Swamp Magic

***

— Нужна грелка для рук? — поинтересовался с хихиканьем Чимин.       Он шагнул в зону действия эмпатической связи радиусом всего в полтора фута и наполнил голову Чонгука своей самодовольной радостью. Чон медленно вынул онемевшие пальцы из карманов и почувствовал, как ему в руки падает Бабл.       Перед ними возвышался великолепный жёлтый дом, три этажа которого казались ниже из-за круто наклонённой крыши и высоких голых деревьев вокруг. Просторное крыльцо обрамляла замысловатая викторианская отделка в тёмно-коричневых тонах. Вирджинская лоза ползла по решёткам, уже насыщаясь жизнью от согревающих чар на доме, заставляющих её ощущать себя по-весеннему бойкой. Даже на мансардных слуховых окнах виднелись подвесные коробы для цветов. — Добро пожаловать домой, — объявил Чимин, сквозь его чувство гордости еле пробивался лёгкий оттенок тревоги. — Тебе нравится?       Чонгук прижал к груди извивающуюся Бабл. — Он огромен. Красивый. Сколько он стоил? — О, не слишком дорого, — протянул Чимин. — Как раз нам по карману.       Тэхён поливал растения на крыльце, всю эту высокую, похожую на джунгли фауну, которая не поместилась бы в доме и не любила теплицы. Вдоль перил он разместил стоявшие раньше в гостиной в Джорджии растения в старых ящиках, напоминающие теперь тропический лес. Это крыльцо должно было круглогодично поддерживать температуру в двадцать семь градусов. Чимин с Тэхёном уже видели дом прежде: когда выбирали его, когда покупали, когда возвращались для осмотра и выполнения замеров. Чимин приехал за две недели до переезда, чтобы развесить заклинания, а Тэхён перевёз растения восемь дней назад. Тем временем Чонгук, не имеющий возможности пользоваться их магическим телепортом, счастливо оставался дома в тёплом зимнем саду Джорджии, чтобы присматривать за растениями. Он никогда не видел этого места вживую, лишь изредка без особого интереса взирая на то, что с экрана телефона Чимина выглядело точно пряничный домик. — У вас маловато мебели с собой, — заметил Сокджин, потный даже на лёгком зимнем холоде из-за того, что помогал Тэхёну расставлять растения, пока Чимин и Чонгук вели грузовик, и управлял фургоном.       А сейчас подъехала мать Чимина, и Пак снова убежал, чтобы помочь ей вытащить из фургона свою старую мебель.       Чонгук неподвижно застыл на покрытой гравием подъездной дорожке, позволив Бабл боднуть себя в подбородок и посмотреть на Сокджина. — Да, я тоже немного шокирован, — признался тот кошке. — Мррр! Фррр. — У нас в принципе мало мебели, — наконец поправил его Чонгук. — Весь фургон может поместиться в гостиной. — Поможешь передвинуть книжные полки? — попросил Сокджин.       Он первым вошёл в низкий вестибюль, по пятам за ним следовал его спаниель-фамильяр Шорткейк*. Чонгук усадил Бабл на спину Шорткейка, наблюдая, как тот счастливо относит её обратно к Чимину.       Длинная лесистая дорога вилась по их владениям прямо к дому, освещённому маленькими фонарями и затенённому голыми деревьями. Этот дом являлся частью приятного пригорода больших домов и широких лужаек. Проезжая по району, Чонгук мельком видел Вудсвилл, модную деревушку в нескольких минутах езды от города Роанок штата Вирджиния, ставшего теперь их местом жительства. Как ему рассказали, дальше, через несколько улиц с закусочными, кафе и книжными магазинами, располагалась арка, которую могла увидеть только часть жителей, а за ней — ещё одна модная улица с магазинами заклинательных книг, аптеками и новой пекарней Сокджина. Чимин продолжал разглагольствовать о старой библиотеке, которая отмечала конец деревни и начало кампуса Уикхемского университета, второго по престижности колледжа магии в стране, куда Пака пригласили принять ординатуру этой весной после успеха его первой книги о зельях и ставшей популярной серии лекций, проведённых там осенью.       У колдунов всё было под контролем. Родители Чимина, Намджун и Сокджин — все повернулись, чтобы взмахнуть руками и позволить диванам вплыть сквозь узкие дверные проёмы, хотя они на время и убрали заднее окно, чтобы затащить диван. Чонгук, когда никто не обращал на него внимания, таскал коробки и поднимал мебель, иногда целыми минутами топчась на входе в очередную комнату, о существовании которой он даже не подозревал. — Я чувствую себя бесполезным, — заныл Намджун, опираясь на свой посох и угрюмо глядя на Сокджина с палочкой и Чимина, несущего в каждой руке по огромной коробке книг, словно они были сделаны из пенопласта. — Присоединяйся к моему клубу, — пробубнил Чонгук, его ноги буквально ныли от ходьбы вверх и вниз по покрытой ковром лестнице в течение целого дня.       Когда ему надоело, что мать Чимина левитирует мебель прямо из его рук, и его чуть не сбило с ног летающей посудой, Чон принялся бродить из комнаты в комнату с деревянными полами и балочными потолками, рассматривая витражи, спрятанные в укромных местах, и наблюдая, как книги, словно муравьи, расползаются по полкам в библиотеке. У них почти не было книг, чтобы заполнить их все.       Внизу располагались просторная кухня, столовая и гостиная, на втором этаже — библиотека, в подвале — лаборатория для зельеварения и ритуальная комната, а в уютной мансарде — небольшой читальный зал. Они заранее распланировали дом по чертежам, стараясь придерживаться привычного расклада. Чонгук и Тэхён заняли спальни в одном конце коридора на втором этаже, прямо друг напротив друга, а Чимин — хозяйскую спальню в другом его конце. Взамен Тэхён выбрал кабинет внизу, напротив кухни, рядом со шкафом, который был превращен в транспортный портал, ведущий в теплицы Джорджии. Чонгук же получил гостевые апартаменты, примыкающие к боковой стене дома, рядом с кабинетом Кима.       Апартаменты состояли из второй спальни, гостиной и его собственной ванной комнаты, все комнаты были тихими, с низкими потолками и окнами. — Мне никогда не понадобится столько места, — растерянно пролепетал Чонгук Чимину, глядя на пустую гостиную, старый камин и незаполненные полки под окнами. Апартаменты были больше, чем весь его предыдущий лофт. Он скучал по лестнице на чердак, по паутине на балках и по маленькому лифту-корзинке, который он смастерил для Бабл. — У нас есть мебель для шести комнат, а не для… скольки? Двенадцати? — Тринадцати, если не считать ванных комнат, подвала или прихожей, — успокаивающе поправил его Чимин. Как ни странно, его самодовольное ликование смягчило горько-радостный шок Чонгука. — И мы собираемся купить новую мебель!       Чон сглотнул. — Для этого нужны деньги. — У нас есть деньги.       Если Чонгук помнил всё верно, они жили в практически разваливающемся доме, сохраняемом единым целым лишь с помощью магии, в бесплодных землях Джорджии с двумя едва функционирующими грузовиками. — Так много денег?       Чимин поцеловал его в щёку. — Мы теперь заправляем одним из самых модных бизнесов в округе, так что да, именно столько денег, — за его ухом торчала бабушкина волшебная палочка. Его глаза, изучающие Чонгука, мерцали, закушенная губа и волосы влажно блестели, как будто даже они были пронизаны драгоценными камнями заклинаний. — Тебе ведь нравится этот дом, правда?       Чонгук медленно кивнул. У него уже было столько планов на эти широкие подоконники, столько цветов в старых чайных банках и стеклянных банках. Однако ещё он чувствовал то, чему ранее не уделял достаточно внимания, о чём никогда до этого не думал: что их второй дом не будет таким же уютным, как их предыдущий домик, что ему не придётся чинить поломанные лестницы, ремонтировать неисправную сантехнику и менять кровлю. — Ты не выглядишь счастливым, — заметил Чимин.       Чонгук подозвал его поближе, чтобы прижаться лбом ко лбу Чимина и погрузить того в их связь, в собственные сомнения и тревогу, своё чувство вины за то, что он был застигнут врасплох, даже когда остальные делали всё возможное, чтобы показать ему, на что он способен, в благоговение, которое заставляло его чувствовать себя таким незначительным и слабым. — Скоро нас останется только трое, — вздохнул Чимин. — Больше никаких моих родителей. Тебе понравится это место.       Чонгук озадачился, какие из его эмоций навели Чимина на мысль, что это именно его родители вынудили Чона чувствовать себя неуютно.  — Дело не в этом, — возразил он. — Я просто потрясен.       Чимин заломил брови. — Чем? — Чимин, дело не в твоей семье и не просто в пребывании на новом месте. Возможно, это самый большой дом, в котором я когда-либо был, кроме дома твоих родителей, и я не ожидал, что… — Чон разочарованно вздохнул. — Я не знаю, как вести себя в таком доме. Нам придётся, ну, вытирать всякие пыльные штуки.       Чимин хихикнул. — Это моя задача, детка. «Пыльные штуки». Ты серьёзно беспокоишься о том, чтобы содержать дом в чистоте? Ты не наша горничная. — У меня такое чувство, что мне нельзя даже сидеть на этой мебели. — Гук! — рассмеялся Чимин, крепко прижимая его к груди.       В дверь влетела мама Пак с креслом, которое она привезла из дома для Чонгука. — С подходящей скамеечкой для ног! — торжественно объявила она. Чон не мог припомнить, чтобы когда-нибудь в своей жизни пользовался скамеечкой для ног, он и представить не мог, что они существуют где-то за пределами домов бабушек его одноклассников из детства. — Я поставлю их здесь, перед камином. Что ещё будет в комнате? — Мы пока ничего для него не купили, — отозвался Чимин. — Я собирался приобрести набор стульев и письменный стол для этой комнаты. И у Чонгука будет моя старая кровать из того дома.       Мама Пак заворчала.  — У меня есть такое же кресло в северной гостиной. Я принесу, но, возможно, когда-нибудь захочу его вернуть. — Для меня? — удивился Чонгук, опускаясь в новое кресло с высокой спинкой, что-то кремово-бежевое с вышитыми на нём птицами. Кресло слегка покачивалось. — Я не хочу забирать у вас мебель. — Это кресло занимает слишком много места, и здесь оно будет смотреться лучше. В конце концов, именно для этого и нужна вся моя мебель: чтобы передать её моим мальчикам, — она погладила его по щеке с широкой улыбкой, щёки покраснели, а в волосах позвякивали каменные амулеты. — Тебе понадобится приставной столик, торшер и, может быть, ещё пара ламп, а то здесь ночью станет совсем темно, как думаешь?       Чимин достал блокнот и, положив его на каминную полку, начал строчить в нём, в то время как Чонгук завороженно уставился на его зад в узких джинсах. Мама Пак принялась диктовать всю остальную мебель, которая, по её мнению, им была нужна, а Чимин бормотал: «Эм, ага. Я в курсе».       Прикрыв глаза, Чонгук попробовал почувствовать Тэхёна где-то в доме и не смог, попытался почувствовать Чимина всего в нескольких футах от себя и ощутил лишь слабый проблеск раздражения, который, возможно, ему и не принадлежал. Он потянулся к талии Чимина.       Весь остаток дня Чонгук старался держаться ближе то к Чимину, пока тот делал заказ на шторы в любимое место своей мамы в Бостоне, то к Тэхёну, пока он рисовал план мебели в тёплой мансарде. — Я познакомился с дизайнером и мастером в Джорджии, у которого есть та замечательная техника спектральной скульптуры, используемая для резки мебели. Обычно он почти за бесценок добавляет несколько крутых заклинаний. Он мог бы продать нам также несколько картин для гостиной. — Когда вы успели так разбогатеть? — пробормотал Чонгук, прижавшись к спине Тэхёна. — Около полутора лет назад, когда мы заключили партнерство с «Ведьмовским обществом». И этот журнал выпустил специальный репортаж о книге Чимина, хотя в принципе мы уже какое-то время постепенно становились состоятельнее. И — «мы». Когда мы успели так разбогатеть. — У меня в банке пять тысяч долларов, и я считал, что это довольно-таки много. Напомни мне ещё раз, почему я продолжаю платить за продукты?       Тэхён улыбнулся, словно Чонгук его позабавил, поэтому тот подошёл достаточно близко, чтобы Ким почувствовал, как Чон на самом деле угнетён. Улыбка Тэхёна померкла. — Ты не единственный кормилец в этой семье. И ты это знаешь. Тебя это беспокоит?       Конечно, присутствовала какая-то доля уязвлённой гордости, небольшой шок от открытия, что он, оказывается, достаточно богат, толика смущения от своей невежественности. Чонгук чувствовал себя так, словно что-то украл. — Мне следовало догадаться.       На лице Тэхёна появилась осторожная полуулыбка. — Мы не скрываем этого от тебя. Мы всё время говорим о финансах в твоём присутствии и оставляем банковские выписки прямо на кухонном столе. Ты просто отключаешься, когда слышишь цифры?       Чонгук кивнул. Тэхён ворковал и похлопывал его по щеке, так что Чон снова придвинулся ближе, чтобы Тэхён почувствовал его дискомфорт. — Ты наш парень-домосед, и мы тебя любим, — пробормотал Тэхён, прижавшись губами к челюсти Чонгука. — В этом нет ничего постыдного.       И всё же эти слова не давали Чонгуку покоя на протяжении всего ужина на новом унаследованном китайском сервизе Чимина. Намджун и Сокджин обнимались в углу. Семья Чимина принесла огромные кастрюли из кухни к карточным столам, расставленным в столовой. Тэхён приготовил мартини в пластиковых стаканчиках, так как они ещё не разобрались со стеклянной посудой.       В момент вечерней шумихи, когда семья Пак пикировалась по любому поводу, Сокджин присел рядом с Чонгуком с двумя стаканчиками мартини, его щёки пылали красным, а успокаивающий аромат ванили и дыхание, как тёплый ветерок, плыли вокруг него. — Ты выглядишь подавленным, — отметил Сокджин.       Чонгук наблюдал за тем, как Намджун и Тэхён делают ставки на победителя в семейном споре Паков. — Я ожидал увидеть дом размером с наш прошлый, — признался Чон, и это прозвучало как поражение. — Ты недоволен? — уточнил Сокджин. — Я сейчас живу в доме размером с ваш старый, и полный отстой то, что половина его — это пекарня, так что по факту он намного меньше, и ты даже не представляешь, что бы я отдал за такой дом, как этот. — Нет-нет. Этот дом невероятен, — сказал Чонгук, и Сокджин немного смягчился.       По слухам, его пекарня на Юнивёсити-стрит процветала, но Намджун поделился, что в последнее время тот всегда устает и немного вспыльчив. Сокджин окончил Уикхемский университет, и у него было много восторженных клиентов, когда он только переехал, однако в межсезонье всегда было трудно вести дела без студентов в кампусе и профессоров, придерживающихся маленькой деревни на вершине холма. Именно Сокджин предложил Чимину подать заявление на резидентуру, которая и привела их сюда, и Чонгук подозревал, что Киму просто было одиноко. — Я не знал, что мы ищем такой большой дом, — тихо поделился Чонгук. — Он не такой уж и большой, — не согласился Сокджин. — Тебе не нравятся большие дома? — Даже не знаю. Я нечасто бывал в больших домах. — Тебя ведь не беспокоит, что Тэ и Чимин намного богаче тебя, верно? — Никогда такого не говорил, — фыркнул Чонгук, хоть в этом и была доля истины. — Я бы чертовски хотел иметь хотя бы одного богатого бойфренда, а у тебя их двое, — посетовал Сокджин и допил свой мартини. — Намджуну нужно набраться мужества и найти работу получше, чтобы перестать жить в той пещере-квартире. Это действительно ужасно. Хочешь, я приготовлю тебе выпить?       Чонгук отказался. Половина напитков в баре были магически подпитаны и недоступны для него. Лучше не рисковать диким вкусом Сокджина в коктейлях и пьяным отсутствием заботы. Он уставился в свой стакан с обычной кока-колой и попытался понять, почему чувствует себя настолько не в своей тарелке.

***

      После того, как все разошлись по домам, Чимин набрал огромную пенную ванну в роскошной джакузи в главной спальне. Чонгук провёл всё время, сражаясь с пузырями на лице и удерживая Бабл от попыток пройти по пене, поэтому вышел раньше, чтобы ополоснуться. По пути в хозяйскую спальню он остановился, чтобы быстренько подрочить Чимину под горячей водой, а затем оставил его без оргазма Тэхёну, чтобы тот завершил начатое, пока сам Чон вытерся и растянулся на гигантской кровати.       Из ванной донёсся голос Чимина:  — Ты зальёшь водой весь пол. — Да и ладно, — послышался ответ Тэхёна, сопровождаемый визгливым хихиканьем и множеством брызг.       Чонгук был почти счастлив, что эмпатическая связь больше не действует, поэтому он не становится той маленькой смурной тучей, что может испортить атмосферу их приятного вечера.       Проблема, понял наконец он под аккомпанемент стонов и вздохов Чимина, заключалась в его зависимости, в том, что они всё ещё полностью поддерживали его, хотя у него не осталось никаких обязательств взамен. Тэхён нанял небольшую команду сотрудников, чтобы контролировать производство в теплицах Саванны и отправки оттуда, и вот он здесь, в Вирджинии, больше не является частью компании и больше ничем не помогает.       Когда Чонгук был привязанным к ним слугой, их поддержка имела смысл. Они были обязаны удовлетворять его потребности, как и он был обязан мириться с ними. Теперь это могло измениться в любой момент. «Бойфренд-домосед» было идеальным статусом для бездельника без навыков за пределами фермы, которую они больше не использовали. — Может быть, мне стоит найти работу, — предположил он, когда зашёл Чимин, сердитый и разочарованный тем, что его член всё ещё тверд, одетый лишь в несколько сверкающих колец и браслетов на его теле да руну силы в пупке. — Работу? Что? — Чимин скользнул на кровать рядом с Чонгуком, попадая в зону действия их связи. Он замолчал, внезапно забеспокоившись. — Ты в порядке? — Чувствую себя выжатым как лимон. Прости. — Тебе не нужна работа, — возразил Чимин. — У тебя есть мы. — Мои хозяева? Я не хочу сидеть дома, как собака или дворецкий.       Чимин нахмурился, радостный гул прошедшего дня угас. Одна серьга свисала вниз с гипнотизирующей маленькой безделушкой над его лицом. Красивые розовые губы сильно надулись. Тэхён осторожно прилёг рядом с ним, эйфория сменилась замешательством. — Прости, — извинился Чонгук. Он притянул Чимина к себе и поцеловал в лоб. — Я не умею убирать так же хорошо, как ты, и мне нечего чинить. Думаю, мне просто нужно чем-то занять себя, пока вас нет, поэтому я и хочу найти работу.       А ещё он хотел иметь собственные деньги на расходы. Просить своих бойфрендов платить за всё в его жизни, когда они больше не были обязаны, казалось неудобным растрачиванием собственной свободы. — Если ты этого хочешь, — неуверенно проговорил Чимин.       Его бёдра нерешительно потёрлись о ногу Чонгука.       И вот они наконец в своём новом доме, плоде тяжкого труда последних восьми лет, стоят в начале новой части своей жизни, а Чонгук целый день хандрит из-за денег. Он перевернул Чимина, внезапно смутившись. — Счастливые мысли, Гук, — одобрительно хмыкнул Тэхён, слегка потянув его за волосы. — Жаль, что моя грёбаная семья не видит меня сейчас, — усмехнулся Чонгук. — Так держать, — Тэхён просунул руку между их ног, пальцы уже были мокрыми и влажными.       Чонгук мгновенно забыл о доме.       В середине прелюдии Тэхён взял с бокового столика нелепый хрустальный графин и сделал большой глоток. Чимин замер и тоже отпил из графина, после чего засунул свой член глубоко в глотку Чону. Чонгук как в тумане отстранился и приподнялся. — Будешь? — предложил ему графин Тэхён.       Теперь Чонгук знал достаточно, чтобы распознать очень мощное зелье чувствительности. Возможно, он сам его и приготовил. — О, чёрт, — пробормотал он и сделал глоток.       Большинство их зелий чувствительности никогда не действовали на Чонгука из-за его иммунитета к сердечным цветам, поэтому он решил эту проблему с помощью разновидности афродизиака морских водорослей с Карибского моря, специфически влияющего на него, но практически не действующего на колдунов. Через пять минут Чон уже тяжело дышал, стоя на четвереньках и не в силах сосредоточиться на том, чтобы дотронуться до Чимина, когда от каждого его прикосновения по спине пробегала дикая дрожь. — Двигай пальцами, — простонал Чимин.       Голос Чонгука сорвался на ворчание, пальцы слабо шевельнулись против его воли. Слюна капала с губ на талию Чимина, каждое движение руки Тэхёна по его члену заставляло спину напрягаться, а в барабанных перепонках гулко отдавались его собственные стоны.       Тэхён наклонился ближе и радостно выдохнул, когда в эмоциональной связи мелькнула чувственность. — Чимин, он не сможет трахать дольше нескольких секунд до того, как взорвётся, — он отпустил член Чонгука, и тот закачался в воздухе, оставляя Чона с чувством утраты и оцепенения. — Детка, ты же не возражаешь против того, чтобы побыть сегодня снизу? — Эй, я вообще-то хотел его член. — Конечно. Трахни меня, — нетерпеливо промычал Чонгук, а затем сжал бёдра Чимина, почувствовав, как по его заднице мягко скользят пальцы.       Спустя долгое время томного наслаждения Чонгук сумел открыть глаза и увидел склонившегося над ним Чимина. — Ты здесь? — тепло улыбаясь, уточнил тот, его небольшие щёки были мягкими и круглыми от улыбки.       Чонгук кивнул. Всё его лицо было горячим и влажным, как будто он плакал. Призрачные следы прикосновений чудесно ныли по его телу. Член Чимина ткнулся ему в зад, и он откинул голову назад, находясь уже так близко к краю. — Не прикасайся к его члену, — услышал он предостережение Тэхёна, и в этот момент Чимин погрузился в его тело.       Когда Чимин вошёл в него до отказа, глаза Чонгука резко распахнулись, сморгнув расплывчатое видение. Пак отстранился и снова толкнулся одним коротким импульсом. Из горла Чонгука вырвался рваный вопль. Он видел замысловатое деревянное изголовье кровати Чимина из дома его матери, фактурные обои с виноградными лозами и птицами и замысловатую балочную конструкцию потолка. Перед глазами всё плыло. Теперь это было его, всё это: от деревянных балок до человека, занимающегося с ним сексом, по-настоящему его. Стоило это пяти лет службы? Променял бы он теперь свою жизнь на свободу?       Чимин сделал с пятнадцать толчков, прежде чем глаза Чонгука закатились, и он, напрягая шею, задохнулся от оргазма. Чимин милосердно не двигался, просто наполняя его и потирая бедра, пока Чон дрожал от сладкого послевкусия экстаза. Чимин отстранился и оставил его лежать там, с головокружением и всё ещё таким сверхчувствительным, что даже ощущение простыни под ним заставляло его подрагивать.       Чимин и Тэхён плюхнулись рядом, всё ещё трахаясь, как кролики. Их целеустремленное и тяжёлое удовольствие прокатилось по связи и наполнило голову Чонгука покалыванием, его утомившееся тело изо всех сил пыталось принять его. Чимин нащупал его руку и переплёл их пальцы.

***

      В первый же день их пребывания в новом доме Чимин вырядился в симпатичный коричневый костюм и очки, причесался, начистил кожаные туфли и в половине девятого вышел из дома, чтобы отправиться на работу. Тэхён шагнул в телепорт в стенном шкафу в коридоре и исчез в теплицах. Он вернулся около полудня и застал Чонгука за раскладыванием последней партии кухонной посуды. — Сегодня утром ты сделал всю работу в оранжерее, — укорил Чон. — Это вообще-то моя обязанность.       Тэхён лишь пожал плечами. — У меня было свободное время. Я проснулся вместе с Чимином, а он примерно час потратил на прихорашивания. И мне всё равно нравится это делать. Это мои любимые растения.       Ким снова ушёл, и к тому времени, когда он вернулся домой, Чонгук закончил раскладывать вещи в лаборатории зелий в подвале, а также завершил составление и размещение последнего набора защитных и сдерживающих заклинаний Чимина на случай, если работа над каким-то зельем пойдет не так. Когда Тэхён открыл дверь, Чон уже ждал его у шкафа. — Чонгук, я до… о, привет. Вот ты где.       Чонгук заключил его в объятия и стоял, уткнувшись лицом в плечо Тэхёна; запах чистой земли и тёплых растений наполнял его знакомой болью. — Ты в порядке? — Этот дом огромен. — Разве он не прекрасен? — Да, просто огромный. — Не сказал бы. Большинство домов в старом районе Чимина намного больше. Этот дом размером как раз для одной семьи. — Может быть, это не так уж и много для семьи, но для нас это очень много.       Чонгук уже сел обедать, когда Чимин вернулся в своём непривычно выглядящем академическом костюме и очках, он сразу же пристроился рядом с Чоном. Бабл прильнула к плотному материалу на плече и смотрела вокруг. — Ни за что больше это не надену. Это было ужасно. На факультетском собрании я был одет лучше всех на целую милю. Их дресс-код такой небрежный. Люди продолжали смотреть на меня и спрашивать, в каком отделе персонала я работаю. Я же преподаватель! Я профессор, честное слово! Я думал, что важная персона и что они знают это, но они не знают, — он потёрся лбом о плечо Чонгука. — Ты действительно странно выглядишь, — признался Чонгук, глядя на свои потрёпанные рабочие джинсы и футболку на фоне белой рубашки Чимина и его шёлкового галстука.       Даже у Бабл на макушке был завязан маленький бантик. — Я буду носить джинсы и большие свитера каждый день. — Мм, пожалуйста, — одобрил Чонгук. — Ты ведь оставишь очки, правда? — уточнил Тэхён, уже наполовину съевший свою тарелку карри, пока двое других болтали. — Эти? Однозначно. Они делают фиолетовыми людей, которые не обращают внимания на лекцию, так что я могу вызвать их на уроке, — Чимин хихикнул. — В этом семестре я веду всего один курс, но уверен, что они будут полезны.       Привлекательнее, чем любой учитель, которого Чонгук когда-либо встречал. — Можно мне увидеть школу? — полюбопытствовал Чонгук. Чимин и Тэхён замолчали и уставились на него. Эмпатическая связь Чимина выдала небольшую тревогу. — Или нет, если ты этого не хочешь, — он отстранился. — Я бы с удовольствием, — тут же ответил Чимин, вцепившись руками в футболку Чонгука и не отпуская его. Бабл попыталась спуститься по его руке, и Чон перестал вырываться, подхватывая её и крепко обнимая, чтобы она не упала. — Просто там будет горстка ведьм, с которыми ты, возможно, не захочешь общаться, и я не уверен, что смогу тебя туда впустить. Существует целая куча заклинаний, отгоняющих немагических людей. Возможно, тебе понадобится специальный амулет, чтобы даже найти её. — Точно, — вздохнул Чонгук. — Мы что-нибудь придумаем. Сокджин хочет, чтобы ты также посмотрел его пекарню. Ты не боишься? Это ещё одно гигантское сообщество ведьм. С последним ты справлялся не очень хорошо.       Чонгук покраснел, и Бабл протянула крошечную лапку к его лицу. Он приподнял её, чтобы она могла погладить его по щеке. — Я хочу посмотреть, как ты работаешь, — сказал он. — Немного понервничаю, не страшно.       Благодарность и привязанность Чимина согревали его изнутри, поэтому он закрыл глаза и наслаждался этим, пока Чимин не вышел из зоны досягаемости связи за край стойки, чтобы съесть свое карри. И все же его глаза оставались изогнутыми в щёлки, а щёки — круглыми от улыбки. Чонгук медленно ел, опираясь на руку и любуясь видом своих гордых профессиональных бойфрендов, ужинающих на новой кухне, довольных и удовлетворённых, как никогда в жизни. Ему не нужна была эмоциональная связь, чтобы позволить их бурлящей радости проникнуть ему в голову.

***

      В ту ночь Чонгук попытался заснуть в своих гостевых апартаментах. Кроме стандартных заклинаний дома, он запретил всю магию, кроме драгоценностей Чимина, но тёмная тихая спальня казалась прохладнее, чем остальная часть дома. За окном, на фоне облаков, мерцающих далёким чахлым городским светом, частоколом из костей торчали зимние деревья.       Когда Бренди запрыгнула на подоконник, Чонгук чуть не вскрикнул. — Мм. — Боже, Бренди, не делай так.       Кошка постучала лапой по стеклу.       Здесь он мог бы распахнуть окна настежь. По лесу не бродили никакие монстры. Ничто кошмарное и ужасное не ждало, чтобы просочиться сквозь трещины. И всё же ему потребовалось немало времени, чтобы открыть щеколду и впустить её. — Не видел тебя несколько дней, — покачал головой Чонгук. — Думал, ты всё ещё на юге, — кошка боднула его в грудь. — Тебе трудно привыкнуть к этому месту?       Бренди фыркнула и запрыгнула на его кровать, так что ему пришлось вернуться в постель и позволить ей устроиться там. — Я не знаю, почему я здесь, — пробормотал Чонгук. — Держу пари, Тэ и Чимин сейчас обнимаются, — Бренди издавала неприятные чавкающие звуки, облизывая свой мех, просто тень поверх покрывала, такого пушистого, что Чон чувствовал себя буквально проглоченным им. — Я их не чувствую, — пожаловался он.       Чонгук лежал без сна, и сердце его колотилось от страха, от страха перед безжизненными деревьями, перед большим домом, перед парнями, обнимающимися без него, перед тем, что их связь скоро оборвётся и он навсегда останется только в своей голове. Он сглотнул и протянул руку. Как всегда, Бренди сразу подошла к нему. — Ты ведь можешь отвести меня в университет, если я захочу? — спросил Чонгук.       Кошка кивнула. Через час или около того он заснул, думая о жарких днях на веранде хижины, о Чимине, угощающим его свежими персиками с фермерских плантаций, и о Тэхёне, вырезающим аллигаторов на перилах.

***

— Мне не нравится, когда он там один, — заныл Чимин. — Как всегда, не в этом дело, — сонно проворчал Тэхён рядом с ним.       Чимин всё ещё чувствовал, как струйка магии от пионов Сансары, которые он наконец вырастил, обволакивает его тело. — Он кажется одиноким в эти дни. Он ведёт себя так, будто ему не нравится этот дом. Я хочу, чтобы он был здесь, с нами, где мы сможем сказать ему, что любим его. — Мы сможем лучше сказать ему, что любим его, давая ему пространство, когда он в нём нуждается.       Чимин надул губы, уставившись на тёмные балки. — Я знаю это, придурок, — голова Тэхёна раздраженно дёрнулась. Несколько минут они лежали молча, Тэхён не обращал внимания на его настроение. — У нас осталось не так уж много дней до разрыва связи. Это было в конце января, когда мы заполучили его, верно? Ну, уже почти февраль. Я хочу чувствовать его здесь как можно дольше. Я хочу, чтобы ему понравилось это место, и я не могу помочь ему в этом, если не знаю, что он чувствует.       Тэхён вздохнул. — Ты бы видел, как он обнимал меня сегодня, когда я вернулся с работы. Он чувствовал себя так тревожно. — А что если мы найдём способ установить только эмпатическую связь после того, как привязка закончится? — Чимин перекатился на бок. — Чонгук спрашивал меня об этом пару месяцев назад.       Бабл повела носом вдоль головы Тэхёна. Тот медленно перекатился на бок и поднял её на грудь. — Я не хочу этого, — выпалил он громче, чем до этого.       Чимин приподнялся на локте и уставился на тёмные тени, растекающиеся по лицу Тэхёна. — Почему нет? — Ты же знаешь, мне не всегда нравится, что вы двое у меня в голове. Я иногда пугаю вас, и это не очень приятно. Я хочу, чтобы всё это закончилось, чтобы мы могли понять, как на самом деле ладить как нормальные люди, а не копаться в умах друг друга при каждом удобном случае.       Чимин лёг на спину, уставившись в потолок, такой тёмный, что он с трудом различал квадраты, образованные балками. — Тогда счастлив будешь только ты, — тихо бросил он, — потому что мне это кажется совершенно невозможным.       С минуту Чимин лежал молча, позволяя любопытству Тэхёна достигнуть апогея, пока тот наконец не спросил: — Почему невозможным? По мне, это могло бы сработать, если бы Чонгук действительно захотел, конечно. — Это действительно сложная магия, — пояснил Чимин. — И совершенно вне сферы нашей компетенции. Эмпатическая связь в узах слуги — это часть очень, очень древнего ритуала. Люди уже разрывали эмпатическую связь перед тем, как установить собственную, но она становится настолько интенсивной, что невозможно избежать манипуляции, люди контролируют эмоции друг друга, делая свои собственные сильнее. Это не то, чего мы хотим. Существуют эмоциональные брачные узы, которые обычно допускают только двух человек и всё ещё очень сильны. Люди не используют их очень часто, и они считаются нездоровыми.       Тэхён перекатился ближе к нему, сжимая Бабл в одной руке и подложив руку под голову, не отвлекаясь ни на что. — Мы могли бы найти специалиста, который сделал бы для нас ритуал, но это дорого, может занять много времени или, вообще, не сработать на немагических людях. И даже в том случае, если специалист захочет работать с этим осложнением, не факт, что магическое сопротивление Чонгука не отвергнет его, а твоя магия будет совместима с его магией. Есть что-то специфическое в ритуале соединения для немагических людей, но он связан с контролем и будет сложно сочетаться с реальными эмоциональными вещами. — Когда ты успел стать таким знатоком ритуалов? Я думал, мы оба их ненавидим.       Чимин вздохнул. — Как и Чонгук, я наслаждался эмоциональной связью и много исследовал её в течение последних шести месяцев. Думаю, ты прав. Будет легче, если мы просто привыкнем к этому.       Тэхён подвинулся ещё ближе, буквально расплющивая уже раздражённую Бабл между ними. — Прости, — пробормотал он и поцеловал Чимина в щёку, потом в губы, когда тот повернул голову. Бабл выскочила, как пробка, и прошлась по груди Чимина, исчезая в простынях с другой стороны. — Я буду ещё более безнадежен в этом, чем ты. — Мы справимся, — подбодрил Чимин, прежде чем перекатиться на него и вжать в простыни.

***

      Второй день в качестве домашнего бойфренда начался с того, что Тэхён снова позаботился о теплице. Личные и экспериментальные растения, а также выращиваемые для заказов уже были прополоты, политы, обрезаны и измерены. Это заняло бы у Чонгука все утро, но, вероятно, у Тэхёна ушло на это не более пятнадцати минут.       Чонгук осмотрел пустой рабочий сарай, записал необходимые инструменты, в общей сложности пять мелочей, и спустился вниз, чтобы поиграть с зельями.       Они отложили все свои проекты до переезда, так что ему нечего было делать. Он запустил зелье невидимости просто для удовольствия и пересчитал свои пустые маленькие бутылки из-под спиртного. У него было готово новое зелье сопротивления заклинаниям, ожидающее в большой винной бутылке на полке, и ему нужно было найти новый тип бутылки, чтобы поместить его туда, возможно, что-то даже меньшее, чем бутылёк на два глотка. Он поставил блуждающий чертополох на медленное кипение в течение двадцати минут, а затем попытался погрузиться в очередную книгу по теории магии.       Он прочитал пять страниц, после чего вытащил из кармана телефон. До обеда оставалось три часа. Он бросил книгу обратно на стол и уставился на маленькие кухни Чимина и Тэхёна. Место Чимина было до смешного стереотипным: большой котёл над очагом, полки с болтающимися травами, ступка с пестиком, банки с порошком. Место Тэхёна было заполнено выпуклой стеклянной посудой, напоминая лабораторию сумасшедшего ученого.       Один угол подвала они отгородили стеной. Здесь будет ритуальная комната. Они не просили Чонгука заходить туда, пока обустраивали её.       Чон шагнул внутрь. Пока что пол ритуального помещения был пуст и чист. На тонких полках в углу ютились знакомые догоревшие свечи, банки с солью и песком, кристаллы и пара книг. Чонгук встал в самый центр и посмотрел в пол, затем спустил свитер с одной руки и оттянул его, чтобы увидеть отметину на плече, которая теперь исчезала, как старый рисунок маркером. Жуткое чувство одиночества заполнило комнату, как будто оно дрейфовало в пылинках. Чонгук лёг на пол и уставился в потолок, чувствуя, как сердце колотится в горле, а желудок сжимается, когда он представляет, как Тэхён и Чимин скандируют, снова привязывая их к себе, однако с места не сдвинулся.       Когда Чонгук наконец повернулся, чтобы подняться и пойти проверить зелье, в дверях стояла Бренди и наблюдала за ним. — Не говори Тэ, — попросил он.       Кошка медленно моргнула.

***

      К обеду Чонгук подмёл каждый этаж в доме, не находя больше грязи. К ужину он уже наполовину закончил разбирать библиотеку. Чон разобрал её полностью к обеду следующего дня, вдохновленный яркими описаниями Чимина величественной университетской библиотеки с её высокими полками и тихими студентами, после чего провел остаток дня на Reddit. — Я должен привыкать к этому, — сообщил он Бренди в тот вечер в своих апартаментах, пока та стояла у него на груди и укоризненно махала хвостом. — Скоро они не будут находиться у меня в голове, даже если я буду лежать рядом с ними. Мне стоит радоваться своей независимости в этом доме.       Кошка стояла неподвижно, изучая его жёлтыми глазами. Выбор сарая вместо прежнего домика всегда был обязательством на всю ночь, ведь после наступления темноты пространство между ними становилось непроходимым. Всё, что сейчас стояло между ним и его парнями — только проход, полный сонных бальзаковских лиан, да несколько тёмных коридоров. — Ты права. К чёрту всё.       Когда Чонгук забрался в постель к своим парням с бьющимся от облегчения сердцем, Бабл поприветствовала его первой. Она выскочила из-под одеял с писком «ммрип» и заковыляла к нему навстречу. — Подвинься, пушистый шарик, — фыркнул Чон и плюхнулся прямо на Чимина и Тэхёна, его голова оказалась между их головами.       Как он мог провести целый день вдали от них обоих и всё ещё думать, что это хорошая идея — спать в одиночестве? — Гук, что случилось? — спросил Чимин. Тэхён проснулся, вздрогнув рядом с ним, и огромная волна страха сменилась облегчением. — Тэ, а что с тобой такое? — Не мог уснуть, — ответил Чонгук. — Дурной сон, — промычал Тэхён. — Болото снова схватило меня, и я только что поджёг наш дом. Гук, почему ты так боишься?       Чонгук даже не понял, что был напуган. Он на секунду задумался над этим. — Большой дом, — наконец признался Чон. — Деревья снаружи выглядят странно. — Просто задерни занавески, — вздохнул Тэхен, но притянул Чонгука к своей груди. — У меня пока нет занавесок. Могу я взглянуть на цепь?       Колдуны явно были удивлены и немного обеспокоены. Несколько мгновений никто не двигался. — Ты уверен? — садясь, уточнил Чимин.       Чонгук сглотнул и кивнул, перекатываясь на освободившееся место, нагретое Чимином. — Ага, пожалуйста.       Тэхён колебался. Чимин протянул руку, и комната озарилась золотым светом, цепь слабо сверкнула на шее Чонгука. Чон не знал, чего хочет от всего этого, кроме как увидеть её. Они так давно ей не пользовались. — Ты чувствуешь себя в безопасности, — проговорил Тэхён, ощущая нарастающую тревогу. — Ты чувствуешь, что сейчас ты в порядке. Гук? — Мне всё ещё это не нравится, — сказал Чонгук, не уверенный, кого именно он успокаивает. — Мне не нравится, что это кажется…       Знакомым? Дарующим комфорт? Безопасность была рядом.       Чимин дважды обернул цепь вокруг руки и лёг достаточно близко, чтобы почувствовать напряжённость. — Кажется, я понял. Это часть наших отношений, без которой мы не знаем, как жить. Она оберегает тебя. Сейчас мы переживаем большие перемены, — он слегка потянул цепь. — Это и есть стабильность.       Чонгук же считал, что всё гораздо проще, что, возможно, какая-то его часть привязалась к тому, что его приковали цепью. Его желудок скрутило от отвращения к самому себе. Чимин отпустил цепь, и они вновь погрузились в темноту. — Гук? — тихо спросил Тэхен. — Я в порядке, — сказал тот, протягивая руки для объятий. — Всё нормально.       Тяжелая нога Тэхёна ударила его по бедрам, когда он неуклюже вскарабкался на тело Чонгука, оттолкнув Чимина так, чтобы уткнуться носом в лицо Чона и поцеловать его в уголок рта. — Тебе ведь нравится этот дом? — тихо спросил Чимин.       Чонгук раздражённо выдохнул. — Я люблю этот дом. Сколько раз ты собираешься заставлять меня повторять это? — Неужели? Мы… э-э… — Чимин глубоко вздохнул, когда настороженность Тэхёна передалась по их связи, — беспокоились, что тебе он не нравится, и ты несчастен.       Чонгук крепко прижал его к себе, надеясь, что они почувствуют, как ему жаль. — Чимин, я люблю этот дом.       Губы Чимина в темноте прижались к его плечу. В комнате пахло старым деревом и чистым бельем, но сейчас она напоминала ему болото, слишком жаркое и сладкое между его парнями. Чонгук наконец расслабился и заснул.

***

      Ручка кофейной кружки Чонгука прилипала к его пальцам каждый раз, когда он брал её, одно из творений Тэхёна с заклинаниями Чимина, длинный кусок глины с двигающейся резьбой на боку. Он прислонился спиной к стойке и сравнил птицу на кружке с птицей, рассматривающей зубчатые лилии в окне снаружи. Одна из лилий лопнула. Птица сорвалась с легким хлопком крыльев и полетела в сторону леса. Чонгук не мог дождаться весны, чтобы увидеть, как голые деревья одеваются в пушистые шапки из зелени и уютно затеняют дом со всех сторон.       Тэхён снова позаботился о теплице. Чонгук пролистал ещё пять страниц своей книги по теории, опробовав одинокий стул в библиотеке в мансарде, а затем начал перебирать их шкафы в поисках одежды, которая сделала бы его более привлекательным для работодателя и менее похожим на деревенщину. В конце концов, он надел свои лучшие джинсы, одну из рубашек Тэхёна и куртку из оленьей кожи. Чон оставил на стойке записку для Тэхёна, который должен был вернуться к обеду, а затем впервые за четыре дня вышел из дома и направился в Вудсвилл.       Бренди встретила его на полпути к дому и побежала рядом с ним рысцой, задрав хвост и расправив усы. — Почему ты не с Тэхёном все эти дни? — спросил Чон и не получил ответа.       Прогулка в город заняла больше времени, чем ожидалось. Дорога тянулась по аккуратным соседским кварталам с детскими игрушками на лужайке. В одном доме ещё не убрали все рождественские огни, хотя они переехали в феврале.       Главная улица была незнакомым для него типом маленького городка: семьи вместо фермеров, благотворительные магазины вместо антикварных лавок с флагами Конфедерации на лужайке, книжный магазин там, где он ожидал комиссионный магазин, и кафе там, где должны были продаваться фермерские припасы. Покупатели расхаживали по магазинам, входили и выходили из ресторанов. Чонгук сомневался, что из него выйдет хороший официант, да и зачем устраиваться на работу, которая сделает его несчастным, если по факту он в ней и не особо нуждается?       Вместо этого Чон зашёл в книжный магазин. Женщина за стойкой приветствовала его, когда он вошёл, и снова вернулась к компьютеру. Бренди исчезла, но Чон почувствовал прикосновение хвоста к своей руке, когда проходил мимо стола в дверях.       Чтобы избежать грубости в общении, Чонгук купил книгу с садоводческими материалами на обложке, прежде чем спросить, нанимают ли они. — На данный момент вакансий нет, но мы возьмём ваше резюме. Просто пришлите его сюда, — она протянула ему визитную карточку.       При слове «резюме» сердце Чонгука сжалось. Ему двадцать четыре года, но он уже много лет не работал в немагическом мире и не имел никакого опыта в сервисе после той ужасной работы на бензоколонке в средней школе. — Да, спасибо, — тихо сказал он и вышел из магазина, чувствуя подступающее беспокойство.       Магазину элитного кофе, листового чая и здоровой пищи вообще не требовались работники, как и магазину подарков в Аппалачах. Спортивная площадка на открытом воздухе выглядела многообещающе. — Ты живешь где-то поблизости? — спросил менеджер после долгого разговора о том, что же делает каноэ качественным. — Да, только переехал сюда из Джорджии. — Джорджия, а. Это объясняет акцент. — Значит, ты не здешний? — Спросил Чонгук, теперь уже больше местный, чем усатый управляющий, ведь Вирджиния находилась ближе к южным штатам, включая Джорджию. — Мичиган, — гордо ответил мужчина.       Чонгук не был уверен, где находится Мичиган. Он взял ещё одну визитную карточку и вышел.       Неужели он действительно решил работать в розничной торговле, в то время как Чимин собирался стать профессором, а Тэхён объявил себя генеральным директором одного из самых быстрорастущих магических предприятий в стране? Подобный выбор явно не тянул на кормильца семьи. В этом не было ничего постыдного, кроме того, что именно так оно и было. Чонгук вздохнул и сунул визитки в задний карман. Иметь бойфрендов, которые вне твоей лиги, было неловко в любом случае: с магией или без неё.       В самом конце улицы находился «Магазин исцеления и духовного здоровья Ле Фей» с камнями и травами в витрине, статуями фей и всевозможными книгами по чакрам, третьим глазам и тому подобному. Чон зашёл внутрь. Ему всегда нравилось замечать, насколько была права викканская магия. Кварц, конечно же, не очищал от негативной энергии, но Чимин часто погружал большой кусок в зелья, способные улучшать настроение. Аметист вообще не обладал целебными свойствами и едва ли был волшебным, разве что в качестве обычного стабилизатора заклинаний, но вот лаванду они использовали совершенно правильно, даже если и не могли получить от неё полного эффекта.       В магазине не было никого, кроме него и женщины средних лет с седеющими волосами и в платье с диким рисунком, сидящей за прилавком. Она напомнила ему хиппи-учительницу литературы из средней школы, над которой все смеялись и на которую никто не обращал внимания. Чонгук почувствовал странную потребность показать себя очень воспитанным. — Это действительно работает? — спросил он даму, держа в руках стеклянную банку с чайной смесью, которая должна была помогать людям уснуть.       Та удивленно взглянула на него. — Ах, этот настой? Хм…не совсем. Это просто вкусно. Вот почему он в распродаже, а не на обычных полках.       Чонгук осмотрел настой, повертел в руках, наблюдая, как сухие травы пересыпаются внутри банки. — Слишком много ромашки и недостаточно валерианы, — резюмировал он, — а пассифлора в принципе не помогает уснуть.       Продавец удивленно подняла бровь. — Тогда вкус будет странным.       Чонгук покраснел. Это явно был не лучший способ получить работу. — Так для этого же нужна мята, верно? Если этот сбор в распродаже, я всё равно его куплю. У вас есть лунные камни?       Лунные камни были либо полным дерьмом, либо ужасно дорогими. Чон поджал губы и положил их обратно на полку. Из-за прилавка донесся тихий неодобрительный вздох. — Что ты ищешь, дорогой? — спросила женщина, мило и вежливо торопя события. — Вообще-то, работу. Вы принимаете на работу?       Она скорчила ему гримасу, словно не могла поверить, что у него хватило наглости спросить. — Ты хочешь здесь работать? — Я вроде как разбираюсь в таких вещах, так что да. Мои… — Чонгук замялся. Женщина подняла брови. — Мои бойфренды — колдуны, вот я и втянулся в это.       Продавец моргнула, глядя на него, как на сумасшедшего, и на мгновение ему показалось, что он серьёзно ошибся, прежде чем как она, казалось, решила, что ни один нормальный человек не будет так смело лгать, и внезапно стала намного приятнее. — Ну, передай им привет от меня, они всегда могут зайти и поболтать, — сказала она. — У меня здесь много интересных местных энергий. Пришли свое резюме, и, если у нас будет вакансия в ближайшее время, мы свяжемся с тобой.       Чонгук купил чай, в последний раз криво улыбнувшись и оглядев полки с камнями, найденными в местных горах, а также мыло и резьбу местных ремесленников. Даже если он не сможет работать здесь, то сможет продавать вещи.       Выйдя на улицу, Бренди остановилась на углу, глядя через улицу на лес, окаймленный забором — городскую границу. — Может, пойдём домой? Мы ещё можем застать Тэ на обеде.       Кошка оглянулась через плечо и побежала через дорогу.       Чонгук бросил взгляд на извилистую улицу, на все уютные кафе и рестораны, которые он надеялся посетить примерно через две минуты, и последовал за ней.       На противоположной стороне он почувствовал пульсацию магических барьеров и отпрянул назад, подгоняемый желанием вернуться домой, отвернуться и уйти, но Бренди рысью побежала впереди, расчищая путь сквозь магию.       Сразу за клумбой Бренди остановилась и постучала по железному забору, который трансформировался в арку и дорогу, окаймлённую десятью ярдами деревьев. За дорогой начиналась улица с викторианскими домами и разными вывесками. — О. Вот оно.       Пока Бренди вела его сквозь арку в университет Уикхема, Чонгук гадал, что бы он чувствовал, не имея представления о магии. Может быть, он просто отправился бы домой. Возможно, эта дорога вообще не понравилась бы ему по неизвестной причине. Вероятно, он прошёл бы мимо, не взглянув и ничего не почувствовав, ни за что бы не поверив, что прямо по ту сторону забора могут находиться здания.       Когда Чонгук вошёл в пекарню, Сокджин читал книгу у кассы. Оба ахнули от удивления: Сокджин — увидев клиента, а Чонгук — заметив столы и стулья, левитирующие без опоры, и витрины с движущимися скульптурными пирожными. Поверх меню обеда и списка видов чая само по себе нацарапалось синим мелом «Добро пожаловать, Чонгук и Бренди». Шорткейк положил длинные лапы на прилавок, чтобы увидеть их, а затем побежал за лаской, навострив уши. — Шорткейк, будь вежлив, — крикнул Сокджин, выходя из-за прилавка, чтобы обнять Чона, — настоящий романтический сердцеед с мукой на фартуке и розовым румянцем на щеках.       Чонгук почувствовал, что ему нечем дышать. — Здесь пусто, — произнёс он, оглядываясь. — Ты пришёл незадолго до обеденного часа, но на каникулах тут всегда пусто. Студенты вернутся на следующей неделе, и тогда здесь начнётся настоящий зоопарк. Хочешь пообедать?       У Чонгука не было возможности сделать заказ. Сокджин принес ему миску супа и самый вкусный сэндвич без верхней булки, который он когда-либо ел, яичницу, свежий авокадо, тарелку зелёного салата и всё остальное, что он никогда бы не додумался положить на свои собственные бутерброды, но не смог устоять, когда кто-то поставил это перед ним. Кто же знал, что «тарелка зелёного салата» на самом деле может быть вкусной!       Сокджин подошёл, чтобы выпить чашку чая и посидеть с ним, и это было обнадеживающим, но тут вошли две пожилые женщины, выглядевшие как профессора, и нахмурили брови, глядя на странно немагического Чонгука и чудовищную Бренди. Сокджин встал, чтобы обслужить их, попутно поставив Чону кекс на десерт с цветком глазури на вершине, декорированным сахарной пчелой, ступающей по лепесткам. — Это сливочная глазурь с мёдом, поэтому я решил, что пчела сюда подходит, — поделился Сокджин, счастливо улыбаясь. — За счёт заведения. Я ждал, когда ты зайдешь.       Чонгук покраснел, всегда немного взволнованный ослепительным присутствием Сокджина. — Ты здесь, чтобы увидеть Чимина? — Ищу работу.       Сокджин сморщил нос. — Ты это серьёзно? Я бы никогда ни за что на свете не стал работать без особой на то нужды. Просто весь день пёк бы и раздавал бесплатно. Хотя выглядишь ты неплохо. Я никогда не видел тебя без грязных джинсов и футболки.       Чонгук робко коснулся своих волос, не привыкший выходить на улицу без своей потрёпанной камуфляжной шапки. — Да, это мой официальный наряд. Я не питаю больших надежд. Они все хотят резюме, и оно будет выглядеть так, будто я последние четыре года был безработным.       Светящиеся розовые кольца в глазах Сокджина заставали его врасплох, персиковый свет от стеклянных ламп создавал блики в его чёрных волосах. В зеркале за стойкой Чон видел, как оба профессора смотрят в сторону Сокджина. — Разве ты не можешь указать свою работу в «Ким и Пак Ботаникалз»? — Эта компания технически не существует для реального мира. — Реальный мир, — задумчиво произнёс Сокджин с улыбкой. — А ты принимаешь на работу? — Я нанимаю людей из университетской кулинарной программы. Это партнёрство. Извини. Я бы очень хотел нанять тебя. — Я ведь не могу сделать ничего, чтобы срочно тебе понадобиться, да?       Сокджин печально покачал головой. — Ты действительно хочешь получить работу? Уверен? У тебя есть шикарная возможность просто сидеть дома и весь день экспериментировать с зельями. Звучит отлично. — Связь со дня на день разорвётся, — помедлив, выдавил Чонгук.       Сокджин немного подался вперёд, понизив голос. — Неужели? Поздравляю! — Вот почему я хочу найти работу.       Сокджин прищурился, словно не понимая, какое это имеет значение. — Ты хочешь остаться привязанным? — Тебе нужен отпуск, — фыркнул Чонгук. — Я не хочу быть зависимым. Если проклятие разрушится, но я всё ещё буду зависеть от них, какой в этом смысл? — он откинулся назад и пробормотал: — И я не хочу быть слабым звеном. Генеральный директор, профессор и бездельник — это не то, к чему я стремлюсь. Если они всё ещё будут сильны, а я все ещё буду пытаться нагнать их, ничего не изменится.       Сокджин что-то напевал, кивая на скатерть. — Попробуй библиотеку. Я слышал, что у них возникли проблемы с поиском кого-то для ручного труда, и они могут быть заинтересованы в том, чтобы нанять тебя, так как ты можешь в некоторой степени заниматься магией, что, кстати, действительно чертовски впечатляет.       Если библиотека будет заполнена людьми, которые будут смотреть на него так же, как эти профессора, это не будет идеальным вариантом, но Чон кивнул. — Спасибо. Я это запомню.       Сокджин собрал тарелки Чонгука и поднял их в воздух. Те оторвались от его пальцев и проплыли над головами в сторону кухни. — Ну, мне надо идти разбираться с посудомоечной машиной. — Волшебная посудомоечная машина? — Нет. Совершенно немагическая машина. Весьма эффективная, насколько это возможно. А тебе стоит проведать Чимина.       Сокджин подошёл, чтобы убраться на другом столе, в то время как Чонгук подписал счёт, оставив неплохие чаевые.       Сокджин быстро обнял Чонгука, прежде чем он ушёл, достаточно долго, чтобы позволить ему ощутить небольшой укол тоски и желания. — Не недооценивай себя, — мягко посоветовал Сокджин, отстраняясь. — Я давно знаю Чимина и Тэхёна, и они стали мягче с тех пор, как познакомились с тобой. Они тебя очень любят. Тебе не нужен столь же престижный статус, как у них, и тебе не нужно быть столь же впечатляющим, какими они кажутся на первый взгляд, чтобы заслужить их похвалу. Никто из нас не думает, что ты хуже, чем они. Ты действительно поражаешь не меньше их.       Чонгук не сдержался и фыркнул. — Нет, правда. Эти двое — ходячие бедствия. Удивительно, как ты с ними миришься и заставляешь их хорошо себя вести. Они бы ни за что не достигли всего этого самостоятельно, — Сокджин наклонился ближе, широко раскрыв глаза. — Никогда. — Ладно, — рассмеялся Чонгук. — Мы боялись, что однажды нам придется навещать их в тюрьме. Мы даже заключили пари, в чьём подвале они будут жить, и теперь они более успешны, чем любой из нас. — Блин, — пробормотал Чонгук. — Прости, прости, — сказал Сокджин с легкой горечью. — Я рад, что они смягчились. Наверное, в старших классах все такие ужасные.       Он махал рукой Чонгуку, пока тот направлялся вниз по улице, с глупой ухмылкой, которая всё ещё была эталоном красоты и изящества.       Колледжи всегда наполняли Чонгука легким благоговением. Неподалеку от его маленького городка в Джорджии был один, и он однажды видел Университет Джорджии в Афинах — огромные лужайки, окружённые гигантскими зданиями, населённые всеми умными сверхуспевающими людьми, которые никогда не ходили в его среднюю школу. Откуда взялись эти дети? Мысль о том, чтобы добровольно прогуляться по университетскому городку, никогда не приходила ему в голову.       Бренди повела его вниз мимо здания, похожего на церковь, что казалось ужасно ироничным в школе колдовства. Кампус Уикхема, вероятно, был красив летом — все эти каменные башни и высокие окна под кронами деревьев, толстых, как лапы динозавра. Вечнозеленые растения и маленькие садовые участки оживляли унылый двор. Вниз по склону шла низкая дорога, вдоль которой стояли каменные здания, а ручей пересекал пологую лужайку. В самом конце ряда, перед крутым спуском к тому, что, очевидно, являлось самыми старыми, мрачными и нежелательными общежитиями, находилось длинное здание, наполовину вросшее в холм, с грязной заросшей теплицей на крыше над дальним концом.       Бренди открыла замок прикосновением лапы, и они вошли в тёмное тихое помещение. Деревянные половицы скрипели. На неровном деревянном полу поблескивали стеклянные фонари.       Несколько месяцев назад Чонгук был бы уже достаточно близко, чтобы почувствовать присутствие Чимина, однако он не чувствовал его. Бренди провела его вниз по лестнице в анфиладу кабинетов. Комната Чимина располагалась в центре, в просторном квадрате из пустых полок и безупречно чистого письменного стола, а сам он сидел в большом кожаном кресле, которое ему явно было великовато. — Гук! — Чимин вскочил и споткнулся о ножку своего огромного кресла, его радость передавалась Чонгуку даже без помощи связи. — Бренди провела тебя сюда? Это потрясающе! — он прижался к Чону, позвякивая драгоценностями. — Давай я проведу тебе экскурсию. — Подожди, — пробормотал Чонгук, уткнувшись лицом в волосы Чимина и обхватив его руками за плечи.       Они стояли грудь к груди, их колени соприкасались, а их головы практически вжимались друг в друга, пока в мыслях Чимин не начал проявлять нетерпение, и Чон отпустил его.       Чимин не предполагал, что у него будет большой красивый офис, но так как здание ботаники и зелий было закрыто в течение десятилетий, руководство университета давно превратило это место в здание для собраний клуба и не обрекало большую часть преподавателей и сотрудников на эти претенциозные кабинеты на краю кампуса. — Но поскольку теперь я веду этот предмет, у меня лучший кабинет. Здесь пока немного одиноко, но скоро будет оживлённее. У меня есть пятнадцать студентов для класса с лекцией и лабораторией, так что я буду видеть многих из них, и руководство, вероятно, выделит мне больше следующей осенью.       Чимин гордо улыбнулся и повёл Чонгука через террасу в пустую оранжерею. Он установил столы для рассады с системой орошения в передней части оранжереи, но остальное пространство было пустым, и не было видно ни одного растения.       Чонгук прыснул.       Чимин ударил его. — Прекрати! Растения придут завтра. Я заказал их через Тэхёна на выделенный мне профессорский бюджет. — Хитрюга, — поддразнил, ухмыляясь Чонгук. — У нас сейчас монополия на рынке. Не было особого выбора. — Это место станет просто замечательным, когда ты заполнишь его целиком.       Чимин застонал. — Я сражаюсь с Комитетом студенческой активности. Ответственные за мероприятия, ректор и все остальные говорят, что всё это пространство теперь для академического использования, но они всё ещё хотят использовать его для своих вещей, поэтому они требуют, чтобы я освобождал пространство, когда они этого хотят. Я не знаю, сколько вежливых писем смогу написать о том, насколько теплицы не мобильны, пока не начну раздражаться. — Ой, ты с ними справишься, — отмахнулся Чонгук.       Университет присудил Чимину почётную степень лишь для того, чтобы его квалификация позволяла ему тут преподавать, и он будет добиваться дальнейших степеней, пока он здесь, просто потому, что это бесплатно для преподавателей и сможет повысить его и без того хорошие шансы на продвижение по службе.       Даже несмотря на раздражение Чимина, Чонгук мог чувствовать маленький ликующий пузырь, который Чимин носил вокруг себя, когда все его самые дикие мечты осуществлялись одна за другой. — Я собираюсь основать программу зелий, — пробормотал он.       Его глаза сузились в щёлочки, руки подтянули мягкий зелёный свитер к тонкой талии. — Моё кольцо жужжит, детка, — добавил Чимин, прислоняясь к столу, расслабленное воплощение «иди и возьми меня». — Ты очень горяч, когда так уверен в себе. — Не здесь, — тихо цокнул Чимин, но притянул Чонгука себе между ног, запрокинув голову, как будто хотел чего-то. — Я на работе. Я возьму тебя, когда мы вернёмся домой.       Чонгук оставался там до конца дня, читая программу и планы уроков Чимина, назначенные учебники, включая книгу Пака и каждое эссе, которое он когда-либо публиковал, плюс тексты, которые он переписывал из своей старой семейной тетради и некоторые смехотворно старые и иностранные рукописи. — Это очень много. — Это обзорный курс. В следующем семестре я буду более конкретен. Хочешь взглянуть на потенциальные темы будущих курсов и основные требования, которые я составил?       Это было интересно, но Чонгук предпочитал наблюдать за работой Чимина, так как его улыбка никогда полностью не сходила с его лица. Бабл похрапывала в картотечном шкафу между ними, и Чонгук понял, что он редко видел Чимина вне режима домохозяйки, он проводил больше времени, наблюдая, как Пак готовит, убирает и ждёт, когда его парень вернётся домой с болота, чем видел, как тот пишет или исследует зелья.       Это явно было больше его место — за столом, планируя передать свою страсть, учась прокладывать себе путь в социальной системе, которую представляла из себя университетская жизнь. Бабл определенно предпочитала обязанности домохозяйки университетским офисным делам, поэтому Чонгук взял её на руки и позволил свернуться калачиком у себя на плече, мурлыча себе под нос.       Около пяти Чимин выключил всё и откинулся на спинку сиденья, свитер обнажил нежную кожу под руной силы. — Готов идти? — Мы можем зайти в библиотеку на обратном пути? — Конечно. Это прекрасное здание, — Чимин переплёл их пальцы вместе и чуть ли не вприпрыжку помчался через холодный кампус, пиная сухие листья и ухмыляясь. Бабл высунула голову из своей сумки. — Погоди, вот сейчас ты ещё познакомишься с главным библиотекарем, — добавил он и повёл Чонгука в церковь.       Каждый дюйм Уикхемской библиотеки был заполнен книжными полками от притвора до хоров, книжными полками до нижней части балкона, книжными полками, возвышающимися до невообразимо высоких потолков, как гигантские сложенные домино. Они обрамляли витражи и выстраивались вдоль центрального прохода, как скамьи. Алтарная зона и трансепты были превращены в учебные помещения с диванами и столами. Чонгук чувствовал головокружение, глядя на узкие полки и гадая, что же удерживает их от падения. — Ведьмовская библиотека в церкви, — пробормотал он. — Это, должно быть, богохульство. — О, я уверен, что где-то здесь есть Библия. К какой религии относится это здание? Католицизм? — Что-то близкое, судя по архитектуре, но да, христианство.       Чимин пожал плечами. — Я не знаю, как это определяется. Я как-то спросил Тэхёна, и он начал перечислять около двадцати «версий» христианства. Как вообще существуют различные версии религии? А католицизм — это широкий термин для некоторых из них? — Нет, не совсем так. Ну, я так не думаю. — Полагаю, что это то, что я должен знать о своём парне, с которым мы вместе уже пять лет, но ты христианин? — Нет, но меня растили методистом. — Что это вообще значит? — Чимини, ты привёл своего парня? — послышался мягкий голос над ними. — Это Тэмин, — сказал Чимин, разворачивая их и указывая на балкон.       Над ними, опёршись на перила, виднелась стройная фигура, подсвеченная вечерним светом через витражное стекло, сиявшим подобно ореолу в его светлых волосах, взгляд острый и пронзительный даже на расстоянии. Ещё один корейско-американский колдун. На перилах рядом с ним сидела кошка, пятнистая, как ягуар, но гораздо меньше. Мужчина исчез на чердаке и через мгновение появился снова, спускаясь по винтовой лестнице рядом с проходом, более грациозный, чем Чимин, и более тонкий, чем Тэхён. — Это Чонгук, — представил Чимин, наклоняясь к их сцепленным рукам и потираясь лицом о плечо Чона.       Тэмин приподнял идеальную бровь и посмотрел на него сверху вниз. — Ты коллекционер со вкусом, Чимин, — мягко проговорил он. — Ты не говорил мне, что один из них не-маг. — Разве? — Ага, — ответил Тэмин с холодной улыбкой. — Добро пожаловать в странности, Чонгук. — Я… э-э… я к этому привык.       Тэмин сделал небольшое движение назад, его водолазка и шерстяной свитер выделялись матово-черным в золотистом свете. — Тебе нравится библиотека? — Здесь очень красиво, — признал Чонгук, снова поднимая глаза.       Плавучие мостки двигались, как лодки, вверх и вниз по возвышающимся полкам. — Приходи в любое время, когда захочешь, — Тэмин сверкал, когда двигался, как будто прятал под одеждой бриллианты. Кот-фамильяр развалился над ними. После всех гибких, грациозных движений первых нескольких секунд, неподвижность Тэмина, казалось, была заряжена мощным потенциалом, даже в спокойной позе. — Как давно вы вместе? — поинтересовался Тэмин у Чимина. — Уже пять лет, — ответил тот, всё ещё прижимаясь к руке Чонгука, как кошка.       Чон почувствовал на своей руке влажное шершавое прикосновение языка Бабл.       Глаза Тэмина сузились. — Пять лет. Интересно. — Сокджин сказал, что тебе трудно найти здесь кого-то, кто мог бы работать, например, поднимать тяжести и все такое, — решился Чонгук. — Ты ищешь работу? — спросил Тэмин. — Здесь? — вставил Чимин с проблеском озабоченности. — Хочу проверить, получится ли у меня, — пожал плечами Чонгук.       Тэмин шагнул вперёд, сжал его бицепс рукой, которая не обхватила его даже наполовину, и задумчиво кивнул. Чонгук лишь немного напрягся.       Он чувствовал себя немного безрассудным, сердце бешено колотилось. — Не знаю насчет библиотекаря, но я много лет был подручным на их ферме и прочитал кучу книг почти обо всём волшебном, так что я могу быть полезен. — Ты когда-то был привязанным слугой? — внезапно спросил Тэмин.       Чонгук покраснел. Чимин толкнул его локтем. Его решение — лгать или нет. — Всё ещё.       Глаза Тэмина метнулись к Чимину с лёгким оттенком возмущения. — Связь оборвётся буквально со дня на день, — выпалил Чонгук. — Мы не будем её возобновлять, — добавил Чимин. — Ты что-нибудь знаешь о водопроводе? — задал очередной вопрос Тэмин, мило и непринужденно, как будто у него не было все ещё шокированного выражения лица. — Я много знаю о водопроводе. — Ты нанят, — подытожил Тэмин. — Полный рабочий день. Хочешь начать в понедельник? — Чонгук кивнул. — Приходи в девять и принеси свои действующие документы, чтобы я мог официально ввести тебя в систему и начать платить тебе. — И сколько же? — полюбопытствовал Чимин. — Начнём с двенадцати долларов за час. Я должен буду взвесить все преимущества ещё раз. Не забудь, что следует быть здесь в девять. В половине двенадцатого мне нужно подготовить группу студентов-библиотекарей, и нам ещё многое предстоит обсудить.       После этого Чимин быстро попрощался, предвкушая ужин, а Тэмин застыл в дверях, провожая их взглядом, худощавый и явно более колдовской, чем любая другая ведьма, которую Чонгук когда-либо встречал.       Когда они покидали кампус, у Чона закружилась голова. Солнце уже скрылось за холмами, и лавка Сокджина была закрыта. В понедельник Чонгук начнёт работать в окружении ведьм. Разве это менее опасно, чем болото? Ему придется каждый день приносить с собой целый арсенал зелий. Чимин шёл спокойно в своем вихре тревоги, гордости, возбуждения и ужаса, рука об руку с молчаливой поддержкой и более чем небольшой гордостью. — Я не уверен, что это хорошая идея, — наконец произнёс Чимин. — Если я собираюсь жить в вашей общине, — возразил Чонгук, — я хочу знать, что могу находиться тут как личность, а не в качестве слуги. — Тебе следует бояться. — Я и боюсь. Когда-то было не так? — Ты чувствовал себя комфортно на болоте, — не согласился Чимин. Теперь, когда они шли по многолюдному городу, он убрал руку и выглядел почти нехарактерно собранным рядом с Чонгуком в стильных джинсах и длинном коричневом пальто. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты потерял это и снова впал в ужас. Болото было злом, но его можно было контролировать и по большей части ограждать от себя. У ведьм больше свободы воли, если они решают быть злыми. И мы с Тэхёном можем сделать в этой ситуации гораздо меньше. Ты будешь работать в аквариуме с акулами. — Я знаю. Мне нравится это, — отозвался Чонгук. — Я боюсь, но, если смогу это сделать, это позволит мне чувствовать себя увереннее в окружении магии, особенно когда связь разорвётся. И я не думаю, что смогу жить среди людей, которые ничего не знают о магии. Это было бы похоже на шаг назад, и я бы в результате остался там в одиночестве.       Чимин задумчиво кивнул. — Тэхён когда-то говорил мне нечто подобное. Он никогда не сможет вернуться домой, потому что больше не считает себя не-колдуном. А ты не можешь думать о себе, как о не… — Привязанном слуге? — Чонгук. — Не могу, ты прав. Я должен знать, что могу жить с магией и без всего этого.       Наконец Чимин расслабился и мягко улыбнулся. — Мой храбрый Куки. Ты очень вырос. — И ты тоже, — хмыкнул Чон.       Чонгук почувствовал лишь легкое сожаление, когда они проходили мимо целебного магазина. — Волшебники, — едко усмехнулся Чимин.       Чонгук сжал упаковку чая в кармане и ничего не сказал. Чимин, казалось, ничего не заметил.

***

      За пять лет их отношений Чонгук начал ценить расстояние, время, проведённое в одиночестве на чердаке, иногда целыми ночами, когда головы его бойфрендов находились слишком далеко, чтобы услышать их мысли. Все они время от времени стремились к независимости. Чонгук отправлялся в город по делам только лишь для того, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Тэхён уходил в болота. Чимин просто выгонял их из дома в самом начале дня.       За последние несколько месяцев независимость стала горько-привычной, и её трудно было избежать. Чимин и Тэхён шли по жизни с облегчением и расслабленностью, разговаривая с разных концов кухни лишь движением бровей. Чонгук старался быть незаметным в том, как он в конце дня сводил их головы вместе. И всё же Чон убедил себя, что привык к мысли, что когда-нибудь он перестанет ощущать их в своей голове. Ему наконец будет комфортно в собственном сознании. Он будет свободен.       Когда связь исчезла, Чонгук спал в апартаментах и видел во сне огромную реку аллигаторов. Он проснулся, когда слабое присутствие Чимина и Тэхёна в его сознании отключилось. Мир обрушился на его голову, как содержимое лопнувшего аквариума, внутри не было ничего постороннего. Бренди замерла в дверях, словно незнакомка.       Когда он с грохотом распахнул дверь спальни, Чимин и Тэхён сидели с включённым светом, с любопытством глядя друг на друга. — Чонгук, теперь ты свободный человек, — объявил Чимин. — Как себя чувствуе…       Чонгук толкнул Чимина обратно на подушки, прижав виски друг к другу, дыхание вырывалось из сжавшегося горла. Между их головами царило полное отсутствие. Даже не пустота, даже не стена. Сладкого ментального аромата Чимина просто не было. — Ты в порядке, Гук, — пробормотал Чимин, его голос звучал спокойно.       Но, возможно, он не был спокоен. Может быть, он был раздражён или испуган. Чонгук раскачивался туда-сюда, отчаянные рыдания подступали к горлу. — Принесу успокаивающее зелье, — проговорил Тэхён.       Чонгук схватил его, но тот соскользнул с кровати, поцеловал запястье Чона и исчез в коридоре. — Мы всё ещё здесь, — бормотал Чимин, гладя его по волосам. — Всё в порядке. Мы разберёмся с этим.       Его мягкие губы коснулись шеи Чонгука, к затылку прижались его браслеты. Чон немного успокоился ещё до того, как Тэхён вернулся со своим успокаивающим зельем, которое он заставил Чонгука выпить с тем выражением, что выглядело как безразличие, но, вероятно, являлось просто сонливостью. Как только Чонгук поставил стакан, Тэхён плюхнулся на кровать, положив голову на его колени.       Успокаивающее зелье отключило панику, оставив внутри только странное пустое ощущение умственного покоя. — У меня такое чувство, будто я оглох, — пробубнил Чон. — Странные ощущения будут ещё несколько дней, — пояснил Тэхён. — Я тоже чувствую себя странно.       Чонгук тихо промычал. Под внезапным одиночеством он почувствовал себя немного сильнее, немного более самим собой, чем когда-либо за последние годы, немного легче и свободнее. Мышцы шеи чуть расслабились, как будто он держал на ней небольшой вес в течение очень долгого времени. — А должно быть приятно, — прошептал он. — Действительно по-другому. Жаль, что я не могу тебе показать. Я чувствую себя совсем по-другому. — Я почти ничего не чувствую, — признался Чимин. — Я тоже. — Бабл совсем в растерянности, — заметил Чимин. — Посмотрите на неё.       Кошка стояла на коленях у Чимина, склонив голову набок, сложив уши и глядя на Чонгука. — Мрр? Она тоже казалась немного незнакомой, чуть менее реальной. Чон вспомнил, как она бросала к его ногам майских жуков, подбирала их прежде, чем он успевал схватить, и выбрасывала на улицу. — Сейчас тот самый странный момент, когда мне хочется вернуться в болота, — нервно хмыкнул Чонгук. — Ты просто хочешь стабильности, — проурчал Чимин, поглаживая его по груди. — Я хочу домой, — выдавил Чонгук, и слезы слабо пробились сквозь успокаивающее зелье, лишь бледный толчок в груди, что-то пустое и сухое.       Тэхён и Чимин смотрели на него с выражением тревоги на лицах, столь знакомых, но столь далеких, одномерная версия того, к чему он привык. Он не стал прятаться, как обычно, а просто позволил себе безобразно поплакать перед ними.       Тэхён задрал рукав футболки Чонгука и поцеловал чистую кожу на том месте, где раньше была метка его связи. — Мы уже однажды решили сложную ситуацию и можем сделать это снова, — сказал он. — Сложную ситуацию? — В самом начале ты ненавидел нас, — напомнил Тэхён. — О да. Да, это так, — в те далекие времена он оставил жалкую одинокую жизнь и попал в жестокое услужение к людям, которые обращались с ним, как с домашним животным. Слава богу, что они поняли это, что они смогли почувствовать боль Чонгука и ответить ему любовью, в которой он так нуждался. И вот они в новом красивом доме, его голова пуста, а его парни заняты своими делами, и Чонгук снова будто не в своей тарелке. — Я опять чувствую себя таким одиноким.       Они сидели очень тихо, прижавшись друг к другу. — Мы не будем обновлять метку, — твёрдо заявил Тэхён. — Я знаю. Я и не хочу. — Ты напуган? — гадал Чимин.       Были ли те эмоции, что он сейчас испытывал, страхом? Чонгук беспомощно пожал плечами. — Нет, не думаю. Тэхён замурлыкал и сонно посмотрел на него. — Ты в безопасности. И скоро почувствуешь себя лучше. Его каштановые волосы струились по бедру Чонгука, слипающиеся глаза смотрели мягким взглядом. Возможно, прошло уже много времени с тех пор, как Чонгук осознанно понимал, насколько прекрасен Тэхён, без всего этого фонового шума их связь теперь была чисто физической. Он нежно коснулся щеки Тэхёна, провёл большим пальцем по его губам. Тэхён одарил его знакомой мягкой улыбкой, которая означала тысячу вещей, но Чонгук точно знал, откуда она взялась — это было чистое и искреннее обожание, нежная и оберегающая любовь. — Нам стоит немного поспать, — предложил Чимин. — После сна ты почувствуешь себя лучше. — А завтра нужно будет перенести из Саванны тонну мебели через этот чертов шкаф, — вспомнил Тэхён. Он перекатился на бок и поцеловал ногу Чонгука. — Будь моей подушкой, малыш.       Когда Чимин и Тэхён уснули, горячие и потные, прижавшись к бокам Чонгука, он погрузился в пустоту, в горле сжимался странный мучительный комок, он чувствовал себя до жути непривычно без двух нитей близости внутри его сознания. Но Бабл уселась ему на грудь и замурлыкала, и его глаза понемногу закрылись.

***

      Юнги и Намджун вывалились из шкафа для телепортации и покатились по полу, сопровождаемые тигром и антикварным диванчиком. Кан встал на задние лапы, поймал диванчик лапами и держал его достаточно долго, чтобы Тэхён успел подтолкнуть сзади. — Это в библиотеку, — выдохнул он и рухнул на пол коридора. — И с места не сдвинусь, — с бурчанием отозвался Юнги.       Чонгук взял у Кана диванчик и аккуратно опустил его вниз. — Чимин! Доставка!       Голос Чимина донёсся из соседней комнаты: — Милый, может, мы перенесём этот уродливый диван твоего отца в читальный зал, чтобы я мог разместить свой гарнитур времён королевы Анны в грёбаной гостиной? Тэхён закатил глаза. — Сладкий, мы же решили его выбросить. — Но мне нравится этот диван, — запротестовал Чонгук.       В коридор командным шагом тут же заявился Чимин. — Ну уж нет, мистер. Мы трахались на этом необыкновенно удобном диване слишком много раз, чтобы выбросить его. Он заслужил своё место здесь.       Намджун издал тихий обеспокоенный звук. — Ладно, ладно. В читальный зал его. Мне все равно не нравился диван, который ты хотел туда поставить. Он не подходил к коврам. Кан, не мог бы ты убрать Бабл с дороги, пожалуйста? — Вы, ребята, слишком молоды, чтобы спорить о грёбаных мебельных гарнитурах, — проворчал Намджун. Кан прошел мимо него, осторожно держа Бабл за шкирку. Намджун подтолкнул её коленом, когда она проходила мимо. Он похлопал по своему широкому пурпурному пальто и сунул в руку Чонгука замусоленную записную книжку. — Рад тебя видеть. Это новые контакты твоей матери. — У меня есть её контакты.       Намджун покачал головой. — В прошлом месяце она переехала свой телефон на машине и купила новый. Я знаю, что сейчас сплошная неразбериха, но ты должен позвонить ей в ближайшее время. Она хочет знать, как у тебя дела. — Мне всё равно. И откуда, чёрт возьми, ты знаешь мою маму? — О, я просто нашел её, — небрежно бросил Намджун. — Фишка магов. — Как Гэндальф. Точно. — Кстати, поздравляю тебя с тем, что ты теперь свободный человек. — Спасибо. Погоди, откуда ты знаешь? — Просто волшебное чутьё, — сказал Намджун с мудрой улыбкой, выделившей ямочку на загорелой щеке. — Я это чувствую. — Нам рассказал Тэхён, — сдал его Юнги, вернувшись из кухни со стаканом воды. Он очень коротко постригся и носил чёрную рубашку, потёртую достаточно, чтобы стать практически прозрачной. Грудь усеивали руны и заклятья. — Тэ казался немного потрясённым всем этим. Как ты?       Чонгук пожал плечами. — Я к этому привыкну. — И ты теперь работаешь в школе. Гук, сделай мне одолжение и никогда не ходи в кампус без своих зелий. — Я тебя опередил, — фыркнул Чонгук.       Он потратил весь предыдущий вечер, снаряжая рюкзак, чтобы безопасно и незаметно пронести запас своих маленьких бутыльков на два глотка. — Ведьмы и колдуны могут быть полнейшими мудаками, — подняв брови до линии волос, предупредил Юнги, как будто сам не был одним из них.       Намджун сочувствующе замычал. — Давайте заберём стол Чонгука, — скомандовал Тэхён, направляясь обратно в шкаф для телепортации.       Намджун и Юнги заворчали и последовали за ним. Чимин и Чонгук пока отнесли диванчик в библиотеку. — Как думаешь, мы можем потрахаться на нём до того, как они вернутся? — игриво спросил Чимин, весь сверкающий драгоценностями и чуть блестящий от пота, слегка мерцающий в его глазах.       Возможно, он немного нервничал.       Чонгук прижал его спиной к стене, одной рукой задирая рубашку, а другой придерживая за подбородок. — Куколка, — выдохнул он и щёлкнул по руне силы. Кулоны Чимина вонзались в их грудные клетки. — У нас есть варианты получше, чем этот чертов диванчик.       Они даже не успели перестать целоваться, как внизу снова раздался грохот. Раньше Тэхён был способен почувствовать их забавы. Вероятно, он бы уже поднимался по лестнице, чтобы присоединиться к ним, но сейчас он не мог, поэтому они пошли навстречу, красные и запыхавшиеся. — Вы двое серьёзно не в состоянии подождать десять минут, пока я вернусь? — рыкнул Тэхён. — Посмотрите на себя, маленькие похотливые засранцы. — О, боже, мы вообще-то тоже здесь, — мученически простонал Юнги, пытаясь вытащить заднюю часть стола из шкафа.       Хосок появился после того, как большая часть мебели уже была перенесена, но зато принёс бутылку шампанского, украденную им с девичника, на котором он выступал, а Сокджин пришёл на ужин с тортом. Чонгук сидел за кухонным столом с Бабл, наблюдая, как шампанское левитируется в воздухе, а терьер Хосока гонится за ним.       Шорткейк забрался на табуретку и разрезал торт движением лапы. Чимин стоял, прислонившись к кухонному шкафу, с бокалом в руке, явно измученный, судя по тому, как он держался: он больше слушал, чем говорил, но светился от удовольствия. Тэхён счастливо сидел рядом с Чонгуком, расслабленно одетый в старую школьную футболку Чонгука и сталкиваясь с ним коленями. Все ещё здесь, все ещё счастливый, всё ещё влюблённый в него. — Чонгук, передай мне торт, — попросил Тэхён.       В этот раз руки Чонгука не двинулись сами по себе. Он почувствовал прилив силы. — Нет.       Тэхён моргнул, глядя на него. — А попросить вежливо? — Передай, пожалуйста, торт.       Чонгук прыснул.       В результате Сокджин передал торт сам, пока Чонгук просто сидел, положив руки на стойку и, развеселившись, продолжал оставаться абсолютно бесполезным. — Зараза, — пробормотал Тэхён с нежной улыбкой.       Все напились достаточно, чтобы остаться на ночь: Сокджин и Намджун — в комнате Тэхёна, Хоби — в комнате Чонгука, а Юнги и Кан счастливо расположились в апартаментах подальше ото всех.       Чимин растянулся голый поперек своей кровати и отказывался двигаться, пока кто-нибудь как следует не полапает его зад. Чонгук рывком толкнул Тэхёна рядом с ним, чтобы возбудить и подготовить обоих за раз. — Решил покомандовать, малыш? — поддел Тэхён, снимая браслеты с запястьев Чимина.       Чонгук шлёпнул его по бедру. Тэхён лежал на боку, закинув ногу на поясницу Чимина. С оцепенелой тишиной в голове было немного трудно работать. Чон не мог понять, означает лицо Тэхёна боль или удовольствие, но предположил лучшее и продолжил действовать. — Смазка?       Тэхён выплеснул её на ладонь с такой силой, что она расплескалась по боку Чимина. Тот взвизгнул и захихикал. Чонгук на мгновение задержался, чтобы размазать её по гладкой коже и полюбоваться красивым блеском. — В задницу, — проскулил Чимин.       Чонгук растягивал их пальцами и наблюдал, как парни тяжело дышат, прижимаясь друг к другу. Как всегда, они почти не целовались, но Тэхён щипал Чимина за соски, сжимал головку его члена и тянул за руну силы, пока Чимин извивался и хныкал. — Такой грубый, — хихикнул Чимин, оттягивая голову Тэхёна назад за волосы. — Какого хрена. Перестань щипаться. — Хн… чёрт…       Чимин наклонился и засосал кожу на шее Тэхёна. Тот вздрагивал от губ Чимина и пальцев Чонгука глубоко в нём, мягко потирающих его сладкое местечко. Чонгук пожалел, что не ощущает этого: смутного жжения удовольствия в голове Тэхёна или удовлетворения за ухмылкой Чимина. Он чувствовал себя изолированным, как будто смотрел всё это на экране. — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — пробормотал Чимин Тэхёну. Тот покачал головой, как всегда наслаждаясь поддразниваниями. Чимин укусил его, чтобы понаблюдать, как он вздрагивает. Он почти не реагировал на пальцы Чонгука, сосредоточившись на том, чтобы пощёлкивать большими пальцами по соскам Тэхёна, пока тот не заскулил. — Как ты себя чувствуешь? Чонгук так хорошо тебя наполняет. Я не могу чувствовать это. Ты должен мне рассказать, — Тэхён надулся и уткнулся лицом в подушку. Чимин заворковал: — Малыш. — Заткнись, — приглушенно пробормотал Тэхен. — Сам ты малыш. — Гук, можно я буду сверху? — А? — Чонгук замер.       Тэхён заворчал и поёрзал на его пальцах.       Глаза Чимина в тусклом свете казались прикрытыми, он лукаво смотрел вверх из-за отчаянно надутого рта Тэхёна. Он протянул руку и обернул волосы Чонгука вокруг своих пальцев, мягко потянув. Комната слегка накренилась, и Чонгук пополз вперёд, пока влажные пухлые губы Чимина не коснулись его губ, а рука всё ещё настойчиво тянула. — Хочу смотреть, как ты его трахаешь, — продолжил Чимин.       Чонгук колебался, глядя на раскрасневшееся лицо Тэхёна. Рука в его волосах внезапно сжалась с приятной болью. — Ну пожалуйста… Я никогда не бываю сверху, — пробормотал Чимин самым низким и хриплым голосом, на который был способен. — Позволь мне трахнуть тебя. — Ты же никогда не хочешь быть сверху. — Это к делу не относится! — Просто констатирую факт, — проворчал Чонгук. — Ты не можешь использовать это, чтобы убедить меня, потому что не то что бы мы тебя когда-то останавливали. А что если я хочу быть сверху?       Тэхён, глядя на них, лениво моргнул, его румянец спал. — Кто-нибудь, засуньте уже пальцы мне в задницу. Мне все равно кто. — Дай мне побыть сверху! — хныкнул Чимин, отчаянно толкаясь возбуждённым членом в ногу Чонгука.       Тэхён фыркнул.

***

      Через десять минут Чонгук устроился между длинных ног Тэхёна, раздвинув его бёдра так сильно, как только мог.       Тэхён хмуро глянул на него. — Жжётся. — Разве тебе это не нравится?       Тэхён пожал плечами. Его дырочка влажно блестела в темноте, толстый и полутвердый член лежал у него на животе. Чонгук немного поиграл с ним, сжимая и держа в ладони. Тэхён хихикнул, но его ресницы затрепетали, а тело дёрнулось вверх, требуя большего. — Тэ нравится, когда с ним играют, — пробормотал Чимин, вытянувшись рядом с Чонгуком, чтобы лучше видеть. — И тебе тоже, — оскалился Тэхён. — И твоей маме тоже, — сказал Чонгук и с шипением подался вперёд, когда маленькие пальчики Чимина вонзились ему в простату. — Уже такой чувствительный?       Чонгук забурчал. — Я действительно спрашиваю, — хихикнул Чимин. — Я не знаю точно.       Чонгук ощутил комок подступающего стыда в горле. — Гм, да. — Прости, — пробормотал Чимин.       Чонгук взглянул на его хитрую улыбочку и почувствовал, что дискомфорт растаял. Нельзя было долго сердиться на эти круглые щёки. Он снова расслабился, и Чимин погладил его глубоко, на этот раз мягко, но не так сильно, как Тэхён или даже Чонгук, когда он растягивал себя. — Ты уже входишь? — спросил Тэхён. — Пожалуйста. Мне скучно.       Чонгук двинулся вперёд, притягивая бёдра Тэхёна к своим коленям. — Извини, — сказал Тэхён, садясь и сползая с колен Чонгука. Чонгук удивлённо поднял взгляд, чтобы увидеть обеспокоенное лицо Тэхёна в полуметре от себя. — Это было грубо? Я просто шучу. На самом деле мне не скучно.       Чонгук на мгновение застыл, и все в комнате внезапно замерли. — Я… я знаю. Всё в порядке.       Тэхён нахмурил брови, словно не веря своим ушам. — Ты, кажется, обиделся.       Если бы связь всё ещё существовала, они бы почувствовали его раздражение. — Нет.       Тэхён снова лёг. — Ладно. Прости. Продолжай. — Погоди. У меня упал.       Тэхён застонал и закрыл лицо руками.       Ещё пять минут ушло на то, чтобы пальцы Чимина погрузились в него, а его холодные кольца оставили чувствительные следы на его члене, прежде чем Чон, наконец, вошёл в Тэхёна. Маленькие губы Тэхёна распахнулись, глаза закатились и закрылись. Из его открытого рта вырвался тихий вздох. Чонгук едва не остановился и не рассмеялся. Это была та же самая реакция, что и всегда, но без сопутствующего прилива удовлетворения и облегчения по эмоциональной связи он выглядел немного нелепо. — Что? — спросил Тэхён, когда Чонгук напрягся и фыркнул, сдерживая сильнейший из смешков. — Ты такой красивый, — покраснев, выдал Чонгук.       Брови Тэхёна взлетели. — Правда?       Чимин, не в курсе атмосферы между ними, выбрал именно этот момент, чтобы толкнуться внутрь Чонгука. Тот застонал и качнулся вперёд. — Что за реакция? — удивился Тэхён. — Член Ч-Чимина. — А? Ой, — Тэхён разразился хихиканьем. — Прости. — Ты красивый. — Ты никогда раньше не называл меня красивым, — удивлённо выдохнул Тэхён. — О чём вы вообще говорите, парни? — спросил Чимин, пытаясь заглянуть через плечо Чонгука. — Он назвал меня красивым. — Я это слышал. Он прав. Пожалуйста, начинай уже двигаться.       Чимин задавал темп быстрыми, сильными толчками, буквально вгоняя Чонгука в Тэхёна и сжимая руками его бёдра. Чон закусил губу и наклонился вперёд, чувствуя, как Чимин чудесным образом работает своим небольшим членом. — У меня так давно не было секса в роли актива, — фыркнул Чимин. — Вы должны сказать мне, всё ли хорошо. — Мне хорошо, — отозвался Тэхён. — Гук, сильнее, пожалуйста. — Я… да.       Чонгук чувствовал сильную изоляцию, находясь в своей собственной голове, уединённый и затаённый так, как он привык быть открытым. Он мог скрыть своё удовольствие, если бы захотел, мог приглушить реакцию, за которую его обычно дразнили. Чонгук толкнулся чуть сильнее и увидел, как напрягся и заскулил Тэхён. Чимин ускорил темп, и Чонгук упал на грудь Тэхёна, неожиданно оказавшись глубоко и близко. Всё было горячим, тугим и наполненным. Он гнался за горячим терпким ноющим ощущением, чувствуя, как оно медленно нарастает. — Ой, слишком сильно, — выдохнул Тэхен. — Помедленней.       Чонгук виновато отстранился. — Прости. — Не надо извиняться, — сказал Тэхён, трясущимися руками гладя его по волосам. — Сейчас ты этого не чувствуешь. Надо говорить. Просто компенсирую отсутствие связи.       Чонгук собрался, осторожно поддерживая середину между быстрым и медленным темпом и надеясь, что рассудил правильно. Брови Тэхёна дёрнулись, и он почувствовал себя немного потерянным.       Чимин за его спиной зарычал и толкнулся быстрее, сильно попадая по простате. — Вот так. Принимай его, малыш.       Совершенное удовольствие немного померкло. Чонгук приподнял бедра и попытался почувствовать его толчки лучше. — Притормози, — проворчал Тэхён и оттолкнул Чонгука.       Тот слишком быстро отпрянул назад, и Чимин пискнул за его спиной. — Извини, извини, — сказал Чонгук. — Прости. — Всего лишь переворачиваюсь, — ответил Тэхён. — Да чтоб тебя!       Тэхён рассмеялся. — Ай, потише, Чимин. Ты всегда требовательный, — он вытянулся, задрав округлый зад кверху, и оглянулся через плечо. — Гук, давай.       Чон снова глубоко погрузился в него и, позволив Чимину занять позицию, чтобы сделать толчок вперёд, начал двигаться сам. Этот угол проникновения давал щемяще горячее, сладкое скольжение, идеально гладкое и глубокое, и у положения Чимина тоже был замечательный угол: иногда ударяясь головкой о простату, иногда скользя мучительно близко, достаточно, чтобы у него перехватило дыхание и задёргались бедра.       Тем не менее, приближение оргазма, казалось, остановилось на подходе и замерло, не пересекая черту, отделяющую от того, чтобы превратиться в нечто действительно волшебное, даже когда у Тэхёна под ним глубоко в груди завибрировал низкий стон, а толчки Чимина стали сильнее и быстрее, почти болезненными. Он не чувствовал их, только два тела, зажимающие его с двух сторон, знакомые прикосновения, запахи, липкую влагу, капающую на их простыни, и мягкие всхлипы Тэхёна, заглушаемые стонами Чимина, но в мыслях царила полная тишина, которая граничила с холодом и безразличием, если он слишком сильно сосредотачивался на этом. — Скоро кончу, — вдруг охнул Чимин, и Чонгук даже не мог предугадать этого. Он издал слабый стон разочарования. — И ты тоже, Гук?       Ответ застрял комком в горле. — М-мы можем остановиться? Я хочу… — толчки Чимина сбились, а затем вовсе замедлились и остановились. Тэхён поднял голову, нахмурив брови. — Продолжайте без меня.       Чонгук выскользнул из-под них и перекатился на бок. Теперь, видя своих бойфрендов, он сразу почувствовал себя лучше, уравновешенно и спокойно, но затем всё стало только хуже: оба парня казались встревоженными, его член всё ещё был болезненно твердым, а желудок чуть сжался от нервов.       Тэхён растянулся на подушках и выглядел немного несчастным, его зад был так же приподнят, как будто он хотел, чтобы кто-то нырнул в него обратно. — Просто скажи нам, если тебе не нравится, — пробормотал он. — Мы можем это исправить. — Я в порядке. Просто нет настроения.       Глаза Чонгука закрывались сами собой. — Не спи, — тряхнув его за руку, сказал Чимин. — Мне надо тебя почистить. Тэ, и тебя тоже. — Я ещё не кончил. — Боже мой, — вздохнул Чимин.       Какие-то скользкие, влажные звуки наполнили комнату, и Чонгук заставил себя открыть глаза, чтобы увидеть рот Чимина на члене Тэхёна и его пальцы между ног. У Тэхёна снова было то застывшее выражение лица, и Чонгук моргнул, глядя на них, чувствуя себя немного не по себе. Его член всё ещё был горячим и неуклюже влажным, голова всё ещё плыла, однако он не получал никакого удовольствия, которое обычно чувствовал, сидя рядом с Тэхёном и Чимином, когда они занимались сексом.       — Я чувствую себя странно, — пробормотал он, и это, должно быть, немного подпортило атмосферу. Чимин поднял голову, а Тэхён нахмурился. — Простите. Я пойду в ванную.       В зеркале он увидел Чимина, который сидел и смотрел ему вслед, пока Тэхён устало обхватывал сияющей рукой свой член, затем закрыл дверь и залез в душ.       Когда Чимин и Тэхён осторожно вошли через десять минут, Чимин вопросительно посмотрел на Чона, прежде чем включить теплую воду. — Ты в порядке? — С каких пор мы стали так плохи в сексе? — Наверное, с тех пор как перестали в нём читерить, — предположил Чимин. — Ты уже помылся?       Чонгук покачал головой. Тэхён взял мыло и протянул его Чимину, ни один из них при этом даже не взглянул друг на друга. Чимин схватил нелепую пушистую мочалку, которую нашёл в своём новом любимом немагическом магазине Bed Bath and Beyond, и начал её намыливать. — Чонгук, можешь объяснить, что произошло? — Говоришь, как мама. — Тебе было больно? — Нет. Просто всё это было странно. — «Странно» — это как? «Странно» не помогает. — Не допрашивай его, — вмешался Тэхён, положив мокрую руку на поясницу Чонгука. — Связь пропала, и мы не можем чувствовать секс, как раньше. Это странно. Ты же знаешь, что это странно.       Чонгук неуверенно обхватил руками шею Чимина и прижался ближе, тела были влажными, члены неуклюже мешались. Тэхён сдвинул парней в сторону, чтобы залезть под воду и ополоснуться, и у Чонгука сдавило грудь. — Мы можем лечь спать? — Хорошо, — сказал Чимин.       Тэхён хранил странное молчание.       Они все вместе забрались в горячую постель, одетые в одежду друг друга, и некоторое время лежали без сна. — Извините, — сказал Чонгук после получаса притворного сна. — За что? — уточнил Тэхён. — За то, что ничего не сказал.       Повисло долгое мрачное молчание, говорящее Чонгуку, что они пока его не простили. Он судорожно сглотнул. Чья-то рука шлёпнулась ему на живот, и Чон подскочил. Рука слабо сжалась. Должно быть, Тэхён. — Ты же знаешь, что мы будем продолжать заботиться о тебе, верно? Ты всё так же в невыгодном положении здесь. И мы всё так же хотим сравнять шансы. — Да. Спасибо.       Тэхён пошевелился и наклонился к нему, а потом губы коснулись уголка его глаза. — Люблю тебя, — пробормотал он. — Ты назвал меня красивым. — Так и есть. — Ты никогда раньше этого не говорил. — Я постараюсь говорить это чаще. — Скажи мне ещё что-нибудь.       Чимин тихо засмеялся в темноте. Чонгук уже чувствовал, что краснеет. — Это так неловко. — Ну, пожалуйста.       Чонгук глубоко вздохнул и закрыл глаза, представляя перед собой лицо Тэхёна, как он выглядел, лёжа на коленях у Чона. — Ты предпочитаешь быть красавчиком или очаровашкой? — Я хочу быть тем, кем ты меня считаешь, — проговорил Тэхён тихим и низким голосом ему на ухо. — Ты всё время называешь меня горячим, но красивый — это что-то особенное, и я хочу знать, что изменилось. — Я всегда считал тебя красивым. — Что именно в нём красивое? — подтолкнул его Чимин, проводя носом по руке Чонгука. Его серьги слегка кололись. — Хм. Лицо. — Да? — Тэхён рассмеялся. — У тебя очень, эм, большие глаза, — Чон потёр рукой лоб, а Тэхён прыснул. — И мне всегда нравились твои мягкие волосы. Милые маленькие веснушки. И кожа у тебя красивая. — И для этого даже не понадобилось мое зелье, — гордо сказал Чимин. — Гадёныш. — Я люблю твои губы, — продолжил Чонгук. Тэхён запечатлел поцелуй на его скуле, тёплый и медленный. — На тебя просто приятно смотреть. Могу я остановиться? — Да, — с улыбкой в голосе разрешил Тэхён. — Спасибо. — А я красивый? — уточнил Чимин. — Да, очень красивый, — согласился Чонгук. — Ты знаешь, что красивее меня, — засмеялся Тэхен. — Дай мне насладиться моментом. — Ладно, ладно, — сказал Чимин, придвигаясь ближе, и его улыбка коснулась кожи Чонгука.       Он крепко прижал их обоих к себе и позволил темноте сделать свою обычную работу, убаюкивая его, довольный своим местом между ними. — Я всегда считал, что ты красивее меня, — прошептал Чимин.       Тэхён напрягся всем телом, лицо прижалось к груди Чонгука, тело натянулось струной. Он скользнул рукой по руке Чимина и сжал её. Чонгук чувствовал себя почти так же, как раньше в тёмном доме: целые и невредимые ночью рядом друг с другом, общее сознание и опасный мир, запертый снаружи.

***

— Я нанял тебя именно ради этого туалета, — объявил Тэмин слишком торжественно, чтобы иметь в виду этот унитаз — грязный кусок фарфора в большой, обшитой деревянными панелями комнате, смутно пахнущей затхлой водой и нечистотами. На полу валялась туалетная бумага. — Прости, что тебе пришлось увидеть это до того, как сюда добрался уборщик. У нас сегодня уже было много студентов, и это самый доступный туалет в здании. Остальные находятся в жутком подвале. В результате этим туалетом часто пользуются, и он не справляется. Помоги, пожалуйста. — Так в чём проблема? — Прямо сейчас? — Тэмин слабо рассмеялся, проводя рукой по светлым волосам. — Ну, он не смывает должным образом. Во время смыва постоянно приходится держать ручку. И от него пахнет.       Чонгук кивнул. — И трубы протекают. — Хм. — В прошлом году притвор заливало двенадцать раз. — Я что-нибудь придумаю. Мне начинать? — Сначала я собирался показать тебе всё вокруг и рассказать о других обязанностях.       Тэмин казался значительно более напряжённым в этот первый день весеннего семестра. За ночь над горой сгустился густой туман, а затем температура упала ниже нуля. Туман медленно затянул каждые дерево, травинку и дорожный знак слоем льда. Чонгук пришёл на работу в состоянии легкого шока от ледяной страны чудес, которая заставила звенеть всё вокруг и онеметь каждый открытый дюйм кожи.       Это было довольно напряжённое утро. Прежде, чем кто-либо из их ночных гостей успел уйти, Чимин обнаружил два синяка в форме ладоней на бёдрах Чонгука, которые, видимо, появились по его вине. Пак съел весь завтрак Юнги в угрюмом, извиняющемся состоянии, которое не исчезло даже за время прогулки по ледяному холоду с Сокджином, хотя он и исцелил эти синяки в считанные секунды. Чонгук подозревал, что это нервы из-за первого дня в университете. — Комната редких книг, — проговорил тем временем Тэмин, указывая на тёмный дверной проём в подвальном зале. — Осторожнее с ними. Всегда читай предупреждающие надписи.       Чонгук вздрогнул и попятился от открытой двери. Тэмин мгновение изучал его, а потом молча повёл дальше. — Самая тяжелая часть твоей работы — передвигать коробки с книгами и чинить полки. Они постоянно ломаются. Это старое здание. И лестница тоже. У нас сейчас нет лестницы в подвал, так что тебе придется её починить. — Это место буквально разваливается на части.       Тэмин пожал плечами. — Ведьмы хорошо умеют поддерживать состояние вещей, но не чинить их. Видишь ли, это историческая церковь. Мы не знаем, как она устроена.       Стулья шатались. У стола была сломанная, наспех залатанная ножка, которая грозилась сломаться в любой момент. Каждая петля в здании визжала, как умирающая свинья. — Разве у вас нет персонала, чтобы починить всё это? — Львиная доля такого ремонта относится к ведению домашних ведьм, большинство из которых предпочли бы быть домохозяйками, а не уборщиками в университете, печально известном тем, что он недоплачивает своим сотрудникам, — признался Тэмин. — Несколько лет назад кто-то предложил привлечь к этому делу нескольких привязанных слуг, но там была, хм, серия этических споров.       Чонгук кивнул. — Они решили, что использовать труд привязанных слуг неэтично?       Тэмин мрачно улыбнулся. — На самом деле такой вопрос при обсуждении вообще не поднимался. Мы не были уверены, как им правильно платить, и подавляющее большинство сотрудников, преподавателей и студентов высказалось за то, чтобы держать немагических людей за пределами кампуса.       Зловещий ползучий страх словно поднимался из-под половиц всякий раз, когда Чонгук позволял себе остановиться и подумать о том, где он находится. Небольшая группа людей чуть моложе его уже сновала между полок, поглядывая в их сторону с любопытством или смущением. Один парень завернул за угол, откровенно фыркнул и пошёл в другую сторону. Тэмин не помогал. Каждый раз, когда разговор заходил в тупик и прерывался, Чонгук оборачивался и ловил на себе пристальный взгляд Тэмина, склонившего голову набок и словно ожидающего, что Чон выкинет что-то интересное. — Какой у меня рабочий график? — Интересный вопрос, — протянул Тэмин. — Да?       Тэмин держал в руках стопку из пяти книг заклинаний и, казалось, был очень заинтересован тем, чтобы сделать её идеально ровной. Чонгук заметил, что он почти не смотрит ему в глаза, и списал это на отчуждённость, однако теперь задавался вопросом, действительно ли дело было в застенчивости. — Мы могли бы пользоваться твоей помощью буквально всё время, и мы открыты каждый день с семи часов утра до часу ночи. Ну, по субботам часы работы короче. Тебе платят за сорок часов в неделю. По большей части, пока ты здесь, можешь установить свой собственный график на сорок часов в течение пяти дней, в остальное время мы как-нибудь обойдёмся без тебя.       Чонгук разинул рот. — Ты уверен? — Главное, приходи сюда по воскресеньям с десяти утра до шести, и мы будем работать сверхурочно перед семестровыми и выпускными экзаменами. Мы бы, конечно, предпочли, чтобы ты обязательно находился тут по вечерам, но я пойму, если ты решишь возвращаться домой к своей семье. Это конец экскурсии, так что… — Тэмин зашаркал прочь. — Туалет ждёт. — Лучшая работа на свете. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — бросил Тэмин и исчез в ближайшем проходе.       Чонгук дисциплинированно направился к кладовке.

***

— Первая лекция была странной.       Чонгук фыркнул над своим сэндвичем. Пробегающий мимо Сокджин врезался в их столик, Шорткейк, как всегда, следовал за ним по пятам. Чимин опустил подбородок на руки, почти не притронувшись к еде. Бабл сидела у него на коленях, полностью проснувшись и глядя на его нетронутый сэндвич, её собственная маленькая тарелка с куриными объедками была опустошена лишь наполовину. — Мы будем каждый день обедать в три? — Надеюсь, что нет, — покачал головой Чимин. — Но именно в это время у Сокджина хоть немного посвободней. Теперь о лекции. — А, да, лекция. Так что в ней было странного?       Чимин со вздохом откинулся на спинку сиденья. Его зелёный свитер был испачкан грязью, каштановые волосы растрепались, словно он провёл по ним потными руками. — Жаль, что я не учился в колледже. Я не знаю, как вести себя с этими детьми. — Они что, грубые? — Они молчат! И мне кажется, что большинство из них — откровенные недоучки. Я чувствовал себя так, будто мне нечего им сказать. Мы просто прошлись по программе и всё такое, а потом я планировал обсудить, что мы ожидаем от этого курса, потому что хотел составить хоть какое-то представление о них, но они были такими тихими. Думаю, у меня есть намётки, но от них никакого толку, пока я не знаю, хотят ли они вообще изучать мой курс.       Чонгук откусил ещё один огромный кусок бутерброда и попытался выглядеть озабоченным с набитым ртом.       Чимин вздохнул. — Как прошёл твой день? — Я… гм… минутку… — Чон зажевал быстрее. — У нас ещё много дел. Это место — самая настоящая развалина. Все смотрят на меня как-то странно. Я весь день провёл на ногах и теперь ужасно голоден. — Что ж, мы знали, что так и будет. Уверен, что хочешь там работать?       Чонгук покачал головой. — Хочешь уйти? — Подожду две недели, а там посмотрим. — Отлично. Знаешь, я просто думал, что серия лекций, которую я отчитал в прошлом году, привлечёт больше заинтересованных студентов. Надеюсь, они просто нервничают так же, как и я.       Две студентки за соседним столиком хихикали над едой, украдкой поглядывая на Чимина и Чонгука. Чон тоже оглядывался, потому что ничто так не отвлекало, как ведьминская мода. Для учёбы девушки выбрали рубашки с огромными воздушными белыми рукавами и крошечные шорты, зашнурованные по бокам до талии. Внимание Чонгука привлёк маленький синий пингвин, сидевший на сумке девушки слева. Пингвин ел из пластикового пакета мелкую рыбу. Фамильяром другой девушки, должно быть, являлась гигантская бабочка-монарх, сидящая в её волосах, словно бант. Чимин, казалось, вообще не замечал ни того, ни другого, хотя в середине трапезы он снял кольцо, которое улавливало сексуальные мысли, и положил его в карман, бросив на Чонгука укоризненный взгляд. — Это не я. — О, ну, конечно. — Нет.       Чимин огляделся по сторонам, но девушки поспешно увлеклись своими салатами, и его взгляд скользнул прямо по ним. — Тебе следует почаще надевать очки. Они делают тебя очень похожим на профессора. — Это ведь комплимент, да? — Однозначно.       Чимин наконец взял свой сэндвич и откусил ещё кусочек. Чонгук заметил торчащие в стороны крылья феи, трепещущие и радужные. — Сокджин — лучший в кулинарии. — Тебе стоит попробовать его кексы. Кстати, как тебе это: я могу составить свой собственный график работы. Пока я работаю там сорок часов в неделю, по крайней мере, пять дней. Тэмин говорит, что у них нет для меня определённого расписания.       Чимин задумчиво жевал. — Это, наверное, хорошо. — Наверное? — Это может означать, что он будет вправе затащить тебя на работу в совершенно неудобное время, если решит, что ты ему нужен, поэтому постарайся быть строгим в отношении установленного графика и последовательно придерживаться его. — Вот как…       Лёд облепил углы окон. Снаружи Чонгук заметил кусты, заиндевевшие от мороза. Кто-то оставил на дороге след из снежинок размером с тарелку, чтобы предупредить людей об обледенении. — Почему бы просто не очистить лёд? — Это особое заклинание, — пояснил Чимин, — которого, очевидно, никто не знает. — Тэ мог бы это сделать. — Это займёт у него время. Они просто должны уже нанять нужных людей и, в конце концов, нормально им заплатить. — Извините.       Чимин и Чонгук обернулись и увидели, что девушки убрали со стола тарелки и только что накрасились губной помадой, широко им улыбаясь. — Да? — спросил Чимин. — Привет! Я Джиу, а это Чэвон, — сказала девушка слева, с неестественно красивыми рыжеватыми волосами и улыбкой, похожей на чистый сахар. — Приятно познакомиться. — Я Чимин. Приятно познакомиться. Это Чонгук.       Джиу широко улыбнулась, а Чевон с нежной улыбкой нервно съёжилась, теребя кончик своей светлой косы. Они обе были кореянками. Сколько же корейских ведьм прибыло в Соединенные Штаты? Что это была за община? — Мы первокурсницы, — продолжила Джиу. — Но мы перевелись из небольшой школы в Род-Айленде под названием Университет Ковентри. Мы пытаемся адаптироваться тут и решили, что нам просто нужно начать заводить знакомства, так что, эм, на каком курсе вы учитесь?       Чимин глубоко вздохнул, потом коротко хихикнул и снова провёл рукой по волосам. Чэвон взглянула на Джиу с растущей паникой. — Мне очень жаль разочаровывать вас, но мы здесь тоже новички. Я новый профессор зелий и ботаники, — тут глаза Джиу и Чэвон расширились, на их лицах отразился шок, — а Чонгук только начал работать в библиотеке. — О! — тихо выдавила Джиу. — Ну, тогда извините нас. Хм, — она и Чэвон посмотрели друг на друга так, словно хотели либо рассмеяться, либо убежать. — Зелья? — Это новая программа. — Я слышала, что этот курс возвращается, — нерешительно произнесла Чэвон. — А разве недавно не было книги? «Зелья для современной магии» или что-то в этом роде?       Чимин гордо кивнул. — Мама читала её, — припомнила Джиу. — Вообще-то она стала даже немного одержимой, но это даже хорошо. Эта штука действительно работает. Может быть, я возьму себе этот предмет, — на её лице вновь появилась сладкая улыбка. — Моё расписание ещё не полностью утверждено. — Это было бы превосходно, — ответил Чимин всё ещё немного ломким голосом, вероятно, из-за того, что его приняли за студента, может быть, потому, что общение со студентами до сих пор было чревато тревогой, может быть, потому, что девочки ещё не поняли, что именно он написал книгу. — Там, конечно, есть место, и это 100-й уровень. Это действительно увлекательная тема. Я с нетерпением жду возможности преподавать его. — А вы читали эту книгу? — спросила Джиу, поворачиваясь к Чонгуку. — Вы ведь библиотекарь, верно? — Я… я читал её, — выдавил застигнутый врасплох Чонгук. — Она действительно хороша. Я, эм, готовил по ней много зелий.       Чимин одарил его улыбкой. — А на чём вы специализируетесь? — поинтересовался он. — Вызывание, — сказала Джиу. — Медицина, — вставила Чэвон и быстро взглянула на Чонгука. — О, это сложные специальности, — отметил Чимин. — Не в целях рекламы, но медицина — одна из основных функций зелий, и она бесконечно гибкая. Медицина — моя вторая специальность.       Чэвон села, открыв рот. — Может, и мне стоит… стоит ли мне?..       Чимин пожал плечами. — Даже если учебный курс не работает в направлении вашей основной специальности, это даст вам интересную дополнительную область и заполнит основное требование учебной программы. Просто для информации.       Чэвон и Джиу обменялись расчётливыми взглядами. — Вызывание ведь связано с изготовлением зелий? — Без сомнения, — кивнул Чонгук. — Это же манипуляция магической энергией, так ведь? Вот для чего я в основном использую зелья. — Разве вызывание в основном не часть боевой магии? — спросил Чимин. — Ага! — Понятно.       Сокджин с натянутой улыбкой смёл всё с их стола и поднял грязные тарелки в воздух. — Вы здесь уже целый час. — Намекаешь, что нам пора? — удивился Чимин. — Вы занимаете стол! Если хотите сидеть и есть часами, приходите как-нибудь ко мне домой! — О, нам тоже уйти? — пролепетала Джиу, уже собирая свою сумку. — Нет-нет, девушки. Оставайтесь здесь столько, сколько захотите. Клиенты — это хорошо. А вот старые друзья, слоняющиеся без дела — не то, что мне нужно. — Тогда никаких чаевых, — буркнул Чимин. — Чимин, я скормлю тебя Шорткейку.       Девушки всё равно надели пальто и вскоре ушли вслед за Чимином и Чонгуком, их тихие звенящие голоса следовали за ними на некотором расстоянии. — Между прочим, это девушки на тебя пялились. — К чёрту это кольцо. Оно вибрировало на протяжении всего урока, пока я не снял его, и теперь мне так неудобно. — Не надевай его в школу. — Я совсем забыл о нём. Прости, что обвинял тебя. — Обычно это моя вина.       Чимин рассмеялся и толкнул его. Они осторожно отошли друг от друга. Мимо них проходили студенты. Некоторые глядели на Чонгука с поднятыми бровями, но большинство не реагировало. Джиу и Чэвон, казалось, вообще не интересовались им. Может быть, не все могли понять, что он не волшебник. Может быть, магия зелий в его сумке и купол магии над всей школой скрывали его. Он немного расслабился. — Увидимся по дороге домой? — спросил Чимин, останавливаясь рядом с ним у задней двери библиотеки.       Он словно не решался уйти, обхватив себя руками, как будто хотел, чтобы его обняли. Отсутствие этой ментальной связи стояло между ними, как стеклянная стена, но Чонгук перестал зацикливаться на этом. Это было достаточно знакомо для него: только он и Чимин вместе.       Он протянул руку и погладил Чимина по щеке. — Тогда до встречи.       Веки Чимина затрепетали и закрылись. — Работай усердно. — Да, сэр.

***

      Позже на той же неделе Чонгук чинил особенно неприятный засор в туалете на первом этаже, а создавший проблемы студент стоял прямо за ним. — Подожди, ты делаешь это резиновым стаканчиком на палочке? В смысле, вручную? — Именно так большинство людей и чинят туалеты.       Студент нервно хохотнул. — Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так его чинил. — Да? — Просто воспользуйся палочкой. Это не сработает.       Чонгук с шумом выдернул вантуз из сливного отверстия, наблюдая, как вся коричневая жижа с глубоким бульканьем устремляется вниз. — Физика.       Он обернулся и заметил, что студент с глубоким подозрением пялится на вантуз. — И что ты теперь с ним сделаешь? — Брошу его обратно в шкаф.       Студент наморщил нос. — Эй, это всё твое дерьмо. — Тебе не пришло в голову взять с собой несколько очищающих заклинаний или что-то в этом роде? — скривился студент.       Он был одет в дурацкий кожаный комбинезон, каштановые волосы аккуратно уложены на макушке, руны на руке были вытатуированы полосками, как книжная полка. Его доберман жадно глотал воду из унитаза через одну кабинку. — Я не колдун, — сказал Чонгук. — Разве ты не видишь?       Тот нахмурился, как будто это было его больное место. — Нет. На самом деле я не могу чувствовать что-то подобное. Мне правда было интересно, где твой фамильяр. Без обид, но как ты вообще попал в кампус?       Было почти приятно, что кто-то говорит это вслух, а не слушать, как люди шепчутся, когда он вручную чинит лампу. Чонгук глубоко вздохнул и положил вантуз в шкаф. Парень вздрогнул. — Они платят мне за то, что я нахожусь здесь, так что, очевидно, я полезен.       Парень, неловко ёрзая, последовал за ним из санузла. — Я думал, они решили не нанимать привязанных слуг. — Я к ним не отношусь.       Студент моргнул и уставился в пространство, как будто не мог сложить всё услышанное в целую картину, следуя по пятам за Чонгуком сквозь низкий подвал мимо единственного студента, работающего на совершенно немагическом копировальном аппарате. — Наверное, я понимаю желание иметь поблизости не-колдуна, который будет заниматься всеми механическими заморочками, но зачем платить тому, кого можно просто привязать?       Чонгуку пришлось остановиться, перевести дух, расслабить челюсти и закрыть глаза, чтобы ученик не видел, как он их закатывает. — Кстати, меня зовут Клейтон, — когда Чонгук повернулся, чтобы взглянуть на студента, у того было открытое любознательное выражение лица. Парень протянул ему руку. Чонгук неохотно пожал её. — Можно задать тебе несколько вопросов? Мои родители запрещали мне общаться с немагическими людьми, поэтому я никогда не разговаривал с кем-то вроде тебя.       Чонгук почувствовал, как его лицо помрачнело, и жаждущий взгляд Клейтона дрогнул.       Чонгук разжал зубы. — Может быть, в другой раз. Меня не будет до конца дня. — Неужели? Сейчас только одиннадцать.       Поёживаясь от холода по дороге домой, Чонгук подумал, что его поспешный уход, возможно, был ошибкой.       Мало того, теперь ему придётся наверстать шесть часов и, возможно, отказаться от прогулки домой с Чимином в любой другой день на этой неделе. Однако общение с некоторыми из этих детей поможет ему чувствовать себя здесь менее чужим и одиноким. Чонгук напоминал сам себе мышь, работающую в приюте для кошек. Наверное, ему стоит подружиться с этими кошками.       Чон пожалел, что не приложил больше усилий и не убедил этим утром Чимина отправиться на работу на грузовике. Чимин сказал, что для снега в это время года ещё не слишком поздно, но волнение из-за снегопада уже две недели вызывало у него дрожь, и это ожидание снега словно ложилось на плечи ещё одним тяжёлым грузом. По мере того, как Чонгук шёл, небо всё больше темнело, и неприятное покалывание на коже говорило ему, что стало достаточно холодно. Чимин и Тэхён не уставали повторять, как они удивлены, что ещё не выпал снег.       Тэхён стоял на крыльце дома в рубашке с короткими рукавами и с саженцем пальметто в руках. — Ты дома! — воскликнул он, широко раскрыв глаза и виновато улыбаясь. — Пришлось уйти с работы пораньше. Разве ты тоже не должен быть на работе? А это что такое? — Вот чёрт. Я собирался… — Тэхён поднял пальметто. — Это должно было стать сюрпризом. Счастливого, эм, дня свободы. Я принёс тебе пальметто. — Что оно делает? — спросил Чонгук.       Он поднялся на крыльцо, чтобы прикоснуться к маленьким веерам, которые только начинали разрастаться в полноразмерные листья. — Ничего. В нём нет ничего особенного. Это всего лишь пальметто. Я знаю, ты любишь бесполезные растения, и подумал, что ты мог бы… — Тэхён пожал плечами и наклонился вперёд, прижимая горшок к груди Чонгука. — Я подумал, ты соскучился по этому зрелищу на болотах. Вот я и принёс тебе одно домой. Они красивые. Мы можем поставить его на крыльцо или в фойе, или ты можешь оставить в своей комнате, но он должен быть где-то в тепле.       Чонгук склонился над пальметто, колючие листья торчали у основания его подбородка, и поцеловал в не ожидавшие этого губы Тэхёна. — Спасибо, — пробормотал он и взял горшок. — Я поставлю его на подоконник.       Тэхён с застенчивой улыбкой на лице завис с вытянутыми руками, как будто хотел помочь Чонгуку нести растение. — Я купил его вчера в очень милом придорожном садоводческом магазинчике недалеко от теплиц. Они стояли прямо у забора, когда я проезжал мимо, также там были, например, полноразмерные пальмы, но я не был уверен, что смогу их транспортировать, и даже не знаю, где бы мы их держали.       Чонгук обнял горшок. — Спасибо. Мне это было необходимо. Я люблю её. Теперь она моя дочь.       Тэхён ухмыльнулся, подняв брови. — Её? Как её зовут? — Палмела.       Они нашли прекрасное место для Палмелы в углу спальни Чонгука рядом с окном. У Палмелы появился собственный маленький столик.       Тэхён обхватил сзади обеими руками талию Чонгука и положил голову ему на плечо. — Я заметил, что ты скучаешь по болоту. — На самом деле, нет.       Тэхён фыркнул. Его руки крепче сжали талию Чонгука. — Ты проводишь много времени на веранде с тёплым воздухом и всеми тропическими растениями. С тех пор как мы перебрались на север, ты выглядишь немного измождённым. — Здесь холодно. Я к этому привыкну. — Теперь ты слушаешь музыку кантри чаще, чем когда-либо. — Совсем нет. — Раньше это случалось только в плохом настроении. Теперь это всякий раз, когда тебе скучно.       Чонгук повернулся, чтобы держать Тэхёна на расстоянии фута или около того, и заглянул ему в лицо. Тэхён прижался как можно ближе, тела всё ещё соприкасались. — Всякий раз, когда ты смотришь в окно, ты отводишь взгляд, как будто не хочешь думать об этом. — Я не люблю зиму. Она мерзкая.       Тэхён вздохнул и наклонился вперёд, чтобы чмокнуть его в губы, а затем откинулся назад с блаженным видом. — Тебя трудно понять, малыш, — пробормотал он.       Чонгук почувствовал жажду вновь ощутить вкус его мягких губ.       Он привык воспринимать Тэхёна как брауни, лесного духа-пройдоху, а сейчас вновь осознал, как нереально красив Тэхён без фонового шума. Его гладкие щеки. И та маленькая веснушка у него под глазом. — Тебя всегда было трудно понять, — продолжил Тэхён тихим голосом, хриплым и осторожным, как будто он просто разговаривал сам с собой. Солнечный свет освещал комнату позади него и мягко мерцал в его тёмных волосах. — И нам всегда приходилось говорить тебе, что ты чувствуешь. Ты тоскуешь по дому.       Чонгук сглотнул. — Я не это имел в виду, когда называл болото своим домом. — Именно это.       Пока связь была активна, Чонгук всегда прислушивался, когда они говорили, что он что-то чувствует. Они знали. Они всегда были правы. Теперь, когда его голова принадлежала только ему одному и их не пускали внутрь, Чон немного сопротивлялся, но сейчас отбросил на время колебания и позволил себе почувствовать тоску по дому. Вот она, прямо на поверхности, тоска по тёмно-красной воде и заросшим мхом кипарисам, по жаре, от которой сморщилась трава и потемнел сепийно-серый лес, по цикадам на деревьях и Тэхёну, напевающему старинные народные песни, пока вечер ещё ясный и душный. — Ладно.       Тэхён подтащил его к кровати и толкнул на матрас. Он оседлал бёдра Чонгука и лёг ему на грудь, впиваясь губами ему в рот и запустив руки в волосы. — Ты скучаешь по болоту? — спросил у Тэхёна Чонгук. — Мы думали, что ты будешь скучать по нему больше всех. — Каждую ночь мне снится, как оно съедает меня заживо. — Ты совсем не скучаешь по нему?       Тэхён покачал головой. Он не лгал. Тэхёна тоже было трудно прочесть, но это Чонгук понял. — Иногда я думаю о том, как долго мы там пробыли, и меня тошнит.       Он тряхнул головой и снова опустился на член Чонгука, всё ещё мягкий в его рабочих джинсах.       У них не хватило терпения. Тэхён обхватил ртом член Чонгука, а потом потратил меньше минуты на поцелуи, прежде чем облизал член Чона и сел на него. — Мы должны делать это почаще, — пробормотал он, и Чонгук промолчал, потому что соглашаться с очевидным было излишне.       Его руки покоились на стройных бёдрах Тэхёна, крепких от многолетней работы на ферме, но всё ещё тонких и гибких. — Красивый, — сказал он. — Как ты уже говорил. — Ты считаешь себя красивым? — Да.       Чонгук приподнялся и поцеловал его, пока тот неподвижно и горячо сидел на члене Чонгука. Они попятились назад, так что Тэхён всё ещё мог объезжать его, но Чонгук мог прислониться к спинке кровати и дотянуться до всего, поцеловать его в шею и встретиться с ним взглядом вблизи. В мысленной тишине чувствовалось странное безразличие. — Ты не ведёшь себя так, как ведут себя красивые люди. — Ха, ага.       Чонгук вновь поцеловал его.       Тэхён не вернулся к работе. Они трахались на кровати до тех пор, пока уютная романтическая тишина не вынудила их обоих смутиться от собственных реакций. Теперь, когда они не могли чувствовать друг друга, им оставалось только наблюдать. Через некоторое время они оказались на кухне. Тэхён в свою очередь трахнул Чонгука у двери в кладовку, проверяя гибкость его спины и бёдер и сжимая его член, пока Чон не мяукнул и не попытался сбежать. После того, как они устроили довольно основательный беспорядок как в дверях кладовой, так и на стойке, где они делали бутерброды, они перешли в гостиную. Чонгук, немного оправившийся, хотя член всё ещё покалывало и он слегка онемел, перегнул Тэхёна через спинку дивана и зажал его член между подушками, чтобы он не смог легко прикоснуться к нему. Его толчки были одинаковыми: длинными, сладкими и неглубокими.       Как обычно, Тэхён не жаловался, даже когда Чонгук кончил ему в зад, пока он извивался и скулил, находясь как никогда близко к тому, чтобы кончить от непрекращающейся нежной стимуляции. Тишина в сознании заставляла чувствовать себя немного странно, как во время мастурбации: кончать только от своего собственного удовольствия, оставаясь неуверенным в том, действительно ли Тэхен тоже наслаждается.       Чтобы кончить, Тэхён заставил Чонгука давиться, трахая его горло, как мастурбатор, пока руки Чонгука, вцепившиеся в бёдра Кима, не задрожали там. Это был тот дискомфортный оргазм с как стоической покорностью со стороны Чонгука, так и с удовольствием, с обязательством выяснить это. Если все остальные в мире занимались сексом подобным образом, в своих собственных головах и оценивая реакцию своего партнера, то это явно то, чему им придётся научиться. Однако Чонгук чувствовал себя немного потерянным, борясь с мыслью, что он нежеланный гость в этой тишине, беспокоясь о том, чтобы всё сделать правильно. Потом они лежали на диване в чужой одежде и с двумя большими кружками чая. — Нам стоит делать это чаще, — повторил Тэхён. — Давно мы таким не занимались.       Чонгук поджал губы. С сексом он мог справиться, но без внезапного смятения и тревоги он мог жить. — Ты был очень занят. — Мне этого не хватало. Мне нужно было… — он пошевелил бёдрами, и Чонгук понял, что тот снова хочет секса.       На этот раз они использовали магию, пальцы Чонгука и слабое свечение от руки Тэхёна, от которого тот задыхался, как будто умирал, с его густыми бровями, сдвинутыми вверх, и потом, приклеивающим его идеальные прямые волосы ко лбу. Это заняло больше времени, чем обычно, больше стонов, которые звучали как боль, и достаточно давления на его опухшую простату, что она волей-неволей болела. Хотя Чонгук всё понимал. Зуд не был удовлетворён. Иногда ты слишком часто возвращаешься к колодцу. Иногда никакое количество воды не справляется с жаждой, которая и не является жаждой как таковой.       К обеду Чимин вернулся домой и застал их полуодетыми, измученными и мирно притихшими. — Хорошо провели день? — спросил он, сверкая глазами. Они молча кивнули. — Хорошо. Вы оба нуждались в этом.       Чимин, однако, ничего не просил и провёл вечер за чтением, пока Тэхён свернулся калачиком на коленях у Чонгука и заснул. Чон гладил его по волосам, ощущая слабость ноющих мышц и мечтая узнать, чувствуют ли они себя такими же потерянными, как он сам.

***

      Десятичасовое зимнее утро ещё не освободило окна теплицы от морозных оков. Лёгкий снег застелил землю, ощетинившуюся стеклянными лезвиями и ветками, взбудоражив этим зрелищем Чонгука, когда он с Чимином вместе вышли из дома. Во время первой лекции все заняли места со второго по четвертый ряды крошечного класса. Хотя не существовало никакой определённой схемы рассадки, вторая лекция была точно такой же. Так что вот он, четверг, и пятнадцать студентов снова сидят на тех же местах за лабораторными столами в оранжерее.       Но за средним столом первого ряда сидели Джиу, Чэвон и девушка, которая в электронном письме от секретаря была идентифицирована как Хиджин, все с ослепительными улыбками и в яркой одежде, сидя прямо. Студенты не всегда приводили своих фамильяров в класс, но все те, кто сопровождал ведьм и колдунов, уже спали под их стульями. Фамильяр Джиу стоял на лапах с карандашами на случай, если они ей понадобятся, а бабочка Чэвон сидела на конце её ручки. У Хиджин был кролик, который исчез в оранжерее, чтобы тщательно её исследовать. — Привет, дамы, — сказал Чимин, чувствуя себя немного неловко. Его кольцо, улавливающее сексуальные мысли, продолжало слегка подёргиваться на пальце, и он не мог забыть, как оно звякнуло в магазине Сокджина. Впрочем, вибрация не казалась более сильной, чем на прошлом уроке, так что, возможно, они уже успокоились. — Добро пожаловать на урок.       Они засияли улыбками, особенно Джиу. Бабл мявкнула, и Джиу тоже помахала ей рукой. Кошка начала гордо прихорашиваться. — Я надеюсь, что на этот раз вы всё прочитали, и мы посмотрим, что из этого выйдет, — объявил Чимин всему классу.       Мрачная толпа в конце зала нахмурилась.       Не все они были безнадежны. Очки Чимина показывали, что большинство из них, по крайней мере, уделяли внимание большей части урока. Одна девушка на заднем ряду что-то неустанно записывала, но не произносила ни слова. Другой парень участвовал в обсуждении при каждом удобном случае, но никогда не говорил ничего стоящего. Около пяти человек выглядели по-настоящему занятыми происходящим и заинтересованными, даже если молчали, поднимая брови в неожиданных местах лекции или кивая, когда он делал какой-то вывод. Два парня на заднем сиденье проспали оба урока. Некоторые профессора говорили Чимину, что это нормально. Другие, казалось, были поражены. Чимин довольно угрюмо начал рассматривать этот фактор как индикатор способностей профессора. По этому критерию он занимал довольно низкое место. — Что ж, для новеньких дам, на этой неделе мы прошлись по основам истории раннего изготовления зелий и по некоторым базисным теориям. — Мы всё прочитали и подготовили конспект, — гордо объявила Джиу. — Но через час мы подойдём к вам в офис с вопросами. — О, хорошо! Отлично. Эм, я буду на месте, да, — его щёки, вероятно, становились всё краснее и краснее.       Джиу улыбнулась. Сидящие в конце класса две девушки в толстовках с растрёпанными волосами переглянулись с враждебными ухмылками. Чимин не был уверен, кому именно они были адресованы. — Сегодня лабораторное занятие, так что мы с вами готовим одно из самых ранних зелий в истории, обезболивающее. В настоящее время многие ведьмы решают проблему с помощью кратковременных заклинаний или немагических таблеток, поэтому один из этапов данной лабораторной посвящён описанию различий. — Я не взял с собой палочку, — выдал один из дремавших на задних рядах парней, даже не дожидаясь, пока Чимин даст ему слово. — Можно мне пойти домой?       Его друг хохотнул.       У Чимина дёрнулся глаз. — Для этого зелья палочка тебе не понадобится.       Ухмылка парня сменилась недоверием. — Но я никогда не делал этого раньше.       Большинство ведьм не любили пользоваться волшебными палочками. Они выбирали себе особые заклинания, клеймя себя определёнными навыками и придерживаясь их. Палочки предназначались для более свободной магии, как у Тэхёна, экспериментальной, сырой, первозданной, склонной к обратным эффектам. Все студенты должны были носить их с собой, так как множество практических занятий требовали от студентов применения средств для практики заклинаний, которыми они не владели. Вся неизвестная магия, кроме ритуалов и зелий, предполагала обязательное использование волшебной палочки. — Может быть, тебе не следовало спать последние два урока, Джаред? — Думаете, я должен пробовать новую магию без палочки? — тут же отреагировал студент, тон его становился всё более враждебным. — Я хочу, чтобы ты приготовил зелье. Этот урок называется лабораторной не просто так, и я буду её оценивать.       Джиу и Чэвон выглядели весьма озадаченными, оглядываясь на парня позади них и попутно изучая свои заметки, которые, вероятно, с самого начала утверждали, что многие зелья не требуют магического вмешательства от создателя, факт, который взволновал класс до такой степени, что привёл к их единственной длительной дискуссии на прошлом уроке. Они не особо продвинулись в дискуссии, сфокусировавшись на обсуждении того, как зелья позволяют сделать более гибким магический арсенал и как интересно, что так много ингредиентов могут творить магию самостоятельно. Некоторые говорили о химии и о том, что самодостаточность зельеварения убила его популярность. Не было никакой славы в зельях, раз они создают магию сами по себе. К тому же приготовление зелий отнимало слишком много времени. Ведьмы были слишком ленивы, чтобы проводить тесты безопасности в конце приготовления, и пострадали из-за этого. Никто даже не рассматривал вариант, что немагические люди могут тоже создавать зелья.       Чимин не упоминал об этом. Они могли вернуться к этому позже в семестре, но даже если и нет — он бы не волновался. Нет нужды в том, чтобы колдуны ещё больше защищали свою магию и подозрительно относились к Чонгуку.       Способ приготовления зелья по заданию было самым что ни на есть простейшим. Чимину потребовалось бы десять минут, чтобы сделать это дома, и то он не стал бы, потому что были гораздо лучшие, более мощные зелья, которые делали то же самое и были лишь немного сложнее. Он медленно проделывал каждый шаг. Половина класса не знала, как нарезать кубиками волшебный корень, что было скорее кулинарной неопытностью, чем неопытностью в зельеварении. Другая половина класса не притрагивалась к сушеным лягушкам Рихтера. Хиджин, Чэвон и Джиу приготовили свои ингредиенты через десять секунд после того, как Чимин продемонстрировал инструкции, и терпеливо стояли, оглядываясь по сторонам. Девушка на заднем ряду, которая делала заметки, и парень, который слишком много говорил, были такими же быстрыми, хотя и не такими аккуратными. Остальная часть класса была громкой непримиримой катастрофой. Чья-то змея скользнула в растения, и урок пришлось остановить, пока ведьма не вытащила её обратно, чтобы она не запуталась в корнях цепких камышей.       По команде «раздавите семена шипучки, чтобы активировать магию» девушка, которая всё записывала, подозвала его к себе. — Наверное, мне нужна помощь с этим шагом, — пробормотала она очень тихо, бросая взгляды по сторонам. — Хорошо, эм… Венди? — Хвиин. — Прости. Хвиин. В чём дело? — Не уверена, что смогу активировать магию, — прошептала она так тихо, что он почти не услышал. Ведьма не могла быть намного моложе его, но она съёжилась, как будто ей было стыдно.       Чимин растерянно моргнул. — Почему нет?       Хвиин поджала губы. — Я не могу делать такое. Я вроде как… очень плохо чувствую и манипулирую. Большую часть времени я вообще не чувствую магии.       Чимин моргнул. Это было необычно. Точно так же, как некоторые немагические люди были чувствительны к магии, некоторые ведьмы были просто плохи в этом. Обычно они вели несколько обособленную от общества жизнь. Как она оказалась в одном из самых престижных магических университетов? — Тебе ничего не нужно делать с семенами. Просто раздави их, и это высвободит магию. Затем брось их в зелье, и они сами сделают своё дело.       Хвиин медленно моргнула, глядя на зелье, затем, бросив несколько взглядов в его сторону, чтобы убедиться, что делает всё правильно, быстро раздавила семена пестиком и засыпала внутрь. Зелье зашипело и заискрилось, как газированный напиток, выпустило струю пара и тут же закипело. — Отлично, — кивнул Чимин.       У Хвиин отвисла челюсть. По другую сторону стола Джаред и его друг начали бросать друг в друга семечки.       В конце урока болеутоляющее превратилось в банку обычного чая, который можно было пить для немедленного и постоянного облегчения. Они быстро провели тесты на безопасность на кожном листе, чтобы убедиться, что зелье, которое они сделали, было тем зельем, которое они хотели создать. Те, кто не сделал функционирующее зелье, а таких было двое, хотя и не те, кто проспал урок, получили замену, чтобы выполнить вторую часть задания. Бабл напряженно сидела у локтя Чимина, чувствуя его раздражение. — Ваше домашнее задание — подготовить лабораторный отчет. Обратите внимание, что часть требований в программе состоит в том, чтобы протестировать продукт и сообщить о различиях между зельем и более знакомыми методами, которые решают ту же проблему. Увидимся на следующей неделе.       Джиу, Чэвон и Хиджин собирались медленно, вероятно, чтобы проводить Чимина до его кабинета, но на выходе его перехватила Хвиин. — Думаете, это сработает? — сказала она, показывая ему банку. — Выглядит идеально, — одобрительно усмехнулся Чимин. — И неплохое количество. Ты очень хорошо справилась.       Она кивнула и вышла, пряча сияющую гордую улыбку.

***

— По-моему, эти девушки очень милые, — сказал за ужином Чимин. — Какие девушки? — переспросил Чонгук, уткнувшись головой в пыльную старую книгу с двухсотлетней теорией зелий, кое-что из последнего опубликованного до современной засухи в зельеварении. — Девушки, которые пытались флиртовать с нами у Сокджина. — Чего? — хихикнул Тэхён.       Садясь за стол, он собрал свои отросшие волосы в конский хвост, как обычно поступал, отправляясь на утренние работы на болоте. — Они узнали, что мы не студенты, и немного занервничали. Во всяком случае, сейчас они в моём классе, и есть ещё третья девушка. Они вроде как самые лучшие мои ученики, и это только их первый день. Они сделали все конспекты, чтобы наверстать упущенное, и уже прочитали книгу. Они заставили меня подписать её, — Чимин захихикал, закрыв лицо рукой, и его глаза превратились в полумесяцы. Сердце Чонгука как обычно растаяло, растекаясь лужицей. — И всё это время я носил кольцо. Только один сигнал, и это случилось, когда я наклонился, чтобы поднять книгу с пола. В общем, в классе полно извращенцев. И Бабл им доверяет. Я думаю, что всё в порядке. — Тебе нужно перестать носить это кольцо в колледже, — сказал Тэхён. — Это просто неудобно. — Дай-ка я надену его, — сказал Чонгук, и в следующую минуту кольцо уже было у него на пальце. — Я думаю о тебе в сексуальном плане, — проговорил Чимин.       Кольцо не реагировало. Чонгук моргнул. У него слегка зачесался палец. — Эх. — Не работает? — Ну, немного. Я вроде как чувствую что-то с отсрочкой в несколько секунд, но это не точно.       Он всё равно не стал его снимать. Время от времени он чувствовал легкий зуд, и это означало, что он узнавал что-то о мыслях других парней, хотя бы на секунду. Тэхён продолжал ухмыляться и поднимать брови в ответ на тусклый ответ от кольца. Чонгук пожал плечами. — Я думаю о твоей милой попке. — Разве ты не всегда думаешь о ней? — Я подумываю о том, чтобы засунуть туда пальцы и пошевелить ими.       Чонгук фыркнул, опустив голову и покраснев. И снова он почувствовал облегчение от того, что они не могли распознать укол желания в его животе. — Я подумываю о том, чтобы пососать твои очаровательные соски, — добавил Чимин. — Сейчас кольцо действительно гудит. — Я думаю о том, — Чимин глубоко вдохнул прямо у уха Чонгука и обхватил его рукой за талию, — чтобы согреть твой член. Просто держать его во рту, пока ты говоришь мне, какой я красивый. А потом приходит Тэхён и трахает меня, пока я не начинаю задыхаться. — И как ты себя чувствуешь? — спросил Чонгук низким срывающимся голосом. — Немного отчаянно, малыш.       Но до секса дело не дошло. Тэхёну поступил звонок от их тепличного оператора об утечке орошения, и он ушёл. Чонгук же слишком долго просидел в ванной, пытаясь вернуть мысли в нужное русло. К тому времени, как он вышел, Чимин уже спал в их постели, голый и ждущий. Это был долгий день. Чонгук решил дать ему отдохнуть.

***

      Чон позабыл о кольце до следующего дня в библиотеке. Его палец продолжал раздражающе чесаться, пока он не почесал его и не обнаружил кольцо. Чонгук огляделся по сторонам. Девушки, сидевшие за столиком у окна, пялились на него, даже не потрудившись опустить глаза, когда он встретился с ними взглядом, однако на их лицах застыло недоуменное выражение, словно они не знали, что о нём и подумать. Тэмин на балконе уткнулся носом в книгу. Более вероятным подозреваемым снова была Джиу, сидевшая в другом конце комнаты с книгой в руках, подперев подбородок рукой и время от времени бросающая на него взгляды. — Нужно заменить лампочки в исповедальнях, — сообщил Тэмин, перегнувшись через балкон, и его светлые волосы упали на лицо. — Для чего они используются? — поинтересовался Чонгук. — Комнаты плача.       Чон непонимающе моргнул. — Комнаты плача?       Кошка Тэмина дремала на одном из движущихся мостков неподалеку, паря над головой. — Например, после экзаменов. Люди испытывают стресс и нуждаются в уединении.       К несчастью Чонгука, в комнате для плача кто-то был, какая-то девушка в капюшоне, накинутом на волнистые волосы, и тёмными кругами под глазами. Пробегая мимо него, она попыталась скрыть слезы смущённой улыбкой и ямочками на щеках. Он заметил палочку, зажатую в её руке, но, когда вошёл внутрь, ощутил в комнате лишь слабый след активной магии.       Чонгук услышал, как Тэмин спросил: — Так рано в этом году, Хвиин?       Девушка только всхлипнула в ответ.       Когда Чонгук вышел из исповедальни, Хвиин всё ещё тихо разговаривала с Тэмином, сгорбившись и сжимая палочку так сильно, что та дрожала. Она метнулась мимо него и нащупала дверь. — Не забывай, что ты там всего на пятнадцать минут, — предупредил Тэмин. Он повернулся к Чонгуку. — Сомневаюсь, что это имеет значение. Она единственная, кто пользуется ими больше чем за две недели до экзаменов. — Что с ней?       Тэмин слабо улыбнулся. — Она ужасно плохо владеет магией. Я понятия не имею, почему она вообще учится здесь.       Это прозвучало поразительно холодно в устах услужливого библиотекаря. В глазах Тэмина было скорее тихое веселье, чем жалость. — Ведьмы могут плохо владеть магией?       Тэмин, покачиваясь на каблуках, бросил на него долгий косой взгляд. — Полагаю, это справедливый вопрос от человека, который имел дело только с Чимином и его друзьями. Ты сразу оказался в элите. То, что у человека есть генетическая способность использовать магию, не означает, что он хорош в этом. Не мог бы ты расставить по полкам несколько книг в секции редкостей? — Хорошо.       Должно быть, раньше это была старая гостиная или зона отдыха. Возможно, это была даже собственная библиотека церкви, потому что книжные полки выглядели так, словно были возведены в те времена, когда церковь ещё была церковью. Комната скрывалась в углу подвала, такая же тихая, как и любое помещение, в котором он когда-либо здесь был. Чонгук буквально слышал, как по потолку ползает муха. Внутри царил покалывающий холод, как в ритуальной комнате, его окутывал шепоток многих заклинаний и многих опасностей, скрывающихся на страницах.       «Не открывайте книги, не прочитав инструкции», — гласила табличка на пюпитре у двери. Чонгук взял первую попавшуюся книгу, голубую с серебром, размером с поваренную книгу, которая выглядела довольно современно. «Заклинания для самозащищающегося дома». Спереди был прикреплен ламинированный лист с инструкциями: «Не используй заклинания на этой книге. Не читайте введение. Не надевайте красное, когда открываете книгу».       Чонгук как можно быстрее поставил её на полку.       В течение следующих десяти минут никто из студентов не проходил мимо, хотя он и оставил дверь открытой.       Ощущение покалывающих мурашек от пребывания в пещере чудовища усиливалось с каждой книгой. «Руководство по бодрствованию сов». «Если случится худшее». «Обуздание пчёл и других существ». «Превосходство и господство». «Этика мести». Последняя шла между двумя другими книгами того же автора, Элдигарда Финча, имя которого Чонгук узнал из одной из книг Чимина по истории. «Захват и забота о заключенных» и «Моя защита». На обложке ламинированного листа было написано только: «Эта книга может содержать неизвестное проклятие. Используйте на свой страх и риск».       Чонгук дрожащими руками поставил книгу обратно на полку и выбежал на свежий воздух коридора. — Ай! — вскрикнула Джиу, отскакивая назад и роняя пять книг. — Бля… м-м… — вскрикнул в ответ Чонгук, в последнюю секунду вспомнив, что на работе нельзя ругаться. — Я… у меня есть разрешение, — пропищала Джиу, протягивая ему листок бумаги. Чонгук узнал чернильную авторучку Тэмина. — Ох, — он схватился за грудь и наклонился вперёд. Джиу продолжала держать свой листок, как будто на самом деле думала, что Чонгук попытается остановить её. Он отмахнулся от неё и жестом пригласил в комнату. — Я тебя не останавливаю. Просто… извини. Не знал, что ты здесь. Я перепугался.       Рука Джиу с разрешением опустилась. Её пингвин-фамильяр выглянул из-за ноги, где он прятался. Она выглядела неуверенной. Чонгук наклонился и начал собирать её книги. Девушка неловко прижала к ногам короткую юбку и отступила назад. Ему вдруг стало неловко.       Когда он вернул книги, Джиу одарила его веселой улыбкой, хранившей все своё обычное сияние, и проскользнула мимо Чонгука в комнату. Он собрался с духом и, опираясь только на силу собственного достоинства, вернулся в комнату, чтобы продолжить раскладывать книги на стеллажах.       Среди книг Джиу немного изменилась. На её запястье появился браслет, которого раньше не было. Её уши блестели. На запястье и по всей руке проявились белые татуировки рун. Возможно, это были защитные заклинания, реагирующие на враждебные книги вокруг неё. Она проигнорировала их и начала изучать книжную полку, казалось, не замечая присутствия Чонгука.       Чонгук вернулся к раскладыванию книг. «Заклинания инквизиции». «Произнесение проклятий». «Манипулирование слабыми». Чонгука беспокоило не столько само существование книг, сколько то, что недавно их кто-то брал. В висках нарастал животный страх перед окружавшей его силой. А он оставил свой рюкзак с зельями наверху. Джиу с нервной улыбкой вежливо отступила прочь, когда он потянулся почти над её головой, чтобы поставить на полку книгу.       На самом дне тележки безобидно лежала маленькая красная книжечка без названия на корешке. Чонгук сделал с ней несколько шагов к нужной полке, когда внезапно почувствовал, что погружается в сон, а голова кружится. Мир стал странным и тихим, пьяно накренился. Чон в замешательстве уставился на маленькую красную книжечку, которая словно росла прямо на его глазах, пока всё, что он мог видеть, не стало красным. Книжные полки вокруг закачались. Женский голос снова и снова выкрикивал его имя. Библиотека вокруг него таяла в черноте болотной ночи, дыша гнилью от воды. Или он вновь оказался в том старом доме? Адская трава росла у его ног. Фигура из веток и сучьев поднялась из земли на тонких руках и потянулась к нему. Чонгук не чувствовал ничего, кроме любопытства, наблюдая, как будто всё это было серией фотографий, проносящихся мимо него.       Джиу выхватила книгу из рук Чонгука. Он дышал часто и неглубоко, уши заложило, словно от шока, мозг превратился в мутное месиво горького страха.       Внезапно Чонгук очутился в коридоре, который казался более чистым, без всякой опасности. Он сделал несколько шагов по коридору и прислонился к стене. На коже липко выступил холодный пот. — Ты что, не колдун? — спросила Джиу, стоя в коридоре прямо за ним, её голос звенел и стучал в его раскалённом черепе.       Она держала книгу в руках.       Чонгук медленно повернулся, все ещё чувствуя себя полупьяным. Они долго смотрели друг на друга в безмолвном коридоре, и Джиу вдруг просияла и снова шагнула вперёд. — В инструкции сказано, — сказала она, держа перед собой ламинированную страницу. — «Не позволяйте немагическим людям прикасаться к этой книге». Это ведь о тебе?       Сердце Чонгука колотилось, как у загнанного в угол кролика. Не было никакого укрытия. Никаких зелий с собой. Рядом не было ни Тэхёна, ни Чимина. Просто длинный коридор с ведьмой, стоящей перед ним, и комната со злыми книгами позади неё. Вокруг были другие ведьмы, другие книги заклинаний, другие артефакты. Джиу как будто сразу осмелела. Сердцебиение Чонгука посылало сквозь его тело ударные волны.       Джиу нетерпеливо шагнула вперёд и протянула руку к голове Чона. Он отступил назад, горло начало саднеть от судорожных вздохов. Его голова затуманилась от визжащего оцепенения, как обратная связь по микрофону, и Чонгук вдруг понял, что сидит на полу. Маленькие туфельки Джиу быстро зацокали мимо него и вверх по лестнице. Сердце готово было разорваться, желудок скрутило, а легкие горели.       Зелья в сумке наверху. Шатающийся коридор под ногами, которые словно превратились в глину. Лестница вращалась, как комната смеха. Ему пришлось закрыть глаза, чтобы взять себя в руки. С верхней ступеньки лестницы Чонгук быстро добрался до чулана, где хранил свой рюкзак.       Успокаивающее зелье высосало из него все силы, вынуждая тупо моргать, уставившись на заднюю стенку шкафа. В первые месяцы жизни с Тэхёном и Чимином у него довольно часто случались приступы паники, но с тех пор, как они превратили его в кота, приступов больше не было. Чонгук выровнял дыхание и хладнокровно позволил страху смениться дрожащей усталостью. — Чонгук? — Чон обернулся и увидел в дверях Тэмина, из-за плеча которого выглядывала Джиу. — Что случилось?       Чонгук не знал, что ответить. — Что ты держишь в руках? — спросил Тэмин.       Чонгук поднял пустую бутылочку. Брови Тэмина взлетели вверх. — Ты что, пьёшь?       Чон покачал головой. — Это, эм, бутылки с зельями. У меня случился приступ паники, — его голос звучал до забавного странно в его ушах, где-то далеко тускло билось, что его голова ещё не в порядке. — Красная книга, — сказал он. — Что?       Джиу протянула Тэмину книгу, и его губы сложились в понимающее «о!». Он взглянул на Джиу и поджал губы. — Как долго он её держал? — Секунд тридцать или около того.       Тэмин поднял брови. — К этому моменту у него уже должны быть припадки. — У меня сопротивляемость магии. — А, — выдал Тэмин.       Ведьмы казались очень далекими, они стояли в дверях чулана, словно в конце туннеля. — Думаю, мне пора домой.       Тэмин застонал. — Чимин меня убьёт. Я понятия не имел, что эта книга была кому-то выдана.       Чонгук взвалил рюкзак на спину и сильно покачнулся. — Мне нужно идти.       Тэмин протянул Джиу книгу и шагнул вперёд. — Нет-нет. Я не позволю тебе идти домой одному. Ты забыл свой свитер и пальто. Это твой шарф?       Чонгук тупо моргнул, глядя на одежду на полу, и наклонился, чтобы поднять её. Он неловко натянул одежду, когда Тэмин подошел слишком близко. Если бы не успокаивающее зелье, Чонгук бы уже съёжился у полок с туалетной бумагой и чистящими средствами. Легкий зуд на пальце вокруг кольца вернулся небольшой вибрацией. Он не обратил на это внимания. — Джиу, проводи его, пожалуйста, до кабинета Чимина в здании зельеварения, — попросил Тэмин, забирая у неё книгу. — И, Чонгук, не приходи завтра на работу. Я зайду позже и сам всё объясню Чимину. Это моя вина.       Идти через кампус было слишком холодно. Его голова всё ещё оставалась влажной от пота. У Джиу не было той нервозности, которую она проявляла, когда оставалась с ним наедине раньше, только непрекращающееся любопытство, которое мелькало в её пытливых взглядах. Иногда она протягивала руку и придерживала его. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто сплю. — А что ты пил? — Успокаивающее зелье. Оно заглушает любые панические или адреналиновые реакции, но при этом обостряет эмоции. — Это полезно. — Это также может быть опасно. — Наверное, — сказала она. — Однако ты не выглядишь спокойным.       Глаза Чонгука защипало. Вероятно, он открыл их так широко, как только был способен, но теперь не мог ни закрыть, ни расслабиться. Его челюсть продолжала сжиматься от напряжения. — А как я выгляжу? — Как будто ты лунатик. Или очень напуган.       Чонгук посмотрел на неё. Мягкие каштановые волосы и вязаная шапочка. Её пингвин сидел в капюшоне пальто. Она выглядела очень далёкой. — Я не знаю, сколько тебе лет. Ты когда-нибудь была по-настоящему пьяна? Когда ты настолько пьян, что думаешь, что сейчас вырубишься?       Она кивнула. — Ага. Вот именно так.       Чимина в кабинете не было, поэтому Джиу усадила его в кресло Чимина и оставила там, чтобы проверить оранжерею. Чонгук напряжённо сидел в кресле и смотрел на бумаги, лежащие перед ним, переводя взгляд с листа на лист и не улавливая больше одного-двух слов.       Перед его глазами появился плоский зеленый камень, прежде чем он понял, что они вернулись. — Джиу, ты не могла бы сходить за Тэмином? — попросил Чимин. — Он послал меня сюда. Сказал, что ему нужно работать. — Передай ему, что Гук только что чуть не умер в его библиотеке и что я убью его, если он не придёт сюда.       Чонгук, должно быть, заснул. Он проснулся от того, что над ним разговаривали Чимин и Тэмин. — Оригинальная копия «Покоренного человечества»? Ты что, с ума сошел? — Я не знал, что она была в той тележке. — На ней было полное проклятие? — Мы думаем, что со временем проклятие немного износилось. Через несколько дней он будет в полном порядке. Это проклятие должно убивать на месте, поэтому нет необходимости в длительных побочных эффектах. — Он не просыпается, Тэмин. Смотри.       Чонгук почувствовал сильный толчок и заставил себя приоткрыть глаза. Его зрение затуманилось, поплыло и снова померкло, когда он опустился ниже на сиденье. — Пойду поищу записи о последних несчастных случаях, — предложил Тэмин.       Чонгук моргнул достаточно долго, чтобы увидеть, как Тэмин выходит из комнаты, а его собственное тело покрывает сеть золотистого света. — Ты исцеляешь его? — послышался голос Джиу. — Здесь нечего лечить, — безнадёжно простонал Чимин.       Чонгук снова очнулся в лучах заходящего солнца, когда Чимин посадил его на переднее сиденье грузовика и сел позади него. Тэхён расположился с ним рядом, опустив голову Чонгука себе на плечо. Джиу и Тэмин исчезли, но Бренди обвилась вокруг шеи Чонгука тёплым боа, а Бабл свернулась калачиком у него на коленях.

***