тэхён заплетающимся языком и пощекотал ей шею, заставляя проглотить зелье.       Сон сняло как рукой. — Даже не знал, что она так умеет, — признался Чимин. — Хотя всегда считал, что сплю лучше, когда она рядом. Ты усыпляла меня? — поинтересовался он у Бабл, но та была слишком занята тем, что мотала головой и теребила лапой нос, чтобы ответить ему.       Кошки медленно затихли, на их мордах отразился ужас, и они в ступоре уставились друг на друга. Бренди рванула из дома и скрылась в лесу, даже не взглянув на них. Бабл смущенно спряталась под стол.       Чимин растянулся на стуле, оголив аппетитное бедро, тело было едва прикрыто расшитым халатом. Он сползал с одного плеча, обнажая верхнюю часть груди. Тэхён, не стесняясь, обвёл взглядом открывающееся зрелище. — Даже не верится, что только появление Чонгука подтолкнуло меня влюбиться в тебя, — пробормотал он.       Чимин покраснел и смущённо подтянулся на стуле. Халат соскользнул с его плеч совсем и задрался ещё выше на ноге. Тэхён улыбнулся и вернулся к уборке рабочего места. Он увидел блеск драгоценностей Чимина, пускающих солнечных зайчиков по стенам, прежде чем почувствовал, как тот прижимается к его спине. — Взгляни-ка, — сказал Тэхён.       Зелье хаоса окончательно остыло до неподвижной прозрачной жидкости. Оно напоминало воду, но в то же время — нет. Словно сравниваешь стекло и бриллиант: вроде бы одинаковые, но один почему-то чуть более богатый и красочный. — Думаешь, это его окончательное состояние? — задал вопрос Чимин.       Тэхён негромко хмыкнул: — Это до странного уместно. Конечное состояние напоминает воду. Интересно, означает ли это, что окончательное состояние хаоса похоже на реальность. Намджун был бы в восторге. Вот он прорыв, который я так искал, — Тэхён принюхался. Зелье ничем не пахло, но его разум расцвёл, как будто он погрузился в сон, мысли спиралью уходили в бессмыслицу. — Ого, — удивился он. — Тэ? — голос Чимина казался бестелесным и далёким. — Кажется, от него можно поймать кайф.       Чимин мягко потянул Тэхёна назад, дёргая за волосы. Разум слегка прояснился, когда он моргнул и вдохнул болотистый воздух, деревья вдалеке расплывались и обретали чёткие очертания. — Он попросил нас избавиться от зелья, — напомнил Чимин. — Я отправлю зелье Намджуну, — замотал головой Тэхён. — Оно потрясающее. Это основа магической теории. Мы могли бы потратить годы, исследуя его. — Как только ты уберёшь его из дома, — настаивал Чимин.       Тэхён вылил кошачье противоядие в стеклянный сосуд, разбитый ранее, но уже собранный воедино и безупречно стоящий на стойке, а затем добавил в него немного зелья хаоса. Зелье двигалось, как ртуть, соединяясь в толстые капли. Антидот пошёл рябью, а затем всё превратилось в зелье хаоса с его бриллиантовым блеском. — Превосходно, — прошептал Тэхён.       Чимин вытащил с полки банку и перелил в неё зелье, пока Тэхён щёлкал пальцем по стакану на стойке. — Оно немного поменяло цвет, — заметил он. — Или нет. Я не уверен. Но точно вижу, как оно идёт рябью, словно двигается само по себе. Что если оно преобразует или поглощает любое зелье, с которым взаимодействует? Или любую жидкость? Что произошло бы, если бы мы вылили его в реку? — Мы могли создать что-то действительно опасное, — предположил Чимин, накладывая на крышку блокирующую метку. — Оставлю это на сутки и посмотрим, что произойдёт, — заявил Тэхён, отодвигая стакан со смешанным антидотом за микроволновую печь. — Это зелье может стать настоящим открытием.       Чимин наклеил надпись «Не трогать» и на стакан тоже и потянул Тэхёна в гостиную. — Ладно, мистер Сумасшедший Ученый, — он откинулся на подлокотник софы и позволил Тэхёну улечься между своих обнажённых ног. — Не слишком увлекайся. Если Чонгук вернётся домой, а зелье ещё не исчезнет, это может плохо кончиться. — Неужели прошёл почти год с тех пор, как мы заполучили его? — пробормотал Тэхён. Он не стал отзываться на промелькнувший радостный собственнический импульс в сознании Чимина. Иногда он тоже ощущал это — лёгкий восхитительный трепет обладания. — Как мы вообще жили до этого?       Тэхён немного развернулся в объятиях Чимина, чтобы уложить голову тому на грудь. Чимин улыбнулся.       Его халат сполз, скомкавшись на сгибах локтей и обвиснув на талии, там, где Чимин его завязал. Теперь Тэхён вжимался прямо в красивое обнажённое тело. — Наши члены уже оба были в тебе за это утро. Не достаточно? — Мне просто нравится, когда вы не сводите с меня глаз, — рассмеялся Чимин. — Такой жадный до внимания, — шутливо посетовал Тэхён и уселся, разглядывая его, чтобы затем потянуться рукой и проверить, насколько тот растянут. Чимин напрягался от каждого прикосновения, безвольно задрав руки над головой, а Тэхён всё так же толкался пальцами, наблюдая, как тот медленно распадается на части. На стройном напряжённом теле поблёскивал пот, а лицо искажалось гримасой наслаждения.       Следующие пять часов Чимин периодически терял халат, пока они убирались на кухне и упаковывали коробки для отправки. Иногда он стягивал полы халата вместе, просто чтобы позволить ему вновь медленно сползти, дразня Тэхёна голой кожей. Чонгук лишь усмехнулся, войдя в дом и увидев, что они обнимаются на диване. — Усердно трудитесь или едва стараетесь? — Трудимся… очень усердно, — буркнул Тэхён, потираясь о бёдра Чимина, чересчур чувствительный, но слишком возбуждённый, чтобы остановиться. — Вы избавились от зелья? — уточнил Чонгук, застопорившись у кухонной двери. — Не совсем. Оно начало действительно круто проявляться, — Чонгук слегка дёрнулся, словно «круто проявляться» было самым кошмарным, что могло бы сделать зелье. — Мы запечатали его и отправили Намджуну. — Ладно, — медленно кивнул Чонгук. — Это хороший компромисс. — Такой вариант тебя устраивает? — задал вопрос Тэхён.       Чонгук заглянул в кухню, где Тэхён уже вымыл всю посуду, которой они пользовались в течение нескольких дней, и оставил её в сушилке. Чон глубоко вздохнул, и Тэхён почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, уступая место накрывающему облегчению. У Тэхёна перехватило горло, когда он понял, как сильно Чонгука беспокоило это зелье. Наверное, каждую неделю, входя на кухню, он чувствовал себя так, будто ступает по минному полю. Неудивительно, что Чонгук проводил так много времени в своём лофте. — Простите, — тихо проговорил Чон. — И спасибо. Я начну готовить ужин. — Ура! Спасибо, малыш! — отозвался Чимин, отвлекаясь от разукрашивания шеи Тэхёна засосами.       Чонгук фыркнул. Чимин счастливо хихикнул. — Пойду надену штаны, — сказал он. — Становится прохладнее. — И оставишь меня одного дрочить на диване в гостиной? — заворчал Тэхён.       Зная Чимина, он мог вернуться как с полным макияжем и в одном белье, так и нет. — Вы двое трахаетесь, как кролики, — крикнул Чонгук с кухни. — А сам-то, — хмыкнул Тэхён. — Это всё Чимин, — открестился Чонгук. — Он виноват.       Он чем-то загремел и принялся напевать себе под нос. Где-то наверху слабо ощущалось присутствие Чимина. Практически оправившаяся Бабл преследовала по полу майского жука.       Тэхён засунул руку в штаны и тихо застонал, воссоздавая в памяти образ Чимина, лежащего на кушетке с руками, связанными полосой голубого шелка от халата. Может быть, после ужина ему удастся заманить Чонгука в лофт с бутылкой мускатного вина и приятно провести вечер. Может быть, Чимин тоже пойдёт и будет наблюдать, приказывать им, что делать, а сам в это время будет надрачивать свой красивый небольшой чле…       Разум затопило паникой. Тэхён сел. Наверху что-то упало. — Чимин? — позвал он.       Паника сменилась ужасом, тяжело захлестнувшим их связь и ударившим изнутри по черепу. На кухне что-то разбилось, следом раздался испуганный сдавленный вскрик. По дому пронеслись искры мощной магии. Тэхён сиганул через спинку дивана и рванул к кухонной двери. Там, в куче одежды и битого стекла, сидел маленький чёрный кот с вздыбленной шерстью, выгнувшийся в ужасе и медленно пятящийся под стол. — Чонгук? — неверяще выдохнул Тэхён.       Кот испустил вой и больше не затыкался, звуча всё громче и неистовее.       Пол пузырился вокруг разбитого стакана, прорастающего маргаритками, извергающего стаи мышей, превращающегося в шоколад и трансформирующегося в деревянные лица. Среди цветов лежала табличка «Не трогать», размокшая от конденсата на стакане. Должно быть, он решил, что это вода. — Чонгук, — начал Тэхён, внутри зудело желание расхохотаться, но паника переполняла его настолько, что он смог лишь ухватиться за дверной косяк и выдавить: — Чонгук, ты выпил зелье хаоса, которое я добавил в кошачий антидот.       Ужас перерос в паническую тревогу, которая росла, росла и росла, пока Тэхён не всхлипнул и не ухватился за грудь, где сердце бешено колотилось о рёбра.       А следом по эмпатической связи пронеслась ярость. Тэхён рухнул на пол, отчаянно борясь с ответной панической атакой, разрастающейся в неконтролируемый выброс его собственной магии. Это было словно чёрная дыра посреди кухонного стола, словно его мать, скорчившаяся на кухонном полу, зажимающая окровавленное плечо и с криками приказывающая ему убираться. Перед глазами плыло.       Вой постепенно перешёл в жалобный рычащий плач, не детский, а больше напоминающий животный. Тэхён застонал в шоке и сел. Он едва мог разглядеть дикие жёлтые глаза кота в дальнем углу под столом, где груды нераспакованных коробок образовывали тёмную стену. Тэхён пополз к нему, голову до сих пор туманило паникой. Он полез под стол. — Чонгук, пожалуйста, успокойся. Мы всё исправим. Ты будешь в по…       Чонгук полоснул его небольшими коготками, впиваясь в запястье. Тэхён ахнул и отдёрнул руку. На четырёх параллельных царапинах каплями выступила кровь и потекла по руке. Кожу обожгло острой болью. Тэхён заскулил и, сжав запястье, учащённо задышал. Из-под стола донеслось чувство сильного удовлетворения, у Тэхёна заныло в груди, а на глаза навернулись слезы.       В кухню наконец ввалился Чимин, всё ещё в халате и кожаных штанах в обтяжку. Он почти инстинктивно очистил пол от осколков стекла, но магия пристала намертво, маргаритки вылезали из пола, а мыши шмыгали по углам. — Тэ! Что случилось? Было такое чувство, что… словно это грёбаный демон страданий. Что произошло?! — Он поцарапал меня, — захныкал Тэхён, протягивая Чимину свою руку. — Кто? — спросил тот, плюхаясь на колени и проводя по царапинам пальцем с заживляющим заклятием. — Чонгук, — ответил Тэхён, указывая под стол. — Он выпил кошачье противоядие, которое я оставил. — Зачем? — взвизгнул Чимин, на этот раз обращаясь к коту.       Ответа не было, не было даже намека на отчаянную панику, проносящуюся между их головами. Уши Чонгука были прижаты, зубы сверкали белизной на фоне его черного меха, когда он рычал, серьги печально тянули его уши вниз. — На надписи расплылись чернила, — пояснил Тэхён, поднимая её вверх. — Чёрт, я идиот, — протянул Чимин.       Страх Чонгука, транслирующийся по связи, шокировал.       Тэхён не чувствовал ничего подобного с первых дней жизни рядом с Чоном, в ночь, когда мимо окна проходил тролль, и Чонгук упал от ужаса в обморок. А однажды вечером он подхватил магическое пищевое отравление из-за плохо вымытого котла, и им пришлось держать его за цепь и заставлять пить противоядие во время приступа паники, пока он дрожал на полу ванной с капающей из носа и рта кровью.       Ответом кота Чонгука стало то, что его вырвало на пол, паника достигала пика. После всей его осторожности и работы над своим страхом, после всей его борьбы, чтобы стать более сильным, чтобы соответствовать людям, которые приковали его к себе, после всех правил, которые он установил, чтобы чувствовать себя комфортно и безопасно в собственном доме, он сидел тут, маленький и беспомощный, скрючившись под обеденным столом в теле, которое ему не принадлежало. Всё, чего он когда-либо боялся в магии, случилось из-за беспечности. Тэхён почувствовал, как его собственная магия пробивается наружу, сквозь защитную стену стыда. — Чимин, — заскулил он, проглатывая её назад. — Помоги. Скорее.       Чимин схватил с полки бутылку и силой залил её содержимое Тэхёну в рот. Зелье неестественного спокойствия уняло набухающий нарыв магии, оставив только звенящую безумием панику Чонгука. Когда в голове Тэхёна прояснилось, пуская по связи волны спокойствия, Чонгук тревожно вздрогнул, как будто он не привык к этому, как будто он забыл, как делил сознание с другими людьми. — Мне нужно приготовить антидот, — спохватился Тэхён и споткнулся о собственные ноги.       В кухню вбежала Бренди и тут же устремилась прямиком к Чонгуку. — М-м, — промурлыкала она голосом матери Тэхёна, настолько точно воспроизводя её интонации, что он поёжился.       В Чонгуке вновь всколыхнулся страх. Это был невыразимый, неопределенный ужас, не столько от Бренди, сколько от дикого чувства беспомощности, от того, что с него сорвали последнюю защиту. — Он в шоке, — проговорил Чимин и сделал глоток успокаивающего зелья. Когда в его голове прояснилось, Чонгук вновь зашипел. — Чонгук, пожалуйста, успокойся. Мы всё исправим. Обещаю. Мы все будем в порядке. Мне очень жаль. Пожалуйста, сделай глубокий вдох. Мы сможем разобраться с этим.       Часом позже Тэхён стоял над кипящим зельем с каким-то щемящим чувством в груди. — Мы не сможем всё исправить, — прошептал он.       Причитания Чонгука становились всё более хриплыми, как будто он терял голос, но вместе с тем они звучали реже и реже. Паника исчезла, оставив после себя всепоглощающее страдание и отчаяние, физический ужас от нынешнего состояния собственного тела и чудовищное отвращение ко всему дому. — Что? — переспросил Чимин.       Он сидел на полу с Бабл на руках, не сводя глаз с маленькой фигурки Чонгука под столом и время от времени жалобно всхлипывая от исходящих от него волн страха, когда Тэхён использовал слишком много магии в зелье, и оно шипело от силы. — Он выпил антидот. Нельзя повернуть действие антидота вспять. Мы не можем исправить это, не переработав само зелье хаоса, что означает, что нам нужно ускорить восстановление, а не разобраться с возникшей проблемой. Потребуются дни, чтобы его приготовить, и недели — чтобы оно действительно заработало. — Уверен, что оно не сработает? — уточнил Чимин, кивая на плиту. — Стоит попробовать. Не думаю, что оно совсем ничего не сделает.       Они перелили зелье в миску на полу. Тэхён уселся в нескольких футах от неё, баюкая свою руку, где всё ещё присутствовало призрачное ощущение царапин. Чонгук молча попятился, настороженный, злой и испуганный. — Антидот, Чонгук, — указал на миску Тэхён. — Наверное. Пожалуйста, выпей.       Прошло еще несколько минут, наконец Чонгук неуклюже выполз из-под стола, переваливаясь на лапах, и приблизился к миске так, словно в ней пылал огонь. Чимин немного сдвинулся с места, и Чон тут же, рыча, нырнул обратно под стол. Чимин замер, и Чонгук вновь приблизился к миске, ткнувшись в неё носом. Смущение и неловкость поднимались в нём вместе с его нервозностью, с чувством готовности прыгнуть со скалы.       Бренди подошла и осторожно присела в нескольких футах от него. Она изобразила, как слизывает воду из миски, высунув язык и свернув его на кончике. Чонгук с опаской наблюдал за ней, затем собрался с духом и осторожно повторил её действия. Через некоторое время он остановился и стал ждать. Когда ничего не произошло, Чон сделал ещё несколько глотков. — Прости, — произнёс Тэхён. — Я должен сделать что-то получше. Это зелье не сработает. Видимо… — он сглотнул. — Видимо, приготовление займёт несколько дней.       Связь Чонгука наполнилась отчаянием. Он слизнул ещё немного зелья из миски. — И потребуется несколько недель, чтобы ты стал собой.       Чонгук безрассудно лизал зелье, шокированный и отчаявшийся. — Не стоит этого делать. Если ты выпьешь много зелья, тебе может стать плохо.       Чонгук продолжал пить. — Куки, остановись, — выпалил Чимин, и Чонгук остановился, потому что это был приказ, а он не мог противиться даже самым слабым, случайным и небрежным приказам.       Он откинулся на спинку стула с глухим унынием и тупо уставился на них. — Прости, — охнул Чимин. — Куки, пожалуйста.       Успокаивающее зелье постепенно прекращало действовать, и Тэхён начинал испытывать чувство вины и отчаяния, скребущееся изнутри. Он смутно надеялся, что, когда пройдет шок, Чонгук придёт в себя, что он проснётся на следующее утро, и Чон вернётся в своё нормальное тело, немного посмеявшись над произошедшим. Может быть, он установит новые правила осторожности с зельями. А потом они поднимутся наверх и будут обниматься, пока не пропустят обед.       Чонгук неуклюже забился под стол и свернулся в углу, дрожа от шока, уставившись в пол и плотно прижав хвост к телу. Они долго сидели там после наступления темноты, пока оба не уснули на кухонном полу, а Чон не сводил с них широко распахнутых жёлтых глаз, прижав уши и вздрагивая.

***

      Где-то после полуночи Чонгук медленно выполз из-под стола. Он прошмыгнул мимо Тэхёна и Чимина, заснувших, прислонившись к кухонным шкафам, и осторожно прокрался в гостиную. Твёрдая, покрытая травой земля вокруг дома сияла под лунным светом, а от болота струилась магия. Чонгук почувствовал, как трясутся его усы.       Внезапно посреди двора возникло вращающееся фиолетовое колесо со светящимся лицом, до жути знакомое. Чонгук скатился с подоконника и вихрем метнулся в самый тёмный угол гостиной, забившись в самый дальний угол под шкафом, между мёртвыми тараканами и пыльными чучелами кроликов. Он свернулся калачиком и задрожал, стараясь не скулить, чудовищный ужас сотрясал его маленькое тельце.       В комнату, заставляя вибрировать половицы, ввалился Тэхён. От него тоже струилась магия, дикая, едва сдерживаемая аура силы тянулась, как чёрные щупальца. Чонгук тихо зашипел. — Всё хорошо, — успокаивающе проговорил Тэхён, аккуратно опускаясь на пол рядом со шкафом, веки налились тяжестью, прикрывая сонные глаза. — Оно не сможет пробиться сквозь защитные щиты. Здесь ты в безопасности. Обещаю.       Чонгук чувствовал себя мышью в лабиринте с ловушками. Ему казалось, что вокруг всё полыхает пламенем, а сам он создан из бумаги. Монстр, стоящий перед ним, был уязвлён до глубины души. Чонгук забился ещё дальше в угол, надеясь, что этот монстр не разозлится до такой степени, что причинит ему вред. — Куки, я люблю тебя. И ни за что тебя не обижу, — взволнованно умолял Тэхён. Монстр был внутри его разума. Он завладел его сознанием. Он не был в безопасности. — Это же я, — прошептал Тэхён. — Ещё утром ты любил меня. Пожалуйста, успокойся. Мы исправим всё это.       Чонгук вспомнил, что действительно любит его. «Как глупо», — подумал он.       Сознание вновь затопило обидой. Чонгук сжался. — Прости, — жалобно прошептал Тэхён, отступая прочь от шкафа.       Чонгук задрожал.       Над камином мерно тикали часы. Время от времени под крышей свистел ветер, лёгкий бриз. Чонгук никогда не слышал этого раньше, но теперь его уши улавливали всё: звуки майских жуков, скребущихся в крыльце, звуки воды, капающей сквозь трубу в ванной на первом этаже, слабый храп Чимина на кухне и присутствующий повсюду низкий вибрирующий гул магии.       Это был перебор. Чонгук выскочил из-под шкафа и обежал огромную комнату в поисках выхода.       Маленькое коричневое чудовище наблюдало за ним со спинки дивана. «Бренди», — вспомнил Чонгук, но это не имело никакого значения.       Её фигура буквально клокотала пугающей первозданной магией, более мощной, чем что-либо другое в этом доме. Чон спрятался под горшок, полный тихо шипящих зубастых лилий, и как можно ближе прижался к полу. Снаружи заухала сова, и это было обычное успокаивающее уханье, пока оно не перешло в высокий свист. Чонгук лёг и проглотил рвущееся наружу жалобное писклявое мяуканье. Он не должен издавать ни звука, иначе они его найдут.       Когда в окна кухни наконец ворвался рассвет, Чонгук всё еще не спал, измученный и прижавшийся к полу. Он вновь мог соображать. Это была гостиная. Человек на диване — Тэхён. Он и Чимин — его… похитители? Его парни. Это было не совсем так. Чонгук безуспешно пытался воссоздать в голове ответную любовь к себе, но чувствовал лишь отголоски боли, не дающие прояснить картину. — Чонгук? — позвал Чимин, прислонившийся к кухонной двери.       В золотистом утреннем свете Чимин казался воздушным и нереальным, с плеч свисал халат, волосы, сверкая в солнечных лучах, обрамляли его голову, однако он был вооружен до зубов, с головы до ног покрыт сверкающим оружием и магией. Крошечное усталое сердце Чонгука вновь ускорило своё биение, и он отпрянул к стене, опасаясь, что воздух рассечет магия и вокруг его шеи удавкой затянется золотая цепь. Чимин осел на землю и зарыдал.

***

  — Он заболел, — повторил Оуэн, подняв брови и глядя на Чимина, который неловко стоял посреди грязной дороги, ведущей к хижине Оуэна, подхватив руками полы кожаного пальто на случай, если ему придется задрать его, чтобы не забрызгать грязью. Его ботинкам уже нужна была чистка. — Ага, очень сильно. — И даже не может позвонить. — Ага. — И именно поэтому уже полнедели он прогуливает свою работу, не предупредив меня.       Чимин кивнул. — Как удачно, — проворчал Оуэн. — Да нет, не совсем, — возразил Чимин. — На самом деле это всё крайне тяжко для нас, особенно для него.       Оуэн с минуту изучал Чимина взглядом. — Вам, что, всё равно? — огрызнулся Чимин. — Мне не всё равно, — пробурчал Оуэн. — Я могу приехать и увидеться с ним? — А, — Чимин крепче обхватил себя руками и устремил на него свой самый властный взгляд. Бабл высунула голову из импровизированной переноски, которую она сделала в капюшоне его пальто. Оуэн посмотрел на неё без удивления. — Вы мне просто не верите. — Не-а, не верю.       Чимин начинал немного понимать глубину вечного разочарования Тэхёна в не-магах. Чонгук вложил столько времени и сил в эту работу, никогда не просил выходных, никогда не жаловался и ничего не требовал. Если Оуэн предполагает, что Чонгук таким образом пытается улизнуть в долгий отпуск, это отвратительно.       Чимин поджал губы и выдохнул через нос. — Возможно, через месяц ему станет лучше, я попрошу его связаться с вами, как только он будет в состоянии, — сказал он и повернулся, чтобы уйти, осторожно ступая по земле ботинками из крокодиловой кожи. — Погоди-ка, — позвал его Оуэн, вставая, скрипнув суставами, и ковыляя за ним с пивной бутылкой в руке. — Вы же не делаете с ним… ничего неправильного, так? Ничего… дьявольского. Проклятия и всё такое, я не знаю, требование платы за всё, что вы ему дали.       Чимин и Бабл обменялись взглядами. Оуэн нервно переминался с ноги на ногу, грязь хлюпала под его ботинками. Тэхён и Чимин всегда подшучивали, что слепец Оуэн не призна́ет магию, даже если ему нанесёт визит сам дракон.       А Чонгук лишь качал головой и говорил: — Мне кажется, он всё знает. Иногда он читает мне лекции о демонах, хотя, возможно, он так призывает меня не быть геем. Не могу понять.       Может быть, Оуэн больше походил на Чонгука, чем кто-либо из них мог себе представить, может быть, он боялся реальности всего этого, но был готов смириться с ней, чтобы удержать людей, которые были ему небезразличны. В данном случае, Чонгука. — Так вы заметили, — отозвался Чимин.       Оуэн ощетинился, крепче сжимая пиво. — Если я не получу от него весточку через месяц, я… приду с парнями, чтобы проверить его лично. Может, и священника захвачу.       Чимин раздражённо запыхтел. — Оуэн, извини, конечно, но если бы мы действительно хотели причинить ему боль, ты бы ничего не смог с этим поделать. Однако это много значит, так что спасибо. Я скажу ему, что ты переживаешь за него.       Оуэн приоткрыл было рот. — Мы не делаем с ним ничего ненормального, — добавил Чимин. — Он сам это с собой сделал. Однако в этом есть и наша вина. Не суть. Мы со всем разберёмся, просто это займёт какое-то время.       Оуэн что-то пробормотал, и Чимин зашагал к нему обратно по грязи. Оуэн отшатнулся, крепко сжимая бутылку, словно мог использовать её как оружие. Чимин остановился. Многое резко обрело смысл: страх Чонгука, беспомощное негодование Тэхёна по отношению ко всем не-магам, которые когда-либо отталкивали его. Оуэну отчаянно хотелось иметь в этой ситуации хоть немного власти, чтобы защитить себя и уберечь Чонгука, но он чувствовал себя ничтожным и побеждённым. Внезапно Чимин почувствовал себя до омерзения сильным.       Казалось, в последнее время его глаза не высыхали от слёз. Они скользнули и заструились по его лицу, а он только вздохнул и вытер их. Бабл забралась к нему на плечо и стукнулась в челюсть прижатыми к голове ушами. — Простите, — проговорил Чимин. Оуэн с подозрением глянул на него. — Чонгук говорил, что вас беспокоят колени, — продолжил Чимин. — Я могу их вылечить. Даже бесплатно, как благодарность за всё то, что вы делаете для него. — Не-а, я в порядке, — отказался Оуэн. — Люди, вы такие упёртые, — покачал головой Чимин. — Дайте мне знать, если передумаете.       Может быть, это было немного чересчур, но Чимин не мог удержаться, чтобы не покрасоваться. Он подозвал метлу к земле и перекинул через неё ногу. Пивная бутылка Оуэна полетела в грязь и застряла в рыхлой земле. Чимин помахал ему рукой и оттолкнулся от земли. Когда он посмотрел вниз, Оуэн, вытаращив глаза, в шоке махал ему в ответ.

***

      Тэхён и Чимин вернулись спать наверх. Чонгук выглянул из-под шкафа в огромную комнату, полную кошмарной мебелью и пугающими растениями. В темноте он прекрасно различал гостиную, чёрно-белую, как в игре-страшилке. Чонгук осторожно прокрался к выходу.       Что-то шевельнулось у лестницы. Он замер. В сумраке сверкнули голубые глаза. — Фрр?       Голос Бабл. Чонгук отступил на несколько шагов, и Бабл не двинулась с места. Его собственный хвост ударился о цветочный горшок, и он отскочил в сторону. Бабл направилась к нему. С её лап сорвалась небольшая вспышка магии, как будто она ударила пол разрядом, и Чонгук запаниковал. Он метнулся через комнату и свернулся калачиком в дальнем углу под диваном, не сводя глаз с приближающейся фигуры монстра. — Успокойся, — сказала она, её мяуканье звучало выше возможностей человеческого слуха.       Чонгук вздрогнул. — Ты сейчас плохо соображаешь, — добавила Бабл, свернувшись калачиком наполовину на нём, как большая собака, старающаяся быть размером со щенка. — У тебя голова кругом идет. Сделай несколько глубоких вдохов. Иначе ты истощишь своё сердце прежде, чем они смогут вылечить тебя.       Чонгук попытался расслабиться, но это было сложно из-за яркой силы, искрящейся в её шерсти.       Бабл принялась лизать его лицо. Он стоял неподвижно и дрожал. Она успокаивающе замурлыкала, уткнувшись носом ему под руку и зализывая испачкавшуюся шерсть на место. Когда мурлыканье уняло его страхи, Чонгук на мгновение обрел ясность. Он лежал на верхней книжной полке с Бабл, фамильяром Чимина, облизывающей его подмышку. Чонгук застонал и стукнулся головой об стенку шкафа. — Вот так, — промурлыкала Бабл. — Я позабочусь о тебе, Гукки.

***

— Милый? — Тэхён заглянул под шкаф, и по связи пронеслась обеспокоенность. — Зелье готово, — сказал он.       Тэхён поставил миску на пол и устало присел на диван. Чонгук вышел и увидел, что тот ждёт его с каким-то пюре из редкого сорта говядины. — Ты должен больше есть, — Тэхён поставил тарелку. — Прошло уже три дня.       Чонгук с опаской двинулся вперед и осторожно съел пищу. Зелье стояло рядом. Во время еды он украдкой поглядывал на него, словно зелье могло неожиданно выскочить и укусить его. — Наверное, будет больно, когда ты вернешься в своё тело, — сказал Тэхён, убирая спутанные пряди с глаз. — Типа сильные боли от значительного роста. Ты должен пить много воды и есть как можно больше пищи, особенно белка. Много спать. И то не могу обещать, что процесс не будет ужасным.       Чонгук медленно приблизился к зелью и пил его до тех пор, пока по связи не запульсировала паническая тревога, и он не отпрянул назад, неловко присев, как будто ему стало хуже. Тэхён опустился на колени, и Чонгук тут же отскочил от миски, поджав хвост. Тэхён, широко раскрыв глаза, плавно лёг на пол. — Прости, — пробормотал он. — Я просто поменял положение. Прости.       Чонгук медленно вернулся к миске и выпил остатки зелья. — Я скучаю по тебе, — когда он допил, признался Тэхён: большие глаза на мальчишеском лице, длинные руки и ноги и худая грудь.       Ему хотелось, чтобы Чонгук вновь стал нормального размера, чтобы он вновь смог почувствовать, как тот накрывает всё его тело своим. Чонгук целовал бы его волосы и прижимал бы к полу, такой большой и любящий, что Тэхён чувствовал себя счастливым и в безопасности. Ким потянулся к Чонгуку, но тот уполз под шкаф в своё укрытие.       Хотя в лице кота не осталось ни одной характерной особенности Чонгука, Тэхён распознал этот пустой взгляд. Это был несчастный, подозрительный, подавленный взгляд, который был у Чонгука даже до того, как они инициировали их связь, одинокое лицо мальчика без надежды и веры.       Только сейчас Тэхён смог ощутить это: далекий, идущий по эмпатической связи отзвук предательства и сердитой грусти, приглушённой искренней ненависти ко всему, что причиняло ему боль. И в этом всём растворились Тэхён и Чимин вместе с их домом, зельями, лесом и котами, вкупе со всем остальным в жизни Чонгука. Целый год доверия, бессонных ночей и объятий, демонов, драк, проклятий, разговоров, борьбы, счастья, слёз, любви… Целый год исчез в его страхе, в его преданном доверии.       Магия Тэхёна была слишком ужасающей, слишком отвратительной. Он свернулся калачиком на полу, внутри вновь нарастала прежняя знакомая ненависть к себе, когда еще один человек, любивший его, поддался ужасу и оттолкнул его.

***

— Что будем делать? — практически шёпотом задал вопрос Чимин.       Тэхён подпрыгнул. Сидя в кресле у окна с одеялом на плечах, он наблюдал за шедшим мимо их поляны огром. — В смысле? — Он нас бросит. Что будем делать?       Тэхён положил голову на руки. — Отпустим его.       Чимин перевернулся на кровати и сел. — Я не позволю ему так просто взять и уйти, Тэхён. Я не смогу. — Ты не можешь удерживать его здесь, — не согласился Тэхён. — Этим ты только сделаешь хуже. — Он переживёт это, — стоял на своём Чимин. — Не верю, что он нас больше не любит. — А я верю. Вспомни, как моя мама, не задумываясь, бросила меня, едва её терпению настал конец. — И, тем не менее, мы видимся с ней почти каждый год, — подался вперёд Чимин. — Вот о чем я говорю. Она хочет, чтобы ты чаще приезжал домой. Именно ты — тот, кто держит дистанцию.       Тэхён плотнее закутался в одеяло. — Я держу дистанцию, потому что если подпущу её ближе, только вопрос времени, когда она опять взбесится и оттолкнет меня, и я снова не смогу с этим справиться. Не хочу повторения этой ситуации с Чонгуком.       Чимин застонал и плюхнулся на спину. — Я не смогу этого сделать, Тэ. Я не смогу его отпустить. И перестань источать ненависть к себе. Знаешь же, я чувствую это. Это бесит, и это неправда.       Тэхён уставился в окно. Сводящий с ума закоренелый страх испарился к ночи, когда Чонгук наконец заснул, но последние два часа он ощущал его как мучительный зуд, который никак нельзя почесать. — Почему я причиняю боль всему, что люблю? — задался вопросом Тэхён.       Чимин уставился в потолок. — Я всё ещё здесь, — напомнил он. — И ты никогда не причинишь мне боль. — А будем ли мы вместе, когда Чонгук уйдёт от нас? — парировал Тэхён. — Не прикидывайся, что ты не оставил бы меня и не уехал обратно на север, если бы мы не нашли Чонгука. Я давно это понял.       Чимин перевернулся и окинул Тэхёна взглядом. — Тэ, я не хочу бросать тебя. Я хочу уехать из этого проклятого болота. — Из болота, в которое притащил тебя я. — Я ни за что тебя не брошу. — Что-то не верится.       Чимин перевернулся обратно на спину. — Тэ, ты идиот. Не устраивай драму. Достаточно того, что Чонгук подошёл к точке невозврата. Он больше не видит в нас людей. — И это справедливо. У нас с тобой есть привычка обращаться с ним не как с человеком. Это было делом времени.  — Перестань себя жалеть.       Тэхён откинулся в кресле и надулся. — Ты как большой ребёнок, — укорил его Чимин. — Мы должны хотя бы попытаться это исправить. Я не сдамся. — Если он захочет уйти, — пробормотал Тэхён. — Тебе придётся отпустить его.       Чимин вздохнул и перевернулся на другой бок, с комфортом растянувшись на пустой кровати, но эмпатическая связь ныла, и Тэхён выдохнул, позволяя печали Чимина пройти сквозь себя. Это было однозначно лучше, чем страх.

***

      Чонгук проснулся с ощущением, что его тонкие мохнатые руки растягивают тисками, а в позвоночник пытается вклиниться новый позвонок. Ах, да. Болезненный рост. Бабл лежала рядом, свернувшись калачиком, словно гигантский плюшевый медвежонок. — А-ай, — мяукнул он ей. — А-ааааа-ай.       Бабл моргнула, просыпаясь, и что-то промурлыкала, потираясь огромной пушистой головой о его грудь. Беспрестанные стресс и страх немного отступили. — Как себя чувствуешь? — задала она вопрос голосом на ультразвуке. — Аааай, — мяукнул Чонгук в ответ. — Чимин может помочь, — отозвалась Бабл и выползла из-под шкафа. — Нет, — пытался сказать Чонгук, но не мог. — Пострадаю в одиночестве, спасибо.       Бабл не обернулась. Он тоже выбрался из-под шкафа и попытался потянуться, но в результате просто рухнул на пол и застонал. Его длинный хвост обвивал лапы, мелькая взад-вперёд.       Чимин сбежал по лестнице с растрёпанными волосами и опухшим ото сна лицом. — Чонгук? Бабл сказала, что тебе плохо, можно я…       Однако вид его сверкающих драгоценностей был свыше того, что смог бы вынести Чон, словно образ кобры с распахнутым капюшоном. Чонгук поспешно заковылял прочь и запрыгнул на самую высокую книжную полку. Из горла вырывались тихие мяукающие всхлипы. — Можно я помогу? Пожалуйста… — тихо закончил Чимин, наблюдая за тем, как Чон прячется за книгами. — Вернись, пожалуйста. Тебе нужна помощь.       Монстр мог добраться до него, если бы захотел. Он мог приказать ему спуститься с полки или сбросить его оттуда. Он мог разрушить стену и заморозить его там, где он сжался в комок. Он в принципе даже мог бы не пользоваться магией. Он мог бы просто раздавить его своими гигантскими руками, теперь, когда Чонгук действительно стал таким же маленьким и жалким, каким они иногда заставляли его себя чувствовать. — Чонгук, я не причиню тебе вреда, — уговаривал Чимин.       Он просидел на диване несколько часов. Чонгук тихонько скулил, когда кости начинали хрустеть, а кожу жгло. Его мышцы нестерпимо напрягались под мехом. И Чимин чувствовал, что Чонгук скорее будет мучиться от боли, нежели позволит ему дотронуться до себя. На рассвете он обрёл некоторую ясность ума, мелькнувшую, словно полоска голубого неба среди чудовищных грозовых туч, и смутно вспомнил, что должен был значить для него Чимин. Он сидел там, его прекрасный ангел, глядящий на него с отчаянной надеждой на лице, но сейчас он был ужасен, его красота и любовь были всего лишь маской, скрывающей цепь, которую он надел на шею Чонгука. — Прости, — думал Чонгук, когда он скользнул назад, а надежда исчезла с лица Чимина. — Прости, прости, прости. Пожалуйста, оставь меня одного. Пожалуйста, не делай мне больно.

***

— Ты в порядке? — задал вопрос Тэхён. — Я не вижу никаких изменений.       Чонгук жалобно мяукнул и, слизнув остатки еды из миски, ткнул её носом в сторону Тэхёна. — Хочешь ещё? — уточнил тот.       Чонгук кивнул. Он вздрогнул, когда Тэхён наклонился, чтобы поднять миску, и Ким, тихо извинившись, начал двигаться медленно.       Чимин грохотал ящиками у парадной двери, рядом с ним лежали стопка бланков заказов и небольшие коробки с травами. Он больше не пытался замаскировать мешки под глазами магией и косметикой. — Как мы раньше вообще справлялись без тебя? — посетовал он.       Чонгук с опаской приблизился, не сводя настороженных глаз со светящихся пальцев Чимина. Он чувствовал себя некомфортно в собственном теле, которое сейчас напоминало ему неправильно собранный пазл, кожа была натянута, как струна.       Однако туман в голове рассеялся, а ужас отступил. Гостиная теперь казалась ему более знакомой. Чимин разглядывал не тот бланк заказа. Чонгук подтолкнул нужный по полу.       Глаза Чимина широко распахнулись, и он с минуту пялился на лежащий перед ногами бланк. — Ох, чёрт, — выдал он. — Спасибо, Куки.       Чимин медленно наклонился, чтобы поднять листок, заметив, как Чонгук беспокойно отпрянул, а затем принялся распаковывать коробку. Тэхён принёс Чонгуку ещё одну тарелку с едой и поставил её на спинку дивана. Чон подскочил к тарелке и зарылся в неё мордой, даже не заботясь о том, что Тэхён всё ещё находится рядом. — Хороший знак, — заметил тот. — По крайней мере, твоё тело хоть как-то меняется. — Мне кажется он чуть больше, чем был вчера, — поправил его Чимин. — И он меньше трясётся. Это замечательно. — Ты… как бы… плохо пахнешь, — сказал Тэхён.       Чонгук осторожно лизнул свою руку и, вздрогнув от прикосновения меха к шершавому языку, слабо сплюнул, а затем лизнул диван, чтобы убрать некомфортное ощущение. — Бренди? — позвал Тэхён.       Ох, чёрт. Только не снова. Бренди вылетела из ниоткуда, прижала его к спинке и начала вылизывать его уши. Чонгук выкарабкался из-под кошки и забился под диван. Бренди вела себя как натуральная мать. Боязнь её смертоносной силы немного притупилась из-за болезненного роста, и это позволило кошке без труда перевернуть его и очистить шершавым языком с выражением неодобрения на морде. — Котёнок, прекрати трястись. Ты пахнешь отвратительно.       Чонгук заметил, как напряглись её мышцы под блестящей шерстью, и осторожно согнул свою руку. — Да, ты сильнее меня, — огрызнулась Бренди, затем растянула его на полке и вылизала спину. — Знаешь, быть котом не так уж и плохо, — сказала она голосом матери Тэхёна, но на высоких частотах.       Чонгук слабо мяукнул. — Говори нормально, — отрезала Бренди.       Какое-то время Чон бурчал на ультразвуке, но, так и не поняв, как формировать слова, закончил раздражённым шипением. — Пожалуйста, только не подеритесь, — устало прокомментировал Тэхён.       Бренди улеглась прямо в грязь рядом с Чонгуком и лениво облизала лапу. Он медленно повернулся лицом к стене и демонстративно надулся. — Так всё дело в отсутствии выбора? — поинтересовалась Бренди. — Я решила стать кошкой сама, однако у тебя никогда не было выбора в этих отношениях.       Чонгук кивнул через плечо. Кошка окинула его взглядом. — Я бы хотела, чтобы он был, — признала она. — Меня всегда удивляло, через сколько всего тебе приходится проходить. Твоя жизнь, должно быть, была до этого совсем отстойной, раз порабощение стало лучшей альтернативой.       Чонгук практически кивнул, но затем застопорился. Нет, все было не так плохо. По большей части, он был счастлив. — Как ты стал таким добрым, котёнок? Мне всегда нравилась твоя чистота, с тех пор как дерево впервые выбрало тебя.       Чонгук свернулся в комочек и повернулся носом к стене. — Бренди, что ты там с ним делаешь? — забеспокоился Тэхён.       Кошка его проигнорировала. — Не будь таким обидчивым, — фыркнула Бренди. — Я называю вас всех четверых своими котятами, даже Чимина и его ходячую пушистую метёлку.       Чонгук понял, что она имеет в виду Бабл, и рассмеялся так внезапно, что издал сдавленный писклявый звук.       Бренди ухмыльнулась, слегка прищурившись и расправив усы. — И у тебя чистое сердце, — продолжала рассуждать она. — Ты любишь всем своим существом. Ты пожертвуешь чем угодно, не задавая вопросов. Ты привязался так же сильно, как и они к тебе.       Чонгук почувствовал, как горло сдавило. Он быстро выполз из-под шкафа и замельтешил в поисках другой мебели, под которой можно было бы спрятаться. Как только он устроился под диваном, боль вскарабкалась по задней ноге острыми когтями, жалящим прутом застряв в бёдрах. Она пронзила его позвоночник и внутренности. Кости ныли изнутри. Чонгук свернулся в самый маленький комочек, какой только мог, передние лапы упёрлись в грудь, а задние лапы касались ушей. Его хвост беспрерывно стучал по днищу дивана. — Куки? — позвал Чимин, и Чонгук понял, что опять хнычет, широко раскрыв пасть и тяжело дыша, издавая жуткий детский скулёж, пронзительный и громкий. Он проглотил всхлип и подавил его в себе.       Гигантская рука, покрытая рунами и магией, потянулась под диван. Чонгук попятился вглубь. Рука исчезла. — Это всего лишь я, — всхлипнул Чимин. — Я не обижу тебя.       Просто Чимин. Это просто Чимин. Он может помочь. Может заставить магию проникнуть в его тело, затуманить его нервы и разум. Чон сможет контролировать ощущения собственного тела. Он задрожал в углу, по коже побежали мурашки. Боль ударила в грудь, заполнила ребра и сдавила лёгкие. Чонгук взвыл.       Чимин скорчился от боли, прижавшись лбом к полу. — Пожалуйста, Чонгук, — взмолился он. — Пожалуйста, дай помочь тебе.       Чонгук свернулся калачиком и стиснул зубы, чтобы переждать боль.

***

      Ранним утром на следующий день Чимин спустился вниз, чтобы заняться домашними делами, и закричал. Чонгук вздрогнул и проснулся. Чимин сидел на нижней ступеньке лестницы, прижав руки к сердцу, пространство вокруг него было усеяно осколками разбитой кофейной чашки.       Тэхён слетел по лестнице следом. — Что случилось?       Чимин ткнул пальцем. Их маленький чёрный пушистый Чонгук вытянулся во что-то неестественное, небольшое и бесформенно слепленное, словно гибрид кота, гиены и человека. — Он напугал меня, — пролепетал Чимин. Чонгук фыркнул с дивана, словно посчитал услышанное забавным. — Чонгук, просто не смотрись сегодня в зеркала, — попросил Чимин.       Чон полинял странными пятнами, голая кожа обтягивала его руки и ноги, змеясь по ребрам и шее. Он повернулся спиной. — Ты не мёрзнешь? — запереживал Тэхён.       Уши Чонгука слегка дёрнулись в их направлении, выдавая его настороженность, но какого-то другого ответа, помимо этого, они так и не дождались. Чимин подошёл ближе, и Чон тут же поджал лапы, готовый отпрыгнуть, если придётся. — Малыш, успокойся. Я всего лишь хочу укрыть тебя одеялом.       По эмпатической связи заструилось беспокойство. Руки Чимина дрожали, когда он осторожно накидывал одеяло, позволяя тому повиснуть на плечах Чона. Чонгук слегка вздрогнул — маленький, напряженно трясущийся клубок под одеялом. Чимин проглотил комок в горле.       Отойдя, Чимин ощутил слабый отголосок тоски Чонгука. Ему уже доводилось улавливать этот отголосок, когда Чон наблюдал, как Тэхён, сидя вечером на крыльце, вырезает из дерева красивые фигурки с помощью кратких вспышек магии. Ему уже доводилось улавливать этот отголосок, когда Чон наблюдал, как Чимин раздевается по ночам, медленно стирая макияж и постепенно снимая украшения. Пак обернулся. Чонгук уставился в окно на дорогу, ведущую к мёртвому дереву, отчаянно желая уйти отсюда.       Примерно на середине завтрака связь взорвалась болью, когда Чонгук, лежащий на диване в гостиной, вновь проходил через трансформацию. Чимин и Тэхён сидели в дальнем конце кухни, пытаясь сохранять дистанцию. Тэхён уронил голову на стойку, мучаясь чувством вины. Чимин изо всех сил старался удержать желудок под контролем, не давая ему вывернуть содержимое. — Кажется, я не хочу есть, — промычал Тэхён, перекрывая кошачий скулёж из другой комнаты.       Чимин отложил нож на стойку и забрался к нему на колени. Бабл выползла из-под стола и начала сновать вокруг стула, путаясь у них в ногах. — Прекращай, — сказал Тэхёну Чимин, обнимая его за плечи и отрывая от спинки стула. — Прекращай корить себя, — он погладил впалые щёки. — Ты ведь понимаешь, что сейчас ешь меньше, чем наши кошки? Все три. Так нельзя.       Тэхён прижался к одной руке Чимина, его собственные покоились на бёдрах Пака. — Мне… — начал он и оборвал себя. — Я знаю, — мягко произнёс Чимин. — Я чувствую всё, что чувствуешь ты. — Прости. — Всё нормально. Переживу. Я привык к твоей ненависти к себе. Кстати, ты ошибаешься. Твоя магия дикая, а не злая. И не твоя вина, что Чонгук боится. — Однако это происходит постоянно, — возразил Тэхён. — Люди боятся и уходят от меня. — Это произошло всего дважды! — парировал Чимин. — Проблемы случаются всегда, когда колдунам приходится иметь дело с не-магами. Чонгук и твоя мама слишком привязаны к тебе, и они оба слишком умны, чтобы поступать подобным образом. — Это происходило больше, чем дважды, — не согласился Тэхён. — У меня было два друга в католической школе. Мне тогда не очень удавалось держать свою магию под контролем, и они помогали мне скрывать её.       Он прислонился головой к стене, прикрыв глаза. — И? — спросил Чимин. — И потом они решили, что я слишком опасен. Они рассказали монахиням, — Чимин ощутил слабые отголоски предательства в сознании Тэхёна, ноющие незаживающей раной. — Им пришлось доказывать свои слова. Они вынудили меня потерять контроль над собой.       Это не заняло бы много времени, достаточно было просто загнать его в угол и осыпать оскорблениями. — Что случилось дальше? — осторожно прошептал Чимин.       На поверхность, бередя душу, поднимались эмоции Тэхёна: страх, ненависть и стыд. И гнев. — Заключение в карцере. Много молитв. Как-то они даже наняли людей с эффективными методами. Они не вытянули из меня демонов и не отключили мою магию, как хотели, но я бредил. Я терял контроль. Именно с того момента, когда меня впервые настолько переполнили эмоции, я и начал неосознанно извергать вспышки магии. — И твоя мама не забрала тебя оттуда? — поразился Чимин. — Забрала, когда узнала, но это случилось месяцами позже. Я заканчивал выпускной класс старшей школы дома, пока ты развлекался снаружи в школе магии. Это бесило, но бесило гораздо меньше, — Тэхён слабо улыбнулся. — Расслабься, Куколка. Всё в порядке. Всё кончилось. Сейчас я намного счастливее.       Чимин беспомощно и печально всхлипнул, услышав любимое прозвище Чонгука. Тэхён притянул его ближе и утянул в долгий нежный поцелуй. Чимин страстно ответил, путаясь пальцами в волосах Тэхёна. — Люблю тебя, — пробормотал он. — Пожалуйста, не думай, что всё это — твоя вина.       Эмпатическая связь Тэхёна завибрировала от опьяняющего прилива любви. Чимин со стоном наклонился вперёд, распахнув губы.       По связи промелькнула тупая смущённая обида. Парни остановились, растерянно глядя друг на друга. — Ты в порядке? — уточнил Чимин. — Это не я, — отозвался Тэхён, кивая в сторону гостиной.       Чимин спрыгнул с его коленей и бросился в комнату, успев уловить, как хвост Чонгука скользнул в ванную, а лапа захлопнула дверь. — Куки, ты в порядке? Ты голоден? Принести поесть? — Мрр. — Принесу тебе еды. Мы всё равно тебя любим.       Раздражение. — Отлично, — выдохнул Чимин. Тэхён сидел, уронив голову на стойку, и хмуро пялился в окно. — Тэ? Почему ты злишься?       Тэхён пожал плечами и встал, чтобы помочь ему накрыть на стол, распространяя по кухне серое уныние, словно высокая загорелая дождливая туча.

***

      Чонгук растянулся на диване и уставился на голую кожу, появившуюся между лапами и локтями. Кожа зудела, выглядела сухой и чешуйчатой, однако безо всякого сомнения была человеческой. После каждого приступа боли он засыпал, но во время этих приступов бодрствовал, чувствовал себя оторванным от реальности. Хотя примерно в час пополудни в течение пяти — пятнадцати минут, во время наступления дискомфортного шокирующего прозрения он ощущал беспокойство.       Несколькими часами ранее Чонгук слонялся по дому и заметил, как Чимин, вытирая слёзы, дрожащими руками пакует коробки у двери. У Чона было достаточно времени, чтобы осознать, что ему вообще-то должно быть не всё равно, но он не стал фокусироваться на этом. Затем Чон провалился в сон и проснулся, чувствуя лёгкое головокружение от голода.       Под домом скреблись жуки, с труб капало, и сквозняк от вечернего ветерка шатал скрипучую парадную дверь, такую знакомую и в то же время сюрреалистически сказочную, огромную и угрожающую, неприветливую, какой она была, когда Чонгук попал сюда впервые. Он сел, пытаясь найти своё одеяло, и замер.       По другую сторону ковра на стуле сидел Тэхён и, уронив голову на вытянутую руку, устало его разглядывал. Чонгук попытался нащупать его эмоции, но не смог: на таком расстоянии они ощущались слишком слабо. Тэхён был похож на восковую статую, спокойно взирающую на диван Чона, окруженную аурой силы, напоминающей чёрные щупальца, извивающиеся в воздухе. Чонгук сглотнул. — Мрряу? — Что? — переспросил Тэхён.       Чонгук смущённо похлопал лапой по животу. — Понятно, — тихо произнёс Тэхён и поднялся со стула.       Чон съёжился. Тэхён отпрянул. Эмпатическая связь буквально загудела от ненависти к себе, сильнее, чем уже привык Чонгук.       На самом деле, отчасти эта ненависть была оправдана. — Иди к чёрту, — устало огрызнулся Тэхён.       Сам пусть идёт. Всё это произошло только из-за него.       Тэхён сгорал от чувства вины всю дорогу на кухню и обратно, когда он вернулся с тарелкой еды для Чонгука. — Мне жаль, ясно? Мне правда очень жаль. Я облажался. По полной программе. Я представляю собой угрозу. Доволен? — Чонгук шагнул к тарелке и принялся есть, ни на что не отвлекаясь. — Ты говорил, что любишь меня, — продолжил Тэхён. — Что же произошло? Я не сделал ничего плохого.       Его сила забурлила, хлестая вокруг него щупальцами и наполняя комнату магией.       Чонгук набрал полный рот еды и, продолжая жевать, настороженно отступил от тарелки. — Я не причиню тебе вреда! — возмутился Тэхён. — Ты говорил, что позаботишься обо мне. Почему люди всегда говорят, что любят, а затем просто выбрасывают меня, а? Почему и ты тоже?       Грудь Чонгука полыхнула болью, сердце сжималось и ныло, пока он не сводил глаз с Тэхёна. Чон ждал, что чувство вины распространится из его груди дальше и действительно поразит его разум, поразит осознанием того, что он творит с этим мальчиком, которого должен любить. Глаза Тэхёна широко распахнулись.       Или не должен.       Боль разлилась по рёбрам и устремилась в живот. Левую ногу обожгло. Чонгук заскулил и скрючился на полу. Тэхён простонал и поднял руки вверх. — К чёрту. Ты прав. Ты намного важнее. Я кусок дерьма, и если я подверг тебя опасности, просто выбрось меня. Всё в порядке. Это… — фраза оборвалась.       Аура силы вокруг него ослабла, теряя энергию. Нога Чонгука буквально пылала болью. Его разум начал затуманиваться. — Всё нормально. Прости, — проговорил Тэхён. — Это разумно. Я не виню тебя. Прости.       Чонгук слышал его, но боль уже охватила и вторую ногу, и нос, и всё лицо. Ему казалось, что его челюсть может раскрошиться и вообще отвалиться. — Поставлю твою еду в холодильник, — пробормотал Тэхён.       Как только он вышел, Чонгук испустил тихий вздох облегчения.

***

— Чимин? — Да?       Чимин аккуратно срезал ещё один шип с тающего кактуса. Отвалившийся шип затвердел и заледенел, умирая. Остальные шипы цвели сверху и медленно плавились, словно воск свечи, когда скользили вниз по сторонам. — Хочу навестить маму.       Чимин чуть не проткнул кактус ножницами. Он встал и повернулся лицом к Тэхёну. Тот виновато выглядывал из-под капюшона, свернувшись на стуле в комочек. Он должен был связывать корни вместе, но они так и остались лежать на столе нетронутыми. — Мне не по себе, — пробубнил Тэхён. — И ты думаешь, что мама поможет?       Тэхён покачал головой: — Мне просто нужно уехать хоть куда-нибудь. Не могу оставаться здесь, пока он вздрагивает каждый раз, когда я вхожу в комнату. — Хочешь оставить меня здесь разбираться со всем в одиночку? — Чимин, он боится не тебя, а твоих украшений. Вчера ты прошёл без драгоценностей в футе от него, а он тебя даже не заметил. Он тебя не боится. А меня — да. Я постоянно чувствую себя монстром.       Чимин сел на скамейку рядом. — А что если Чонгук съездит в гости к твоей маме? Ну, когда ему станет лучше. Как думаешь, мы сможем убедить его погостить немного у неё и проверить, может, ему просто стоит провести какое-то время вдали от нас? Она говорила, что с радостью примет его. — Спорим, она полюбит его больше, чем меня, — пробурчал Тэхён.       Чимин прыснул: — Успокойся, мальчик-эмо, — он отсел и окинул Тэхёна долгим взглядом. — Наверное… тебе действительно стоит поехать к маме. Это прекрасная идея. Позвонить тебе, когда дела пойдут на поправку?       Тэхён вновь помотал головой: — Я не собираюсь оставлять тебя надолго, всего на неделю. Пожалуй, это максимум, сколько я смогу продержаться рядом с ней. — Ты любишь свою мать, — возразил Чимин. — И мог бы остаться там навсегда, если бы так не боялся.       Тэхён зарылся лицом в руки. — Можно, я уеду сегодня? У тебя же всё будет в порядке, да? — спросил он. — Конечно же, нет. Но не переживай, я справлюсь.       Чимин съехал по скамье и притянул Тэхёна за талию. Тот наклонил голову и позволил Чимину утянуть себя в поцелуй. Тэхён всегда был податливым, тонким и послушным, чувствующим особую слабость к бесспорной силе Чимина, подкреплённой рунами, рядом с ним он ощущал себя по-особенному хрупким, пугающе невесомым и нежным. Чимин закинул ногу ему на бедро и притянул к себе, стараясь быть достаточно крупным, чтобы накрыть его, как это всегда делал Чонгук. Тэхён схватил его за рубашку и, застонав, откинул голову, давая Чимину бо́льший простор для действий.       Чимин вновь ощутил грызущего эмпатическую связь червячка, раздражение, льющееся с другого края связи, слабую, не принадлежащую никому из них вспышку ревности. — Ты не имеешь права! — вскрикнул Тэхён и резко поднялся, отчего Чимин подскочил и свалился со скамьи. — Ты не можешь отталкивать нас, а потом ревновать, когда мы целуемся без тебя!       Эмоции Чонгука мигом утихли. — Засранец, — проворчал Тэхён и вышел из комнаты.       Чонгук вновь забрался в гостиной под одеяло. Пробегающий мимо Чимин притормозил. — Куки, всё в порядке? — Мрр.       Чимин предположил, что это означает «нет». В принципе, это казалось самим собой разумеющимся. — Хочешь кушать? — Мрр.       Тэхён бросил на кровать старый, видавший виды рюкзак. — Не забудь собрать в четверг снежные цветы. И посадить на этом участке мандрагору. — Разве она не опасна? — У нас нет смертоносного сорта. Всё в порядке, — Тэхён забросил вещи в рюкзак. — Цветы лунного камня нуждаются в пересадке. А тот заказ в Теннесси должен быть отправлен в течение трёх дней. — Почему ты ведёшь себя так, будто один тут такой организованный? — пробурчал Чимин. — И не волнуйся из-за кувшинок. Соберу их, когда вернусь. Не хочу, чтобы ты ходил в лес один, — Тэхён зашёл в ванную комнату и забросил в рюкзак туалетные принадлежности. — Ещё нужны подушка и одеяло, чтобы спать в машине, — пробормотал он. — Тебе стоит купить маме подарок. И сообщи ей, что приедешь. — Позвоню по дороге. У нас две зарядки для телефона?       Чимин покачал головой: — Я сломал запасную. Прости. — Куплю по пути. Пожалуйста, не дай маргариткам умереть. Они, конечно, бесполезны, но я вроде как уже привязался к ним.       Чимин перехватил Тэхёна, когда тот пытался выйти из ванной, и крепко обнял. — Чимин? — Езжай осторожно, — попросил Пак.       Тэхён обмяк в тисках рук. — Попрощайся за меня с Бабл. — Не устраивай драму, — буркнул Чимин. Тэхён пробежался руками по его талии, затем провёл ими от плеч до самых бёдер. На пальце Чимина завибрировало кольцо, отвечающее за мысли о сексе. — Трахнешь меня перед отъездом? — мурлыкнул Чимин. — Прости. Не думаю, что нам стоит это делать. — Во мне не было ничего уже несколько недель, — заныл Чимин. — Сними украшения. Держу пари, Чонгук сразу же запрыгнет к тебе в постель. — Ой, прекрати, — Чимин оттолкнул Тэхёна. — Он же болен.       Тэхён притянул его обратно за подвески и замер, прижимаясь лицом к шее. — Спасибо, что остаёшься со мной, Чимин.       «Ты единственный».       Чимин обнял его крепче. — Я позабочусь о Чонгуке. — Пни его в зад, если он станет больше раньше, чем я вернусь.

***

— Это натуральный мех лисы?       Чимин оторвался от размышлений о том, как вставить кредитную карточку в банковский аппарат для оплаты в Walmart. Молодая, усталого вида кассир смотрела на него из-под тонких прядей серо-русых волос, свободно свисавших с конского хвоста. — Ага, — ответил он. — Хм, — ответила кассир, поджав губы.       Чимину наконец удалось вставить карту в прорезь, и он замер в ожидании дальнейших инструкций. Пак осторожно нажал на кнопки, словно опасаясь, что аппарат может взорваться. — Это вообще законно? — Даю слово, я не покупал этот пиджак на чёрном рынке, — пробурчал Чимин. — Я всё правильно делаю? — Вы, что, никогда до этого не пользовались кредитной картой? — Нет. — Чёртов пещерный человек, — пробормотала кассир. — Просто нажмите эту кнопку.       Чимин ткнул на указанную клавишу. — Теперь оставьте подпись на экране. — Чем?       Она выдохнула через нос и дёрнула вверх чёрную палочку, соединённую с экраном проволокой. Чимин уставился на кончик палки. — Здесь нет стержня. — Приставьте к экрану и напишите ваше имя.       Чимин провёл кончиком ручки по белой части экрана. Появилась линия. У него перехватило дыхание. — Я всегда думала, что все идиотские сектанты, воспитанные культами в лесу, должны быть уродцами. — Сюрприз, — пробубнил он, медленно оставляя подпись и наблюдая, как черная линия следует за его движением. — Как ты вообще получил кредитку, пещерный человек?       Чимин нахмурился, чувствуя себя совершенно бесполезным и не в своей тарелке. — Это карта моего парня, — ответил он, и всё оставшееся время кассир старалась не прикасаться к нему и не смотреть ему в глаза.       Была только середина дня, а он уже почти двенадцать часов боролся со всеми делами, которые Тэхён обычно заканчивал менее чем за тридцать минут, только чтобы понять, что у них практически не осталось еды. Чимин аккуратно повесил покупки на ручку метлы и взлетел, низко лавируя над верхушками деревьев и углубляясь в болота.       Путь был долгим и медленным, огибающим фермы и трейлерные стоянки, избегающим основные дороги. Обычно у него с собой всегда была Бабл, с которой можно было вести беседы, но сегодня он оставил кошку дома, чтобы та могла обнимать и забирать боль несчастного Чонгука. В конце концов, следуя по длинной дороге, ведущей к большому дереву, он свернул за угол и чуть не влетел прямо в окно машины. Чимин осадил метлу так резко, что его отбросило назад на добрых несколько ярдов. Он опустился на землю и начал отделять от серёжек запутавшиеся подвески. — Блять, парень, ты в порядке? — Привет, Оуэн.       Оуэн вылез из машины и, прихрамывая, медленно приблизился, с прищуром оглядывая метлу. — Прости за это. Я пытался найти ваш дом. Всё езжу и езжу по одной и той же дороге. — Если возьмёшь меня в машину, то проедешь. К тому же, ты всё равно едешь не туда. — Я уже ехал домой, но если хочешь поехать со мной, могу подбросить. — Спасибо, — Чимин влетел в кузов грузовика и оставил там все свои сумки, затем забрался в окно со стороны пассажира и сонно прислонился к двери. — Приходится много ездить в последнее время, — поделился Оуэн, забираясь в кабину. — Колени болят. Поэтому я и ехал к вам. Вылечишь их? — Конечно, — отозвался Чимин. — Если не возражаешь против того, что одновременно я буду готовить ужин. Умираю с голоду. — Ужин? А я могу присоединиться? Забыл пообедать. — Без проблем. Только не волнуйся из-за Чонгука. Он сейчас выглядит ужасно. — … насколько ужасно? — Ты бы его ни за что не узнал. Хотя сейчас ему уже лучше.       Когда они добрались до дома, Чимин сразу провёл Оуэна на кухню. Чонгук дремал на диване, накрывшись одеялом. Миска с едой, которую Чимин оставил Бабл, чтобы та накормила Чона, была начисто вылизана.       Оуэн неловко сидел за обеденным столом и наблюдал, как Чимин хлопочет над плитой, осторожно поглаживая Баббл, пока та тёрлась о его бок и смотрела на него милыми большими глазами. — Погоди, мне надо это выпить? — забеспокоился он, увидев, что Чимин втыкает рог прямо в котёл. — Ага. Не волнуйся. Не думаю, что зелье слишком ужасно на вкус. К тому же, нужен всего лишь глоток, — Чимин бросил в котёл лягушку и принялся за ужин. — Чимин? — из гостиной раздался тонкий высокий голос.       Чимин обернулся и увидел, что Оуэн всё ещё неловко сидит за кухонным столом. — Бабл? — спросил он. — С каких пор Бабл разговаривает? — устало уточнил тонкий голос.       Чимин рванул из кухни. На диване в клочках полинявшего меха скорчился ребёнок с прижатыми кошачьими ушами и в одеяле, плотно обёрнутом вокруг его плеч. — Чонгук? — удивился Чимин. — Дай мне какую-нибудь одежду, — проскулил Чонгук писклявым голосом. — Мне холодно.       Чимин опустился на колени рядом с диваном. Чонгук походил на странную смесь годовалого ребёнка и подростка: огромные карие глаза, длинные волосы, но при этом без детского жирка, который должен был быть у человека его нынешнего роста. — Ты похож на ребёнка, — пробормотал Чимин. — Но, вместе с тем, нет.       Чонгук плотнее завернулся в одеяло: — Одежда. — А, да, — Чимин не сдвинулся с места. Уши Чонгука, торчащие на верхушке головы, опустились. — Прости, — извинился Чимин. — Я соскучился по твоим глазам. Так давно их не видел.       Чонгук не покраснел и не усмехнулся, как обычно поступал, не потупил взгляд и даже не улыбнулся. Он выглядел так же, как и тогда, когда появился здесь впервые — напряжённо, настороженно и устало. Чимин аккуратно наклонился и коснулся его щеки. И впервые за две недели Чонгук ему это позволил. Он был таким мягким и плюшевым. — Одежда, — повторил Чонгук. — Оуэн, я ушёл наверх. Пожалуйста, проследи, чтобы рис не выкипел.       Оуэн издал встревоженный звук. Чонгук немного приподнялся и глянул через спинку дивана, одеяло свисало с его худого тела.       Бабл присоединилась к Чимину уже наверху, когда он доставал из ящика комода футболку Чона. — Мррф? — Ага, — вздохнул Чимин. Бабл тёрлась о его ногу, пока он не поднял её и не прижал к своей груди. Он упал боком на ковёр, борясь с комком в горле. — Он так холоден, — прошептал Чимин. Бабл приподняла пастью край футболки. — Не в этом смысле, — возразил Чимин. — Но, как думаешь, может, стоит дать ему ещё и свитер? — Мрмм. — Ладно, — согласился Чимин, скручиваясь в клубок вокруг кошки. — Отнесу ему свитер. Просто дай мне минуту, — он лежал на полу и пытался совладать с болью в сердце.       Чонгук заполз в футболку, натянув её на голову, как палатку, и болтая рукавами, румянец залил пухлые щёки. Чимин зажевал улыбку и помог Чонгуку протащить свой свитер через голову. Чон встал, и подол сполз до лодыжек. Рукава свисали с кистей. — Тепло? — спросил Чимин и осторожно закатал рукава до локтей.       Чонгук угрюмо смотрел на свои руки и ждал. С самого начала он был слишком мягок с ними. Они могли вытворять всё, что взбредёт им в голову, и Чон бы позволил им это.       Чимин подтянул его ближе к краю дивана и потёрся лбом об узкую твёрдую грудь. — Тебе лучше?       Чонгук заворчал и напрягся, обхватив себя руками, позволяя Чимину обнять себя. — Пойдём ужинать, — предложил Чимин. — Хочешь пойти сам?       Чонгук кивнул, неловко сполз с дивана, путаясь в одежде, и поковылял по полу, хватаясь за предметы в комнате. — Ты в порядке? — Ноги не слушаются, — буркнул Чонгук и неуверенно прислонился к шкафу. Его хвост дёрнулся под свитером. — Рис готов, — позвал Оуэн, и Чимин поспешил закончить приготовление ужина.       Зелье для коленей кипело фиолетовым, практически испорченное, и Чимин бросился давить в него жуков. — Привет, Оуэн, — поздоровался от двери Чонгук.       Искренняя привязанность и облегчение затопили эмпатическую связь. Чимин так ждал этого. — Что за… чертовщина. — Они превратили меня в кота, — хохотнул Чонгук. — Бог ты мой, — прошептал Оуэн и тяжело плюхнулся на сиденье. — Ты сам превратил себя в кота, — поправил Чона Чимин. — Что будешь на ужин? — Всё, — ответил Чонгук.       Чимин обернулся и увидел, что тот пытается взобраться на скамью напротив Оуэна, но безуспешно. Чимин поднял Чонгука, и теперь Оуэн мог его разглядеть. Он вытаращил глаза. Пот стекал по его шее. — А эта кошка тоже человек? — уточнил Оуэн, указывая трясущимся пальцем на Бабл, которая скакала на месте и пыталась спрыгнуть со скамейки, чтобы подбежать к Чонгуку. — Нет, она лучше, — отозвался Чимин. Он протянул Оуэну бутылку с успокаивающим зельем. — Выпей. — Чимин, — предостерегающе протянул Чонгук. — Он выглядит так, словно его сейчас хватит инфаркт. И, в любом случае, он приехал сюда, чтобы выпить мои зелья. — Что это? — задал вопрос Оуэн, слова звучали невнятно из-за охватившей его паники. — Чай, в основном, — пояснил Чонгук. — Он безопасен.       Оуэн выпил и успокоился, брови приподнялись. Чонгук едва мог видеть поверх стола, если бы встал на колени на сиденье. — Как работа? — поинтересовался он. — Да никак, — признался Оуэн. — Колени не позволяют мне ничего делать. Получишь прибавку, когда вернёшься. Но из тебя получился очаровательный ребенок. Может, тебе стоит остаться таким ненадолго? — Отвали, — надулся Чонгук, и Оуэн расхохотался. — Оленина, рис и капуста? — предложил Чимин. — Не люблю капусту, — набычился Чонгук. — Ты давно не ел овощи. А они нужны твоему телу.       Он поставил на стол две тарелки и вновь принялся за зелье Оуэна, пока тот разговаривал с Чонгуком. Два дома нуждались в сантехнических работах, прежде чем их владельцы вернутся через несколько недель. Одному сараю нужна была новая крыша. Грузовик Оуэна барахлил. Чимин почувствовал себя нанятым поваром, не связанным с людьми позади него. В животе заурчало. Он смотрел на пузырящихся слизняков на разделочной доске и думал, съедобны ли они. Один из них лопнул, и на прилавок брызнула струйка гноя. Чимин вздохнул и сгрёб их в котел. — А где другой? — спросил Оуэн. — Другой? — Ну, знаешь… другой парень, который тоже живёт здесь. Я думал, что вас двое. У него золотистая кошка. — А, да. Не знаю. Чимин, а где Тэхён?       Чимин удивленно обернулся и увидел, что Оуэн режет мясо для Чонгука, поскольку нож был вдвое меньше его руки. — Т-ты не знаешь?       Чонгук пожал плечами: — В последнее время у меня были немного другие проблемы. — Он у матери, — объяснил Чимин. — Уехал три дня назад. Ты даже не заметил этого? — Заметил. Но мне было всё равно.       Оуэн поднял брови и чуть усмехнулся. Чимин старался не разрыдаться прямо посреди кухни. — Ты в порядке? — уточнил Оуэн. — Просто устал. — Ты вообще собираешься есть? — Я приготовил на двоих. Приготовлю что-нибудь ещё. — Сделай и мне тогда ещё тоже, — попросил Чонгук, и Чимин кивнул в ответ.       К тому времени, как зелье Оуэна было готово, Чонгук заснул на скамейке, босой, кончик черного хвоста торчал из-под свитера Чимина. Оуэн широко раскрытыми глазами разглядывал кухню, от ингредиентов, свисающих с потолка, до замаринованных существ в банках вдоль стен. — Подожди минуту, чтобы оно остыло, — предупредил Чимин, переливая зелье в кофейную чашку. — И тебе не нужно выпивать до последней капли.       Он уселся на скамейку рядом с Чонгуком и опустил подбородок на руки. Они долго сидели молча, в неловкой тишине. Оуэн уставился на него, как на экспонат зоопарка. Щёки Чимина опалило жаром. Он собрал посуду и отнёс её в раковину. — Наверное, мне не стоит спрашивать, — начал Оуэн. — Потому что я не так чтобы хочу знать ответ, но ты и тот, другой парень, вы… типа чародеи? — Колдуны, — усмехнулся Чимин.       Оуэн сделал глубокий вдох и заглянул под стол, чтобы проверить, спит ли ещё Чонгук. — А Чонгук тоже продал душу дьяволу? — шёпотом спросил он.       Чимин откинул голову назад и рассмеялся. — Это так не работает, — пояснил он. — Мы родились такими. Я не знаю, существует ли дьявол. И Чонгук никому не продавал свою душу. — Нет, — сонно пробурчал Чонгук. — Вы просто забрали её, а я ни за что не продал бы её добровольно.       Смех Чимина сошёл на нет. — Можешь пить зелье, — сказал он Оуэну дрожащим голосом. — Уже должно быть нормальной температуры. — Прости, — проговорил Чонгук. — Но это правда. — Не знаю, сколько раз я уже извинялся за одно и то же, Чонгук. Тебе прекрасно известно, что мы отпустим тебя, если ты попросишь об этом.       Чонгук почувствовал себя лишь слегка виноватым, что совсем не улучшило настроения Чимина. — Я собираюсь это выпить, — сказал Оуэн. — Зажми нос. Вкус, скорее всего, отвратительный, — посоветовал Чонгук.       Оуэн осушил чашку, как стопку самогона, и взвизгнул, едва поставил её на стол. — Итить твою за ногу! Самое мерзкое, что я когда-либо пил.       Чонгук прыснул и привстал на лавке, чтобы посмотреть на него. — Как колени? — полюбопытствовал Чимин.       Оуэн выпрямил ноги под столом. — Господи, — пробормотал он, встал, сделал пару шагов, осторожно подпрыгнул и согнул ноги в коленях, а затем полностью присел на корточки. — Ого! Проклятье! — он восторженно скакал с ноги на ногу. Чимин усмехнулся. — Ух ты, — выдал Оуэн, подпрыгивая и хохоча от восторга.       Чонгук просиял, на его пухлых щеках появились маленькие ямочки, и в этот момент он был очень похож на себя прежнего. — Спасибо, — на эмоциях благодарил Оуэн. — Спасибо тебе. — Пожалуйста. Спасибо за то, что заботишься о Чонгуке.       Оуэн шагнул вперёд и неожиданно заключил Чимина в объятия. — Ты теперь мне как сын. И не важно, что ты колдун.       Чимин, онемевший и взволнованный, осторожно обнял его в ответ. Бабл безуспешно старалась подпрыгнуть по ноге Чимина, пытаясь обхватить его своими короткими лапами достаточно высоко, чтобы присоединиться к объятиям. Заметив это, Оуэн наклонился и обнял её.        И вот, случилось: Оуэн стал членом семьи.

***

      Наконец-то они готовились ко сну вместе. Чимин привык прислоняться спиной к Чонгуку, пока они чистят зубы, чувствовать руку Чонгука на своей талии, откидываться назад до такой степени сильно, что Чонгуку становилось сложно удержать его. А сейчас ему приходилось приподнимать Чонгука, чтобы тот мог сплюнуть в раковину. — Ты можешь, ну, сжать одежду до моего размера? — спросил Чонгук.       Один из рукавов сполз и теперь свисал с руки. — Тэ мог бы, — отозвался Чимин. — Я даже не знаю, как, — он взмахнул запястьем, усеянным браслетами. — У меня нет подходящего заклинания. Возможно, я бы попробовал сделать это, но боюсь уничтожить твою одежду.       Чонгук, надувшись, взглянул на свисающие рукава. Это было бы умильным зрелищем, однако внутренности Чимина скручивало от холодного равнодушия Чона, противоречащего году тёплой искренней привязанности.       Чонгук потянулся, чтобы достать до дверной ручки, и в этом жесте всё ещё чувствовалась знакомая ленивая мужественность. Роста ему не хватало примерно на фут, так что Чимин сам открыл дверь для Чона. Пошатываясь, тот дошёл от дверного косяка к стене на другой стороне коридора. — Хочешь, чтобы я отнёс тебя? — Нет.       Чимин с трудом сглотнул, наблюдая, как Чонгук тянется к ручке двери в свою комнату. — Хочешь, чтобы я остался с тобой? — Нет. — Я всё ещё пугаю тебя?       Чонгук на мгновение оставил попытки открыть дверь и повернулся к Чимину. — Меня всё ещё пугают твои украшения, но ты не страшный. — Ты бы остался со мной, если бы я снял все свои украшения? — осторожно уточнил Чимин. — Нет. Я две недели спал один. Всё будет нормально.       Чимин решительно проглотил комок в горле. Он открыл ему дверь и помог соорудить из стула и пары коробок импровизированную лестницу к кровати.       Позже Чимин сидел у изголовья кровати, завернувшись в одеяла, держа на руках храпящую Бабл и гадая, спит ли Чонгук. Гигантский огненный шар проплыл над деревьями и выстрелил искрами в убегающую толпу бесов. Каждый раз, когда он плевался молниями, Чимин вздрагивал, представляя, как загорается дом, а Чонгук недостаточно быстро спускается по лестнице на своих коротких ногах. Тэхён сумел бы спасти его. У Чимина же не было нужного заклинания.

***

      Чимин проснулся посреди ночи от боли в висках. Чонгук скорчился на своей постели, тяжело дыша. Чимин высвободил одну из его крошечных рук, вцепившихся в простыню, и вытянул всю его боль. Та задержалась тихим электрическим гудением в браслете, разрушаясь под действием магии.       Чонгук вздрогнул от этого ощущения, а затем схватил маленькими пальцами руку Чимина. — Спасибо, — пробубнил он. — Я бы делал это всегда, если бы ты позволил прикасаться к тебе, — сказал Чимин, присаживаясь у изголовья кровати, чтобы не заснуть, и укладывая на колени сонную Бабл.       Чонгук свернулся калачиком у его бедра и вновь провалился в сон.       Лунный свет освещал двор, отражаясь от крыши сарая и отбрасывая тени на опушку леса. Его отражение мерцало на водной глади, наполовину проглядывающей сквозь деревья. Сонный разум Чимина создавал из теней фигуры, пока все они не стали напоминать толпу гротескных людей. Он вздрогнул и скосил взгляд на Чонгука: на маленький завиток волос на его лбу, на то, как мило выглядели его щёки, пока тот спал, на его небольшие надутые губы.       Из полумрака деревьев у лесной границы вытянулась длинная черная тень, смутно похожая на человека, тонкая и сгорбленная фигура. Чимин моргнул, посмотрел в потолок, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, и снова глянул вниз. Бабл, шевеля усами, мирно подрагивала во сне.       Тень вышла из-за деревьев и остановилась посреди двора. Там, в лунном свете, стояла фигура, очертаниями напоминающая десятифутового тощего человека того же цвета, что и земля.       Сердце Чимина подскочило к горлу. Существо смотрело на него, повернув безликую голову прямо к окну. Но он точно его не видел. Это невозможно. Монстры не могли увидеть дом. Они не могли добраться до него. Они определённо не могли заглянуть внутрь.       Фигура исчезла. Чимин подпрыгнул, и Чонгук тут же пошевелился, едва его хватка усилилась. Чимин медленно разжал руку, его глаза метались взад и вперёд по тому участку земли, который ему удавалось разглядеть сквозь окно.       Внезапно фигура появилась из-за края крыши крыльца, только голова и плечи, голова была повёрнута прямо к ним. Чимин с трудом приглушил свой крик, а фигура положила руку на крышу и начала подниматься выше. Тощее колено с глухим стуком ударилось о крышу, лицо по-прежнему было повёрнуто к Чимину и смотрело ему прямо в глаза.       Чимин схватил Чонгука и Бабл и рванул в свою комнату. Он задёрнул занавески на окнах и забрался в постель, прижимая обоих к груди. Чонгук, лежащий на его коленях, пошевелился, моргнул, и, уловив страх Чимина, открыл глаза. — А? — Монстр, — прошипел Чимин, — на крыше. Мне кажется, он меня видел. Щиты его не удержали. Чёрт. Мне так страшно. — Я не чувствую никакой магии снаружи, — сонно пробурчал Чонгук. — Чувствую только твою. Успокойся.       Чимин крепко обнял его и застыл, со страхом выжидая, что тень из окна постучит в стену дома. Боль Чонгука в конце концов отступила, но ничего так и не произошло. Чимин почти задался вопросом, не приснилось ли ему это, но образ не выходил из головы, пока он наконец не заснул перед самым рассветом, когда сердце успокоилось настолько, что позволило его глазам сомкнуться.

***

— Милый, можешь приготовить завтрак? Мне нужно проверить остальные тесты, прежде чем я уйду.       Тэхён отставил полную чашку с кофе и достал из холодильника яйца. — Бекон? — Как хочешь. Когда ты уезжаешь? — Завтра, наверное, — отозвался Тэхён. — Уверен, что не хочешь остаться?       Тэхён медленно кивнул, ставя сковороду на плиту и позволяя ей медленно нагреваться вместо того, чтобы как обычно магически накалить её снизу для ускорения процесса. — Я должен вернуться к Чимину. Никогда не оставлял его так надолго в болотах одного. — Он уже взрослый. Вроде бы. С ним всё будет в порядке.       Тэхён положил на сковороду пару длинных пластиков бекона, помедлив с ответом. — Он остался один с Чонгуком.       Мать снова укоризненно вздохнула. — Как он справляется? — Он бредил от паники целую неделю. — Даже представить не могу, — пробормотала она. — Бедный мальчик.       Тэхён пожал плечами. Если бы его превратили в кота, он, наверное, смеялся бы минут тридцать, а потом постоянно ныл, пока не выздоровел. Чимину бы точно понравилось, если бы они неделями заботились о нём. — Не понимаю, что в этом такого. — Нет, понимаешь, — ответила мать.       Тэхён перевернул бекон, наблюдая за тем, как он шипит. Бренди вскочила ему на плечо и медленно похлопала хвостом по спине. Тэхён вдруг вспомнил, как его прижимали к стене подвала, как монахиня крепко держала ему руки, как незнакомец распевал над ним молитвы, и хмурые охранники стояли рядом с дубинками, а магия кипела в его груди, неконтролируемая и угрожающая. — Ладно. Хорошо, я понимаю.       Его мама строго глянула на Бренди, подозрительно изучая её, как будто боялась, что та может спрыгнуть за беконом. Когда Тэхён обернулся, мать уже снова занималась проверкой домашних работ. — Мам, ты же любишь меня, да? — Ну конечно, люблю. — Почему? — Тэхён, дожаривай бекон и садись. Я бы предпочла разговаривать с твоим лицом, а не с твоей спиной. — Ты избегаешь ответа на вопрос. — Не хочу отвечать, пока ты так драматично смотришь на сковородку. Заканчивай с готовкой, а то ты не в настроении. — Я уже несколько недель не в настроении. — Да ты всю жизнь не в настроении, — проворчала мать.       Тэхён дожаривал яйца в угрюмой тишине.       Наконец он поставил перед ней яичницу с беконом и принялся ковыряться в своей тарелке. Бренди вонзила когти ему в плечо и повисла, как попугай. — Так ты любишь меня? — чуть надавил на мать Тэхён. — Ты умный, добрый, целеустремленный, до ранимого чуткий молодой человек, — ответила та. — И я очень горжусь тобой. Не обесценивай себя лишь потому, что твой парень злится на тебя. — Он не злится, он напуган. Это намного хуже. — Хм, — протянула мать. — Чонгук кажется бо́льшей проблемой, чем того сто́ит. — Нет, сто́ит. Он идеален, — заныл Тэхён. — Я бы сделал для него всё, что угодно. — Так поговори с ним. Постарайся всё исправить. Я всегда пыталась хотя бы попробовать что-то исправить. — Я не собираюсь держать его насильно, мам. Мы и так уже достаточно натворили. — Тогда ничего не могу тебе посоветовать, — призналась мать. — Не секрет, что мы с твоим отцом не смогли сохранить наши отношения. Однако ни ты, ни твой парень не являетесь эгоистичным, загадочным мудаком с талантом к драме и высоким мнением о себе. Уверена, вы справитесь.

***

      Позже этим же днём, после того, как Тэхён подремал, но задолго до того, как ожидал увидеть мать дома, он взял лопату для снега и отправился копать во двор. Меньше минуты ушло на то, чтобы углубиться в сугроб на восемь дюймов, затем Тэхён наклонился и осторожно расчистил снег руками. Маленький пузырь льда прикрывал цветы лунного камня там, где снег замерз вокруг щита. — Вот вы где, — пробормотал он, разбивая пузырь.       Красивые маленькие цветы гордо стояли над землёй, белый снег тускнел в их свете. Ему не стоило волноваться.       Не то чтобы он беспокоился из-за погоды. Он больше переживал из-за своей матери, способной пройтись по ним лопатой или косилкой.       Где-то вдалеке раздавался звук работающей снегоуборочной машины. Кто-то сбросил снег с крыши ближайшего дома на другой стороне улицы, который находился по меньшей мере в четырех пустующих участках от их дома. Деревья отгораживали их дом от единственного соседнего. Стена тёмного леса возвышалась прямо напротив него, окружая их дом чащей с трёх сторон. В детстве он чувствовал себя так, словно его выкинули на край света и насильно поместили в карантин — последнее крошечное пристанище перед бескрайними лесами. А потом он убегал в этот лес и находил на другой его стороне задний двор Чимина.       Теперь Чимина там не было. И лес за домом Тэхёна казался бесконечным. Мама Пак высказалась бы об этой ситуации с Чонгуком ещё лаконичнее, чем его собственная. — Дисциплина, — сказала бы она. — Вы дали ему слишком много свободы. Он ваш. Прикажите ему остаться. — Почему магия всегда приносит зло? — Тэхён спросил об этом отца, когда впервые встретил его в возрасте десяти лет после того, как годами пугал мать, случайно ранил одноклассников и сжигал любимые игрушки в приступах ярости. — Это не так! — возразил его отец, потрясённый тем, что его сын мог так подумать.       Мать фыркала. Они ссорились. Тэхён не видел отца ещё три года, и это была его вина, что он заговорил об этом.       Только когда они с Чимином подружились, Тэхён понял, что зло — это стандарт вредительства. Люди с магией не считали её злом, потому что они никогда не чувствовали её вреда. Их моральные принципы приспособились к той извращённой силе, что она давала им. А остальной мир мог просто сгореть дотла. Тэхён просто сидел на краю обеих сфер, стараясь не обращать мир, который он любил, в пепел.       Маленький семейный автомобиль промчался вниз по склону и свернул за поворот, где дорога проходила сквозь лес и обратно через город. Тэхён смотрел на чистый белый снег и размышлял краем сознания, что они едут слишком быстро для такой дороги.       Он не видел аварии, но слышал её — глухой удар, от которого сжалось сердце, дрожь и хлопок падающего дерева. Тишина. В конце улицы над сугробом торчал багажник автомобиля, на крышу осыпался снег. Машину, должно быть, занесло на обледенелой дороге, видимо, она доехала до крутого поворота и продолжила движение, врезавшись в стволы деревьев.       Кто-то должен был помочь им, вызвать «скорую», или что там делают обычные люди. Человек вдалеке упорно счищал снег с крыши. Из-за дальнего угла медленно вывернула машина и направилась по более ухоженной улице. По соседству воцарилась глубокая тишина, Тэхён наклонился вперёд и вздохнул.       Он вскочил и бросился к машине, прежде чем понял, что нужно делать. Подбежав ближе, Тэхён услышал мужской голос, зовущий изнутри на помощь. Автомобиль неуклюже повис между двумя деревьями, слегка накренился набок и раскачивался из стороны в сторону, зацепившись капотом за ствол.       Взмахом руки он смахнул с машины весь снег и пробрался через сугроб к машине. Мужчина средних лет в окровавленном свитере растянулся на переднем сиденье, пытаясь дотянуться до зияющей дыры в ветровом стекле. Кровь хлынула из носа и потекла вниз к воротнику. — Помогите ей! — закричал мужчина, указывая за окно.       Тэхён рванул вперёд в указанном направлении и обнаружил девушку, лежащую без сознания в снегу и истекающую кровью. Голова закружилась от шока. — Позвоните 911! — крикнул мужчина в автомобиле. — Спасите её! Пожалуйста!       Тэхёну очень хотелось, чтобы он мог исцелять, как Чимин, мог дотронуться до чьей-нибудь головы и связать их травмы в сеть из золотых нитей. Чимин был ангелом, способным превратить нечто столь тёмное, как магия, в доброту, которую все ведьмы и колдуны мечтали нести в мир. Тэхён же, имея за плечами только бездну желания и очень общие знания об анатомии человека, смотрел на тело девушки и мечтал о том, чтобы в его мыслях волшебным образом возник способ её вылечить. Если бы рядом с ним был врач или, может быть, даже Чимин, он, вероятно, смог бы это сделать.       Тэхён достал телефон и позвонил в службу спасения.       Но все пять минут до того, как приехала «скорая», он сидел рядом с ней на снегу, удерживал кровь в её теле, заставляя её легкие работать, чувствуя, как жизнь отчаянно вытекает из её ран, и вынуждая её остаться внутри. Когда подъехала «скорая», глаза девушки слегка приоткрылись, и всё остальное в мире в тот момент больше не имело значения.

***

— Я что-то почувствовал, — произнёс Чимин. — Чонгук, ты чувствуешь?       Чонгук немного приподнялся и углубился в своё сознание. Он почувствовал что-то странное, что-то, что он ранее ошибочно принял за беспокойство, что-то, что он чувствовал почти постоянно в течение последних нескольких недель. Но это было… что-то другое. Как облегчение и радость, немного как прощение, очень смутное и далекое, и определенно не в его сознании. — Типа по эмпатической связи? — Ага… — Чимин выглянул в окно. — Ну, на мгновение я решил, что это были твои чувства, но они явно пришли с другой стороны.       Чонгук, едва не свалившийся, пока спускался со скамейки, неуверенно встал и схватил Чимина за ногу. — Он в Массачусетсе. Он на другом конце страны. — Когда на вас двоих напал демон страданий, — признался Чимин, — мне казалось, что вы оба стоите рядом со мной. Мне казалось, что вы оба находитесь внутри меня и кричите моим ртом, — Чонгук вперился взглядом в длинную ногу Чимина. С ракурса его невысокого роста квадрицепсы, перекатывающиеся под кожей штанов, выглядели просто потрясающе. Уменьшившиеся кошачьи уши Чона уловили лёгкое жужжание от сексуального кольца Чимина. Тот укоризненно глянул вниз: — Куки, сейчас не время. — Я не специально, — пробубнил Чонгук.       Чимин отсоединил телефон от зарядного устройства и начал печатать сообщение. — Я чувствую только позитивные эмоции, — недоумевал Чонгук. — Ты переживаешь? — Чонгук, мы почувствовали его эмоции из самого Массачусетса. Что-то произошло. Я просто пишу ему сообщение.       Чонгук размышлял, не вернуться ли ему обратно на скамейку, но в конце концов решил, что он не хочет. Это был бы долгий путь и трудный подъём наверх, а нога Чимина оказалась очень приятной на ощупь. Он осторожно взобрался на небольшой ботинок Чимина и ухватился за его колено. Если бы он поступил так несколько минут назад, Чимин был бы на седьмом небе от счастья, делая всё, чтобы удержать внимание Чонгука, но сейчас беспокойство уже затуманило эмпатическую связь. Чимин не сводил глаз с телефона в ожидании ответа.       Чонгук чувствовал себя немного потерянным. Он осторожно потянул Чимина за штаны. — А?       Чонгук растерялся, не зная, что сказать. Он вспыхнул: — Подними меня.       Чимин наклонился, легко поднял его на руки и усадил себе на бедро. Чонгук путался в огромных боксерах, стянутых ремнём на его тонкой талии — самая маленькая пара Тэхёна, что они смогли найти. — Он не отвечает, — волновался Чимин. — Если с ним случилось что-то серьёзное, сомневаюсь, что он стал бы отвечать на сообщения, — ответил Чонгук. Слабая вибрация магии от драгоценностей Чимина, не столь явная, как когда он был котом, заставляла его беспокойно вздрагивать. — Он не отвечал мне весь день. Я написал ему о монстре на крыше, но он не ответил. Может, мне стоит позвонить ему, — размышлял тем временем Чимин.       Бабл выскочила из шкафа и теперь настойчиво мяукала у его лодыжек. — Бренди нет рядом, и ты ревнуешь к Чонгуку? — проворчал Чимин. — Нет, я не подниму тебя прямо сейчас. Мои руки заняты.       Чонгук глянул на безмолвный телефон. — Позвони ему. — Думаешь?       Чимин ткнул в иконку телефона и приложил его к уху. — Прекрати дёргаться, — буркнул он, пока шёл звонок. — Прости. Твои драгоценности всё ещё немного меня пугают, — признался Чонгук.       Чимин усадил его задом на стойку, чтобы он мог более свободно обхватить рукой его талию и подтянуть сползший воротник свитера обратно на плечо. Чонгук фыркнул и сам натянул воротник, затем запустил руки под рубашку Чимина и снова притянул его к себе, прижимаясь к теплой груди и удивляясь, как ему удавалось выживать без него все эти дни.       Гудки продолжали идти. — Ты в порядке? — уточнил Чимин. — Холодно.       «Приносим свои извинения. Абонент сейчас не может ответить»       Чимин молча сбросил звонок и уставился на свой телефон. — Можешь снять свои драгоценности? — тихо попросил Чонгук. — Не сейчас. Пока не узнаю, что случилось с Тэ. — Позже?       Чимин наконец посмотрел Чонгуку в глаза. Чон ожидал выговора, ожидал, что тот будет укорять его за то, что он вынуждает его или за то, что отвлекает его от переживаний за Тэ. Он ожидал, что Чимин будет защищать свои драгоценности или, возможно, будет счастлив, что Чонгук взаимодействует с ним по собственной воле. — Хорошо, — отозвался Чимин и притянул Чона ближе, крепко прижимая к своей груди.       Чонгук отшатнулся от руны силы, а затем осторожно наклонился ближе, обхватив холодными ногами и ступнями без носков бока Чимина, крепко прижимая их к его тёплым бедрам. Бабл мурлыкала у ног Чимина, пытаясь с пола донести до него свою любовь.       Сердце Чонгука нервно колотилось в груди, разрывая тело между ощущением комфорта и остаточным желанием вырваться и убежать. Но Тэхён мог попасть в беду, а Чимин был здесь, обнимал его и целовал в макушку. Чонгук наконец вспомнил, каково это — любить их.

***

      Тэхён задумался, чувствовал ли Чонгук себя в их доме так же, как он чувствовал себя сейчас в больнице, полной странными пугающими аппаратами и грустными людьми. Это показалось ему плохим знаком. Его мать сидела рядом и ждала, когда он будет готов отправиться домой. Они смыли всю кровь с его рук, и мама принесла ему чистую смену одежды, но ему всё ещё мерещилось, что его кожа до сих пор в крови. — Как ты? — в пятый раз за три часа спросила мать. — Довольно сносно. Лучше, чем до этого. — Её состояние стабилизировалось. Мы можем ехать домой, — Тэхён уставился на свои руки, веки слипались от усталости. — Ты давно говорил с Чимином?       Тэхён вынул телефон из кармана. — О. Двадцать восемь непрочитанных сообщений и пять пропущенных звонков. Все от Чимина. Стоп. Восемь сообщений от Чонгука. Не знал, что он может печатать лапами, — с минуту он раздумывал, не положить ли телефон обратно в карман, но вместо этого нажал на звонок. — Тэ! Ты в порядке? — Я?.. Всё нормально. Что случилось? — Мы можем связаться по Facetime? Я положу трубку и наберу тебя. — Что? Чимин, это не… — Тэхён отнял телефон от уха и уставился на него. — Он отключился.       Раздался звонок по Facetime. — Вот чёрт. Мам, я выйду в коридор. — Конечно, милый, — она даже не оторвалась от книги.       На экране появилось лицо Чимина, немного в пикселях, но такое же великолепное в своей красоте, как и всегда. — Чимин, не могу долго говорить. Я сейчас в больнице, и их вайфай ужасен. — Ты — где? Почему? Что произошло? — Произошла авария, но я в ней не участвовал. Со мной всё хорошо. Это случилось рядом с домом, так что я помог им, и теперь они в больнице, и парень в машине хотел, чтобы я зачем-то поехал с ними. Не знаю зачем. Наверное, уже скоро вернусь домой. Сегодня утром я был весь в крови, и сейчас я хочу домой, но еще хочу убедиться, что с ними обоими всё в порядке. — Стоп, так кто попал в аварию? — спросил Чимин, его голос искажался из-за связи. — Двое незнакомцев. Не я. Тебе сказала мама? Откуда ты узнал, что что-то произошло? — Мы с Чонгуком почувствовали это. Что-то вроде отголоска по эмпатической связи, и мы не совсем точно поняли, что это было, но знали, что случилось явно что-то серьёзное. — Ох, — выдавил Тэхён, пытаясь осознать, когда именно он ощутил настолько сильный прилив эмоций, чтобы его почувствовали даже в Джорджии. — Это… странно. Честное слово, со мной всё хорошо. Я немного в шоке. Я… я спас ей жизнь. Она бы погибла. Мне… — Тэхён огляделся и убедился, что рядом никого нет. — Мне пришлось воспользоваться магией. Я переживаю, что именно из-за этого парень захотел, чтобы я поехал с ними. Она действительно погибла бы. На то, чтобы выкопать его машину из снега, ушло бы около часа. Они бы умерли. Мне ничего не оставалось… — Ты молодец, — перебил его Чимин. — И не нужно теперь искать себе оправдания. — Не нужно? — переспросил Тэхён. — Я ещё не говорил об этом маме. Тебя почти не видно. Можешь включить свет?       Тёмный экран слегка зашевелился. — Чонгук, можно я возьму Бабл? — какая-то возня в темноте.       Телефон шаркнул по ноге Чимина. Экран на миг заполнила сияющая кошка, а затем она исчезла из виду, освещая лицо Чимина. — Погоди, как Чонгук… — Тэхён, в этом всё и дело — ты не должен чувствовать вину за то, что был вынужден использовать магию, если ты спас жизнь какой-то девушке. — Я не чувствую вину. По правде говоря, я считаю, что это замечательно. Просто переживаю, что кто-либо может раскрыть меня. Чонгук там? — С Чонгуком всё отлично. Не волнуйся, что люди узнают. Они либо используют случившееся в качестве доказательства существования Бога, и никто не поверит в это, либо они предположат, что это редкий случай, ещё не известный науке.       Тэхён нахмурился. — Что-то в этом роде может беспокоить кого-то до конца его жизни. — Тэхён, ты спас человеку жизнь. Думай только об этом. Разве ты не чувствуешь радость?       Тэхён кивнул, лицо озарила слабая улыбка. — Большей частью облегчение. — Знаешь, именно поэтому я и стал целителем. Как мама? — Не виделся с ней. — Не моя мама, твоя. — Как всегда. Цветок тоже в порядке. Она самая настоящая язва. Ты знаешь, как это бывает.       Чимин откинулся на спинку дивана и глубоко вздохнул. — Тебе стоит чаще проверять сообщения. Мы с Чонгуком весь день сходим с ума. Я волнуюсь уже несколько часов. Меня буквально тошнит. — Чонгук волновался? — дрогнувшим голосом уточнил Тэхён. — Думаю, да. Ты же волновался, так ведь? — Ага, очень, — раздался тихий писклявый тонкий голосок. — Он может говорить? — просипел он.       Чимин повернул камеру, и лицо, которое определенно принадлежало Чонгуку, но было мягче и меньше, высунулось из гнезда одеял, неспособного вместить его полностью. Тэхён прижал телефон к лицу. — Куки? — сказал он, даже не смутившись того, каким хриплым стал его голос. — Он ростом с двухлетнего, — вздохнул Чимин по ту сторону камеры. — Фигово, — отозвался Тэхён, всё ещё уставившись на Чона.       Тот помахал маленькой рукой. Чонгук держал телефон на коленях, и тот заполнял его ладонь, как толстый iPad.       Чонгук пожал плечами. — Не супер, конечно, но лучше, чем быть котом. Когда ты вернёшься? — Выезжаю завтра. Нужно раньше? — Возвращайся, когда захочешь. Езжай осторожно. Не делай всё за один день. Просто поторопись и не задерживайся дольше, чем нужно. Эта штука на крыше напугала меня. Я боюсь, что он вернётся. Не знаешь, что это было?       Тэхён нервно пожевал губу. — А, то существо. Не уверен, но подумаю об этом. В любом случае у тебя есть все мои записи. Я скоро вернусь домой. Чонгук, прости меня за всё.       Чонгук неловко почесал голову. Его глаза казались огромными на маленьком лице, но взгляд не утратил остроты, присущей взрослому человеку. — Я знаю. Всё нормально. Я не злюсь. — Чёрт, ты выглядишь так странно.       Чонгук фыркнул, выдыхая воздух через нос, мягко улыбнулся и отвернулся. Это было так присуще Чону, что Тэхён вздрогнул. — Я скоро буду дома, ладно? — Хорошо, — Чимин развернул камеру. — Пожалуйста. Болото без тебя просто ужасно. Я даже не могу никуда выйти днём. Пиши мне чаще.       Тэхён кивнул. Рядом прошла парочка медсестёр. — Хочу почувствовать ваши объятия, — тихо признался Тэхён. — Воспользуйся объятиями мамы. — У меня их уже достаточно. Хочу ваши. Вас обоих. Даже если ты не хочешь мои, Чонгук. Прости. — Я бы обнял тебя сейчас, — произнёс Чонгук. — Правда? — голос Тэхёна опять дрогнул.       Лицо Чимина на экране смягчилось. — Он кивает, — ответил он.       В коридоре показалась мать Тэхёна. — Милый, с тобой хочет поговорить мужчина, попавший в аварию. — Ладно, сейчас буду. Парни, мне нужно идти. — Возвращайся, — хныкнул Чимин. — Люблю тебя. — И я люблю тебя. До встречи, — Тэхён отсоединился и несколько секунд стоял, предаваясь тоске по дому.       Мужчина, с которым произошел несчастный случай, сидел с женой в небольшой белой комнате, подперев голову полностью забинтованными руками, с распухшим багровым лицом и повязкой на носу. — Спасибо вам огромное, — проговорил он, едва Тэхён зашёл в палату, речь была слегка невнятной из-за принятых болеутоляющих. — Я… не за что, наверное. Я просто… счастлив, что удалось помочь, — неловко ответил Тэхён. — Нашу дочь недавно закончили оперировать, — сказала его жена, вставая со своего места у его кровати, чтобы пожать руку Тэхёну. — Врачи сказали, что она должна была умереть. Они не понимают, как ей удалось продержаться… — на мгновение она запнулась. — … до того момента, как вы добрались до них. Как вы это сделали? — Весь тот снег, — пробормотал мужчина. — Он прорвался сквозь снег. — Ты же не делал этого, — тихо пролепетала мать Тэхёна.       Тот пожал плечами. — Я сделал то, что должен был. Рад был помочь. — Но как вы это сделали? — спросила женщина.       Тэхён с беспокойством оглянулся на мать, та приподняла брови. — Удивительно, что вы всё ещё здесь, — сказал отец. — Я думал, что вы ангел-хранитель. — Да-да, дорогой, — жена успокаивающе похлопала его по руке. — Извините. Наверное, некрасиво спрашивать, как вы это сделали. Просто большое спасибо. У вас есть Facebook? Уверена, вы захотите убедиться, что с ней всё в порядке. — Да! Конечно! — Вот видишь, — резюмировала жена, оказавшись на странице Тэхёна на Facebook. — Он не ангел. Он пользуется телефоном.       Тэхён рассмеялся, надеясь, что она не перевернёт трубку и не увидит сфинкса, облизывающего лапы, с другой стороны чехла, камень, с ленцой двигающийся в деревянной основе. Это проигнорировать будет уже сложнее. — Простите за это, — тихо добавила женщина. — Мы знаем, что вы человек. Спасибо за всё, что сделали. — Меня называли и похуже, чем ангелом-хранителем, — усмехнулся Тэхён. — Спасибо.

***

— Ангел-хранитель, — задумчиво протянула позже его мать, когда они оба сидели в гостиной с чашками горячего чая перед полыхающим камином.       Бренди запрыгнула на колени к Тэхёну, едва он присел, и свернулась там, словно защищая. — Хотел бы я, чтобы люди всегда думали обо мне именно так, — он нежно погладил Бренди, чувствуя, как её беспокойство постепенно уходит. — Я горжусь тобой, — негромко призналась мать. — Но я использовал магию на обычных людях. — Я не настолько предвзята к магии, — парировала мать. — Если бы ты скрыл своё владение магией лишь для того, чтобы позволить тому ребёнку умереть, это было бы неправильным её использованием. Я смотрела на ту спокойную женщину и представляла, как бы она вела себя сейчас, если бы тебя не оказалось рядом. Мне кажется, ты сегодня спас больше одной жизни. Я горжусь тобой.       Тэхён готов был побиться о заклад, что Чимин и Чонгук чувствовали его счастье даже в Джорджии. — Завтра отправляюсь домой, — тихо сообщил он. — Нужно возвращаться обратно к Чонгуку. — Ты только приехал, — вздохнула мать. — Прости. Я вернусь позже в этом году. Поздним летом или осенью. Нужно будет проверить цветы лунного камня. — Не забудь о своей бедной матери. Я вижу твоего отца чаще, чем тебя. — Тц. Не пошёл бы он. — Ты любишь своего отца. — Да. Бывает. Твоё предложение, сделанное осенью, всё ещё в силе? — Какое предложение? — переспросила мать. — Ну… если бы Чонгук захотел приехать сюда и немного прийти в себя с кем-то, кто понимает, через что он проходит, ты всё ещё приняла бы его? — После всего, через что он заставил пройти тебя за этот месяц? — В смысле, после всего, через что я заставил его пройти, — поправил Тэхён. — Да, — ответила мать, улыбаясь в чашку чая. — Я бы приняла его. Было бы здорово снова иметь сына в доме. С ним легко жить? — А то. Он облегчает наше существование. Мне будет трудно расстаться с ним даже на несколько недель. С ним чертовски приятно жить. — Я приму его, — повторила мать. — Заодно сможет навестить семью Чимина. — Он не станет. Ты нравишься ему больше, чем они. У них есть дурная привычка обращаться с ним как с домашним животным. — Что ж. Я не скажу им, что он здесь. — Надеюсь, что он будет в порядке, когда всё это закончится, и ему не придется приезжать сюда, — подытожил Тэхён. — Я предпочел бы оставить его с нами, но буду счастлив и от того, что он проводит время с тобой. — Я так рада, что ты нашёл людей, которые тебя действительно любят, — улыбнулась его мать. — Даже если их двое, а не один? Даже если они мужчины? Даже если один из них мне немного не подходит, потому что он человек, и мы живем в ужасном болоте? — Тэ, с тех пор, как встретила твоего отца, я узнала, что существует много разных точек зрения на одно и то же. Пока ты счастлив и никому не причиняешь вреда, детали меня не волнуют.

***

— Теперь ты снимешь свои украшения? — поинтересовался ближе к вечеру Чонгук после ещё пары ночей, проведённых, съёжившись, в непосредственной близости от драгоценностей Чимина, пока тот бодрствовал от страха за плотно задёрнутыми шторами.       Чимин застыл в дверях кухни. Солнечный свет проникал в дом, отбрасывая тени, побуждающие ночные растения шевелиться.       Он вздохнул и принялся стягивать кольца с пальцев. Чонгук наблюдал, как браслеты один за одним стучат о деревянный столик, туда же последовала груда ожерелий, потом все кольца. — Только до вечера, — предупредил Чимин. — К ночи мне понадобятся все мои заклинания. Ты не против, если кольцо на бедре останется? — уточнил он. — Мне сейчас слишком лень его стаскивать. — Против. Снимай штаны. — Иди на хуй. — Не сейчас. Наверное, это будет больно. — Ох, блин, не в этом смысле. Чёрт. Ни за что. Прости, конечно, Чонгук, но ты никогда не был менее сексуальным, чем в данный момент.       Чонгук хихикнул и захлопал свисающими рукавами свитера. Чимин задрал рубашку и осторожно вытащил руну силы. Колени, как обычно, чуть не подогнулись, едва мышцы восстановили свою естественную силу. — Чёрт, чувствую себя таким тяжёлым. — Детка, ты такой же стройный, как и всегда. — Прекрати, — чуть смутился Чимин. — А теперь я пугаю тебя? — Ты никогда не пугал меня, — покачал головой Чонгук. — Ты милая маленькая куколка. — Пожалуйста, не флиртуй со мной в таком виде. Это ужасно. — Сложно не флиртовать с тобой, когда ты так выглядишь, — Чон вытянул руки.       Когда он был в своём обычном состоянии, такой жест всегда возбуждал Чимина и готовил его к нежным объятиям с жарким продолжением, но мягкий свитер и пухлые щечки будили в нем все родительские инстинкты, о существовании которых он раньше даже и не подозревал. Чимин скользнул на диван и уткнулся лицом в пушистый свитер Чонгука, притягивая его ближе к груди. — Достаточно тепло? — Ноги ещё мёрзнут. Хотя в последнее время они мёрзнут постоянно.       Чон запустил маленькие пальчики в волосы Чимина и подтянул холодные ноги под свитер. Чимин перевернулся на спину с Чонгуком сверху и натянул одеяло на них обоих. Чон распластался на нём, как сонный осьминог. — Знаешь, а я ведь не кончал уже три недели, — тихо начал Чонгук. — Нет. — Проклятье. — Ты выглядишь лет на пять! — Но физически мне не пять. Я просто маленький. — Ни за что. Тебе придётся подождать или заняться этим самому. — Чимин, я взрослый человек с определёнными потребностями. — Не веди себя так, словно это будет в порядке вещей. — Чёрт, ладно, ты прав. Можно одолжить твой вибратор? Ну, небольшой?       Чимин зарылся лицом в руки и застонал: — Пожалуйста, подрасти уже. В смысле, нормально подрасти. Пожалуйста, поправляйся скорее. Ненавижу это. — И когда ты снова будешь считать нормальным трахнуть меня? — По крайней мере, когда ты будешь с меня ростом, — ответил Чимин. — И даже тогда это будет зависеть от того, на сколько лет ты будешь выглядеть. Если на пятнадцать, я к тебе не притронусь, — Чонгук приподнял голову и прижался губами к груди Чимина. — Ты, что, поцеловал меня только что? — Мхм. — С каких это пор я опять тебе начал нравиться? — С тех пор, как я возбудился. И наконец чувствую себя в безопасности рядом с тобой, — пояснил Чонгук. — За исключением твоей левой ноги. Она ещё излучает опасность.       Чимин провёл по спине тёплой рукой, и у Чонгука возникло странное чувство, воспоминание о том, когда он был крошечным человечком, сидящим на коленях у матери, когда она была счастлива и любила; он вспомнил то абсолютное чувство покоя и умиротворённости, когда ты маленький и находишься рядом с кем-то, кто заботится о тебе. Чон еле слышно вздохнул, хватаясь за это чувство, прежде чем оно ускользнёт.       Рука Чимина замерла. — Я почувствовал, — прошептал он.       Чонгук обвил грудь Чимина руками и ногами. — Не уверен, что мне это нравится, — пробурчал он. — Как будто ты моя мама. — Забудь об этом, — отозвался Чимин. — Когда твоя мама так заботилась о тебе?       Чонгук пожал плечами. — Кажется, я был уже не в средней школе, когда она бросила нас обоих. — Обоих… у тебя же был брат, так? — Ага.       Чимин снова погладил его спину, и к нему розовым сиянием вернулось чувство безопасности. Чонгуку захотелось плакать. Он поднял голову и укусил Чимина за сосок. Грудь последнего выгнулась дугой, чуть не сбросив Чона с дивана. — О-ох! Ай! Гук! Блин! За что? — Я не в восторге от всего этого. Нужно встряхнуться.       Чимин поёжился. — Это не нормально, — выдохнул он, когда Чонгук схватил его за сосок и грубо сжал его. Действительно, прошло несколько недель с тех пор, как Чимин испытывал оргазм. — Не-ет, ты слишком мал. Я так не могу.       Чонгук хотел было приблизить голову к шее Чимина, чтобы укусить его за кожу, но вдруг обнаружил, что смотрит в потолок, а его руки крепко прижаты к телу. — Без вариантов, — отрезал Чимин, пытаясь принять сидячее положение. Чонгук извивался, но была руна силы на Чимине или нет, Чон не мог даже начать бороться с ним. Пак удерживал его без особых усилий. — Такой маленький, — пробормотал Чимин ему на ухо.       Чонгук забыл, что больше не кот, и попробовал зашипеть. Вместо этого раздался сдавленный крик. Чимин быстро отпустил его и усадил обоих. — Прости! Чёрт, ты в порядке? — Да, — ответил Чонгук, потирая свою тонкую, лишённую какой-либо силы руку. — Я пытался зашипеть. Оказывается, я больше не могу этого делать.       Чимин притянул его ближе, чтобы обнять ещё нежнее. — Не веди себя как мама, — проворчал Чонгук. — Это странно. — Это всё и так странно и бесит, а я не знаю, как с этим справиться. Пожалуйста, не дразни меня так. Чувствую себя отвратительно. — Я не ребёнок! — выпалил Чонгук. — Я, блять, твой парень! — Чимин просто застонал и откинул голову на подушки дивана. — Я не ребёнок, Чимин. Я видел себя в зеркале. Я не выгляжу так, как я выглядел… во сколько? В шесть лет? — Ты определенно больше похож на взрослого, чем большинство людей твоего роста и комплекции, — промычал Чимин. — Но не намного. Я не могу просто взять и забыть об этом. — Но ты выглядишь так сексуально без украшений, — проскулил Чонгук. — Я лишь хочу слегка укусить тебя.       Чимин не ответил, только моргал, пялясь в потолок. Чонгук губами прихватил кожу на его руке. — Гук.       Чонгук разочарованно простонал и потёрся носом о его тёплую грудь. — Ладно. Но я так этого не оставлю. Прекрати обращаться со мной как с ребенком. — Прямо сейчас ты и есть ребёнок. — Мне двадцать! Я был твоим парнем целый год! Я не могу сосчитать, сколько раз я трахал тебя, пока у тебя не расплывалось всё перед глазами. — У тебя такой тонкий голос, — заныл Чимин. — Как и у тебя, — Чон вскарабкался на Чимина, оседлав его грудь, чтобы обхватить руками его мягкие щёки. — Помнишь тот раз, когда ты пораньше справился с работой, и я трахнул тебя прямо на крыльце, где нас мог прекрасно видеть Тэхён, потому что он еще не закончил с прополкой? — Уф. Да. — Это был я, и не важно, в каком теле. Помнишь, как Тэхён привязал нас к изголовью твоей кровати и трахал нас пальцами, а мы могли наблюдать друг за другом через зеркало?       Чимин под ним вздрогнул. — Да, — слабо проговорил он.       Чон придвинулся ближе. — Помнишь, как ты проснулся посреди ночи, забрался ко мне в постель и отсасывал мне, пока я не проснулся? — Ох, боже, это нелепо. — А затем я трахал твой рот, пока ты не заплакал. — Чонгук! — А потом я перевернул тебя на спину и вставил тебе по полной, и ты стонал так громко, что пришёл Тэхён и тоже засунул свой член в…       Чимин застонал и закрыл лицо, откидывая руки Чона от своего лица. Чонгук вместо этого схватил его за запястья. — И ты кончил с двумя членами в заднице, рыдая и цепляясь за меня, как будто боялся, что я уйду и оставлю тебя в таком состоянии. — Чонгук, хватит, — взмолился Чимин, зажимая уши руками. — Пожалуйста, ради любви ко всему светлому и прекрасному. — Да мне все равно, если ты не хочешь заниматься со мной сексом! — закричал Чонгук. Чимин чуть отодвинул руки от ушей и посмотрел на него сверху вниз. — Все нормально, правда. Я понял. Просто не обращайся со мной как с ребенком. Я не ребёнок. Это странно. Я думаю о сексе с тобой раз двадцать в день. Не веди себя со мной как мамочка. — Но ты такой маленький, — хныкнул Чимин. — Ничего страшного, если ты не хочешь заниматься со мной сексом. Я просто подрочу или типа того. Но не отстраняйся от меня, когда я флиртую! Пожалуйста!       Чимин в отчаянии откинул голову на спинку дивана. — Да, хорошо. Я… я постараюсь это исправить. Извини. Пожалуйста, не пытайся завести меня, пока ты так выглядишь. — Это сложно. Тебя заводит всё. — Не кусай мои соски!       На диван запрыгнула Бабл и попыталась забраться под руку Чимина рядом с Чонгуком. Тот подвинулся, чтобы освободить место, и чуть не свалился с Чимина, но он крепко прижал его к себе. Чон положил руку на Бабл. Чимин подтянул одеяло на место. — Объятия — это ведь тоже неплохо, правда? — спросил Чимин, поглаживая одной рукой Бабл, а второй — Чонгука. — Ага, — отозвался Чонгук, прикрывая глаза. — Объятия — это просто великолепно.

***

      Луна, должно быть, сегодня светила ярко. Чимин моргнул, следуя взглядом по балкам под тёмной крышей. Листья слабо шелестели в горшках в углу комнаты, и Чонгук тихо сопел ему в грудь. Интересно, почему он проснулся? Бабл храпела, издавая тонкие пронзительные хрипы, которые Чимин ни за что бы не услышал, если бы не мертвая тишина вокруг.       Что-то царапнуло по стене у него за головой.       Чонгук пошевелился, когда рука Чимина крепче сжала его плечи. — Там… я услышал шум. На стене дома снаружи.       Чонгук тихо застонал и вздохнул, потираясь лицом о грудь Чимина. Тот медленно переложил его на бок и обернулся к окнам.       Гигантская тощая гуманоидная фигура стояла прямо снаружи. Чимин вскрикнул и рванул с дивана, хватая заодно Бабл и Чонгука. Они были тяжелее, чем обычно, без руны силы, и он упал на пол. Человекоподобная фигура подняла костлявую руку и поскребла пальцем по стеклу, противно заскрипев, и Чимин закричал снова, ползком продвигаясь к столу рядом с диваном.       Он почувствовал, как Чонгук схватил его за ногу, когда он начал натягивать драгоценности обратно на руки, дрожа так сильно, что практически выронил их все. Чонгук повис у него на бедре и заскулил от ужаса. — Почему они не работают? — паниковал Чимин. — Почему барьеры не работают?       Тихую гостиную вновь заполнил скрип. — Что это такое? — пролепетал Чонгук. — Не знаю. Не имею ни малейшего представления. Оно может нас видеть?       Бабл безобидно зарычала между колен Чимина, когда тот болезненно воткнул руну силы обратно в живот. Он нацепил на шею горсть подвесок, и Чонгук тут же отпустил его ногу. Существо не двигалось, различим был только силуэт гигантской головы и истощённых плеч, да одна длинная мертвенная рука на фоне яркого лунного света снаружи.       Чимин в панике всхлипнул и наконец вдел все серьги. — Чонгук? — А? — У тебя есть зелья, которые можно использовать как оружие? — Нет! — НЕТ? — взвизгнул Чимин, оборачиваясь к нему. — Ты проводишь так много времени, экспериментируя с зельями посреди смертельного болота, и не создаёшь никакого оружия?       Чонгук отпрянул к стене, задыхаясь от ужаса и не сводя глаз с Чимина. — Чонгук! Ответь мне!       Сознание Чонгука затуманило ужасом. Боль в груди внезапно пронзила его, скрутив спину. Его голова ударилась о стену, ноги плотно прижались к телу. — Ох, да ладно, — заскулил Чимин, снова поворачиваясь к монстру, скребущему пальцем окно.       Он подхватил на руки Бабл и Чонгука и рванул вверх по лестнице.       Чёртов Тэхён оставил их посреди злобного болота без Бренди или чего-нибудь, что могло бы защитить их. Чимин швырнул Чонгука и Бабл на кровать и рывком открыл свой шкафчик с драгоценностями, меняя кулинарные кольца и хозяйственные браслеты на браслеты, которые могли сотрясать землю, браслет, который поражал импульсными стрелами, когда натягивался как лук, и остальную часть его небольшой коллекции боевых заклинаний. — Проклятье, — пробормотал он.       Чонгук всхлипывал, скорчившись на кровати.       Чимин запер и заколдовал дверь, забрался на кровать, обнял Бабл и Чонгука, снова вытягивая из него всю боль.       Чонгук дрожал в его руках, напряженный и испуганный. — Малыш, пожалуйста, успокойся. Это я, Чимин. Прости, что накричал. — Мы всё ещё в безопасности, — невнятно проговорил Чонгук. — Что? — Я всё ещё не чувствую никакой магии, прошедшей сквозь барьер. Единственная магия, которую я чувствую — твоя.       Чимин поцеловал его в затылок. — Чёртов Тэхён, оставил нас тут одних, — процедил он. — Мы всё ещё в безопасности. — Как, чёрт возьми, они добрались до нас? Неужели метки повреждены?       Чонгук заёрзал на месте. — Думаю, лес только позволяет нам жить здесь, потому что он любит Тэхёна и Бренди. Когда я нахожусь в лесу с Тэхёном, мне всегда спокойнее, чем с тобой. Их нет уже несколько дней. Может быть, лес просто хочет всё проверить. — Боже. Нужно позвонить Тэ. — Я оставил свой телефон внизу, — пробубнил Чонгук. — И я.       Он с тревогой глянул в окно. Движение над ним заставило его дёрнуться, но это были всего лишь их отражения в зеркале: его фигура, покрытая драгоценностями, которые он практически не применял, кольцо, создающее мощный щит, пояс, превратившийся в меч, который он даже не знал, как использовать.       Чонгук лежал, прижавшись спиной к груди Чимина, крепко зажмурив глаза и вцепившись в его руку. Чимин сел, прислонившись к спинке кровати, и прислушался. В любой момент кто-нибудь мог вломиться в окно или со скрипом открыть входную дверь.       В болотах что-то взревело, и Бабл нырнула им в ноги. — Успокойся. Твой страх не даёт мне уснуть, — промычал Чонгук. — Какого чёрта ты такой спокойный? — Я с тобой, — ответил Чонгук, вжимаясь лбом в рубашку Чимина. — Я в безопасности. — Мы умрём, — пискнул Чимин. — Ухм, — дыхание Чонгука выровнялось.       Чимин сидел без сна, пока боль не ушла из конечностей Чона, а потом ещё долго бодрствовал, прижимая к себе Чонгука и тревожно вглядываясь в темноту.

***

— Куколка, просыпайся. — Твой голос стал ниже?       Чонгук хихикнул, обдувая дыханием подбородок Чимина. — Да, немного. Я стал больше. И ещё у меня исчез хвост.       Чимин притянул его ближе и провел рукой по пояснице. Никакого хвоста. — Отлично. Это потрясающе. Реальный прогресс. Но я буду скучать по этому пушистому маленькому мерзавцу, — Чонгук плюхнулся Чимину на грудь, перекинул ногу и прижался к нему. — Ого! Ты действительно стал больше. Ты тоже вздремнул? — Не совсем, — Чонгук наклонился и поцеловал его в лоб. — Уже середина дня. Ты проспал несколько часов. Но, вероятно, всё ещё недостаточно, — он поднял телефон. — Тэхён почти дома.       Чимин откинулся на подушки и медленно потянулся. — Ты достаточно вырос, чтобы самостоятельно залезать и выбираться из кровати? — Ага. Пришлось приложить немного усилий, но да, — Чонгук снова наклонился и поцеловал Чимина в щёку, скользя по ней губами. Тот закрыл глаза и довольно замурчал. Если бы он не мог видеть Чонгука в зеркале и не чувствовал его тело рядом с собой, ничто не ощущалось иначе, чем обычно: нежная бескорыстная привязанность Чона струилась по их связи умиротворением и лаской. Чимин перевернул их на постели, полностью скрывая своим телом Чонгука. Он снял гигантский свитер, и его тонкая футболка свободно облегала тело. — Ты до странного мускулистый. — Не припомню, чтобы ты раньше жаловался на мои мускулы, — ухмыльнулся Чонгук, лениво раскатывая в акценте звуки.       Чимину до безумия хотелось его поцеловать, но он не мог.       Чонгук вновь усмехнулся. — Я с нетерпением жду всех твоих поцелуев, когда ты снова будешь готов к этому. — Очень много поцелуев, — протянул Чимин и повернулся к милому и похожему на ангелочка Чону со слегка круглым лицом и длинными мягкими волосами. — … думаю, через недельку — две. Не сейчас. Когда ты будешь с меня ростом.       Возбуждение, мелькнувшее на краю сознания Чонгука, с каждым мгновением становилось всё более ощутимым. Он попытался сесть и рухнул обратно на подушки под неподъёмным весом руки Чимина, подпрыгнувшей на нём. — Вставай, лентяй, — поддел Чонгук, тыча Чимина в щёку. — Тэ уже дома. — Тэ? Тэ дома? — пробормотал Чимин и притянул Чонгука ещё ближе вместо того, чтобы отпустить его. — Воздух… — просипел Чонгук. — Мне нечем дышать, чтоб тебя!       Уловив неприкрытый восторг Тэхёна, Чимин на секунду уставился в пространство, а затем вздохнул, купаясь сознанием в облегчении и счастье. — Он просто прелесть.       На поляне, громыхая, показался грузовик Тэхёна. Чонгук соскочил с колен Чимина, подбежал к входной двери, навалился на неё всем телом, распахнул и босиком выскочил в высокую траву. Тэхён вывалился из кабины с улыбкой до ушей. — Куки! Чёрт возьми, ты такой милашка! — Завались. Я не милашка.       Тэхён шлёпнулся на колени прямо в траву и вытянул руки. Чонгук врезал ему в живот, а затем впился в губы поцелуем, когда Тэхён приоткрыл рот, чтобы вдохнуть от удара. Тэхён обхватил ладонями его лицо и счастливо захихикал, целуясь, как возбужденный пес: мокрые, влажные поцелуи покрывали щёки и губы. Чонгук радостно ответил на поцелуй, приятное тепло и напряжение исчезли, ведь его наконец снова целовали. Шокированный ужас Чимина заставил Тэхёна отпрянуть. — В чём дело? — Он… ему же вроде бы семь или около того. — Что? Ему двадцать. Тебе же двадцать, да? — Ага, двадцать. — Но он же ребёнок! — Он Чонгук, — заныл Тэхён, крепче обнимая Чона. — И он больше не боится меня. Я буду целовать его столько, сколько смогу.       Чонгук самодовольно втянул его в ещё один мокрый развязный поцелуй. — О, боже, — слабо выговорил Чимин. — А в чём проблема? — пробормотал Тэхён прямо в губы Чонгука.       Он отстранился, его лицо было ярким и розовым в свете вечернего солнца, золотистая кожа и огромные глаза сияли и были великолепны.       Чонгук пробежался пальцами по его скулам. — Тебе нужно есть больше, — посетовал он. — И чья в этом вина, — проворчал Тэхён, теснее прижимая его к себе. — Ты своим отвратительным отношением обеспечивал мне по двадцать панических атак за день, — он встал и поднял Чонгука в воздух, но тут же опустил его обратно. — Ты тяжелее, чем кажешься. Чимин, дорогой?       Чимин фыркнул и дёрнул Тэхёна за шлёвки для ремня, чтобы тот оказался поближе, а затем щёлкнул зубами: — Никогда больше не смей оставлять нас здесь одних, мелкий засранец.       Прежде чем тот смог ответить, он поцеловал Тэхёна, отчаянно прижимаясь к его груди. Тэхён погладил его по спине и спустился прямиком к его заду, засунув руки в штаны. Чимин приподнялся на носках, застонал и приник ближе.       Чонгук почувствовал себя неловко, словно ребенок, наблюдающий за родителями под омелой. — Парни? — А-ах-мм… — простонал Чимин.       Тэхён страстно выцеловывал его шею. Чонгук тихо вернулся в дом, чтобы дать им немного побыть наедине.       Пять минут спустя Тэхён обнаружил его сидящим на диване в гостиной и дующимся. — Прости, — извинился он, его щёки алели, а волосы были растрёпаны.       Чонгук глянул на него с недовольным каменным лицом. Тэхён опрокинул его на подушки и крепко поцеловал в губы. — Иди ко мне, малыш, — его пальцы с силой потёрли соски Чонгука, и на один блаженный миг тот почувствовал вспышку возбуждения, прошившую его грудь. — Ой, упс. Это реально странно, — произнёс Тэхён, отдёргивая руки. — Больше не буду так делать. Прости. Чимин, я понял, что именно тебя беспокоит. — Твою налево, тогда не заводи меня так! — выдохнул Чонгук.       Тэхён сел и позволил Чонгуку себя обнять. — Это мои боксеры? — Ага. Они самые маленькие, потому что у тебя самая плоская задница. — Иди ты. И я вернулся домой, чтобы выслушать все эти оскорбления, — возмутился Тэхён. Чонгук скользнул вниз и обвил руками, насколько смог, тонкую талию Тэхёна. Тот затащил его к себе на колени и сжал в крепких объятиях. — Блин, ты такой милый. Офигеть. — Правда ведь? — поддержал его Чимин. — Это грубо, — насупился Чонгук. — Ты немного похож на ребенка, но вроде как… мужественнее? Наверное, — задумался Тэхён. — Это типа странно, но в то же время очень мило. — Он похож на кролика больше, чем когда-либо, — добавил Чимин. — Ненавижу вас обоих, — проворчал Чонгук. — Это не так ведь, правда? — мягко спросил Тэхён.       Чонгук вздохнул и покачал головой. — Не обращайтесь со мной как с ребёнком. Ненавижу это.       Тэхён нежно поцеловал его: — Я скучал по тебе. Очень скучал. Просто не хочу чувствовать себя педофилом. — Фу, не говори так, — скривился Чонгук, передёрнувшись на коленях Тэхёна. — Теперь и мне неудобно. Мы старались не заострять на этом внимания.       Чимин стащил Чонгука с коленей Тэхёна и улёгся на спину, переплетаясь ногами с Кимом. — Мы всё ещё можем обниматься, — заявил он, укладывая Чонгука на изгиб руки и перебирая пряди его волос. — Тэ, его так забавно обнимать. Как будто у тебя есть плюшевый медвежонок, который может обнимать тебя в ответ.       Тэхён лишь усмехнулся и свернулся калачиком ниже на диване, обвивая их грязными голыми ногами. Чимин смёл магическими браслетами грязь и запах и начал массажировать его стопу. Голова Тэхёна откинулась на спинку, глаза сошлись на переносице от удовольствия. Все трое снова валялись вместе на диване. Бренди была права, когда говорила, что Чонгук привязан к ним. Каким бы маленьким и беспомощным он ни был, это был его дом.

***

— Я его вижу, — сказал Тэхён.       Чонгук открыл глаза и заморгал, прогоняя сон. Чимин тихонько похрапывал у него за спиной, издавая звуки, напоминающие сопение Бабл. — Кого? — Слендермена, — пояснил Тэхён. Он смотрел сквозь окно в комнате Чонгука на лес перед домом. — Он стоит на опушке.       Чонгук сел, адреналин прогнал из сознания всю сонливость. Рука Чимина сползла с его груди, и тот тихо застонал. — Чимин, он здесь. — Кто? Оуэн? — Слендермен. — Кто такой Слендермен?       Тэхён усмехнулся, несмотря на зловещее присутствие существа, что медленно шагало к их входной двери. — Пойду поздороваюсь, — предупредил он и уверенно вышел из комнаты. — Тэ, ты что делаешь? Тэ… в смысле? Тэ, чтоб тебя, не вздумай открывать дверь!       Парни сорвались с постели и понеслись вниз следом за ним, Чонгук пытался поспеть за обоими на коротких ножках. Преодолев половину пролёта, они услышали, что парадная дверь со скрипом открылась и Тэхён завопил: — Эй, засранец, я вернулся! Пошёл вон с моей лужайки!       Гигантская тощая гуманоидная фигура, освещённая фонарями в гостиной, скорчилась в дверном проёме, его тело состояло из искривленных корней. Тэхён, не колеблясь, подошёл к порогу и уставился прямо ему в лицо. Бренди вскочила ему на плечо.       Чонгук вновь почувствовал это: чёрные щупальца магии просочились в дом, массивные и мощные. Чимин взбежал по лестнице и, дрожа от ужаса, обнял Чона. Монстр поднял тонкие пальцы и поднёс их к лицу Тэхёна.       И неторопливо почесал Бренди под челюстью.       Он исчез, и Тэхён захлопнул дверь. Весь дом вздрогнул, словно снаружи разразился проливной дождь. — Ну, — обернувшись к парням, сказал Тэхён. — Я же говорил вам. Не такой уж он и кошмарный. — Ненавижу это место, — проскулил Чонгук. — Я так больше не могу. У меня такое чувство, будто я на протекающей подводной лодке. Выпустите меня отсюда.       Самодовольное выражение Тэхёна сползло с его лица. Чимин прижал Чона к себе, вновь испытывая нелепые материнские эмоции. Чонгук чувствовал, что они смотрят друг на друга, пытаясь придумать, что сказать. — Я никуда не уйду, — пробормотал Чонгук, протягивая руку к Тэхёну, который тут же подошел и прижал их к перилам, крепко обняв. — Не то чтобы у меня есть выбор.

***

— Что это было за существо? — задал вопрос Чимин.       Утро яркими лучами уже пробивалось сквозь окна, пока они все сидели, закутавшись в одеяла, на диване с кружками чая и книгами вокруг, так как никто не хотел спать. Солнечный свет рассеял тусклый ужас, царящий в доме, который после того, как Тэхён открыл дверь, всю ночь казался им похожим на темницу, словно маленькие твари прокрались внутрь и теперь выжидали в горшках, чтобы выпрыгнуть и убить их. Солнечный свет казался безопасным. — Он выглядел, как Слендермен без костюма, — пробубнил Чонгук в рубашку Чимина. — И крупнее. — Что ещё за Слендермен? — удивился Чимин. — Игра-страшилка, — пренебрежительно пояснил Тэхён. — Ничего подобного на самом деле не существует. Есть один вид призраков, но они парят в воздухе и носят плащи. А эти фантомы примерно двадцать футов в высоту, так что это не они. — Но мы определённо его видели, — настаивал Чимин. — Может, оборотень? — У вас обоих есть более кошмарные страхи, образ которых мог принять оборотень. Хотя у меня есть идея, — Тэхён с блестящими глазами подался вперёд. — Значит, повсюду есть подобные нашему места, так ведь? Есть печально известный район в Гималаях, есть лес в Японии, который убивает сотни людей в год. Раньше по всей Европе существовало множество магически заряженных мест, но они истощаются из-за скопления людей рядом. Наше довольно молодо. В любом случае, многие считают, что магические точки, подобные этой, рождаются, когда умирает могущественная ведьма, и её хоронят, а её сила остается в земле и начинает распространяться в округе. Колдун, который жил здесь и выращивал волшебные растения до нас, умер, но его тело так и не было найдено, так что, вполне вероятно, это был он. Во всяком случае, мне кажется, что у болота есть сознание. Оно может принимать физическую форму, возможно, это дерево или озеро, возможно, это мёртвое дерево у входа в лес. То, что мы видели, может быть просто формой, в которой он способен передвигаться. Лес - это колдун. Думаю, что дракон его фамильяр.       Хватка Чимина на плече Чонгука усилилась. — Какого черта ты допустил, что мы поселились здесь, Тэ? Почему ты нам ничего не сказал? — Наверное, мы не сможем жить здесь вечно, — вздохнул Тэхён. — Болото защищает себя. К счастью, оно любит Бренди. И меня, видимо. Но я больше никогда не оставлю вас двоих здесь наедине дольше, чем на одну ночь, раз уж оно начало подбираться так близко.       Чонгук вцепился в Чимина с заставляющим кровь стынуть в жилах страхом за своё существование, впрыскивающим адреналин в его грудь. В этом не было ничего похожего на паническую атаку от превращения в кошку, этот страх напоминал камень, погружающийся в его внутренности, и чувство, что он оказался в глотке монстра слишком поздно для того, чтобы выбраться. — Именно поэтому я никогда не говорил вам, — тихо признался Тэхён, кивая на лицо Чонгука, застывшее в выражении безграничного ужаса.       Чонгук представил себе тело Тэхёна, вмурованное в ствол дерева, его дикую, неуправляемую магию, распространяющуюся по земле, он точно знал, какие именно колдуны и ведьмы создают подобные места. Болото затянет Тэхёна, засосёт в недра и поглотит его магию.       Бренди смерила Тэхёна суровым взглядом. Тот посмотрел в ответ. — Обнимемся? — спросил он. Кошка не шевельнулась. — Мы больше не обнимаемся, — надулся Тэхён. Никакой реакции. — Ты хуже моей настоящей мамы, — пожаловался он и погладил Бабл.       Уши раздражённо дёрнулись.       Его бойфренды съёжились по другую сторону дивана, выглядя маленькими и испуганными. — Простите, — извинился Тэхён. — Мы правда не можем переехать, — дрожащим голосом начал Чимин. — Наши растения больше нигде не будут расти так же хорошо. Может быть, позже мы сможем открыть другие фермы за пределами болота? Когда мы сможем нанять больше людей?       Чонгук с уверенностью мог сказать, что Тэхён вряд ли захочет когда-нибудь съехать отсюда. — Но мы не можем оставаться здесь вечно, — продолжил Чимин. — А что если однажды болото не позволит нам уйти? Помнишь, как однажды вы оба заблудились в лесу? Оно может сделать это снова. — Оно может просто открыть дверь, войти в дом и убить нас всех, — возразил Тэхён.       Чонгук всхлипнул и крепче вцепился в Чимина. — Ты пугаешь его! — с негодованием заметил Чимин. — Да не собирается оно этого делать, — принялся успокаивать Тэхён. — Ему плевать на вас двоих. Оно просто любит Бренди и меня. — Только не позволяй ему поглотить тебя, — негромко хныкнул Чонгук.       Бровь Тэхёна взлетела вверх. — Не позволять ему… да нет, конечно. Оно не собирается… это то, чего ты боишься?       Чонгук осторожно кивнул.       Тэхён наконец подполз к Чимину и прижался щекой к его груди, приложившись лбом ко лбу Чонгука, а Бабл свернулась у него под подбородком. — Люблю вас, — произнёс Тэхён.       Чонгук сомневался, что это решит их проблемы, но всё равно сжал его длинную руку своей маленькой.       Бренди в конце концов спрыгнула со спинки дивана и свернулась между ними на животе Чимина. Тот ахнул и напрягся. — Она сидит на мне, — выдавил он. — Она на самом деле любит тебя, — поделился Чонгук. — Она считает нас всех своими котятами. Даже Бабл, которую она также называет пушистой…       Бренди заткнула ему рот задней лапой. Бабл, зыркая глазами, отчаянно поползла вверх по телу Чимина, и забралась ему на лицо, мяукая и требуя внимания. — Бабл! Баб-пфф! М-м! — Чимин сдвинул Чонгука на диван и с трудом отодрал от лица кошку. — Твои ревностные замашки меня когда-нибудь убьют, — заворчал он, но крепко обнял.       Бабл попыталась ударить коротенькими лапами Бренди по голове. — Пора завтракать, — объявил Чонгук и перебрался через них всех, чтобы спуститься на пол.       В середине завтрака Чон снова почувствовал сильную боль, и остаток ужина ему, тихому и измождённому, пришлось провести, прижавшись к Чимину. — В основном, это случается посреди ночи, — рассказал Тэхёну Чимин. — Я рад, что это происходит с ним, когда я не пытаюсь уснуть. — Мне кажется, что я чувствую, как растягивается мой позвоночник, — слабо произнёс Чонгук.       Чимин осторожно притянул его ближе и накормил насаженными на вилку оладьями, когда тот не сделал этого сам. Тэхён умилился. Чонгук покраснел и уставился на свои руки, надеясь, что они забудут о нём. По приливу обожающей любви он понял, что выбранная им тактика не сработала.       Чимин наклонился и большим пальцем вытер пятно сиропа с подбородка. Чонгук погрузился в безграничное смущение, пока Чимин и Тэхён уставились в разные стороны и сдерживали улыбки, а по связи фонтаном били сентиментальные чувства. Все молчали.

***

      Чонгук быстро рос. В перерывах между приступами боли он съедал достаточно пищи, чтобы прокормить семью из четырех человек. Тэхён начал подсчитывать, сколько часов в день Чон спит, чтобы его тело успевало адаптироваться, сворачиваясь в первых попавшихся местах в доме и впадая в дрёму, когда удавалось. Днём он спал в лофте, а по ночам возвращался в дом, слишком напуганный, чтобы оставаться в одиночестве, даже за магическими барьерами.       Однажды днем Чимин перехватил его, когда он направлялся в лофт, и прижал к дивану, положив мускулистую ногу ему на ноги и тяжёлую руку на грудь. — Куколка, — засюсюкал Чимин, утягивая его в объятия, как плюшевого медвежонка.       Чонгук поёрзал, устраиваясь поудобнее, и прижался к Чимину, прислушиваясь к его ровному дыханию. При дневном свете потолок менял свой цвет. Время текло сонно и неторопливо, утопая в безопасности и уюте, когда один из двух его любимых людей излучал тепло, согревая его тело.       Сокрушительный страх перед домом исчез, но он взглянул в потолок и на мгновение почувствовал себя здесь чужаком, гостем под этой крышей, его комната наверху была просто ему выделена, а лофт всего лишь сдан ему в аренду. На шее у него всё ещё висела цепь.       Может быть, Чимин тоже иногда чувствовал нечто подобное: приручённая магия, пойманная в ловушку в дебрях Южной Джорджии, тонкой стеной отделённая от монстров. Тэхён же смешался с болотом, как лесной дух, его магия трансформировалась в силу, поднимающуюся из самой земли и пускающую корни, как его растения. Его место было здесь.       Если Чимину когда-нибудь понадобится уехать на север, последует ли за ним Тэхён? Останется ли Чонгук? Впервые с тех пор, как он сюда переехал, болото казалось ему тесным и безжизненным, опасным и неприглядным.       Бабл скользила по ковру, преследуя пылинку. Плотоядное щупальце протянулось со стола и поймало пылинку в воздухе, болтая ею над головой кошки. Бабл фыркнула и повернулась к растению спиной, высоко подняв хвост. Щупальце уронило пылинку и вновь забралось в горшок. — Иногда я ненавижу это место, — пробормотал Чонгук.       Бабл высокомерно лизнула лапу.

***

      Почти каждый день рано утром Чонгуку приходилось будить Чимина в темноте, чтобы тот снова и снова высасывал его боль, а это означало, что Тэхён делал всю работу по дому по утрам, пока Чимин спал. Чонгук следовал за Тэхёном в поле в летних шортах Кима, с каждым разом подпоясываемых всё более свободно, по мере того как он рос, и свитере, который постепенно поднимался по бедрам всё выше и выше. Весеннее утро лёгким морозцем пощипывало его щёки и нос. — Куда аллигаторы деваются зимой? — спросил Тэхён, когда они прошли половину ряда, вытаскивая из земли спелый хихикающий лук. — Ты не знаешь? — А должен? — удивился Тэхён. — Ты же знаешь всё. — Я знаю всё о магии. А об аллигаторах я не знаю ничего. — Думаю, они впадают в спячку, — пожал плечами Чонгук. — Здесь они не так часто впадают в спячку, но аллигаторы, живущие дальше на севере, всю зиму будут уходить под воду и каждые несколько дней всплывать, чтобы подышать. Они просто… отдыхают, мне кажется. Я никогда не обращал на них внимания. Просто точно знаю, что здесь нельзя купаться. — Но они же не агрессивны, — недоуменно уточнил Тэхён. — Нет. Нападения на людей — редкое явление, потому что они не считают нас своей едой. Обычно мы слишком большие для них, и они не видят в нас угрозы. — Они могут попытаться съесть тебя сейчас, — предположил Тэхён. — Ты всё ещё маленький.       Чонгук встревоженно оглянулся на болото. — Я не такой уж и маленький. Я уже достаточно вырос, чтобы мыть посуду. — Ещё неделя — и ты придешь в норму, — утешил его Тэхён. — И тогда мы сможем забыть обо всём, что случилось.       Чонгук бросил на него многозначительный взгляд.  — Вы оба должны мне за это. Как своему привязанному слуге или кому там ещё.       Тэхён окинул его обеспокоенным взглядом. — Наверное, что-то основательное. Новая машина? Отдельный дом?       Чонгук сел на корточки и уставился на хихикающий лук в своих руках. — Вы можете выделить мне деньги и позволить провести месяц в походах по горам на северо-западе или типа того? Хочу выбраться отсюда на некоторое время. Я никогда особо не путешествовал.       Тэхён осторожно опустился на землю: — Это… это справедливо. Я спросил маму, не возражает ли она, если ты поживешь у неё немного. Она говорит, что ты более чем желанный гость. Так что если хочешь поехать туда… — Это не совсем северо-запад, — поправил его Чонгук с небольшим смешком. Он провёл рукой по волосам и оглядел серое болото, покрытое от корней до крон деревьев густым испанским мхом и окутанное туманом от черной воды. — Я никогда не видел гор. Я никогда не был в походе, хотя всегда хотел, и… кажется, прошлой ночью я видел демона из окна. Иногда я думаю, доживу ли до разрыва наших уз. Я хочу увидеть мир на всякий случай, — он сказал вроде бы с усмешкой, но смягчить слова не удалось. — Я не знаю. Быть в ужасе всё время утомительно, и мне просто нужен перерыв. — Я поговорю с Чимином, — Тэхён поник.       Чонгук чувствовал себя угрюмым подростком, притворяющимся, что дремлет на диване, пока он подслушивал, как Тэхён на кухне разъясняет его просьбу Чимину. Он ярко ощущал сокрушительную боль Чимина. — Я просто думаю, что это будет полезно для нас, понимаешь? — осторожно попросил Чонгук, когда Чимин созвал семейное собрание сразу после ужина.       Чимин отмахнулся от него с деловым видом. — Поскольку я казначей этого маленького предприятия, именно я отвечаю за составление бюджета на твой отпуск. Очевидно, это довольно важное дело из-за нашей связи. Никто из нас не хочет, чтобы наши узы убили нас, потому что мы не помирились с тобой, поэтому мы сделаем всё, что потребуется. Ты ведь хочешь отправиться в поход? В основном?       Чонгук всегда восхищался тем, как Чимин может вести себя по-деловому, если он того захочет. Это делало разговоры о бегстве от них, возможно, на несколько месяцев, намного проще. — Если у тебя закончатся деньги до того, как ты захочешь вернуться, — тихо добавил Чимин, — ты можешь отправиться в дом матери Тэхёна и оставаться там столько, сколько захочешь. Только сначала позвони ей. — Добавь в список зарядное устройство для телефона, — внёс ремарку Тэхён. — Мне нравится, что у нас их две в доме, но ему понадобится ещё одна.       Чимин записал. — Мы можем много чего сделать, — сказал он. — Ты хочешь купить немагические вещи? Или ты не против, если мы сделаем большую часть этого с помощью магии? — Сделайте, пожалуйста, — попросил Чонгук. — Любой нормальный предмет будет казаться ширпотребом после того, к чему я привык. — Ты уверен? — тихо уточнил Чимин. — Как долго, по-твоему, тебя не будет? — Я буду отсутствовать, пока не соскучусь по вам, ребята, настолько, чтобы вернуться, — так же тихо сказал Чонгук. — Может быть, скоро. Может быть, когда ты приедешь к маме осенью. Я пока не уверен.       Чимин молча подбил бюджет.  — Мы оснастим твой грузовик, чтобы ты мог в нём жить. Ты не против, если мы поставим в грузовик будку?       Чонгук вновь кивнул. — Пожалуйста, пусть он только выглядит нормально, — сказал он. — Я знаю, тебе бы понравилось путешествовать на северо-запад с ловцами снов, покачивающимися на окнах, резной мебелью из красного дерева, полным набором зелий и рождественскими гирляндами, свисающими с потолка. Но я буду чувствовать себя по-идиотски, если кто-то захочет взглянуть на заднюю часть моего грузовика, и она будет выглядеть так, будто на неё напала фея из Pinterest.       Парни казались крайне разочарованными. — Но там должно быть уютно, — попытался возразить Чимин. — Я помогу с дизайном, — примирительно проговорил Чонгук. — Просто не хочу, чтобы ты увлекался. — Ты уезжаешь от нас и даже не даешь нам повеселиться, — проворчал Чимин. — Ты придурок, — заскулил он, спрятав лицо в ладони. — И я буду скучать по тебе так сильно, что не смогу с этим справиться.       Чонгук вздохнул и обошёл вокруг стола, чтобы обвить руками спину Чимина, уже достаточно высокий, чтобы зацепиться подбородком тому за плечо. — Я тоже буду скучать, — тихо сказал он.       Чимин склонил их головы друг к другу, чувствуя всю любовь, которую не мог выразить словами. — В следующий раз, — мягко добавил Чонгук, — мы можем взять оба грузовика и проехать по всей стране. Я скоро вернусь. — Ладно, — ответил Чимин.        Чонгук позволил усадить себя между Чимином и Тэхёном и планировать всё вместе в обнимку, пока он не заснул на плече Кима.

***

— Очень мило, — оценил Оуэн, заглядывая в кузов грузовика Чонгука.       Чонгук гордо улыбнулся, демонстрируя аккуратную обстановку: раскладную кровать и миниатюрную кухню, небольшой сундучок с зельями и маленькие бумажные фонарики, свисающие с потолка, книжную полку под окном. — Я пытался обуздать их, но они не слушали, — признался он. — Выглядит немного по-гейски, — хрипло ответил Оуэн. — Но ты, наверное, не так чтобы против? — Переживу, — отмахнулся Чонгук. — Извини, что оставляю всю работу на тебя одного. Я постараюсь вернуться до того, как наступит сезон, так что тебе не придется иметь дел с Чимином и Тэхёном больше нужного. — Посмотрим, — сказал Оуэн. — Пусть помогают, если их причудливые фокусы позволят справляться с работой даже лучше, чем ты. — Они могут быть на удивление бесполезны, — ласково улыбнулся Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён играет с двумя мандрагорами, перемотанными клейкой лентой, как марионетки. Волосы, собранные в небольшой конский хвост, подпрыгивали с каждым его движением. Чимин сидел на крыльце с Бабл, разлёгшейся у него на коленях, и так безудержно хохотал, что кошка выглядела немного раздражённой его крепкой хваткой. — Хорошая идея, кстати — отправиться в путешествие, — сказал Оуэн, а затем наклонился ближе и мрачно пробормотал: — Выбирайся отсюда, пока можешь.

***

      Каждый вечер за ужином Чонгук заставлял Чимина становиться рядом, чтобы проверить, одного ли они роста. Они сравнялись пару дней назад, так что Чон наконец подался вперёд и поцеловал его. Они не переставали целоваться весь вечер. Тэхёну нравилось возвышаться над ними обоими и фотографировать их на свой телефон. — Вы оба выглядите такими счастливыми, — говорил он. — Это горячо.       Тэхён принялся за готовку, а Чонгук обнял Чимина за талию и целовал его, пока Тэхён не заставил их сесть за стол и поесть.       Болезненного роста не было вот уже три дня. Чимину пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать Чонгука ещё раз, так как на следующий день тот собирался уезжать. — Трахнешь меня хорошенько, прежде чем уедешь? — тихо попросил Чимин, прижавшись к груди Чонгука. — Конечно, Куколка.       Впервые более чем за месяц Чонгук вытрахал Чимина так глубоко и медленно, что тот рыдал и кричал, а Тэхёна — так глубоко и медленно, что тот не мог перестать хихикать. — Я буду скучать по вам обоим, — признался Чонгук, всадив хихикающему Тэхёну на всю длину и чувствуя, как член Чимина потирается о его щёку. — Возьму с собой книги о зельях. Когда вернусь, я постараюсь понять, как быть таким же опасным, как вы оба, чтобы больше ничего не бояться. — Моя школа, — прощебетал Чимин и толкнулся кончиком своего члена между губ Чонгука. — Бесит, что ты так счастлив от того, что уезжаешь, — проворчал Тэхён, и Чонгук хихикнул с членом Чимина во рту. Ноги Пака задрожали. — Как ты смеешь отнимать это у меня? — укорил Тэхён, нежно поглаживая мускулистую спину Чона. — Знаешь, тебе ведь не обязательно возвращаться домой, — тихо произнёс Тэхён, когда все уже кончили и лежали на одеялах, липкие и утомлённые. — Если ты уедешь, и такая жизнь понравится тебе больше, мы приедем к тебе в гости. Тебе не обязательно возвращаться сюда.       Чонгук потёрся носом о челюсть Тэхёна, снова обхватил рукой его худощавый бок и приподнялся, чтобы нависнуть над ним и укрыть собой, как делал это до зелья хаоса. Чон втащил туда же и Чимина, зажав его между их телами. — Бренди говорит, что я привязан к этому месту так же, как и вы, — поделился Чонгук. Чимин с тревогой схватил его за бицепс, проведя пальцами по метке и заставив вздрогнуть. — Я собираюсь вернуться домой, — продолжил Чонгук. — Мне нужен перерыв, но не думаю, что смогу уехать отсюда даже ради собственного блага. Я слишком люблю вас обоих.       Тэхён прикрыл глаза и буквально укутался в тяжесть Чонгука, вновь чувствуя себя маленьким и защищённым. Чимин улёгся рядом с ними. — Я скоро вернусь. Пишите мне каждый день.       Чимин тяжело опустился на них сверху и погладил Чона по волосам. Чонгук лежал согретый, обласканный и блаженно счастливый, готовый уйти, но, возможно, немного предвкушающий своё возвращение.

***

      Три месяца спустя, как только солнце коснулось верхушек самых высоких деревьев, Чонгук въехал на болото.       Бренди сидела на крыльце и ждала его, солнце только-только коснулось второго этажа. Чонгук остановился на крыльце, чтобы погладить её; под его ногами скрипели доски, в воздухе стоял запах болотной воды. Он видел горы, медведей, только что спустившихся в лес после зимнего сна, холодные утра над зеркальной гладью озёр, цветочные поля, похожие на сказку и восхитительные, словно весна, наступающая в Скалистых горах. Чонгук провёл целый месяц в настоящем доме, готовя еду и вычищая ванные комнаты, покупая продукты и ремонтируя машину матери Тэхёна. Это было так легко, удобно и скучно, что в какой-то момент он практически пересёк лес, чтобы найти дом Чимина. Именно тогда он понял, что пришло время возвращаться домой.       Чимин и Тэхён спали вместе в комнате Чимина, последней по коридору. Бабл распласталась на спине между их телами и болтала лапами в воздухе. Когда Чон вошёл, она подняла голову, её маленький розовый ротик приоткрылся, а голубые глаза широко распахнулись. Он приложил палец к губам и тихо забрался в постель позади Чимина. Бабл выкарабкалась со своего места и устроилась у него под подбородком, счастливо мурлыча. Бренди свернулась калачиком у его ног.       Раздался звук будильника на телефоне Тэхёна, тот медленно сел и схватил его, на худой груди складками собиралась одна из широких рубашек Чонгука. Тэхён отключил будильник и рухнул обратно на простыни.       Чимин слабо шлёпнул по руке Чонгука и промычал: — Дела. Вставай. — Отстань, — пробурчал Тэхён. — Иди займись… — Чимин замер, понимая, что человек, лежащий у него за спиной, определённо не Тэхён.       Он сел и, прищурившись, обернулся. Эмпатическая связь полыхнула шоком и неверием. — Что? — удивился Тэхён, приподнимая голову и тоже оборачиваясь.       И тут же роняя челюсть.       Бабл радостно мурлыкала у горла Чонгука. Любовь постепенно наполняла и переполняла через край двух его великолепных полусонных колдунов, а Чонгук вот уже несколько месяцев не чувствовал подобного тепла. — Добро пожаловать домой? — произнёс он.

***