Ночевки по-пацански и разговоры о живописи

— Нет, нет, ты послушай, что было потом!  Догрызая очередной кусок пепперони, Ларри определенно стремился собрать из корочек от пиццы что-то несуразное — иного объяснения своеобразной последовательности складирования кусочков хлебных корок по кругу тарелки было не найти. — Да блин, чел, ты уже рассказывал эту историю! — потягивая сладкую газировку через трубочку, Сал демонстративно закатил глаза. На самом деле, слушать Ларри в любом случае интересно — что бы он там не рассказывал. И не важно, в который раз. — Да? — подросток удивленно вскидывает брови. — Да! Джонсон корчит досадливую мину и смотрит на друга фирменным взглядом «не порть всю малину». Салли качает головой, наблюдая как друг демонстративно фыркает и заявляет: — Ну и ладно, все равно закончу. Сал невольно хмыкает, приглушенно посмеиваясь, но внимательно слушает историю до ее конца. Посиделки продолжались еще не один час. Как оказалось, у подростков где-то в голове есть тот волшебный переключатель, запускающий резервный запас энергии для особого случая чрезвычайно важных разговоров о кузнечиках в спичечных коробках. А когда-то они были неплохой разменной монетой на конфеты у девчонок! Эх, были времена… Наблюдая за другом, лениво потягивающимся на полу у дивана вплоть до хруста в молодых косточках, Сал оглашает свой риторический вопрос, обращая философский взгляд к потолку: — Интересно, а что потом происходило с этими беднягами? — Да кто их знает! Выросли, женились… — хуежник лениво отмахивается от вопроса, подавляя зевок. — Ларри! — Чего? — Я о кузнечиках. — подросток не удерживается от легкой улыбки. — О… — растерянное выражение на лице сменяется осознанием бессмысленности его ответа и комната снова заполняется гоготом. Так вот ты какая - ламповая ламповость. После еще одного ночного перекуса пиццей и колой, стало совершенно очевидно, что рано или поздно одного из юных полуночников определенно свалит дрема. Впрочем, еще более очевидно было то, кто уснет первым: у Фишера даже не было шанса — соревноваться с художником-полуночником, привыкшим дрючить и без того разъебаный вхлам режим сна серией порывов на живопись, было делом крайне бессмысленным. Поэтому, перетерев еще пару тем для разговора вроде баек о начальной школе и мерзости школьной колбасы, Сал начал активно клевать носом, из последних сил пытаясь не закрывать слипающиеся глаза. Поначалу показалось, что делать вид, будто он сосредоточенно вникает в суть проблемы растворителя для краски который, по словам друга, «вонял похлеще хаты миссис Колбасная Душа», довольно просто. Пф, да он без проблем продержится до общего отбоя! …Так Салли еще никогда не ошибался. Слушать друга было еще терпимо, но когда их посиделки подтянулись обратно в видику, подросток понял, как же тяжело порой бывает не вырубиться прямо на полу, когда магнетизм ковра в комнате друга схож с силой притяжения Земли к Солнцу. Ну еп твою мать… Когда масштаб сонливости превратился в квест под названием «не приложиться головой в кружку с остатками сладкой воды», Салли понял, что пришло время чистосердечного признания. К счастью, Ларри не приходилось ничего объяснять — тот уже давно наблюдал за попытками друга не упасть в царство морфея в положении сидя и откровенно пытался не ржать. — Боже, Сал, ты сейчас головой пол проломишь. Погнали спать, если тебе так хочется покемарить. — Хрена с два, я хочу досмотреть чем оно… — подавляя порыв зазеваться до полного отруба, Салли дернул головой и выпрямил спину, с закрывающимися глазами пробурчав нечленораздельное «за» и «кончится». Ларри где-то под боком от души прыснул со смеху. — Просто кончай выебываться, чувак, — демонстративно цокая языком, долговязый хозяин телика щелкнул на кнопку «выкл» и поднялся на ноги, с глухим стуком бросая пульт на подушку дивана, — Давай, поднимай задницу, разложим диван и ляжем спать. — Но… — Никаких «но»! Вместо лишних слов Джонсон просто дал другу нежный пендель под мягкое место и вырубил свет в своей комнате. Ничего, у них завтра еще весь день впереди. *** — Ларри. — М? — заинтересованно повернув голову в сторону друга, парень вопросительно взглянул на внезапно исцелившегося от сонливости приятеля, — Чего? — Да я так… — упираясь взглядом в потолок, Сал сонливо потер щеку. Серьезно, его организм сегодня над ним четко каламбурил: до того, как оказаться в постели, Сал уперто вырубался при каждой возможности подремать, зато сейчас — ни в одном глазу. Тихо вздохнув, подросток тихо пробормотал: — Я думал о планах на будущее. Ну там… Колледж и все такое прочее… У тебя они есть? — Планы то? Ну как сказать. — Ларри демонстративно пожал плечами, — Хотелось бы прославиться как какой-нибудь рок певец или охуительно гениальный художник, ну, а так… Сал определенно ждал продолжения озвученной мысли, поэтому пришлось отдуваться и отвечать серьезнее. Подросток удрученно выдохнул: — Ну блин… Разумеется я думал о том, чего ждать дальше, но, — разворачивая свои суждения пошире, Ларри смешно поморщился, — М-да… Не думаю, что мне суждено предугадывать такие шняги. Я все же думаю, стоит просто жить, пока живется, а там, как уж сложится. Разве нет? Казалось, такой ответ удовлетворил друга, так как тот вновь перевел взгляд на потолок и наконец подал голос: — Не знаю… — В который раз зевая под вечер, Фишер перевернулся на бок и подложил ладонь под голову, ощущая как дрема неожиданно решила взять свое. Ну неужели. — Скорее всего, я просто хочу, чтобы однажды все наконец то стало хорошо… Ну, знаешь, у всех. И наверное, это все… Наблюдая за постепенно засыпающим другом, Ларри протянул руку и потрепал того по синей макушке, с улыбкой бросив: — Чудак ты, Сал. Тихо вздохнув и закопавшись в одеяло, Ларри уж было собрался засыпать, как в тишине раздался приглушенный голос Сала, провозгласивший: — От чудака слышу.