Swamp Magic

***

— Мне кажется, связь начинает ослабевать, — произнёс Чимин.       Он забыл причесаться после сна, и волосы теперь падали на лицо беспорядочными прямыми прядями, красновато-коричневыми в летний вечер.       Чонгук бросил в горшок нарезанный пучок стеблей илистой травы. — Похоже на то.       Чимин теребил свою рубашку или, что вернее, рубашку Чонгука и спортивные штаны Тэхёна. — У нас есть ещё полгода. Я больше не могу ясно чувствовать тебя, когда ты остаёшься в сарае.       Предыдущую ночь Чонгук провёл в сарае, допоздна работая над заклинанием. Дело продвигалось медленно. В его арсенале имелось не так много способов проверить действие заклятий, кроме как рисовать их на бумаге и ждать, пока Чимин или время от времени Бабл активируют их. — Может быть, поэтому мне там так спокойно, — хмыкнул Чон.       Чимин за его спиной заворчал. Тэ снова пропадал в лесу, проверяя болотистый участок где-то далеко за линией деревьев, и отсутствовал гораздо дольше ожидаемого. Чимин проскользнул на кухню и устроился на скамье, откуда открывался лучший вид из окна. Так он по обыкновению поступал, когда происходило нечто подобное. Чонгуку пришло в голову, что в скамейке уже появилось углубление, которого раньше не было, — более светлый участок дерева, протёртый Чимином, поджидающим возвращение своего парня после работы. — Ты хорошо спал? — поинтересовался Чонгук. — Нет, — пробурчал Чимин. — Тэ тоже остался у себя. Мне пришлось спать одному.       Бабл соскочила с его колен, пытаясь воспроизвести суровый взгляд Бренди. — Что же с ним происходит? — задумчиво пробормотал Чонгук.       Тэхён сейчас проводил в лесу больше времени, чем обычно, он ложился спать в одиночестве и вставал рано на рассвете, чтобы разыскивать когти чудовищ, застрявшие в стволах деревьев и дымящиеся на солнце. — Это такой период. Не парься. Иногда он просто… заботится о дурацких зельях и растениях больше, чем о чём-либо ещё. Этого не случалось уже много лет, но… не важно. Думаю, всё пройдет. А вот что происходит с тобой? — Со мной? — переспросил Чонгук. — Ага, с тобой. Ты огрызаешься больше обычного. — Я веду себя храбрее обычного, — поправил Чон, вплотную приближаясь к Чимину. — Что насчёт тебя? В последнее время ты показываешь не так много голой кожи.       Чимин неопределённо пожал плечами. Чонгук запустил руку ему под рубашку и медленно провёл пальцем по животу. — Что-то не хочется, — ответил Чимин, отстраняя руку Чонгука и обхватывая ею себя за талию, крепко сжимая под поношенной рубашкой.       Не хочется? В самый разгар лета? Чонгук провёл большую часть стоящей уже какое-то время жары без рубашки только лишь ради своего здоровья и чувства самосохранения. А ведь раньше одного движения руки, мягко поглаживающей грудь Чимина и поднимающейся к его горлу, хватало, чтобы завести его.       Пак со вздохом прислонился к груди Чонгука. — Мы не часто общаемся в последнее время. Если ты не работаешь над чем-то, то трахаешь меня, а я просто хочу расслабиться. Мне жарко.       Чонгук фыркнул и игриво погладил грудь Чимина. — Да мы только вчера устроили эту нелепую штуку с замазыванием строк в рецепте для увеличения мышц и составлением из оставшихся слов случайных фраз. О чём ты вообще?       Чимин схватил руку Чонгука и прижал к своим коленям. Бабл засунула голову Паку под рубашку. — Я устал.       Чонгук попытался вырвать свою руку из хватки Чимина, но тот напрягся, удерживая её магически увеличенной силой. — Ты плохо спал? — вместо этого спросил Чонгук, оставив всё как есть и положив подбородок на плечо Пака. — Я уже несколько недель плохо сплю, — недовольно процедил Чимин. — Я буквально не спал больше четырёх часов подряд в течение месяца с тех пор, как наша связь начала ослабевать, а ни ты, ни Тэ никак, чёрт вас возьми, не помогали.       Обычно когда Пака охватывала депрессия, Чонгук позволял Тэхёну нянчиться с ним и хвалить его. Ким мог уговорами вернуть Чимина в хорошее расположение духа, а сам Чонгук отсаживался как можно дальше, пытаясь стереть всё мешающее беспокойство и горечь из его сознания. Но Тэ всё ещё бродил в вечернем лесу, и до захода солнца оставалось ещё несколько часов. Чон обнял Чимина за плечи, пытаясь наполнить их связь своей любовью и надеясь, что этого будет достаточно. — Мне постоянно снятся сны, — пробубнил Чимин. — Каждую ночь, и в них Тэ уходит в болото и тонет, а ты удерживаешь меня, чтобы я не смог спасти его.       Чонгук почувствовал его краем сознания — тёмный, мутный страх, потусторонний и отвратительный. Он продолжал молчать. — Чонгук, — прошептал Чимин, — я должен выбраться из этого леса. — Выбраться? — эхом повторил Чон. — В смысле, ещё раз съездить на север? — Навсегда вернуться домой. Я чувствую себя здесь, как в тюрьме. Я никогда никого не вижу. Я не могу… — он разбито уткнулся головой в плечо Чонгука. — Иногда мне хочется врезать Тэхёну за то, что он привёз меня сюда. Я хочу вернуться в Массачусетс.       Чимин, должно быть, ощутил отторжение Чонгука. — Тебе не понять, — защищаясь, выпалил он. — Вы с Тэ не знаете, каково это — скучать по семье. Если бы знали, то не поступали бы со мной так.       Чонгук силился выдать что-то стоящее, кроме оскорблённой мины. — Я почти никогда не выезжал за пределы Южной Джорджии. Вспомни, что случилось в прошлый раз, когда я гостил у твоей семьи… — Почти четыре года назад! — огрызнулся Чимин. — Я не видел свою семью почти четыре года, и Тэхёна это вообще не волнует. Ты бываешь в моём доме чаще меня! Я скучаю по своим друзьям! Я чувствую, что трачу годы своей жизни впустую!       Чонгук отстранился. — Прости. — Пф, вот не надо этого, — буркнул Чимин, уронив голову на руки на столе. Чонгук осторожно отодвинул охапку сушёных трав. Когда он впервые здесь оказался, Чимин и Тэхён всегда заканчивали работу к полудню. Теперь, даже с помощью Чона, они зачастую работали до полуночи. — У вас обоих так много проблем, что всякий раз, когда я несчастен, мне приходится плевать на себя и разбираться с вашими загонами.       Чонгук сглотнул, в груди защемило. — Вы хоть осознаёте, когда поступаете так? — с обидой продолжал Чимин. — Каждый раз, когда я пытаюсь поднять одну из своих проблем, ты или Тэхён говорите: «Ага, но послушай-ка о моих душераздирающих трудностях. Ты даже не представляешь», а потом мне приходится держать вас за руку и говорить, что вы идеальны, пока сам я эмоционально подавлен. Идите вы оба.       Чонгук открыл было рот, чтобы выдать нечто вроде «Да это вы вынудили меня вступить в эти отношения с вами», прежде чем до него дошло, что именно об этом и говорит Чимин. Его бросило в жар, к горлу подступила тошнота. Как долго он вёл себя так? Насколько это было больно? Где же Тэхён, когда он так ему нужен? Должен ли он извиниться?       В долгом напряженном молчании обида Чимина внезапно сменилась чувством стыда и вины.  — Прости, — сипло проговорил он и прижался к груди Чонгука. — Ты слишком хорош для меня. Мне так жаль. В последнее время я чувствую себя таким злым. Я не хотел вываливать всё это на тебя.       Меньше года назад Чимин опубликовал свою первую книгу по зельеварению — небольшое, но событие. Его рукопись вышла, вернувшись выписанным чеком, и прибыль потихоньку начала поступать, увеличиваясь, вместе с десятками и десятками заказов. Чимин арендовал небольшой склад в Саванне, чтобы упаковывать и отгружать продукты. У них больше не было никаких бланков для заполнения, только всё возрастающая квота на ингредиенты для зелий, отправляемые каждые несколько дней.       Время от времени Чонгук замечал приглашения Чимину от съездов и организаций, письма от случайных ведьм, небольшие записки от издательства. Но Пак спокойно писал ответ на каждое письмо за кухонным столом и отправлял его.       Как встревоженный ребенок, Чонгук сидел на лестнице вне поля видимости из кухни и вслушивался в приглушенные разговоры Тэхёна и Чимина. Тэ бурчал: «Тебе стоит поехать. Это всего на пару дней. Это потрясающе! Не упускай момент!». А Чимин отвечал: «Ты сам не справишься. Всё нормально. Поеду в следующем году». И Чонгук понимал, что все эти отброшенные возможности были небольшими лазейками к исполнению заветных желаний Чимина, которые тот лелеял ещё до их встречи.       Уехать из леса. Это может означать больше магии, но и меньше опасности. Это может означать, что ведьмы будут относиться к нему как к милому питомцу его бойфрендов. Будет ли легче, когда их связь окончательно разорвётся? Переезд может привести к развитию бизнеса и лучшему будущему. — Итак, если мы уедем, — мягко начал Чонгук. — Вы… я… будем… — снова всё в их отношениях сводится к нему. — Удастся ли нам найти место, где можно будет выращивать растения? Мне казалось, вы двое остаётесь здесь, потому что ингредиенты зелий растут тут необычайно хорошо, и, ну, из-за существ. Жабы, когти аллигатора и всё такое.       Чимин сел, широко раскрыв глаза.  — Н-ну, это было бы потерей, однако люди приспособились выращивать ингредиенты зелий повсюду. Нам пришлось бы возделать больше земли, но есть достаточно мест, где мы могли бы это сделать. А вы сможете добывать животный материал из кого-то другого. К тому же мы получаем львиную долю нашей прибыли от пригодных для сельского хозяйства растений. Ты серьёзно? Ты не против уехать?       Чонгук фыркнул. — С каких это пор мне вообще нравится это болото?

***

      Тэхён вернулся, когда солнечный свет уже исчез с крыльца, с волосами, полными листьев, и блаженной умиротворённостью на лице. Бренди трусила у его лодыжек, как золотая Луна на орбите. — Добро пожаловать домой, — с облегчением улыбнулся Чимин. — Я оставил твой ужин подогреваться на плите. — Тебя не было девять часов, — укорил Чонгук. — Летняя зелень уже исчезла, — поделился Тэхён, проплывая на кухню, голос был бодрым, но тихим. — Мне не встретилось много цветов, но вам стоит увидеть прогресс в росте пальм. Дюймы в день, клянусь. А клубни будут готовы к завтрашнему сбору урожая, так что надо будет вернуться. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Чонгук. — Нет-нет, — тут же отозвался Тэхён. — Я просто приготовлю питательное зелье сегодня вечером и завтра первым делом отправлюсь туда, чтобы потом после обеда помочь упаковать заказы. Вы ведь вдвоём справитесь с дымящимися поганками, верно? — И с хихикающим луком. Уже готова новая партия для сбора, — напомнил Чимин. — Опять? Эти твари прожорливы. Чёрт. Ненавижу пропускать их.       Он плюхнулся на диван со своей миской, грязный и усталый, но улыбающийся, как ребенок. Бренди с горящими глазами вскочила на сиденье рядом с ним и устроилась наполовину у него на коленях, уткнувшись носом в сторону комнаты. Бабл внезапно села на коленях Чимина и принялась агрессивно прихорашиваться. — Я сегодня нашёл берлогу Страшил, — возбуждённо болтал Тэхён. — Они все крепко спали. Было весело. Они довольно милые, когда их жуткие глаза закрыты, и я натянул несколько липких пальмовых нитей поперёк передней части их логова, чтобы они запутались в них, когда проснутся к вечеру. — Поэтому ты так поздно вернулся домой? — допытывался Чонгук.       Тэхён, однако, не уловил его неодобрения. — Частично. О, ещё я видел цветущего оранжевого аллигатора с третьим глазом посреди головы! Я преследовал его около мили. Кажется, он питается теми психоделическими виноградинами, которые я недавно высадил около сарая, так что осторожней, не ешьте их. — Тьфу. Чёрт, — слабо произнес Чонгук. — Мы с Чонгуком сегодня разговаривали о нашем бизнесе, — начал Чимин, и Тэхён сразу поднял голову. Мгновенные отговорки Чона, лишь бы избежать любого делового разговора, были довольно популярной у них шуткой. Чонгуку не нравилось, как они всегда хихикали, когда задавали ему математические или логические задачи, а он впадал в ступор. — О… об ограничениях нашего нынешнего местоположения, — добавил Пак. — Ага! — оживился Тэхён. Он толкнул Чимина грязной босой ногой, тот сморщил нос и очистил её взмахом руки. Запах никуда не делся. — Появление склада заставило меня задуматься о том, что мы могли бы нанять несколько человек и построить вторую ферму где-нибудь в другом месте, может быть, ближе к распределительным центрам. Держу пари, в Луизиане есть плодородная почва. И во Флориде тоже, но это не намного ближе. Может быть, Вирджиния? — Мы говорили не совсем об этом, — с усталым вздохом возразил Чимин. Как Чонгук не заметил раньше, насколько измученным тот выглядит? Пак рухнул на диван, словно у него не было сил сесть нормально, глаза сузились от опухших тёмных мешков под ними. Он так и не причесался. Это что, резинка от боксеров Чона? Когда он в последний раз видел Чимина в его собственной одежде? — Мне трудно вести дела отсюда. У нас нет свободного времени. Я не видел никого из своей семьи или друзей в течение многих лет. У нас больше нет выходных. Я знаю, тебе всё равно, потому что ты практически весь день проводишь в лесу, занимаясь тем, что любишь больше всего, но это начинает меня утомлять. — Но если мы перенесём основную часть производства в другое место, то сможем выбирать, какую часть работы выполнять здесь, — гнул свою линию Тэхён. — И таким образом получится освободить себе время.       Чимин поёрзал, скованно зажав между ног небольшие ладони. Тэхён вопросительно взглянул на Чонгука. — Я… Да, да. Это, конечно, правда. Да, это правда. Я… есть и другие проблемы. Нам стоит поговорить об этом.       Тэхён слегка надул губы, и этого движения было достаточно, чтобы Чон понял: тот пока не воспринимает их разговор всерьёз.  — Да? — Я говорю о переносе всего производства в другое место, Тэхён, а не только некоторой его части, — температура в комнате резко упала. Даже спустя четыре с половиной года пульс Чонгука тревожно участился. — Да, этот лес великолепен для растений, — продолжил Чимин. — Однако мы можем делать всё, что делаем здесь, в любом месте с большей территорией. Сейчас у нас есть на это деньги, долбаная куча денег, которую мы не тратим. — Перенести производство… — медленно проговорил Тэхен и выпрямился, толкнув Бренди на своих коленях. — Я… это лучшее место в стране, чтобы заниматься нашим делом. Мы больше нигде не добьёмся таких же результатов. И это наш дом. В смысле, это наше место. Нам очень повезло, что мы можем жить здесь. — Я знаю, знаю, — примирительно произнёс Чимин. — Несомненно, у тебя должна быть возможность налаживать связи, — рассуждал Тэхён. — Я говорю это уже несколько месяцев, есть и другие способы организовать весь процесс. Развернуть ещё одну область производства — отличная идея. Это позволит нам отпускать тебя на несколько дней, когда тебе это понадобится. Не стоит, ну, рубить на корню… — Ты единственный, кому здесь нравится, — импульсивно перебил его Чимин. Лицо Тэхёна внезапно застыло, лишённое каких-либо эмоций. Температура в комнате упала ещё на несколько градусов. — Мне всё время снятся кошмары… Тэ, пожалуйста, не делай так, — сказал Чимин неожиданно высоким и напряжённым голосом. Тэхён стёр с лица напоминающую оскал странную усмешку. Сердце Чонгука подпрыгнуло в груди, сжавшись от болезненного волнения Чимина и холодной ярости Тэхёна. — Пожалуйста, послушай. Мне постоянно снится, что болото заманивает тебя в топи и… Тэ! — Как, например, те твои сны, где я привязываю тебя к бревну и поджигаю его, — едко выплюнул Тэхён. — Когда мы только сюда переехали. Да, я их помню. — Нет! — Связь скоро разорвётся, — вмешался Чонгук. — Через полгода, — не стал отрицать Тэхён. Чимин отвернулся от них обоих, накинув одеяло на плечи. Бабл выглянула наружу, переводя взгляд с одного на другого. — И что? — Мы полагались на эту связь, чтобы защитить друг друга, — напомнил Чонгук. — Теперь мы уже не в безопасности. Помнишь того болотного монстра, явившегося, когда ты уехал? — Я же говорил вам, лес любит нас, — беспечно отмахнулся Тэхён. — Он не причинит нам вреда. — Лес любит тебя, долбаный мудак! — нервно огрызнулся Чимин. — Подумай хоть раз в своей грёбаной жизни о ком-нибудь, кроме себя! — Отлично, — легко ответил Тэхён. — Вы двое можете уезжать, если хотите. Я не буду вас останавливать. Возьмёте большую часть продукции куда пожелаете. Только не возвращайтесь сюда и не мешайте мне.       Он встал и побрёл на кухню с Бренди, следующей за ним по пятам, а Чимин свернулся калачиком под одеялом и заплакал.

***

      Чонгук вытащил хихикающую луковицу. Магия пощекотала его щёки, пытаясь забиться в глаза и уши и вытянуть из головы всю хандру. Не особо успешно. Чимин прошёл вдоль грядки перед ним с хмурым взглядом помертвевших глаз, от которого вяли задорные стрелки лука. Бабл дремала в рыхлой почве в начале грядки, свернувшись там маленьким белым холмиком.       Из-за границы деревьев появился Тэхён, энергично вышагивающий с ведром клубней в руке и Бренди впереди. Чимин сорвал перчатки, бросил их в грязь и двинулся следом, его каштановые волосы подпрыгивали, а с колен осыпалась земля. С запозданием Чонгук понял, что Пак снова одет в собственную одежду.       В старших классах школы Чон много ночей притворялся спящим, а по другую сторону стены его родители кричали, рыдали и швыряли друг в друга неоплаченные счета. Он откинулся на спинку стула и уставился на хихикающие луковицы, сваленные в корзину. От дома прокатился сильный удар гнева, слегка задевший его сознание. Он едва ли понимал его. Тэхён выбирал смертельный лес вместо людей, которые его любят, вместо будущего Чимина и безопасности Чонгука.       Мудак.       Он ухватился за стебель другой луковицы и потянул. Что будет, если они уедут? Будет ли жизнь рядом с ведьмами безопаснее, чем жизнь здесь, в лесу? Будут ли и Тэхён, и Чонгук считать, что жизнь там опаснее, чем здесь?       Из леса появился единорог, и Чонгук выронил хихикающую луковицу. Единорог, моргнув, посмотрел на него, чистая белизна сияла на фоне серого леса, глаза казались серебряными, а свет и магия танцевали вокруг, как солнечные зайчики. Рог выдавался вперёд, словно коряга, изящно выгнутый и в три раза длиннее, чем ожидал Чон, он ярко сверкал на солнце. Чонгук поднялся, спотыкаясь. Единорог медленно повернулся и исчез в пальмовой роще, взмахнув шелковистым хвостом. — Стой! — окликнул Чонгук и побежал вперёд.       Не обращая внимания на змей, острые колючки или паутину, он пробивался прямо к центру рощи пальметто, голова гудела.       Единороги были… он изо всех сил пытался вспомнить какие-нибудь книги о них. Они исполняли… желания? Они помогали людям? Они исправляли ошибки? Что-то связанное с… любовью, верно? Он нуждался… единорог мог дать ему… Неужели он исчез? — Нет! — ахнул он, наворачивая круги с острым, почти невыносимым приступом тоски и потери.       Какой-то древний инстинкт подсказывал Чонгуку, что он только что что-то потерял, что единорог показался ему в первый и последний раз, а он так глупо упустил этот момент. — О-о. Фрр! Мрряу!       Звук ворвался в уши, как будто до этого они были наполнены водой. Чон посмотрел вниз. У его ног, поставив две лапы на ботинок, сидела Бабл, и её мяуканье становилось всё более слышным. — Ты спугнула его? — рявкнул Чон.       Кошка прижала уши и с тихим писком отпрянула от его ботинка. — Нет-нет. Прости, прости, — Чонгук поднял её на руки так нежно, как только мог, и поцеловал в пушистую макушку. — Не знаю, почему я… извини. Всё нормально.       Он огляделся. — В какой стороне… дом? Вокруг были пальметто. Он только что пробил себе дорогу сквозь пальмовые заросли. Они ведь не могли сдвинуться с места? Это же не они там, вдалеке? Такое ведь просто невозможно. Слишком далеко. Пальмовая роща почти исчезала из поля его зрения, лесная почва простиралась перед ним. Чонгук издал сдавленный горловой крик и отчаянной рысцой рванул к зарослям.       И тут же прорвался сквозь них, оказываясь во дворе с другой стороны. Чон остановился как вкопанный, сжимая в руках Бабл, и уставился на двор вокруг себя, прямо там, где он его и покинул, не более чем в полумиле от него через болото. Никаких единорогов. Пот каплями стекал с его лица в лучах позднего летнего солнца. Чонгук тяжело сел. Его руки горели, покрытые тонкими порезами от пальм, словно от бумаги.       Прямо за входной дверью Тэхён всем своим весом прижимал Чимина к стене, а Чимин, наседая, агрессивно цеплялся за него, оба тяжело дышали друг другу в рот. Колдуны взвизгнули и отшатнулись, едва Чонгук распахнул дверь и врезался в них. — П-простите, — выдохнул он и, спотыкаясь, прошел мимо парней на кухню, всё ещё прижимая к груди Бабл. — Гук? — Чимин с беспокойством последовал за ним. — Кажется, у меня солнечный удар, — пробубнил Чонгук, наполняя стакан водой. — Солне… что? Да ты никогда… Там не так уж и жарко, — удивился Чимин. — Сегодня около тридцати трёх градусов. На тебе же кепка. Дай-ка, — он прижал ледяную руку ко лбу Чонгука. — Просто у меня была га-галлюцинация… В этих болотах водятся единороги?       Чимин коротко хохотнул. — Нет, конечно. Их можно встретить в землях белой магии вокруг древних учебных заведений или монастырей, иногда — в районе старинных замков или в лесах, где жили действительно великие люди. В местах с очень хорошей аурой.       Тэхён вытащил кое-что из приготовленных ими лекарств, беспокойство затуманивало связь. — По-моему, ты совершенно здоров, — резюмировал Чимин, прикоснувшись к своему лбу. Он выдернул извивающуюся Бабл из крепкой хватки Чонгука. — Может быть, тебе лучше прилечь на вторую половину дня? — Нет, я должен вам помочь. Иначе мы не уложимся в график. — Ты можешь остаться на кухне и упаковывать заказы. Мы с Тэхёном приготовим тебе что-нибудь. Извини за этот… стресс.       Тэхён мимоходом поцеловал его в макушку и бросил на разделочную доску пучок полусухих листьев, похожих на шпинат и пахнущих копчёной курицей. Чимин держал маленький зелёный камешек между глаз Чона, пока тот не вспыхнул светом, заставив Чонгука сильно заморгать.       Пак небрежно бросил камень на стол. — Тебе лучше? — Может быть, немного? Чимин сел и, нахмурившись, внимательно посмотрел ему в глаза. Бренди вскочила на колени к Чонгуку, встала и прижалась лбом к его лбу. Казалось, всё внутри внезапно прояснилось, словно что-то пронеслось от головы к ногам и омыло его дочиста.  — О, — пробормотал он и рухнул в объятия Чимина. — Да, так-то лучше. Вот сейчас я точно в порядке. — Тц, — надулся Чимин. — Теперь ты тоже можешь исцелять? Скоро я буду совершенно бесполезен в этом доме. — Не вымещай это на Бренди, — взвился Тэхён. — А почему бы и нет? — резкий голос Чимина загремел над ухом Чонгука. — Она ведет себя так, будто меня вообще не существует. Она обращается со мной, как с ничтожеством, и мне нельзя злиться из-за этого? — Пожалуйста, перестаньте, — простонал Чонгук.       Бренди уселась к нему на колени, задом к Чимину.       Чонгук попытался почувствовать реакцию Тэхёна с расстояния менее десяти футов, но ничего не ощутил. Связь не должна была так рано ослабеть. Может быть, его сопротивление магии наконец возымело какой-то эффект. Сама метка начала исчезать. Иногда, как сейчас, когда Тэхён находился слишком далеко, чтобы чувствовать его, улыбка исчезала с лица Кима, и он холодно закрывался. Тэхён будто приносил само болото внутрь дома.

***

      Чонгук допоздна просидел в библиотеке, роясь в книгах. Книга о домашних защитных заклинаниях была открыта на разделе о защитных барьерах, но в данный момент он шлёпнул и раскрыл прямо поверх неё книгу о магических существах, чтобы почитать о единорогах. Прекрасные и великодушные, они благоволили исключительно добродетельным людям, даруя им бескорыстные милости с помощью чрезвычайно мощной магии. Они могли разрушить любое проклятие или наложить любое заклятие. Существовал список из менее чем двадцати подтвержденных случаев влияния единорогов на нормальных людей во всей истории, включая Шекспира, Джорджа Вашингтона и Конфуция. Обычно они помогали только очень исключительным ведьмам и волшебникам.       Это не мог быть единорог. Не для Чонгука.       Но если это всё-таки был единорог. Что если он поймает его и убедит сделать… сделать что? Оказать ему услугу? Заставить Чимина и Тэхёна пойти на компромисс друг с другом?       Чонгук захлопнул книгу и, спотыкаясь, побрёл в комнату Чимина. Долбаные единороги. Как он дошёл до того, что подобное явление даже не удивило его?       Чимин проснулся, едва Чонгук улёгся рядом. — Вот ты где, — вздохнул он и закинул ногу на талию Чона.       Его небольшой член шлёпнул по животу Чонгука. Тот поёрзал и прижал его теснее. — Хорошо спится? — Да. Пока что, — сказал Чимин, медленно двигаясь и позволяя своему весу опуститься на тело Чонгука, холодные кольца и браслеты заскользили по их коже.       Сегодня Чимин даже не снял на ночь кольцо с бедра. Чонгук наклонился и легонько хлопнул его по заду, просто потому, что мог.       Чимин счастливо вздохнул, уткнувшись ему в плечо. — Сегодня вечером я чуть не достал свои игрушки, Чонгук. Мои грёбаные игрушки. Они мне уже много лет были не нужны. — Хочешь потрахаться? — спросил Чон. — Ага. Без Тэхёна им пришлось воспользоваться зельем-лубрикантом Чимина, и, в довершение ко всему, зельем чувствительности, но наконец Чимин насадился на член Чонгука и принялся покачиваться на нём быстро и энергично. Его драгоценности тускло переливались в слабом свете, а непричёсанные волосы подпрыгивали в такт. Чон свернул ладонь в кулак, чтобы Пак мог в него толкаться, и они чувственно задвигались в тёплой комнате. — Куколка, — нежно пробормотал Чонгук.       Чимин крепче обнял Чонгука за плечи и стиснул их с тихим стоном. Колечко мышц тепло сжималось вокруг члена Чона.       Не так давно что-то подобное заставило бы Тэхёна, едва проснувшегося и нахмурившегося, в срочном порядке направиться к ним, чтобы вмешаться в происходящее любым способом, который ему позволили бы, все трое бы хихикали и обменивались поцелуями.       Однако Тэхён либо спал слишком далеко, чтобы связь могла дотянуться до соседней комнаты, либо ему просто не хотелось присоединяться. Так что они тихо закончили, очистились и легли рядом, комнату озаряли огоньки свечей, мерцающие в восковых ложбинках.

***

      Посреди ночи Чонгука разбудили резкое шевеление и стон. Глубокая ночь всегда напоминала ему о прежнем пробуждении из-за постоянно случавшихся именно в тёмное время суток болей роста, чтобы он мог вернуться в своё полностью человеческое «я», и о том, что Чимин всегда вытягивал из него эту боль. Иногда она напоминала ему о чёрной тощей фигуре лесного колдуна прямо за стенами их дома.       Лежащий рядом Чимин метался по кровати с тихими лепечущими всхлипами. Чонгук снова ощутил это, потусторонний страх, исходящий от Пака, неистовый и тёмный. Его грудь резко поднималась и опускалась в сумраке, неярко поблёскивая. — Чимин?       Что-то мелькнуло в его голове, какая-то дезориентирующая волна страха, как будто в его теле находился ещё кто-то, кроме него самого. Ощущение пронеслось сквозь его сознание, как тяжесть и ветер: быстро, но оставляя весомый след.       Чимин неожиданно проснулся и сел едва заметной тенью в лунном сиянии. — Тэхён? — Я Чонгук, — глухо ответил Чон, голова его кружилась от чего-то среднего между страхом и сонливостью.       Чимин вскочил с кровати и распахнул дверь в коридор, обнаженное тело вырисовывалось в слабом свете, льющемся из ванной в конце коридора. Чонгук, покачиваясь, поколебался с мгновение, а затем последовал за ним.       Когда Чимин исчез в комнате Тэхёна, Чонгук заметил белую вспышку в окне коридора и бросился к нему, прижавшись к стеклу лицом. Но это была всего лишь бледная кожа проходящего мимо людоеда, коренастого и уродливого, с волочащейся по земле дубиной. Карикатура на чудовище.       В спальне Тэхён уже обнимал Чимина, что-то нежно нашёптывая ему на ухо. Чонгук потоптался в дверях, не уверенный, стоит ли ему вообще тут находиться, но Тэхён взглянул на него, и он почувствовал лёгкое прикосновение счастья по эмпатической связи. Чон осторожно вошёл и забрался к ним. — Я здесь, — прошептал Тэхён Чимину. — Я здесь. Я не оставлю тебя. Я тебя так люблю.       Чонгук скользнул на кровать рядом с Тэхёном и прижался к нему, чтобы слушать их шёпот и чувствовать их комфорт и ласку, тяжёлую и тёплую, словно одеяло. Скорее всего, ссоры и напряжение вернутся уже с рассветом. Но сейчас Тэхён обнимал и любил их.

***

      Чонгук замер посреди магазина Walmart, тупо уставившись на полку с новым поступлением DVD-дисков. В старших классах он гордился тем, что знал все фильмы в кинотеатрах. Он косил газоны и чистил бассейны по выходным, чтобы сэкономить деньги и посмотреть их все. Это была его единственная социальная валюта.       Теперь он не узнавал ни одного фильма. «Тор 3»? А что, был «Тор 2»? Оба на полке распродаж? Ему было девятнадцать, когда он познакомился с болотом. Сейчас ему двадцать три. В последнее время он заходил в Walmart за новым шлангом и пакетом шведской рыбы, а заканчивал тем, что держал в руках электрический чайник и пялился на него по целых пять минут. Девушка, с которой он учился в старшей школе, уже перестала интересоваться, какого чёрта он творит, и лишь качала головой, когда видела его.       В этот день в Walmart, пока Чон стоял, уставившись на стойку с DVD-дисками, и его голова кружилась, как этот самый диск, пока он задавался вопросом, как, чёрт возьми, они вообще работают, из прохода слева от него показалась знакомая фигура в старом нейлоновом пальто и огромных очках, лицо было изрезано морщинами, а в руках виднелась уценённая зарядка для телефона. — Мам?       Женщина развернулась и подпрыгнула на пару дюймов в воздух. — О! Чонгук! Я расспрашивала о тебе по всему городу!       Чонгук замялся. Стоит ли им обниматься? Мать, казалось, не была склонна к этому, поэтому Чон отступил назад, разинув рот, как будто не веря в эту встречу, как будто он скорее ожидал появления единорога. — Тебе нужно было меня увидеть? — Нет-нет. Я снова вышла замуж, и теперь мы живем в большом доме. Я вернулась в город, чтобы забрать кое-какую мебель у старого друга. Просто решила узнать, как ты.       Она так и не откорректировала зрение: те же старые очки и то же косоглазие. — Хочешь пообедать? — предложил Чонгук.       Он уже много лет не бывал в Subway. Здесь пахло всё так же. Обстановка ничуть не изменилась, вплоть до лишних неиспользованных салфеток на паре пустых столов. Посетители с пустыми лицами переминались с ноги на ногу, ожесточённые, самоуверенные в своем невежестве. Его мать была такой же: насмехающейся над серьгами персонала и презрительно приподнимающей брови при виде пары ярко-розовых туфель. — Значит, ты какое-то время работал у того владельца домиков в аренду? — спросила она. Он кивнул. — Где работаешь сейчас? — Я познакомился с двумя парнями моего возраста, они занимаются разведением необычных южных растений, которые отсылают на север. Сейчас работаю с ними в качестве разнорабочего. — Хорошо, — ответила мать и вытащила лук из сэндвича. — Это постоянная работа? — Да. И неплохая зарплата. А где сейчас отец? — Наверное, спился где-нибудь в приюте для бездомных, — пренебрежительно кинула она. — Сомневаюсь, что он работал хотя бы месяц после того, как я вышвырнула его. Грёбаный халявщик.       Чонгук чувствовал себя так, словно кто-то другой управляет персонажем видеоигры. Увидеть подсказку, прочитать строки, ничего не чувствовать к этим людям, которые раньше были всем его миром. — Где Чонхён? — О! Это я знаю. Он обрюхатил какую-то девчонку и переехал к ней. Они живут в Западной Вирджинии. — Похоже на него. — У тебя есть девушка?       И вот тут Чонгук нарушил сценарий. — Я гей.       Она прожевала и проглотила кусок сэндвича. — Нет, это не так. Я наблюдала за тем, как ты смотришь на женщин всю свою жизнь, Гук. Не знаю, что ты… — Я трахаюсь с двумя парнями каждую ночь уже четыре с половиной года. Если бы я не был геем, думаю, я бы уже понял это.       Мать уронила бутерброд на салфетку. Тот, к сожалению, развалился. И хотя Чонгук много лет назад отстранил её от своего будущего и наблюдал, как она уходит из его жизни, не сказав ни одного ласкового слова ей вслед, хотя Чон давным-давно решил, что совершенно один в этом мире, он напрягся, когда она глубоко-глубоко вздохнула. — Это грех, — предостерегла мать, самодовольная и проповедующая, как всегда. — Ты изменяла своему последнему мужу раз пять, — парировал Чонгук. — Ты крала деньги в церкви. Вообще-то, ты крала вещи в каждом магазине этого города. Ты била своих детей. Разве нет целой дурацкой заповеди о том, чтобы не возжелать себе вещи других людей?       Она сменила тактику. — Это не сделает тебя счастливым. — Я и не собирался быть счастливым.       Ответ заставил её задуматься. Чонгук глупо попытался почувствовать её эмоции, а затем в отчаянии откинулся на спинку стула. По всей видимости, он стал ещё хуже в реальном общении, не в состоянии понять реакцию женщины, которую знал всю свою жизнь. Как же трудно общаться без автоматически настроенной связи! — Как скажешь, Чонгук. Ты уже большой мальчик и можешь решать сам. Могу я познакомиться с парнями, с которыми ты спишь? — Нет. — Тогда проводи меня до машины.       И она снова ушла из его жизни, оставив его на краю света с ощущением, что он пробирается через ту же смутную нереальность, которую он чувствовал каждый день рядом со своими колдунами. Его мать столкнулась с ним прямо посреди Walmart. Каковы были шансы?       Чон предполагал, что это не так невероятно, как лес, полный зла.       На полпути домой, мимо мёртвого дерева, вдалеке через дорогу спокойно шёл единорог.       Чонгук надавил на газ. Через десять секунд, когда он добрался до того места, где единорог сошёл с дороги, тот уже был в нескольких сотнях ярдов у сосен, медленно бредя вперёд. Единорог остановился и оглянулся на кинувшегося к нему Чонгука, сверкая рогом — длинным, скульптурным, гладким копьём из слоновой кости. Единорог сделал шаг и углубился в лес, удаляясь из поля зрения Чона. Мышцы бёдер напряглись, воздух со свистом понёсся мимо. Нужда захлестнула его конечности, стуча ногами по лесной подстилке и душа его чувства. Все потускнело до жужжания желания, он видел лишь искрящийся белый свет.       Единорог становился всё ближе, наблюдая за Чоном и больше не удаляясь на сотню футов за раз. Серебряные глаза сияли, безупречный хвост призывно щёлкнул. Единорог сделал шаг в сторону Чонгука.       Чон споткнулся и упал плашмя, зарываясь лицом в опавшие сосновые иглы.       Он медленно сел, всё ещё пребывая в ступоре, и наклонился вперёд, опираясь на руки. Вокруг простиралось болото, обыденное и грязное. Не было видно ни искорки, ни проблеска белизны. — Нет! — выдохнул Чонгук.       Он поднялся, дёрнувшись от острой, стреляющей боли в колене и лодыжке. Чон поднёс руку к лицу и понял, что из носа течёт горячая кровь, однако так ничего и не почувствовал. Разрозненные мысли, растерянность от появления матери, беспокойство за Тэхёна пульсировали в голове резкими ударами хлыста, и Чонгук снова сел, заляпывая руки капающей из носа кровью и безнадёжно вглядываясь в серый лес.       Боль отступила примерно на полпути к машине, когда он преодолел почти полмили через лес. Звуки вокруг постепенно становились всё громче, пока к нему возвращался слух и фокусировалось зрение. Он медленно доехал до дома, тщательно вытирая слёзы с глаз, и припарковал машину. Тэхён громко кричал внутри, его голос отчётливо доносился из окон. Бабл выскочила на крыльцо, как только Чон вышел из машины, и побежала к нему, подпрыгивая в высокой траве и оглядываясь. — Это единственное место в мире, где я когда-либо чувствовал себя в безопасности! — орал Тэхён. — И ты хочешь, чтобы я его оставил? Я приехал сюда, чтобы сбежать от всего и ото всех!       Чимин что-то сказал в ответ, тихо и мягко, с терпением праведника, но его разочарование и ярость бурно лились по их связи, выказывая всю его громкость. Он никогда не кричал на Тэхёна, по крайней мере, вслух. — Я навсегда останусь здесь, где никто не заставит меня чувствовать себя отвратительно за моё существование! И я буду жить здесь без тебя и Чонгука, если тебе настолько всё равно! — Мне не всё равно! Если ты останешься, я не уеду отсюда, но я не хочу здесь оставаться! — жалобно воскликнул Чимин.       Чонгук осторожно переступил порог кухни, зрение снова затуманилось слезами. Тэхён стоял перед разделочной доской, ингредиенты были наполовину приготовлены и брошены без присмотра. Чимин сидел на своём обычном месте за столом, сгорбившись и прислонившись к стене, отчаянно глядя на него опухшими, налитыми кровью глазами… Они оба вздрогнули, когда Чон вошёл, и обернулись со вздохом.       Чимин излечил его нос, лодыжку и колено прикосновением, которое причинило Чону такую боль, словно его ударили книгой, но затем боль полностью исчезла, оставив после себя лишь холодящее, саднящее, ноющее ощущение. Чимин вытер лицо Чонгука ещё одним прикосновением, а затем влажной тряпкой. Чонгук сидел, с тревогой ожидая расспросов о том, что случилось, не зная, что им сказать. — Смою кровь с этой рубашки потом, — бросил Чимин. — Иди переоденься.       Чонгук последовал приказу, дав Чимину невербальную возможность заметить и отменить его, но он не сделал этого, и Чонгук ступил вверх по лестнице с саднящим комком в груди.       Он сидел в своей комнате над кухней, держа в руках новую рубашку, и слушал, как Тэхён и Чимин препираются внизу о том, что они никогда не обсуждали в присутствии Чона.       Он слышал Чимина: «Не ври, чёрт тебя возьми. Ты привёз меня сюда не потому, что думал, что мне это понравится. Ты привёз меня сюда, чтобы никто другой не смог заполучить меня».       Он слышал Тэхёна: «Ты действительно хочешь, чтобы мы с Чонгуком каждый год встречались с твоей идиотской семьёй? Да уж лучше тогда никогда тебя не видеть».       Чимин замолчал, а затем исчез из поля ощущения Чона. Он услышал топот ног на лестнице, следом до него донеслись звуки рыданий Чимина, когда тот проходил мимо его комнаты.       Когда Тэхён стал таким жестоким? Чего он так боялся? Оставшийся внизу Тэхён почувствовал себя потерянным и сбитым с толку, немного испуганным, жаждущим чего-то, несчастным, но потом убийственный гнев снова свёл все его переживания на «нет».       Им точно нужен был этот единорог. — Я бы сделал для него всё, что угодно! — всхлипнул Чимин, когда Чонгук вошёл и присел на кровать. — Я отказался от своего будущего ради какого-то дурацкого фермерского плана, который он придумал ещё в школе! Я отказываюсь от своего счастья сейчас! А он даже слушать не хочет! Он ненавидит меня! — Он не ненавидит тебя, — мягко возразил Чонгук, потому что он чувствовал это так много раз — всю любовь и счастье Тэхёна, когда тот смотрел на Чимина. Пак накрыл зеркало, связывающее его с домом матери, простынёй. Растение Чарли сидело, увядая, в раковине на окне, сморщенное и потемневшее, как неухоженный бонсай. Бабл на краю кровати нервно жевала тушку майского жука. — Помнишь, пару лет назад вы превратили меня в кота? — О нет, только не это, — взмолился Чимин. — Нет, я не… я всего лишь хочу сказать, что было время, когда я на самом деле думал, что не люблю вас, но я ошибался. Тэ сейчас просто паникует. — Ему тоже нужно выбираться отсюда. Он стал таким странным с тех пор, как наша связь начала исчезать. Месяц назад он ни за что не сказал бы мне ничего подобного.       У Чонгука была своя маленькая теория на этот счет, что-то о стрессе из-за потери обладания, из-за того, что Чимин и Тэхён хотели перетасовать расклад сил в свою пользу. Он неосознанно почесал отметину на плече.       Чимин неожиданно сел и приспустил рукав Чона. Он вытащил из-под рубашки плоский кулон из зеленого камня и осторожно поднёс его к метке. Чонгук нервно сглотнул. Чимин и Тэхён редко прикасались к отметине или обследовали её, но он не шевелился, позволяя Паку осмотреть себя. Чимин уронил камень и нежно прижался губами к отметине. — Прости за то, что я так люблю всё это, — прошептал Чимин.       Чонгук прислонился головой к Чимину, чтобы тот мог чувствовать, что он не так уж сильно возражает, особенно когда Тэхён внизу, разъярённый на них обоих. — Я… видел маму сегодня.       Чимин прихватил губами метку. — Подожди, что ты сказал?       Чонгуку пришлось заставить себя повторить. — Я сказал, что видел сегодня маму. В Walmart. — Так и думал, что ты сказал это. Я должен был убедиться, — произнёс Чимин, вновь прижимаясь губами к отметине. — Ты видел свою маму? Как? Она просто была там? Сколько времени прошло с тех пор, как ты видел её в последний раз? — Чуть больше пяти лет, — признался Чонгук. — Да, она просто была там. Мы вместе пообедали. Это было на удивление нормально. Хотя она опять уехала. — Ты взял её номер телефона?       Чон пожал плечами. — Да, но… если она позвонит, я, наверное, не возьму трубку. Да и не думаю, что она это сделает. — Странно, — пробормотал Чимин. — О чём вы говорили?       Чонгук опять пожал плечами. Внизу хлопнула входная дверь. Ощущение от присутствия Тэхёна исчезло. — Жаль, что я не познакомился с ней, — тихо сказал Чимин. Чонгук покачал головой. — Почему нет? — Потому что я знаком с вашими матерями.       Чимин выпрямился, отстраняясь от руки Чонгука. — Что ты хочешь этим сказать? Моя мама очень милая. Не надо ставить её на один уровень со стервозностью мамы Тэхёна. — Хотел бы я, чтобы мама Тэ была моей мамой… — протянул Чонгук. — Она мне нравится. То, что у них есть, лучше, чем… я просто не хочу, чтобы вы двое видели… — он пытался сказать, объяснить, что он надеялся, что они никогда не увидят, как мало его собственная мать любила его, каким нежеланным считала его собственная семья. Он не мог выговорить это, в глубине души все ещё переживая, что Чимин увидит что-то, что видела его мать, и тоже отвернётся от него.       Чимин, чувствуя всё это, но не знакомый с этим ощущением, молча положил Бабл ему на колени. Как обычно, его сердце тут же наполнилось радостью. — Прости, — пробормотал Чонгук, лежа с Бабл, прижатой к его груди, как плюшевый мишка. — Я снова перетягиваю всё на себя. — Нет, — тихо не согласился Чимин. — Ты сегодня встретил свою маму. Ты вернулся домой со сломанным носом. Всё нормально. А мы с Тэ просто ворошим старые претензии. — Эту претензию я раньше не слышал.       Чимин устало перекатился на спину. — До появления Бренди был период, о котором мы не говорим, — он потёр руками опухшее лицо. — Я не уверен, что кто-то из нас когда-либо рассказывал тебе об этом. До Бренди Тэ был очень похож на себя нынешнего: резкий, непостоянный и собственнический. Я боялся, что он сходит с ума. Я боялся уйти, но очень хотел этого. Он мог грубо высказаться, он обижался на меня, а я обижался на него за то, что он удерживает меня здесь. Я чуть не бросил его. Но я всегда любил его, — внезапно продолжил Чимин, переворачиваясь на другой бок, — как лучшего друга и почти как брата, пока в нашей жизни не появился ты. Я мог бы уйти, но боялся, что он умрёт здесь, и я потеряю его навсегда, поэтому остался. Он это знает. Иногда он чувствует себя виноватым за то, что притащил меня сюда, оттого я и не понимаю, почему он сейчас так себя ведёт. Такое впечатление, что ему вообще плевать на меня. Это на него не похоже, Чонгук. Я не знаю, что пошло не так. — Хотел бы я, чтобы единорог помог нам, — сказал Чонгук, не подумав, и покраснел, когда Чимин нежно хихикнул.       Но это была улыбка, ангельская улыбка Чимина с пухлыми щеками.       Смущение Чонгука сразу испарилось. — У тебя чистая душа, — ответил Чимин. — Ты заслуживаешь единорога. — Спасибо, — пробормотал Чон, а затем ощутил в мыслях Пака все виды ванильно-липких, нежных чувств. — Ты дуешься, — хихикнул Чимин.       Чонгук повернулся и посмотрел в другую сторону. — Ладно, извини, — сказал Чимин и прижался к нему сзади, закинув ногу на талию. — Но ты настоящее сокровище, и я люблю тебя. — А что будет с моей свободой, если мы уедем? — пробормотал Чонгук. — Что? — Е-если мы действительно переедем, и нам придется всё время иметь дело с ведьмами. У нас не будет нашей связи, так что я не буду считаться домашним животным, но, к примеру, как все будут ко мне относиться?       Чимин почувствовал внезапный приступ вины и страха. — Значит, как к дерьму, — задумчиво произнёс в ответ Чонгук. Чимин ничего не сказал, внезапно обезумев и испугавшись, как будто посчитал, что Чон действительно может передумать. — Ничего нового, — сказал Чонгук. — Всё в порядке.       Они лежали тихо, ожидая, когда откроется входная дверь и Тэхён вернётся в дом. — Прости, Чонгук, — пробормотал Чимин. — Не извиняйся. Мне действительно было бы явно не лучше без всего этого, — сказал Чонгук. — По крайней мере, я счастлив, верно? — Сейчас ты не счастлив. — Нет, не сейчас, но я был счастлив, и когда мы это исправим, я буду счастлив вновь. — А что если мы не исправим? — Мы сделаем это, — сказал Чонгук, только потому, что не мог заставить себя представить другую альтернативу. — Хорошо, — прошептал Чимин и сжал его. Бабл замурлыкала и лизнула руку Чимина. — На этот раз я справлюсь с ним не в одиночку. Мы справимся.

***

      После ужина Чонгук медленно пролистал несколько старых заплесневелых книг, которые были похожи на переплетённые вручную с такой же вручную изготовленной бумагой и очень плохими этикетками и указателями. Он просмотрел три книги, в которых могла содержаться информация о единорогах, но ничего не нашёл. Чимин на кушетке напротив проснулся с тяжелым вздохом, словно вынырнул из толщи воды. Он сделал пару глубоких вдохов, а затем плюхнулся обратно с закрытыми глазами. Красный закат рассекал его сонное лицо, сверкая, как огонь, на серьгах. — Он ещё не вернулся? — прошептал Чимин в тишине комнаты. — Нет.       Чимин сел, тяжело хмурясь от сонливости, волосы медленно вернулись на место. — Солнце уже почти зашло.       Чонгук повернулся и выглянул в окно. — У него есть ещё пятнадцать минут. Он не останется там. Как думаешь, есть в этом лесу оборотни, которые могли бы превратиться в единорога? — Злые оборотни не превращаются в единорогов, — пробормотал Чимин, косясь на входную дверь. — Скорее всего, это была галлюцинация. Хотя Тэхён смог бы лучше ответить на вопрос о единорогах.       Однако это случилось дважды. Чонгук сглотнул и уставился в книгу. Неужели это действительно был единорог? Интересно, а единорог правда интересуется им? Он никогда не был злым, но и добрым тоже никогда не был.       «Ты любишь всем сердцем», — сказала ему однажды Бренди. А что насчет его странного сопротивления магии? Он привлек оленя желаний. Мог ли он привлечь единорога? — Мы должны пойти поискать его, — сказал Чимин, практически падая с дивана.       Бабл выбралась из-под одеяла позади него, такая же измученная и взъерошенная, с растрёпанным мехом и вывернутым наизнанку ухом.       Чонгук выглянул в окно. Солнце коснулось верхушек деревьев. Его желудок слегка скрутило.  — Но у нас уже нет времени. Нет смысла всем нам торчать там по ночам, если это случится. С ним всё будет в порядке. Может быть, он просто в сарае.       В сарае Тэхёна не оказалось. Его не было нигде в лесу вокруг дома. Чонгук и Чимин обшарили весь перелесок, выкрикивая его имя.       Когда последние лучи солнца исчезли за верхушками самых высоких сосен на болоте, Чонгук поспешно отступил к крыльцу с колотящимся сердцем, боясь, что каждая тень может отрастить когти и прыгнуть на него.       Чимин выскочил из леса. — Мы должны продолжить поиски! — Мы погибнем! — в панике выдохнул Чонгук. — Пожалуйста, Чимин, пожалуйста, пожалуйста, не ходи туда искать его. У него есть Бренди. Он очень сильный и умеет прятаться. Пожалуйста, вернись в дом. Я не могу потерять вас обоих. Пожалуйста, Чимин, пожалуйста, не надо…       Пак бросился к нему, обхватывая его лицо руками. — Я здесь, Чонгук. Успокойся. Я никуда не уйду.       Он затащил Чона внутрь и закрыл дверь. Ночь снаружи стала почти чёрной. — Он не вернулся, — прошептал Чимин, наклонившись над раковиной. Где-то в начале года они заменили металлическую раковину камнем, твёрдым, гладким, серым; он становился темнее, когда намокал, и меньше реагировал на коррозию от зелий. Чимин любовно чистил его каждый день. Они так много вложили в этот дом. — Он ещё не вернулся. Он там один. — Чимин обернулся, лицо его побледнело. — Я не хочу снова проходить через это, Чонгук.       По его пухлым щекам катились слёзы. Желудок Чонгука неприятно сжался, дыхание становилось глубоким, натянутым, а то и вовсе прерывалось. Чимин продолжал сверлить взглядом окно. — У него есть Бренди, — попробовал утешить его Чонгук. — Он сильный, лес любит его. Он знает, что делать, если застрянет там.       Чимин тяжело опёрся на раковину и тихо заплакал. — Я так устал. Почему мы живем здесь? Ненавижу это, — он опустился на пол и притянул Бабл к себе на колени. Кошка утомлённо плюхнулась ему на руку и лизнула рубашку. — А что если он… споткнулся, ударился головой и просто потерял сознание? Что если лес приведёт его прямо к логову чудовища? Он может наткнуться на тех Страшил.       Чонгук застонал и опустил голову на стол. — А мы можем провернуть опять ту штуку с картой? — Зеркало в сарае, — хныкнул Чимин. — Мы не можем пойти за ним. — Это… ох, мы такие тупые.       Чимин нервно метался из гостиной на кухню и обратно, а Чонгук, ощущая подступающую тошноту, не мог сдвинуться с места. — Я продолжу поиски, — вдруг выпалил Чимин, возвращаясь на кухню с маниакально расширенными опухшими глазами. — Я не могу просто снова оставить его там.       Чонгук почувствовал, как его словно окатило ледяной водой.  — Что? Нет! Чимин! — Я должен идти, — всхлипнул тот. — Я не могу просто ничего не делать. — Он залезет на дерево. Он сможет продержаться до утра. С ним всё будет в порядке. Пожалуйста, Чимин, не уходи. Я не могу пойти с тобой. Чимин с осунувшимися плечами и заплетающимися сонными ногами ковылял к входной двери, а Бабл все ещё висела у него на руке бесполезным грузом. Он не обернулся, не подал виду, что ему не всё равно. Чонгук бросился к нему, чуть не споткнувшись о скамейку, и обхватил обеими руками его талию, не отпуская. — Пожалуйста, не уходи. Я не могу оставаться здесь один. — В точности, как в моих снах, — сказал Чимин, наконец повернувшись к Чонгуку с ледяным взглядом. — Он в опасности, а ты меня удерживаешь. — Нет! — ахнул Чонгук, грудь сдавило от страха. — Чимин, пожалуйста.       Чимин сделал ещё один шаг к двери. — А тебе всё равно, да? — закричал он.       Чонгук прикладывал все силы, чтобы не дать ему уйти. Чимин рванулся вперёд, словно Чонгук весил не больше, чем в своей кошачьей форме, маленький и бесполезный. Руна силы запульсировала, устремляя магию к конечностям. — Чимин, пожалуйста! Только не вы оба!  — Отпусти!       Руки Чонгука сами собой отлетели в сторону, и он тут же растянулся на полу. Чимин шагнул дальше, безразличный и целеустремлённый, будто его околдовали. — Чимин! — Не двигайся, — приказал Чимин, и Чонгук застыл, как приклеенный к полу, наблюдая, как Чимин направляется к входной двери. — Надень свои боевые заклинания или хоть что-то! — закричал Чонгук. — Пожалуйста, не бросай меня!       Внезапно входная дверь распахнулась со зловещим порывом болотного воздуха, и внутрь шагнул Тэхён. Широко открыв глаза, он уставился на развернувшуюся сцену: Чимин прямо перед ним с Бабл в руке, Чонгук растянулся на полу позади, всхлипывая от ужаса. — Что…       Чимин прижал его к стене крепким объятием. Все ещё пригвождённый к полу, Чонгук, задыхаясь, судорожно хватал ртом воздух, а затем вдруг разразился яростными слезами. — Я так волновался! — воскликнул Чимин, и в его мыслях не было ничего, кроме радости. — Как раз собирался искать тебя! Что случилось? Где ты был? — Просто бродил по округе, — прощебетал Тэхён. — Я был вне пределов досягаемости дома, когда наступила ночь, поэтому спешил назад, но потом вышли все монстры, и никто меня даже не тронул! Ну, вернее, один Страшила пытался достать меня, но я снёс ему голову. Теперь я могу оставаться снаружи по ночам! Это было так здорово! А что, чёрт возьми, здесь происходит? — Какого хрена ты так с нами поступаешь?! — заорал Чонгук.       Колени Тэхёна подогнулись. Дрожь пробежала по домику вместе с волной страха Кима, и Чонгук проглотил всё, что хотел ему высказать.       Чимин опустил Тэхёна на пол, что-то успокаивающе бормоча и покрывая его лицо лёгкими поцелуями. Бабл забралась к Тэхёну на колени. Горячие слезы подкатывали к горлу Чонгука от того, что они игнорировали его и обнимали друг друга.       Бренди подкралась и свернулась калачиком на коленях Чона, мягко успокаивая его. — Чимин, теперь я могу двигаться? — тихо спросил Чонгук. — Нет. — Что за ерунда? — удивился Тэхён. — Конечно, ты можешь двигаться, Чонгук. Всё в порядке. Прости.       Чонгук, пошатываясь, поднялся с Бренди, прижатой к груди, и медленно подошёл, замечая крепко сжатую челюсть Чимина и ненормально расширенные глаза Тэхёна.       Когда он приблизился на расстояние действия их связи, голова Чимина резко повернулась, рот открылся. — Боже мой, Чонгук, — сказал он, по связи эхом распространялось его волнение и чувство вины. — Мне так жаль. Я не подумал.       Как они все будут разрешать споры, когда колдуны больше не смогут чувствовать каждую эмоцию Чонгука? Как он расскажет им, что причинило ему боль? Раньше ему никогда не приходилось ничего говорить. Они ведь даже слушать его не будут без этой связи.       Но сейчас это не имело значения. Он опустился на пол и обнял своих целых и невредимых бойфрендов. Тэхён будто бы вздрогнул в его объятиях. — Ты не злишься? — уточнил Чимин. — Вы в безопасности, — прохрипел Чонгук. — Всё нормально. — Ты ведь не пытался выйти за мной, правда? — спросил Тэхён. Его дыхание коснулось лица Чонгука, отдавая мхом. Чон надеялся, что он не ел опять растения прямо с деревьев. — Я не смог бы вынести ещё одну такую ночь, — признался Чимин. — Только не это. Только не после того раза.       Сквозь связь доносились чувства Тэхёна: немного раздраженные, немного обеспокоенные, все ещё слегка потерянные от прилива силы, но в основном благодарные и извиняющиеся. Он нежно поцеловал Чимина в макушку, а потом сжал плечи Чонгука, когда тот ощутил лёгкий укол ревности. — Прости, что накричал, — пробормотал Чонгук, к негодованию Чимина. — Ничего страшного, — вздохнул Тэхён. — Иногда я этого заслуживаю.

***

— Самый настоящий колдун. Только посмотри на него, — проворковал Тэхён. Чонгук фыркнул и передал заклинание Чимину, чтобы тот активировал его. Чимин шлёпнул заклятье о цветочный горшок, наблюдая, как завитки папоротника начали распускаться, а на конце каждой ветки засверкали голубые драгоценные камни. — Идеально. Отличная работа, Куки. — Он не колдун. Он нечто среднее, — поправил его Чимин.       Он взгромоздился на колени Тэхёну, вдавив его, самого хрупкого и лёгкого из них троих, в стену. Тэхён, казалось, не возражал против этого, разве что его голос звучал немного запыхавшимся, когда говорил. Теперь он гулял в лесу по ночам. Теперь болото воспринимало его как монстра. Чонгук через силу задавил внутри все свои переживания. — Волшебник? — уточнил он.       Тэхён и Чимин прыснули. — Это унизительно! — А, простите. — В смысле, это унизительно по отношению к нормальным людям, которые считают, что могут использовать магию, тогда как на самом деле, конечно, не могут, поэтому просто притворяются идиотами. Ты, напротив, прекрасно используешь магию, так что к тебе это не относится. — Я чародей? — Это что-то типа особого вида мага.       Чонгук пожал плечами и неловко примостился на краешке скамьи. — Мне не нужно быть кем-то.       Бренди забралась на его ботинок под столом и уселась там, сохраняя идеальное равновесие. Она потёрлась носом о его ногу, и Чон вздрогнул. — Куки, ты в последнее время такой тихий, — заметил Тэхён. Его пронзительно-острый взгляд сочился всё тем же пугающим совершенством, заставившим Чонгука чувствовать себя жабой, когда он впервые оказался здесь. За последние несколько дней он видел Тэхёна сердитым чаще, чем за все четыре с половиной года, что они знакомы. — Хочешь уехать отсюда?       На лице Чимина заиграли желваки. Чонгук передёрнул плечами:  — Жить здесь без связи будет ещё опаснее. Я немного беспокоюсь о том, что вокруг станет больше ведьм, но… не может быть опаснее, чем здесь, верно? — Тэхён медленно кивнул. — Я лучше останусь с тобой, чем уеду, — продолжал Чонгук, — но подумай и о нас, пожалуйста. — Ага, — негромко сказал Тэхён, прижимаясь носом к щеке Чимина. — Простите, я не знаю… — он замолчал и сжал длинными руками тонкую талию Чимина. Отросшая челка скрывала его лицо в тени за головой Чимина, оставляя только блеск глаз. — Простите, что кричу. Не знаю, почему я так кричу. Вы, конечно, правы. Мы не можем жить здесь вечно. Хотя, хм, мне хотелось бы жить здесь большую часть времени.       Чимин играл с одной из своих подвесок, крутя её в воздухе и лениво дыша на неё. Обычная ночь на кухне. Рука Тэхёна скользнула под подол мягкой футболки Чимина. Ни один из них не сделал ни малейшего движения, чтобы продолжить, но Чимин откинул свою хорошенькую головку на плечо Тэхёна, его длинная шея была нежной и обнаженной, как чистый холст для мягких губ Кима. — Не в этом проблема, — внезапно пробормотал Чимин. — Я чуть было не оставил Чонгука одного и не убежал ночью в болото. Не знаю, зачем я это сделал. Это было глупо, — он поднял голову. — И я приказал тебе не двигаться, Чонгук. Это было ужасно. Я так устал за эти дни. Тэ, ты всегда на взводе, — он сделал глубокий осторожный вдох. — Я почти уверен, что болото морочит нам головы, — жёсткое раздражение, полное силы и ярости, внезапно затопило связь. Чимин напрягся. — Пожалуйста, Тэ. Просто задумайся об этом на минутку. — Морочит нам головы? Мы здесь уже почти семь лет, и оно только сейчас начало морочить нам головы? Мы потратили семь лет работы, а ты хочешь бросить всё и уехать. — Я серьёзно, — прошептал Чимин.       У Чонгука перехватило дыхание. — Тэ, пожалуйста.       Тэхён снял Чимина с колен и спустил ноги со скамьи. Воздух, казалось, запульсировал магией. — Да что с тобой не так? — выдохнул Чимин практически на грани слёз. — Тебе это грёбаное болото важнее нас с Чонгуком? — Это болото дало мне всё! — неожиданно рявкнул Тэхён. Чонгук подпрыгнул. Странный страх вернулся — тяжёлое, потустороннее эхо ужаса, внезапный прилив энергии, которой здесь не было места. Широкие плечи и длинные ноги Тэхёна делали его похожим на кипарис, пустивший корни во мраке. — Это моё болото!       Вокруг его ног и под рукой на скамье расползалась ядовито-зелёная пена. Комнату заполнила вонь разложения. Чонгук ахнул и попятился, прижимаясь к Чимину. Ирисы Тэхёна позеленели.       Из грязи под ногтями Тэхёна вылезали мотыльки. Из-под половиц посыпались тараканы. — Вы не заберёте меня отсюда! — закричал он.       Бренди запрыгнула ему на плечо, как тотем, и глаза Тэхёна изменились, в точности совпадая с оттенком её глаз. Его волосы медленно посветлели, сочетаясь с её золотистым мехом и становясь цвета засохших сосновых игл, выгоревших на солнце. — Тэ! Ох, чёрт! Тэхён, — вскрикнул Чимин.       Чонгук забрался на стол и, съёжившись в комок, вжался в стену. По его коже неприятно сновали мурашки, а лёгкие практически стонали от удушья. — Чимин, либо люби меня, либо уходи! — захохотал Тэхён. — У тебя только два варианта, — из складок его одежды разбегались гигантские тощие пауки-ткачи.       Змея — щитомордник с тихим шипением обвилась вокруг его шеи. Склизкая болотистая тьма вокруг его ног всё разрасталась и разрасталась, лишайники и мох превращались в лианы и сорняки.       Чимин схватил Бабл и закричал.       Из вен в руках Тэхёна прорастали чёрные цветы, бархатистые и приторные. Ингредиенты зелья на прилавке позади него сморщились и сгнили прямо на глазах. Чонгук соскочил со стола и опрометью бросился к двери.       Металлический ошейник с силой дёрнул его за шею, протаскивая обратно по полу. Чимин завизжал. Тэхён притянул Чонгука за горло, стискивая его обжигающей, удушающей болью. Он втащил его во мрак и поднял на ноги. Чон повис, беспомощный и испуганный, как мышь на струне. — Убегаешь от меня, Чонгук? — выдохнул Тэхён, его глаза светились, как солнечный свет сквозь мутную воду. Бренди уставилась с его плеча остекленевшим взглядом. Эмпатическая связь Кима не подавала никакого сигнала, внутри зияла такая пустота, как будто он спал.       Горло Чонгука сдавило ещё сильнее. Его лёгкие буквально вопили от нехватки воздуха, а мозг вращался по спирали. Грязь скользила у него под ногами, которые даже не могли его удержать. Тэхён стоял, ухмыляясь, из его глаз сочился свет, с ног скатывалась гниль, а из волос выползали насекомые. Рука на ошейнике Чона медленно начала раскаляться добела.       Чонгук с размаху ударил Тэхёна по лицу. Щитомордник оскалился и вонзил клыки ему в предплечье. Зрение Чона затуманилось, и он потерял сознание на долгую секунду, хватившую, чтобы достичь пола, когда Тэхён уронил его.       Чонгук очнулся, лёжа в полной темноте, по телу ползали насекомые. Тэхён, спотыкаясь, двигался к выходу, от каждого его следа распространялась зелень. Наконец он добрался до двери и вывалился наружу. Чонгук попытался сесть, страшась даже прикоснуться к горлу.       Каждый крошечный хриплый вдох ощущался словно удар в гортань. Он чувствовал себя измятым и сломанным. Змеиный яд распространялся внутри, и след от укуса в руке горел, как огонь, вспыхивающий под кожей. Чимина нигде не было видно. Он почувствовал укол в бок и слабо отодвинулся. На коже скорчился паук, укус которого тут же начал жечь ядом. Вокруг него в их когда-то уютной кухне царили беспорядок и вонь.       Чонгук снова осел на пол, слишком слабый, чтобы просто издать какой-нибудь звук, мозг затуманился от недостатка кислорода, глаза слезились от боли.       Кухня крутилась перед глазами, то появляясь, то исчезая из его сознания, а затем всё вокруг озарила внезапная яркость. Комок, застывший в горле, лопнул, как надувной матрас с нервными окончаниями, яд из тела исчез, оставляя после себя резкое, жгучее облегчение. Чонгук открыл глаза и увидел над собой белый мех и светящуюся сеть золотых линий. Через эмпатическую связь он почувствовал чистый звенящий шок и ужас, тянущуюся извне боль горя, дикий страх. — Сядь, — сказал Чимин, и тело Чона выпрямилось на стуле. — Стой прямо, — его мышцы дрожали от усилия, с которым он держался на ногах. — Пей.       Его саднящее горло слабо сглотнуло. Успокаивающее зелье. Паника растворилась, высвобождая его голову, едва справляющуюся с шоком. Его тело протестовало против исцеления, всё ещё пытаясь функционировать самостоятельно. Перед глазами вновь потемнело.       Чонгук очнулся от неприятного ощущения оцепенелого шока, все еще разносящегося по эмпатической связи. Чимин свернулся калачиком на скамье, дрожа, как лист на тёплом воздухе, положив голову на стол, всё ещё грязный и чёрный от остатков гниющей земли. Он посмотрел на Чонгука и протянул ему подрагивающую кружку с прозрачной жёлтой жидкостью. — Тэ… Я должен это выпить? — проскрипел Чонгук. — Да, это зелье усиливает действие противоядия.       Чонгук проглотил всё до капли. Чимин очистил кухню, но воздух пропитался пепельным запахом гари и тяжелой сырой гнили. — Сегодня вечером мы собираем вещи и уезжаем завтра утром, — мерно объявил Чимин. — Но Тэхён… — срывающимся голосом возразил Чонгук. — Я не могу… — начал Чимин, напрягаясь и раскачиваясь туда-сюда. — Я не могу этого сделать. Не могу…он… Чонгук, что произошло? Болото… нам следовало переехать много лет назад. О, чёрт. Болото забрало Тэхёна. Я не могу остаться здесь ещё на одну ночь. Не могу. Тэ. Ох, чёрт. Тэ, — голос оборвался тихими всхлипами. — Тэхён, ох, нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, нет. Я сплю. Так? Это ведь не происходит на самом деле?       Чонгук медленно встал и сразу почувствовал сопротивление Чимина, слабое предупредительное «Не трогай меня». Он подошёл к полке, выискивая остатки успокаивающего зелья. — Мы найдем его и разберёмся со всем, — сказал Чон. Его горло всё ещё саднило, точно выстланное наждачной бумагой. — Он одержим. Мы найдем… — единорога. Он вложил успокаивающее зелье в руку Чимина, наблюдая, как тот пьёт. — Не могу поверить, — прошептал Чимин. — Мы так долго здесь пробыли и… — вместе со спокойствием в него наконец хлынули горе, глубокое потрясение, неверие. — Меня столько людей предупреждало держаться от него подальше, — пробормотал он. — Они говорили, что он станет чудовищем. — Это не так, — возразил Чонгук. — Это всё болото. Мы сможем… мы сможем вернуть его.       Они прочешут лес, скрутят Тэхёна, вырубят его и свяжут в ритуальной комнате, чтобы сделать всё возможное и освободить его. — Я не справлюсь, — прошептал Чимин, опустив голову на стол. Он вздрогнул. — Я… начну собираться. Не могу оставаться в этом проклятом болоте ещё одну долбаную ночь. Я просто хочу домой. — А Тэхён? — спросил Чонгук. — С меня хватит, — тихо отрезал Чимин.       Чонгук застыл у раковины, снова и снова прокручивая в голове его слова, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Ты хочешь оставить его здесь одного? — уточнил наконец Чон. — Он же погибнет. — Он убьёт нас, — не согласился Чимин. — Болото завладело им. Он нас убьёт.       Страх Чонгука попытался взять верх над успокаивающим зельем, скупо сжимая его сердце. У Чимина была семья, к которой он мог вернуться. У Чонгука же было лишь два колдуна не в себе да злое болото. И всё. — Чимин, болото и в твоей голове тоже. Ты бы ни за что его не бросил. — Брошу, — припечатал Чимин.       В подтверждение собственных слов, он начал метаться наверху, натыкаясь на стены и складывая упакованные коробки у входной двери. Чимин торопливо попытался собрать вещи взмахом волшебной палочки, но те беспорядочно рассыпались по коробкам, поэтому ему пришлось, рыча, делать всё вручную. Чонгук отсиживался в библиотеке, с головой зарывшись в теорию заклинаний. Он снимал с высоких полок одну заплесневелую книгу за другой и пытался найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Однако одни контрзаклятия создавались слишком долго, а другие были слишком стандартными.       Неживая, нечеловеческая одержимость, единодушно согласились две книги, не может быть уничтожена только колдовской силой.       Единорог. Он ведь явился Чонгуку не просто так. Это не могло быть простым совпадением. Болото удерживало в своих тисках разум Чимина и сущность Тэхёна. У него не получится освободить Тэхёна без посторонней помощи, но, возможно, ему удастся вернуть Чимина. Чон перевернул страницу, выискивая теорию, чтобы начертить заклятье.       К двери прислонился Чимин. — Чонгук, помоги мне собраться. — Отзови приказ, — попросил Чон, уже вставая и откладывая книгу в сторону. — Я только что нашёл… — Нет, — резко и неожиданно отрезал Чимин, и его ответ мучительным эхом отдался в груди Чонгука. — Завтра мы уезжаем сразу, как будем готовы. Иди собирай вещи в своей комнате.       Поздней ночью Чонгук пробрался в библиотеку и теперь исписывал пергамент. Будет ли вариант заклятья с узлом работать лучше? Нужно ли ему использовать стабилизирующую руну? Он чувствовал себя так, словно снова оказался на контрольном тесте. Проанализируйте диаграмму и обозначьте решение, за исключением того, что ничего из указанного не было написано на английском языке. Какая-то гадость поползла по полу библиотеки, и руны защекотали его кожу. Солнце взошло и тут же село. Он резко проснулся, сильно моргая.       Тихая ночь. Все ещё тёмная библиотека и незаконченное заклинание. — Чонгук, пошли, поможешь мне собрать всё на кухне.       Сердце колотилось вяло, а мозг фактически онемел от паники. Чонгук потратил целый час, складывая в коробки для переезда посуду, котлы, мерные чашки и большие деревянные ящики с камнями и стеклянными банками. Чимин работал рядом с ним, но час за часом связь понемногу исчезала в мёртвой пустоте вслед за пропавшим сознанием Тэхёна. В чёрной предрассветной тишине Чонгук понял, что снова оказался в ловушке, один в проклятом доме, без защиты на диких просторах магии. Болото двигалось рядом с ним, жестокое и холодное в сверкающих глазах Чимина.       Наступил рассвет. Чимин надел свои боевые украшения и начал загружать грузовики. Чонгук забил пояс для инструментов маленькими бутылочками с зельями. — Я как Бэтмен, — слабо пошутил он, когда вошёл Чимин, выискивая в его мертвенно застывшем лице хоть какие-то признаки его личности. — Волшебный пояс, полный всяких странностей. — Как кто? — Не важно. — Загрузи грузовик, а затем начинай собирать растения.       Ноги Чонгука потащили его к автомобилю. — Чимин, пожалуйста, не надо. — Делай, что говорю. — Ты тоже одержим. — Заткнись.       Чонгук с плотно сомкнутым ртом углубился обратно в свои мысли и словно издалека наблюдал за тем, как его тело загружает грузовик. Чимин двигался как зомби, стараясь не заснуть, чтобы успеть собрать всё в доме. Чонгук попытался дотянуться до Чимина через связь своими эмоциями, чтобы дать ему понять, как он устал, и попросить его остановиться. Чимин молча пододвинул большую коробку к дрожащим рукам Чона, его разум был подавлен. Чонгук трясущимися руками дёрнул его за рукав и показал на свой рот. — У меня наверху ещё несколько коробок с книгами. Поднимись и забери их.       Ингредиенты и заклинания Чонгука лежали нетронутыми на столе. Собраны были только любимые книги Чимина. Без заклинания силы или даже зелья силы руки Чонгука горели от боли. Его ноги, подкашиваясь, спускались по лестнице. Чимин прошёл мимо и никак не отреагировал.       Удивительно, но именно Пак рухнул первым, свалившись прямо на пол гостиной рядом со своими коробками. Чонгук убедился, что ему удобно и он не ранен, и поспешил наверх, чтобы поработать над заклинанием.       Минул полдень. Чимин продолжал храпеть на полу в гостиной. Чонгук пролистал ещё одну книгу, но так и не обнаружил ничего полезного. Рисунок его заклятья напоминал мандалу, которую атакует целый класс детсадовцев, вооруженных фломастерами. Он остановился перевести дух, перебирая в голове символы. Сработает ли вообще ритуал одержимости? Неужели его узел нуждается в том стабилизаторе?       Из-за сборов в изрезанных стенах обнажился каркас защитного щита, сохраняющего дом непроницаемым для магии болота, маленькие метки были запечатаны в разных местах. Превосходный пример магических способностей, этот щит был мощнее лесной магии, искусно сотканный, чтобы оставить их абсолютно защищёнными.       Волшебник. Как оскорбление. Немагический человек, пытающийся использовать магию. Чон Чонгук. Вечно второсортный, всегда старающийся быть хорошим, но никогда не становящийся достаточно хорошим. Почему весь мир хочет, чтобы он был одинок? Чон кинул ручку на стол и уставился в окно, отрывая взгляд от каракулей на столе. Он никогда даже не был хорош в умных вещах, находящихся в свободном доступе, что уж говорить о магических умных вещах.       На метке в левом нижнем углу окна прямо по центру змеилась неровная линия.       Все остальные мысли мигом улетучились. Чонгук проверил остальные метки. Целые. Одна кривая линия в углу одного окна в редко используемой комнате, обычно скрытая стопкой книг. Он дотронулся до неё. От метки искрилась магия, маленький невидимый импульс, как от оголённого провода. Чонгук отпрянул. Как давно она повреждена? Он выхватил новый лист пергамента и дрожащими руками принялся перечерчивать правильный рисунок.       В окне мелькнула белая вспышка. Единорог, высокий и великолепный, плыл среди деревьев, излучая умиротворение. Он взглянул прямо в окно, и голова Чонгука прояснилась. Так оно и было.       В считанные секунды он спустился по лестнице и выбежал через парадную дверь. Единорог направлялся в лес, с каждым шагом увеличивая расстояние между ними. Чонгук рванулся к нему, нуждаясь в нём. Ничто больше ему не поможет. Звук затих.       Единорог, гарцуя, уже добрался до леса. Чон повозился с поясом с инструментами, вытащил своё зелье скорости и проглотил его. Он метнулся вперёд, и единорог ускорил шаг, чтобы подстроиться под его темп и повести дальше. Он ведёт его к Тэхёну?       Звуки вокруг вновь растворились. Свет и сияющая красота буквально превратили окружающий мир в белое пятно. В этот раз единорог точно покажет, что ему нужно, поможет всё исправить. Деревья проносились мимо, едва различимые. Погоня продолжалась. Единорог постоянно оставался вне пределов досягаемости, он поворачивался, как будто хотел убедиться, что Чонгук всё ещё приближается, а затем рысью пробегал немного дальше, вновь выжидая. Мимо Чона проплывало болото, пруд за прудом. Несколько раз он чувствовал, как торф, цепляясь за пятки, тонет у него под ногами, но перескакивал через него прежде, чем успевал провалиться. Возможно, он даже пробежал по спинам аллигаторов. Весь мир ощущался освежающим и мягким, нежным прохладным шёлком в почти невыносимом сиянии.       Единорог пропал, испарился из поля зрения, как галлюцинация, как вырезанная сцена в фильме. Ноги Чонгука подогнулись, и он поскользнулся на влажной грязи. Он лежал так несколько мгновений, застывший и ошеломлённый, пока жужжание не исчезло из его ушей, блаженство — из его конечностей, свет — из его видения.       Краем глаза он заметил Бренди, которая, высоко задрав хвост, шагнула в лес и исчезла. — Брен… — Чон наклонился вперед, и его вырвало прямо в грязь.       Он не знал, как далеко забрался. Чонгук присел на дрожащие ноги. На неприкрытых руках и лице начали гореть небольшие царапины, там, где ветви и лианы хлестнули его, когда он пробегал мимо. Руку пекла ссадина от удара о землю. — Бренди! — закричал он.       Чонгук попятился в противоположном направлении, рассматривая следы на земле.       Четыре с половиной года назад, после того как Чонгук присоединился к своим колдунам, но до того, как полюбил их, он провёл несколько недель, размышляя о своей смерти. Он обнаружил, что его не очень волнует то, что он, вероятно, погибнет в этом болоте, попав в какую-нибудь магическую ловушку. Он подозревал, что перетягивания между Чимином и Тэхёном, каждый из которых держит в руках свой конец цепи, в какой-то момент из-за небрежного обращения сломают ему шею. Затем он заподозрил, что однажды попадёт в магическую ловушку и не сможет защитить себя. Пережив и то и другое, он предполагал, что когда-нибудь может случайно убить себя собственными магическими экспериментами. Однако ни разу за всё это время он не задумался, спасёт ли его уход от Тэхёна и Чимина. После несчастного случая с превращением в кота он уехал, но всегда понимал, что будет счастлив вернуться, пока они все ещё там, готовые принять его.       Блуждая по лесу, Чонгук смотрел, как солнце опускается всё ниже и ниже. В таком глухом лесу, даже взобравшись на самую высокую сосну, он увидит лишь стену из сосен и кипарисов. Но если он пойдет прямо в том же направлении, что и шёл, то сможет добраться до опушки леса не к ночи, а немного позже, однако, может быть, у него останется достаточно времени, чтобы убежать от опасностей. Тэхён может найти его здесь и убить. Чимин может заставить его работать в доме до упаду, может приказать ему уехать и оставить Тэхёна в прошлом.       Когда в вечернем свете засияла золотая цепь, уводя его через лес и сильно дёргая за ноющую шею, он наконец вздохнул с облегчением.       Зелье скорости давно выветрилось. Чонгук шёл, спотыкаясь, назад, полагаясь только на собственные силы, ноги протестовали всю дорогу. Он едва успел добраться до заката.       Чимин с горящими зелёными глазами ждал его на крыльце. — Зайди внутрь и нарисуй мне сотню заклинаний-ловушек, — приказал он. — Пожалуйста, если ты меня любишь, дай мне поспать, — прохрипел Чонгук. — Или воды. Пожалуйста, дай мне воды. — Заткнись, — снова бросил Чимин.       Бабл безвольно лежала на полу гостиной, невидящим взглядом уставившись в потолок с открытым ртом и медленно подёргивающимся хвостом.       Чонгук с трудом удерживал ручку, с трудом фокусировал зрение, чтобы воспользоваться компасом или просмотреть книгу заклинаний. Чимин распаковал одну из коробок на стойке и медленно чертил узор заклятья на широком металлическом кольце. — Можно я попью? — Нет.       Чонгук зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не заплакать. Ему нужно потянуть время. — Что это такое? — спросил он скрипучим голосом. — Браслет. — Ты выводишь на нем заклинание. — Я наношу, — ответил Чимин, — сжигающее заклинание, чтобы убить его его же собственными методами.       Чонгука прошибло леденящим шоком. Заклинания-ловушки. Чимин собирался охотиться на Тэхёна. — Разве мы не уезжаем? — Что же в этом весёлого? — глухо отозвался Чимин. — Он разрушил мою жизнь. Я собираюсь убить его. — Чимин, ты не сможешь победить его в драке. Он чертовски силен. Ты не можешь… — Заткнись, слуга.       Чонгук, разрываясь внутри от душевной боли, вернулся к своим заклинаниям. Заклинаниям, чтобы поймать Тэхёна. Чтобы убить его.       Метка на окне наверху. Чонгук открыл рот и не смог ничего сказать. Его рыдания вырывались из груди и захлёбывались, причитающие всхлипы заглушались шипящими резкими стонами. — Прекрати ныть.       Чонгук обнаружил, что снова может говорить. — Т-ты должен компенсировать п-свои приказы, — прошептал он, — и возместить их мне. — Позже, — отмахнулся Чимин. — После того, как я убью нашего мелкого уродца.       Метка наверху. Чонгук не мог заставить себя отойти от стола. Чимину было всё равно. Под тяжестью собственного тела, пытающегося утащить его на пол, Чон закончил сотое заклятье. Чимин, милый, с обманчиво пухлыми щеками и надутыми губами, продолжал гравировать свой браслет. Кухня, лишённая растений и упакованных материалов, казалось, была готова рухнуть вокруг них, всё ещё заполненная остатками разрушительных действий Тэхёна.       Чернильница Чонгука была выполнена из меди. Добротная и тяжёлая. Чимин не обращал на него внимания.       «Прости», — глядя на Чимина, подумал Чон и с силой ударил своего парня по голове. Чимин со стоном повалился вперёд, но тут же начал подниматься, медленно моргая, браслет на его запястье вспыхнул, оживая.       Чонгук сдёрнул его с запястья Пака и приложил его головой о стойку. Чимин поник и упал со стула, окончательно потеряв сознание.       Чонгук подхватил его и опустил на пол, затем дрожащими руками снял с него все украшения. Чимин тихо дышал, лицо его слегка распухло. — Прости. Мне очень жаль. О, чёрт, Чимин, мне так жаль, — прошептал Чонгук. Он аккуратно сложил все драгоценности на столе и обнял тело Чимина. — Блин, твоя голова, — хныкал он, как будто не сам это сделал.       Рот Чимина бессознательно приоткрылся, придавая ему безвольный и беззащитный вид.       Его тело было таким знакомым. Чонгук обнимал его бесчисленное количество ночей, точно так же, как сейчас, Чимин всегда хихикал и сиял любовью и счастьем. Он прижал Чимина к груди, прикасаясь губами ко лбу. — Так. Ладно, Чонгук. Ты должен… должен делать… то, что нужно.       Но прежде Чон спешно схватил пустой стакан со стойки, проверил его на наличие подозрительных веществ, как теперь поступал всегда, и наполнил его в раковине. Он выпил целых два стакана так быстро, что чуть не поперхнулся. Вода сейчас была важнее воздуха.       Чонгук связал Чимина с головы до ног крепчайшей бечёвкой и уложил в ритуальной комнате.  — Позаботься о нём, — попросил он Бабл, укладывая её рядом. — Метка, — пробормотал Чон, торопясь к лестнице. — Надо… починить метку.       Новый план. Он должен сбежать из леса с первыми лучами солнца и позвонить Намджуну, заставить того позвонить отцу Тэхёна, собрать всех друзей и семью здесь, чтобы тихо навести порядок. Он не доверял собственным заклинаниям.       На полпути к лестнице Чонгук заметил в окне белую вспышку. — Ох, нет, — пробормотал он и выбежал через парадную дверь, прямо в тьму, в окружённое демонами болото, каждую ночь в течение четырех с половиной лет подстерегавшее его под окнами с предвкушением и атмосферой ужаса высоты тысячефутового утёса. Один шаг к боли, ужасу и смерти. — Нет, нет, нет, — выдохнул он, но перед ним был единорог, сияющий белым светом, ведущий его, как стаю волшебных рыб, в наблюдающую и предвкушающую клыкастую черноту.       Единорог мог бы помочь. Единорог бы… да чёрт с ним. Единорог тащил его против воли так же легко, как и цепь, тащил так быстро, как только мог, мимо окон их дома без пояса для инструментов и без пути назад.       Шелковистый ветерок обволакивал его руки, свежий воздух наполнял легкие, а покой, словно наркотик, проникал в голову. Его уши заполнились жужжащим радостным гулом. Если из леса выскочит монстр с ножами, он его не услышит. Яркий свет, заливающий его глаза, ослепил бы его, даже не дав увидеть кружащегося фиолетового лица. Чонгук спешил за единорогом, а тот следил за ним серебристыми глазами, уводя его, как муху в паутину.       Но Чон знал достаточно, чтобы не удивиться, когда чудовище повернуло свой ужасно острый, сверкающий рог прямо к нему, призывая его продолжать идти вперёд, чтобы напороться на него и обагрить его своей кровью. Конечно, всё кончится вот так, глубоко в лесу, в одиночестве, в погоне за чем-то прекрасным в глубинах ада.       Какая-то фигура выскочила из леса прямо перед ним и сломала рог единорогу.       Единорог искривился, почернел и поблек, превращаясь в сплошную чёрную массу в темноте с гривой, блестящей от слизи, и отражающими свет глазами, бездумно мерцающими в темноте. Чонгук поспешно затормозил, поскользнулся и приземлился на зад.       Поляна взорвалась сиянием, существо завыло и выросло, извиваясь и гремя, как торнадо из веток, пока не присело на землю гигантской веретенообразной человекоподобной фигурой из чёрных ветвей, той самой, что заглядывала в окна хижины больше года назад.       Между ними застыл Тэхён, держащий в каждой руке по мечу из чистого света. Прежде чем существо успело встать, он шагнул вперёд и разрубил его на куски.       Чонгук разрыдался. — Чонгук, — прошептал Тэхён, внезапно оказавшись прямо перед ним и прижимаясь своим лбом к его. Эмпатическая связь Тэхёна медленно открылась, позволяя страху и чувству вины выплеснуться наружу. — Прости меня. Мне так жаль. — Чимин. Болото завладело Чимином! Мы должны идти! Там же метка! Он без сознания! Единорог… я думал, он мне поможет! Ты в порядке? Что это было? — Болотный колдун не будет восстанавливаться долго, — пробормотал Тэхён. — Я лишь некоторое время буду самым могущественным здесь. А где Чимин? — В доме, — проскулил Чонгук. — Я вырубил его чернильницей.       Тэхён потащил его назад сквозь тёмный лес, мимо скользящих и потрескивающих звуков, как будто не замечая их. Чонгук, шатаясь, вслепую брёл за ним, уже не так твёрдо, иногда натыкаясь на деревья или спотыкаясь о корни. Тэхён уверенно провёл их прямо мимо группы визжащих бесов. — Я не помню всего, — признался он. — Тш-ш, — шикнул Чонгук, оглядываясь вокруг. — Всё нормально. Монстры боятся меня, — отмахнулся Тэхён. Когда он обернулся, его глаза светились зелёным в темноте, выделяясь двумя светлыми кругами, но его связь была искренней, наполненной настоящей тревогой и виной. — Какое-то время я не контролировал себя. У меня в голове куча воспоминаний, но они не сочетаются друг с другом. Я правда пырнул Чимина кухонным ножом? — Ч-что? Нет. — Уф, слава богу, — выдохнул Тэхён, мгновение замедляясь. По связи заструилось его облегчение. — Я его не растерзал? И не топил? — Ты не делал ничего с Чимином, — успокоил его Чонгук. — Ты к нему даже ни разу не прикоснулся. — Хорошо. Фух. Я думал, что… — он протащил Чона мимо высокого шелестящего и щебечущего кустарника, от которого у Чонгука по коже побежали мурашки, а дыхание участилось. — Но ты. Я… я не… у меня так много воспоминаний. Что я сделал тебе? — Ты… мы можем разобраться с этим позже?       Тэхён остановился прямо у дерева, позволив Чонгуку опереться на него для поддержки, и обхватил его обеими руками. — Пожалуйста, расскажи мне.       Прямо за его спиной что-то громадное протопало по земле и зарычало, огромные глаза пылали красным в тёмном лесу. У Чонгука не осталось воздуха в лёгких, чтобы даже закричать. Тэхён обернулся, и по поляне пронёсся резкий хруст, затем послышался долгий болезненный вопль, и следом — звук капающей на землю крови. Тэхён потащил Чонгука дальше к дому. — Скажи мне. — Что сказать? — Чонгук тяжело дышал, его глаза всё ещё были устремлены в темноту пространства, резонирующую предсмертными хрипами. Его собственное дыхание по сравнению с этим звучало пискляво высоко, лёгкие не справлялись с порциями воздуха, сердце горело от напряжения. — О. Ну… всего-то волочил меня за цепь, которая вроде как… сдавила мне горло, а потом ты использовал тот свой приём с ожогом, и меня укусила змея. И паук.       Тэхен глубоко вдохнул через нос и крепко сжал руку Чонгука. — Болото контролирует и Чимина тоже, — произнёс Чон между выдохами. — Он собирался охотиться на тебя. — И я бы убил его. Именно этого и добивалось болото, — продолжил за него Тэхён. — Не хочу торопить тебя, но ты можешь бежать быстрее? — Нет. Выслеживал единорога сегодня утром. И вчера тоже. Не спал прошлой ночью. И, вообще, не отдыхал с тех пор, как исцелился.       Тэхён снова остановил их и прислонил Чонгука к дереву, соединив лбы, чтобы через эмпатическую связь направить свои невыразимые извинения. Чон, чьи лёгкие просто разрывало, повис на обессиленных руках. — Почему ты не спал? — прошептал Тэхён. — Чимин…ох, — он с трудом сглотнул, — заставил меня работать… всю ночь. — О, нет, — простонал Тэхён, чувствуя себя вдвойне виноватым. — Всё в порядке, — зевнул Чонгук. — Я… больше беспокоился о вас двоих.       Тэхён поцеловал его в щёку с приливом нежности и любви, понимая, что у того не хватало дыхания, чтобы ответить тем же. — Мы пойдем медленнее. Прости. Нам просто нужно поторопиться, пока болото не восстановилось.       Они вернулись на тусклую светящуюся поляну как раз в тот момент, когда земля начала мягко вибрировать у них под ногами, словно бьющееся сердце. Бренди ждала их у двери, расхаживая взад-вперёд и постукивая хвостом по доскам. — В дом, в дом, в дом, — выпалил Тэхён. — Иди нарисуй эту метку.       Он остался у входной двери, задвинув засов. В ритуальной комнате взвыл Чимин.       С разбитой метки каплями сочилась зелёная тьма. Чонгук начал чертить с того места, где он остановился, линия за линией. — Тэхен, я не смогу её активировать! — закричал он. — И я тоже не смогу! — крикнул Ким снизу.       Стук усиливался глубоко в земле, становясь всё громче и громче. Лампа на столе задребезжала. Зелёная жижа пульсировала от сломанной метки в стене. Внизу закричал Чимин. — Вот чёрт, — выдохнул Чонгук.       Перед его глазами поплыли маленькие светлые точки. Он накрыл рукой метку и сосредоточился. Если в нём есть хоть какая-то магия, любая, любая кроха в его теле, та малая толика, что может сопротивляться силе извне, любая мало-мальски колдовская способность, она нужна ему сейчас, чтобы активировать эту метку. Чонгук представил себе, как все мельчайшие отпечатки магии, проникшие в его тело, все фрагменты веществ, оставшиеся от зелий и заклинаний, собираются вместе, чтобы пробудить заклинание.       Крохотная белая лапка коснулась уголка метки, и та ожила. Бабл стояла на стуле между его руками, понимающе глядя на него. На мгновение Чон почувствовал жгучий, сокрушительный стыд.       Чонгук сорвал со стены грязную метку и пришлёпнул на её место новую. Стук продолжался. Дом всё ещё дрожал, но вопль Чимина внезапно оборвался с непонятным шумом. — Тэ? — крикнул Чонгук. — Надо запечатать метку. Принеси клей.

***

— Успокаивающее зелье? — предложил Тэхён. — Дай мне… мои заклинания, — прошептал Чимин. — Нет, пока мы не убедимся, что ты не одержим. — Вообще-то все наши зелья и припасы уже упакованы в грузовики, — сообщил Чонгук. — Даже успокаивающее зелье? — Даже успокаивающее зелье. Так что нам придется пройти весь процесс восстановления по-моему.       Глаза Чимина и Тэхёна снова почернели, но их волосы оставались золотисто-коричневыми, как мех Бренди. Земля продолжала вибрировать слабым отголоском того бешеного ритма, низким и угрожающим пульсом под домом.       Бренди немного помогла им, сумев одним прикосновением головы вытянуть из них энергию болота, как змеиный яд, но Чимин дрожал на скамье, зажмурив глаза от боли. — Моя голова. Тэхён, отдай мне мой браслет сейчас же. — Ладно, — сдался Тэхён, роясь в куче серебра. — Ага, вот он. На, держи.       Чимин надел его себе на руку и, тяжело вздохнув, с облегчением растёкся по столу. Браслет мягко светился вокруг его запястья. — И что теперь? — спросил Тэхён. — Примем душ и ляжем спать, — ответил Чонгук. — В таком шуме? — слабо удивился Тэхён. — Да, — вздохнул Чон. — Я упаду замертво, если не сделаю этого.       Они отнесли Чимина в душ и усадили между собой. — Эй, не наступай мне на ногу, пожалуйста, — поморщился Тэхён. — Извини, — пробормотал Чимин. — Здесь практически нет места. — Что с ним случилось? — спросил Чонгук. — Болото хотело использовать его, но не смогло сделать этого без заклинаний на нём. Молодец, что снял их. В результате болото попало в ловушку в теле Чимина, а тот едва ли мог справиться с этим сам. — Заставь его пить больше воды, — посоветовал Чонгук. — Я и сам могу… выпить воды.       Чонгук смахнул пот и мелкие пятнышки лишайника и плесени со своего тела, выступившие с потом из пор. Он наблюдал, как кожа Тэхёна меняет цвет, когда слой красной грязи Джорджии и чёрной болотной почвы смывается, и зеленовато-серый снова становится цветом гладкого бронзового загара.       Когда они в итоге свернулись калачиком в постели Чимина, земля под домом всё ещё продолжала вибрировать. — Я не могу так спать, — простонал Чимин.       Он снова надел боксеры Чонгука и рубашку Тэхёна и растянулся на них обоих, как большая собака.       Сердце Чона, казалось, пыталось удвоить темп болота. — Я тоже не могу. — Не могу дождаться рассвета, — промычал Чимин. — На рассвете мы уедем в город и снимем домик у Оуэна, — заявил Чонгук. — Мы не можем провести здесь ещё одну ночь. Отоспимся завтра.       Пак хмыкнул. Эмпатическая связь Тэхёна транслировала его нежелание, и Чимин чувствовал отчаянное бессилие. Чонгук уютно погружался в их связь, в это сладкое взаимопонимание между ними тремя, двое его парней находились внутри его головы, где они и должны были быть. — Мы уезжаем, Тэ, — сказал Чимин. — Мне очень жаль. Обещаю, мы найдем другое место, которое ты сможешь полюбить.       Тэхён ободряюще похлопал его по плечу. — Прошлой ночью я просто поддался магии и слетел с катушек. В течение дня, когда я пытался думать о возвращении к вам, ребята, я мог только вспомнить, что причинил вам боль. Но когда я почувствовал, как Чонгук бежит посреди ночи, то просто вышел из этого состояния, — поделился Тэхён. — Я ощущал всё болото, как карту в голове, и кое-что понял. Бренди создана из магии этого болота. Я давно это знаю, но оказалось, что большая часть моей магии тоже исходит из болот. Оно и в тебе есть, Чимин. Эта сила разрастается с тех пор, как мы здесь, каждый раз, когда мы идем в лес или едим какое-то растение, которое тут вырастили. Надеюсь, эта сила останется моей, когда мы уйдем. Я всегда был сильным, так что неплохо, если в конце концов я лишусь части этой силы, но Бренди может исчезнуть.       Бренди спокойно лежала на подушке у него над головой, безмятежно прислушиваясь. — О, нет, — пробормотал Чимин и потянулся, чтобы погладить её. Бренди услужливо склонила голову на его руку. — О, боже, — потрясённо прошипел Чимин, нежно поглаживая её.       Тэхён гордо улыбнулся. — Так что нам нужно сохранить эту собственность, — сказал он, — на случай, если нам с Бренди придется возвращаться сюда раз в год или около того, чтобы пополнить запас её магии. — Люблю тебя, — проворковал Чимин, зарывшись рукой в мех Бренди.       Бабл выпрямилась на спине, навострив уши и прищурив глаза. — Мрр?       Чонгук притянул её к себе и поцеловал в макушку, чтобы отвлечь. Кошка смущённо замурлыкала и пошевелилась, пытаясь посмотреть, как Чимин обнимается с Бренди, но Чон снова начал чесать её животик, и Бабл с радостью сдалась. — Болото тоже получало силу от нас, от всех растений, которые мы выращивали, от энергии, которую наше присутствие давало монстрам. Я чувствовал, как магия Чимина питает землю под домом и в саду. Болото становится невероятно мощным. У нас есть около трёх дней до того, как оно будет способно атаковать нас в дневное время, так что к тому времени мы должны собрать все растения, которые удастся вывезти. — Есть дом с теплицей, он должен быть не занят, — припомнил Чонгук. — В нём уже много лет никто не живет, и он разваливается, но мы, вероятно, сможем убедить Оуэна позволить нам арендовать его, пока не найдем новое место. — Теплица? Правда? — Тэхён сел. — Реально хорошая?       Чонгук фыркнул.  — Крошечная, половина окон разбита или отсутствует, и это было больше года назад. Сейчас, наверное, ещё хуже. — Фу, — Тэхён потёр лицо руками. — Ясно. — Болото глухо колотилось в тишине. — Хорошо.       Некоторое время они обнимались, делясь тем немногим, что осталось от эмпатической связи, и стараясь не обращать внимания на непрекращающийся шум. — Значит, ты гонялся за единорогом каждый раз, когда видел его, в течение двух дней? — Трёх, — поправил Чонгук. — Думаю, болото знало, что не сможет заставить меня отвернуться от вас, и начало пробовать другие методы. — Ты такой хороший, — выдохнул Тэхён. — Хм, — произнёс Чимин.       Бренди встала и легла на головы Чимина и Тэхёна, а Чимин держал её за лапу — само смиренное терпение во плоти. — Мне жаль, что я душил тебя, — признался Тэхен, — кричал, пугал и заставил змею укусить тебя, и… швырнул тебя через стол? Неужели я это сделал? — Как в рестлинге? — фыркнул Чонгук. — Нет. Хотя звучит забавно. — Звучит забавно? — заикаясь, выдавил Чимин. — Рестлинг? — Ты не знаком с магией WWE, — ответил Чонгук, и Тэхён расхохотался.       Чимин пнул Чона ногой, вероятно, в знак нежности, но попал ему прямиком в голень. — Не знаю, за что именно, но прошу прощения за всё, — сказал Чимин. — Нам нужно вытащить тебя отсюда, пока мы случайно тебя не убили. Наверное, следовало сделать это много лет назад. — Вы можете убить меня случайно и в другом месте, — поправил его Чонгук. — Всё нормально.       Рассвет наступил всего через пару часов, и они без сна вернулись к работе, торжественно укладывая всю свою жизнь в грузовики.

***

      Оуэн не задавал вопросов, только побледнел и запищал, глядя в сторону леса: — Не знаю, смогу ли я впустить вас туда… возможно, это не совсем законно. — Ой, пф, — усмехнулся Чимин. — Если у тебя возникнут какие-нибудь юридические проблемы, просто позвони нам, и мы все уладим. Без проблем. Пожалуйста, пусти нас в тот дом. Мы отремонтируем его для тебя.       Таким образом, Оуэн с сомнениями, но впустил их в тот самый дом, куда Чонгук пробрался много лет назад, чтобы украсть серебристый цветок с переднего двора. Оставшиеся цветы уже давно пожухли и засохли, но Тэхён расставил вдоль окон кухни маленькие горшки, полные цветов.       Стук продолжался весь день с каждой поездкой, которую они совершали, а каждое растение, выкопанное из грязи, казалось, приводило болото в ещё большее бешенство, пока в окнах гостиной не образовались трещины, и Чонгук чуть не врезался на грузовике в дерево от безумного напряжения. Тэхён купил детский бассейн в Walmart и наполнил его клубнями из своих прудов. Некоторые из их посевов увяли и погибли вскоре после того, как их вытащили из земли. Чимин провёл тот день, мотаясь между садом и их сундуком с семенами, убеждаясь, что ни одно из них не пропадёт полностью. На свет показались последние хихикающие луковицы, рычащие и гнилые, испорченные злом в почве.       На закате Тэхён и Чимин благополучно уселись за обеденным столом. Чимин взмахнул палочкой и принялся распаковывать вещи. Ингредиенты зелья потекли из потрепанных, влажных, грязных коробок прямо в шкафы. Кастрюли и сковородки полетели в выдвижные ящики, а стеклянные сосуды звякнули и встали на своё место у задней стены, оказавшись между всеми тщательно расставленными растениями Тэхёна. Он ходил из комнаты в комнату, делая то же самое, подтаскивая мебель как можно ближе к хижине и отправляя остальную в подвал. — О, да, — подытожил Чимин, упираясь рукой в выставленное бедро. Он подул на кончик палочки, и оттуда повалил сверкающий дым. — Я снова полезен. — Лучшая домашняя ведьма, — пробормотал Тэхён и поцеловал его в затылок.       Два золотоволосых колдуна Чонгука. — Маменькин сынок, — проворковал Чимин. — Пойдёмте в постель.

***

      На следующий день стук прекратился. Они складывали груз за грузом в оба грузовика, тихо и без магии. Большую часть утра Чимин провёл в новом доме, общаясь с управляющим складом в Саванне. — Нужно нанять секретаря или что-то в этом роде, — вздохнул он. — Нам придётся выплатить ему солидную премию за то, что он нашёл для нас теплицу, и мне нужно будет самому нанять персонал. Я ещё даже не начал предупреждать людей о приостановленных заказах, а у нас уже есть ещё восемнадцать запросов, и два клиента интересуются, где их заказы.       Во второй половине дня Чонгук принялся разбирать диван-кровать на чердаке своего сарая и сидел на полу, вытянув ноги перед собой. Сквозь синие занавески, вышитые для него Тэхёном, в его маленькое пространство проникали полосатые тени. Его собственный плохонький фонарь и детская кровать из Target, мебель, которую Тэхён и Чимин сделали для него, его маленькая коллекция волшебных безделушек, которые они подарили ему в качестве подарков. Он провёл здесь столько часов наедине с самим собой.       Месяц назад он был способен слабо ощущать сильные эмоции, находясь так далеко от кухни, спальни Тэхёна и половины ритуальной комнаты. Тэхён откапывал небольшие побеги психоделического винограда, аккуратно выстроившиеся в ряд в тени прямо под окном Чонгука, а он ничего не чувствовал. Его сердце потянулось к нему.       Тэхён поднялся наверх через несколько минут и обнаружил, что Чонгук свернулся калачиком на диване, а мебель не сдвинулась с места ни на дюйм. — Кук? Ты в порядке? — У вас с Чимином много работы по всем заказам, накопившимся за прошедшую неделю, — ответил Чонгук. — И вы чрезмерно использовали цепь. Да. Вы должны… дать мне за это очень много чего. Например… целую неделю я делаю всё, что хочу, и ещё я хочу обниматься по шесть часов в день. — Что на тебя нашло? — Тэхён хихикнул и откинулся на грудь Чона. — Мистер сильный и молчаливый хочет шесть часов объятий в день?       Чонгук подвинул ноги поближе к Тэхёну. — Куда мы поставим диван-кровать? — Эту? — сказал Тэхён, щурясь на уже потрескавшиеся и облупившиеся доски прямо над его головой, дерево медленно искривлялось в болотной влажности с тех пор, как Чонгук почти каждый день оставлял окна открытыми. — Я тут подумал, нам стоит её выбросить. Начнём с того, что это в принципе был бестолковый подарок.       Чонгук почувствовал, как горло странно сжалось. — Я хотел бы сделать тебе новый, — продолжил Тэхён. — Лофт с большой кроватью. И зоной отдыха внизу. Знаешь, что-нибудь получше.       У Чонгука теперь были собственные деньги, он мог купить любую кровать, которая ему понравится и когда ему заблагорассудится. Но вся некачественная мебель из Target медленно заменялась на протяжении многих лет всё более и более хорошей мебелью ручной работы, а вот эта кровать осталась. — Давай тогда просто оставим её здесь, — пробормотал Чонгук. — Я лучше просто оставлю её, чем увезу и выброшу.       Тэхён со вздохом откинул голову на спинку дивана, и Чон увидел нижнюю часть его челюсти, очаровательные щёки, небольшие розовые губы — его милый мальчик вернулся. — Мне страшно, — прошептал Тэхён. — Деревья не пялятся на меня. А ведьмы — да. Наверняка многие узнают, что здесь произошло.       Чонгук мягко потянул его за золотисто-каштановые волосы. Голова Кима наклонилась, перекатываясь на руку Чона. — Тебе тоже страшно, да? — пробормотал Тэхён.       Чонгук потянул его вниз, грудь к груди, скрутил и сплел их вместе, их губы легко скользили друг по другу, а руки неуклюже сжимались. Успокаивающее, чудесное чувство любви Тэхёна нахлынуло на него. Как бы он вообще жил без этого? — Ты уверен, что не хочешь возобновить связь? — спросил Тэхён. — Я… да. Я уверен.       Он почувствовал, что Тэхён со смесью самодовольства и беспокойства считает это блефом. — Хорошо, — согласился он. — Не будем.

***

      Они вырвали последние корни, обойдя вокруг дома и заменив все защитные метки на стенах, окнах и трубах. Чимин расколол руны по углам каждой комнаты и соскрёб их с тех мест, где они стали слишком грязными и расплывчатыми. Это была инвестиция и гарантия того, что этот дом останется в безопасности, если они вернутся, или если кто-то ещё окажется в ловушке слишком близко к закату. Тем не менее, Чимин отозвал охлаждающие и нагревающие заклинания, те, что удерживали пыль снаружи и свежий воздух внутри, опасаясь дать болоту слишком много магии. Чонгук настаивал на том, чтобы они наложили защитные чары и на сарай, ненавидя саму возможность того, что он может как-нибудь приехать обратно и обнаружить, что бесы вырвали наполнитель из его диван-кровати.       Чонгук аккуратно заменил метки в библиотеке, поднося Бабл к каждой, чтобы активировать их. Они оставили на том же месте ту метку, что Бабл активировала для него несколько дней назад, но засунули в мусорный мешок все его постыдные записи о ритуале борьбы с одержимостью.       Волшебник до мозга костей, по-своему могущественный, но всегда зависимый. Магия была не его, он не был способен использовать её, независимо от того, как сильно старался или как много узнал. Однако Бабл — бессильный фамильяр и Чонгук — не совсем колдун вместе могли сделать достаточно.       Он делал вид, что не замечает, как Тэхён украдкой переходил из комнаты в комнату, чтобы осмотреть каждую потрескавшуюся плитку и грязную доску, все мелкие дефекты, которые делали этот дом их домом: чёрное пятно на стене кухни, где когда-то взорвалось экспериментальное зелье голоса аллигатора Тэхёна, и обгоревшие следы на полу ритуальной комнаты, оставшиеся после церемонии соединения. — Представь себе, что немагические подростки находят это место через год и исследуют его, — сказал Чонгук, застыв в дверях, пока Тэхён стоял в центре круга, там, где они разворачивали карту, где Чимин общался с друзьями из дома через чашу для гадания, а пустынные цветы Тэхёна в течение двенадцати дней находились в средоточии магической сети, пока, наконец, не расцвели.       Те цветы по-прежнему оставались в заводи, откуда в болото постоянно поступал поток чистой воды. Взять их с собой означало бы слишком много хлопот. После переезда ему придется начинать всё сначала. — Представь, как те парни, что пытались запугать нас в прошлом году, приедут сюда и обнаружат руны, вырезанные на стенах, и магический круг, выжженный на полу, — фыркнул Тэхен. — Представь себе лицо Оуэна, когда он будет делать вид, что не понимает, что происходит. Я буду скучать по Оуэну. — Мы не увидимся с Оуэном? Погоди. Как далеко мы собираемся переехать? Я думал, мы просто направляемся в Саванну.       Тэхён вздохнул. — Будет трудно найти землю, достаточно магическую, чтобы развивать и обеспечивать нашу ферму. Мы можем оказаться где угодно к востоку от Миссисипи.       Чонгук заёрзал. — Почему бы нам не отправиться на запад? Там было несколько действительно красивых мест с тоннами магии. — Большинство магических мест на западе до сих пор принадлежат индейцам. Нам будет трудно найти свободное место с магией, с которой мы знакомы. Магия на востоке либо новая, либо уже изменённая, а потому годная к употреблению. Кроме того, — он вздохнул и медленно опустился на пол, — это поможет нам быть ближе к семье, понимаешь? — Я бы не отказался быть ближе к твоей маме, — отозвался Чонгук. Тэхён вздохнул и покачал головой. — О, я говорил Чимину об этом, но ты вел себя странно, так что тебе я не сказал. Моя мама была в городе на днях. Мы случайно встретились в Wallmart.       Тэхён поднял голову, широко раскрыв глаза. — И ты не пригласил её на ужин? — Мы с ней любим друг друга ещё меньше, чем ты и твои родители. Я не хотел, чтобы она встречалась с вами.       Тэхён снова уронил голову на пол. — Ладно, вполне справедливо. Но я всё равно хочу встретиться с ней и посмотреть, насколько вы похожи. — Может быть, в другой раз, — пробормотал Чонгук. — Ты был немного не в себе, а я гонялся за единорогами, это не очень похоже на идеальное семейное знакомство.       Тэхён рассмеялся и медленно покатился по полу. — Ой. Осколок.       Чонгук уютно устроился рядом с ним, плевать, осколки или нет, прямо на полу, где они впервые привязали его к себе.       Без заклинаний Чимина летняя жара начала проникать в дом вместе с потным, душным болотным воздухом, но они жили в нём годами и сейчас теснее прижимались друг к другу в удушающей жаре, поцелуи были влажными и вялыми, пока Чимин не нашел их там и не настоял на том, чтобы влезть прямо посередине, а затем к ним присоединились две пушистые кошки, что было уже действительно слишком.       Они выехали с последними мусорными пакетами и ростками в коробке из-под яиц на коленях у Чимина. Когда мёртвое дерево скрылось из виду за поворотом, все оглянулись, чтобы посмотреть ему вслед. А потом оно исчезло, отрезая четыре года их жизни, но оставляя их не одних.

***