Один раз и на всю жизнь

апрель, 2015

— Смотрите! Какие люди! И без охраны! Вовка обернулся на голос и увидел позади себя трёх старшеклассников. Он уже как-то сталкивался с одним из них, именно с тем, который сейчас говорил. В тот раз он был не прав, да и на стороне Вовки тогда оказалось численное преимущество, так что стычку быстро замяли и разошлись. Но, видимо, не забыли. — Где же Котов, твой верный оруженосец? — насмешливо спросил парень. Откуда ему был знаком Слава, Вовка не знал. И выяснять это сейчас не имел ни малейшего намерения, поэтому ответил максимально ровным тоном: — Он мой друг, а никакой не оруженосец. — Дру-у-уг? — добавив в голос ехидства, протянул тот. — Да ну? А что же он за тебя впрягается вечно? Вовка не мог припомнить случая, когда бы Слава за него «вечно впрягался», да и вступался вообще. Нет, он, конечно, мог бы. Слава никогда не бросил бы друга в беде, не струсил бы. Но он всегда был сторонником мирного урегулирования конфликтов и предпочитал не вступаться за Вову, а разруливать всё разговорами. Этакий миротворец районного масштаба. — Вечно вы как парочка неразлучников, — продолжал поддевать парень. Исходя из смысла его слов, Вовка решил, что прослушал часть замечаний, пока пытался вспомнить, когда бы Слава его защищал. — Так, где же теперь твоя тень?.. — никак не унимался старшеклассник, подходя к Вовке всё ближе. — Чё? — Везде вы вместе, прям сиамские близнецы. — Мы всегда вместе, потому что мы лучшие друзья, — стараясь удержать остатки самообладания, парировал Вовка. — Несёшь какой-то бред. Какие ещё, к чёрту, близнецы? — В школу, на уроки, в столовку, домой… а, может, вы и спите вместе? — Иди на хер, — одёрнул его Вовка и развернулся в сторону дома. — О, так я угадал? — ещё более ехидным тоном воскликнул парень. — Ладно ещё Котов, он и впрямь на педика похож… В голове зашумело. Обида затопила Вовку с ног до головы. Обида за Славу была куда сильнее, чем обида за себя самого. В конце концов, Вовка, может быть, и заслужил подобного отношения, хотя бы своей тайной влюблённостью в лучшего друга. Да и наплевать ему было на то, что про него думают или говорят. А вот слышать подобное про Славу оказалось выше его сил. Почти не отдавая отчёта в своих действиях, он молниеносно развернулся к старшекласснику лицом и выкинул вперёд сжатый кулак. Тот успел заметить движение и среагировать, так что удар пришёлся по касательной. Моментально защипало ободранные костяшки. Приятели старшеклассника дружно заулюлюкали, подначивая того ответить. Сам же парень смотрел на Вовку с нескрываемой ненавистью: — Эликсира смелости глотнул, педик? — Хрень какую-то несёшь. Сам придумал, сам посмеялся? — Разве так реагируют на «хрень»? — парень задумчиво почесал подбородок. — Не позволю про моего друга гадости говорить, — отрезал Вовка. — Значит, про тебя можно? — усмехнулся он. — Да мне… похрен, — осклабился Вовка. — Хоть горшком назови, только в печь не сажай. — Хоть педиком называй, только раком не ставь? — заржал старшеклассник в ответ. — Урод. Вовка вовсе не собирался с ним драться. Он и в словесную-то перепалку вступать не хотел. Единственное, о чём он думал, когда выходил из школы — успеть забежать в магазин и прийти к дому до того, как подойдёт Слава. У Котовых не было запасных ключей, поэтому парни пользовались Славиным комплектом, который с утра остался валяться в Вовкином рюкзаке. Вовка вызвался зайти за хлебом, но вспомнил о ключах лишь на середине пути. Поэтому он так торопился — не хотел, чтоб Слава, одетый всего лишь в тонкую ветровку, ждал его возле подъезда. Он вовсе не собирался драться с этим старшеклассником, чьего имени и фамилии даже не знал. Но его издёвки и насмешки сделали своё дело и довели Вовку до точки кипения. Он уже не мог просто развернуться и уйти, молча проглотив оскорбления. Он бы никогда не простил такое самому себе. Силы были неравны. Вовка трижды ударил старшеклассника по рёбрам и ещё раз промахнулся мимо его носа, скользящим ударом зацепив скулу. Тот же довольно быстро и без лишней суеты разбил Вовке сначала губу, а потом, кажется, и бровь. После Вовке прилетело в ухо и несколько раз по рёбрам. Следующим ударом в лицо старшеклассник сбил его с ног. Спасибо, что не стал бить ногами. И что дружки не подключились к драке. Уже после, медленно шагая в сторону дома, Вовка от всей души надеялся, что никакие слухи не расползутся по школе. И размышлял о том, что хуже всего оказалось слышать, как над ними смеются и издеваются. Это было противно и больно. Даже побои не были столь болезненными, сколько воспоминания о насмешках и грязных намёках старшеклассника. Вовка никогда не думал о том, чтоб держать свои отношения со Славой в секрете, но и выставлять их напоказ был не намерен. Теперь же он, пожалуй, даже согласился бы прятаться всегда и ото всех, лишь бы не допустить повторения произошедшей ситуации.

март, 2018

— Да ладно тебе дуться, — усмехнулся Слава, оббежал вокруг Вовки и добавил уже значительно тише: — Мне кажется, она вообще уже давно про нас знает. — Откуда? Откуда бы ей знать? Или… Внезапное осознание заставило Вовку резко затормозить на полном ходу. По его спине поползли неприятные мурашки, а в голове забилась предательская мысль: «неужели Слава мог рассказать Катьке про них? Вот так, даже не посоветовавшись?..» Вовка всегда ревновал Славу к девочкам и, в особенности, к Катьке. Сколько он себя помнил, со Славой она была более мила и приветлива, чем со всеми остальными парнями из класса. Вечно строила ему глазки, обворожительно улыбалась, задорно хихикала и норовила лишний раз соприкоснуться плечами. И, хотя Слава и говорил, что не имеет на девушку видов, всё же оказывал ей всяческие знаки внимания и по сей день. Поэтому недавняя ситуация с Катькиными заигрываниями так и взбесила Вову. — Или что? Слава, не успевший затормозить рядом с резко остановившимся Вовкой и ушедший на несколько шагов вперёд, обернулся и вопросительно посмотрел на парня. — Ты ей что-то сказал? — взволнованно выпалил Вовка. Он всё ещё считал, что незачем кому-то из друзей и знакомых знать про их отношения. Он был совершенно уверен, что всё дружелюбие слетит с окружающих, стоит лишь заикнуться об этом. Будто бы в выпускном классе и без того мало проблем! Не хватало ещё смешков в школе, шушуканья по углам и тыканья в них со Славой пальцами. — Нет, конечно, — Слава вернулся обратно к Вовке и заглянул тому в лицо. — Не говорил. Просто… женская интуиция и всё такое… Вовка фыркнул в ответ и несколько расслабился. Кажется, проблемы откладывались. Не то, чтоб он боялся каких-то сложностей с одноклассниками, скорее просто хотел спокойной жизни. Если, конечно, последний год в школе, подготовку к экзаменам и треволнения относительно своего будущего обучения можно назвать спокойной жизнью. — Что? — насмешливо выгнул бровь Слава. — Да нет, — Вовка отрицательно мотнул головой, — Ничего. — Хорошо, — Слава улыбнулся и, обняв Вовку за шею, прислонился своей щекой к его: — Всё хорошо. — Угу. Вовка действительно чувствовал, что всё наконец «хорошо». Слава был рядом. Он щекотал своей чёлкой Вовкину щёку, а дыханием — шею. То, что когда-то Вовка боялся признаться ему в своих чувствах, теперь казалось далёким и бесконечно глупым. Учёба тоже не напрягала: по сути, оставалось лишь сдать ЕГЭ, что совершенно не беспокоило уверенного в своих знаниях Вовку. А там, где-то в ближайшем будущем, уже маячила перспектива самостоятельной жизни в Москве. Ничего не предвещало беды. Жизнь казалась прекрасной. Через несколько минут это ощущение безвозвратно прошло. Вовку в буквальном смысле выдернули из Славиных объятий. Не сразу он понял, что произошло, откуда взялся отец, и почему он так грубо орёт. Не то, чтобы он был интеллигентом в пятом поколении, но ругаться прямо на улице обычно не начинал, сдерживал эмоции до дома. Поэтому поток брани, обрушившийся на Вовку, порядком озадачил парня. А когда он, наконец, вслушался в смысл ругательств и разобрал отдельные фразы, пришёл в ещё большее замешательство. — Всегда знал, что толку из тебя не выйдет! Дрянь! — разорялся отец, пьяно покачиваясь. — Позоришь меня! Ходишь тут в обнимку с этим мажором! Охренели! Совесть бы поимел, засранец мелкий! Мужчина коротко замахнулся и влепил сыну оглушающую оплеуху. Вовка, и без того задыхающийся от возмущения, оступился, пошатнулся и с благодарностью взглянул на Славу, вставшего между ним и отцом. — За что вы его? — возмутился парень, загораживая собой Вовку. — Он ничего не сделал! — Значит, это ты виноват? — вызверился на него мужчина. — Это ты из моего сына пидора сделал? — Пап, что ты такое говоришь?! Мы просто друзья… — Заткнись, я с тобой дома поговорю! Давно было пора выбить из тебя дурь. Мать носилась с тобой, как курица с яйцом, вот и выросло непойми что. Домой, живо! Вечером займусь твоим воспитанием, вытравлю из тебя все эти, — он помахал рукой в воздухе, будто подыскивая там подходящее слово, — замашки. — Какие замашки, пап? — Я тебе устрою… райскую жизнь! — мужчина погрозил сыну кулаком, начисто проигнорировав заданный ему вопрос. — И тебе устрою, если ещё раз рядом с Вовкой увижу! — он погрозил кулаком ещё раз, непосредственно перед носом Славы. — Послушайте! — парень снова попытался образумить мужчину. — Мы не сделали ничего плохого, мы же просто дурачились шли. Вам не за что ругать Вову. — Тебя вот забыл спросить, когда мне сына ругать. Ишь, сопля зелёная, ещё учить меня будешь?! Чтоб не видел вас больше рядом. От тебя, — он перевёл тяжёлый взгляд на сына, — и так вечно одни проблемы, теперь ещё и это. Не хватало, чтоб люди начали говорить о том, что ты гомик, что ходишь, зажимаешься с мужиками! — Да с какими мужиками? — возмутился было Слава, но его тут же прервали: — Ещё раз увижу, услышу… выгоню к чертям из дома! Вот только голубого сына мне не хватало в семье! — Дядь Паш! Вы что, совсем Вовку не любите?! За что вы так с ним? Как вы можете так говорить? — Было бы за что любить, — хмыкнул мужчина и сплюнул себе под ноги. — В общем, дома договорим, мне пора. Хотя, если ты, оболтус, действительно хоть кому-то нужен, то можешь прямо сегодня проваливать на все четыре стороны, держать не стану. Поживу спокойно, не думая о тебе, нахлебнике. Мужчина ещё несколько минут смотрел на ребят с неприкрытой неприязнью, после чего развернулся на пятках и зашагал в противоположном направлении. Те некоторое время молча глядели ему вслед, а после практически одновременно заговорили: — Вот только этого мне не хватало!.. — Вов, может, тебе, правда, уйти из дома? — …Разборок с отцом! Чё? — Говорю, может, переночуешь пару ночей у нас? Пока он не остынет?.. — Боюсь, что пара ночей ничем не поможет, — покачал головой Вовка. — Было бы куда — реально ушёл бы нахрен. Слава покрутил головой, явно высматривая, нет ли поблизости ещё кого-то, кому их лучше не видеть, и, убедившись в безопасности, встал вплотную к Вовке. Тот поднял на парня полувопросительный взгляд. — Поживи у нас?.. — несмело предложил Слава. — Я же говорю: пара ночей погоды не сделает… — Я не про пару ночей. Оставайся у нас до лета. Мамке всё объясним, она согласится. Пойдём? Слава нерешительно протянул Вовке руку. Тот смотрел на парня несколько секунд, показавшихся ему бесконечными, и, решившись наконец, смело ухватился за предложенную конечность. Он по-прежнему не хотел афишировать их со Славой отношения, но уже был готов открыто бороться за них при необходимости. Даже, если бороться придётся с собственным отцом.

август, 2018

— Спасибо, тёть Валь, — Вовка отодвинул пустую тарелку и благодарно взглянул на хозяйку: — Было очень вкусно. — На здоровье, Вовочка, — улыбнулась та в ответ. — Отощал ты за то время, что мы не виделись. Я думала, в ресторанах работников кормят. — Кормят, конечно, — рассмеялся парень, скорее нервно, чем весело. — Просто мне было как-то не до еды. Стресс там и всё такое. — Так как успехи на работе? — поднял взгляд от тарелки Андрей Иванович. — Вчера толком и не рассказал ничего. Заработал на учёбу? Вовка открыл рот, но, так и не произнеся ни звука, захлопнул его обратно. Слова были не нужны — ответ и так был понятен всем присутствующим. Всем было предельно ясно, что ребята не справятся без посторонней помощи — слишком высока цена обучения, слишком мало времени на то, чтоб успеть сделать накопления, слишком ничтожна возможность заработать вчерашним школьникам, учитывая их занятость учёбой. — Пап! — вклинился в разговор Слава. — Ты видел, сколько стоит один семестр? — Конечно, — невозмутимо кивнул мужчина, — я же смотрел, куда вы подаёте документы. — Наверное, мне не стоило туда соваться, — покачал головой Вовка. — Надо было пойти куда-то, где обучение чуть дешевле… — После драки кулаками не машут, чего уж теперь? — пожал плечами Андрей Иванович. — К отцу ходил? Вовка кивнул, вновь ничего не сказав. Славе до одури хотелось придвинуться ближе, взять его за руку, хотя бы коснуться под столом своим коленом его, чтоб дать почувствовать свою поддержку, но он не мог позволить себе такое. — Даже пытаться не стоило, наверное… — грустно усмехнулся парень, встряхнув головой и скрыв глаза за отросшей чёлкой. — Я и не надеялся особо… но… — Мы понимаем, — Валентина Фёдоровна ласково потрепала его по светлой макушке. — Спасибо, — на грани слышимости прошелестел Вовка и уткнулся носом в свой стакан с морсом. — Ладно, что ж теперь, — Андрей Иванович поднялся из-за стола и посмотрел на обоих ребят по очереди: — Мы говорили вам, что поможем, мы и поможем. Слава, обрадованный бодрым тоном отца, счастливо взглянул на родителей. Мама застенчиво улыбалась и нервно комкала в руках кружевной передник. Отец смотрел на Вовку так, будто не помочь обещал, а собственную квартиру ему отписывал. И сына в придачу. Сам Вовка выглядел растерянным и ещё более бледным, чем обычно, и Слава не понимал — это он действительно в Москве так побледнел и похудел, или это следствие его общения с родителями? — Дадим вам обоим денег на первый год, — продолжил мужчина, — поможем с оплатой квартиры… — Подождите, — Вовка тоже поднялся из-за стола и взглянул Андрею Ивановичу в глаза: — Я не знаю, как благодарить вас за такое отношение ко мне… — Да брось, мы же тебя, считай, с вот таких знаем! — рассмеялся мужчина, жестами показывая, что имеет в виду самое детство. — Нет, правда, спасибо, — Вовкин голос дрогнул, — спасибо большое. Но я не могу взять ваших денег, пока… пока вы кое-что не знаете. Слава сглотнул и на пару секунд зажмурился, мысленно молясь всем известным ему богам о том, чтоб Вовка замолчал сию же секунду. Когда он открыл глаза, то увидел, как мама обречённо прикрывает глаза ладошкой. Отец смотрел на Вовку с нескрываемым любопытством и явно надеялся услышать что-то интересное. Сам парень нервно цеплялся тонкими пальцами за скатерть, в нерешительности кусал губы, но зрительного контакта не прерывал, смотря на собеседника твёрдо и уверенно. — Может не надо? — робко шепнул Слава, подойдя к Вовке вплотную и схватив его за руку. Тот отрицательно мотнул головой и закусил губу ещё сильнее. Андрей Иванович вопросительно выгнул бровь: — Что за тайны мадридского двора? — Мы со Славой… ммм… эээ… в общем… — Ну? — мужчина нетерпеливо дёрнул плечом. — Мы… собираемся жить… эээ… вместе, — выдавил Вовка. — Конечно, вместе, — опешил Андрей Иванович. — Мы поняли, когда ты вчера про квартиру рассказывал, что вы там вдвоём будете жить. О чём ты вообще? — Мы не просто друзья… я люблю Славу, и мы встречаемся, — скороговоркой выпалил Вовка и мгновенно замолчал, лишь поглядывая на собеседника из-под ресниц. В помещении тесной кухни повисла пугающая тишина. Валентина Фёдоровна дышала через раз, смотря на ребят сквозь растопыренные пальцы. Отец хватал ртом воздух, явно пока ещё не решив, что именно сказать. Слава закатил глаза и глубоко вздохнул, морально готовясь к последствиям Вовкиной откровенности. — Пошёл вон, иначе я за себя не отвечаю, — собравшись наконец с мыслями, предупредил Андрей Иванович. Вовка открыл было рот, чтоб сказать что-то ещё, но Слава решил не дожидаться, когда отцовское спокойствие сойдёт на нет, и буквально выпихнул парня в коридор, напоследок шепнув, чтоб ждал в его комнате. — Андрей, успокойся, пожалуйста, — Валентина Фёдоровна осторожно тронула мужа чуть выше локтя. — Замолчи, — огрызнулся тот и обвиняюще зыркнул на жену: — Ты же знала, да? — Пап… — Слава понятия не имел, что ему следует говорить. — Пап, прости. Накануне они с Вовкой лишь вскользь обсуждали то, что должны признаться. Они не подбирали смягчающих слов и не думали о том как «подсластить пилюлю», лишь сошлись на том, что нельзя молчать вечно. Слава считал, что нужно признаваться уже будучи в Москве — пусть это несколько трусливо, зато их точно не выдернут из института и проплаченной квартиры. Вовка склонялся к тому, что сказать нужно аккурат перед отъездом — мол, так совесть спокойнее будет. Но ни один из них уж совершенно точно не планировал делать этого прямо сейчас. — Простить? — отец перевёл недоумённый взгляд с жены на сына: — Простить, говоришь? — Пап, понимаешь… — Нет! — рявкнул мужчина, обрушив кулак на деревянную столешницу. — Нет, не понимаю! И понимать не хочу! Чтоб мой сын и его лучший друг, которого я помню ещё ребёнком… нет, я не хочу этого понимать! Как вы могли? — Пап… — Замолчи! Не желаю ничего слышать! Не отпущу ни в какую Москву. Не позволю вам жить вместе. Попробуй мне только… — Нет! — перебил отца Слава. — Уеду всё равно! Я уже достаточно взрослый для этого! Ни за что не останусь тут, с тобой, раз ты даже попытаться понять не хочешь! Сбегу из дома, даже если под замок меня посадите! Побираться там буду, а здесь не останусь! Его руки дрожали, а колени подкашивались. По спине градом тёк холодный пот. Дыхание сбивалось, голос прерывался. Некоторые слова Слава почти выкрикивал, какие-то произносил едва слышимым шёпотом, но совладать с собой никак не мог. От непонимания и неприятия любимым отцом было почти физически больно. Рассориться с родителями и остаться одному, без их молчаливой поддержки, было до одури страшно. Но лишиться Вовки — было ещё больнее и страшнее. — Не могу без него, не хочу, понимаешь?! — Слава, — мама схватила его в охапку и принялась гладить по спине, успокаивая: — Тише, тише… всё хорошо. — Что хорошо, Валя? Что у нас сын — пи… голубой? Взрослый он! Тьфу! — Он наш сын, — твёрдо возразила Валентина Фёдоровна. — Он наш сын, Андрей, и другого у нас нет. И не будет. — Вова! — внезапно крикнул Андрей Иванович. Спустя пару секунд дверь кухни скрипнула, и в помещение протиснулся бледный Вовка. Валентина Фёдоровна, всё так же не выпуская сына из своих объятий, робко улыбнулась вошедшему. Андрей Иванович же лишь смерил его презрительным взглядом и вновь уставился на трясущегося Славу: — Ни копейки вам не дам, так и знай. Можете ехать завтра, куда хотите, и делать там что хотите. А когда до тебя дойдёт, что ты не сможешь прожить сам, без нашей помощи, когда ты поймёшь, что вы оба ещё ничего из себя не представляете, когда вы наиграетесь в эту, так называемую, нестандартную любовь, тогда приезжай домой. Один. Мама права, ты — наш сын. Наберёшься ума — милости просим. Что касается тебя, Вова, — мужчина посмотрел на Вовку потухшим взглядом: — Тебя я больше никогда не хочу видеть в своём доме. Ночуешь сегодня и всё. Больше не приезжай, никогда. А теперь — уходите. Вам ещё вещи собирать. Вовка громко сглотнул, кивнул и понуро опустил голову. Слава подхватил парня под локоть и практически силком потащил в свою комнату. Уходя из кухни, он краем глаза видел, как отец обессилено рухнул на стул, и как мама гладит его по ссутулившимся плечам. Ему было одновременно гадко от самого себя и безумно обидно и больно за них с Вовкой. Он готов был на что угодно, лишь бы отец отнёсся к ним иначе. Но, одновременно с этим, он понимал, что не может ничего сделать, чтоб преломить ситуацию. Его отец такой, какой есть, и с этим ничего не сделаешь. Может быть, когда-нибудь…

***

— Не мог до завтра потерпеть? — обвиняюще цыкнул Слава, как только за ними закрылась дверь комнаты. — А ты — мог? — Вовка облокотился о стол и пытливо уставился на своего парня: — Мог взять у родителей деньги на учёбу, уехать и продолжать хранить молчание, как ни в чём не бывало? Слава отвёл взгляд и ничего не ответил. Вовка грустно усмехнулся: — Вот и я так не смог. Прости. Я не хотел бы, чтоб твой батя ненавидел меня ещё сильнее. — Ладно, — Слава глубоко вздохнул и, закрыв глаза, уткнулся лбом в Вовкино плечо. — Ладно. Ты прав. Надо собираться… — Может, не поедешь со мной? — робко предложил Вовка, чувствующий огромную вину за то, что всё обернулось так, как обернулось. — Помиришься с отцом, приедешь к началу учёбы, будешь жить отдельно… — Заткнись, а?! Я еду с тобой. Слава обхватил Вовку поперёк туловища и ещё сильнее вжался лицом в рукав его футболки. Парень понимающе хмыкнул, потёрся щекой о Славину макушку и задумчиво протянул: — Тогда я заберу документы и начну работать полный день. На твоё обучение и квартиру я как-нибудь смогу заработать. — Не говори ерунды, — Слава несильно ткнул Вовку в бок. — Мы будем учиться вместе. И работать тоже. И жить. Мы всё будем делать вместе. Прорвёмся. — Прорвёмся? Как? — Не знаю, — Слава пожал плечами. — Как-нибудь. Настал Вовкин черёд глубоко вздыхать. Ему не хотелось даже думать о том, что ждёт их завтра и как они собираются справляться со всеми трудностями, что навалятся на них по переезду. Он не представлял, каким образом выпутаться из сложившейся ситуации, не знал, где найти денег на обучение даже для самого себя, не говоря уже о них двоих. И всё же Вовку сильнее расстраивало не то, что он своей откровенностью лишил их со Славой финансирования, а то, что Андрей Иванович совершенно не готов принять их отношения. Что он, скорее всего, никогда не захочет видеть его, Вовку, рядом со своим сыном. От этого было безумно больно. И ещё больнее было от осознания, что он ничего не может с этим поделать.

март, 2020

Вовка тихо просочился в квартиру и с облегчением скинул с себя кроссовки. От бесконечной беготни с подносами ужасно ныли ноги и ломило спину, но он был доволен тем, как прошла смена — нечасто в будни можно было заработать столько чаевых, сколько он получил за эту ночь. Хоть финансовое положение ребят и выровнялось по сравнению с первыми месяцами в Москве, они всё ещё не шиковали и старались урвать любую лишнюю копейку — пытались копить на совместный отпуск. Немного постояв в прихожей и переведя дух, Вовка скинул куртку и шарф и на цыпочках двинулся в сторону комнаты. Слава ворочался с боку на бок и что-то ворчал во сне. Обычно он спал довольно крепко, и всё же, Вовка старался не производить лишнего шума, возвращаясь с ночных смен, чтоб не тревожить его сон. Он бы никогда не признался в этом вслух, но он безумно любил наблюдать за своим парнем в эти предрассветные часы. Слава обычно комкал пальцами край одеяла, слюнявил наволочку на своей подушке, причмокивал во сне губами и иногда говорил что-то бессвязно-бессмысленное. И выглядел в это время более живым, настоящим и близким, чем когда-либо. Слава в очередной раз перевернулся, и Вовка, подошедший к кровати и склонившийся над ним, отчётливо почувствовал запах пота, перегара и женских духов. Это было не похоже на Славу — завалиться спать, не приняв предварительно душ. Чтоб этот педантичный аккуратист лёг грязным? Уму непостижимо. Это было странно — Слава не был любителем выпивки. К тому же пить в будни и отдельно от Вовки, было совсем не в его духе. И это было очень больно — Слава совершенно точно не пользовался женскими духами, и никак не мог так пропахнуть ими, лишь постояв вблизи какой-нибудь девушки. Вовка доверял своему парню. Доверял больше, чем самому себе, поэтому твёрдо знал, что Слава не сделал бы ничего такого, что могло бы причинить ему боль. И всё же, сидя на краешке кровати и вдыхая эту смесь непонятных и чужих ароматов, он чувствовал эту самую боль где-то глубоко внутри. Слава в очередной раз закопошился, поелозил рукой по кровати, нащупал Вовкину спину и, не открывая глаз, плавно перетёк к нему на бедро. — Вернулся? — Прости, не хотел тебя будить, — шёпотом ответил Вовка, поглаживая взъерошенную Славину макушку. — Спи. — Без тебя уже не усну, — лукаво улыбнулся Слава и приоткрыл глаза. — Как отработал? — Неплохо, — Вовка неуверенно передёрнул плечами. Он не знал, как себя вести. Ему хотелось устроить парню настоящий допрос, выспросить про всё, что его беспокоит и тревожит, но он не мог так разговаривать с тёплым, домашним и таким своим Славой. У него просто язык бы не повернулся. Но и улыбаться и нежничать, как обычно, Вовка не мог. От этого у него внутри всё в узел скручивалось. — В институт пойдёшь? — поинтересовался Слава, лениво потягиваясь и садясь в кровати. Вовка невнятно угукнул и кивнул головой, скорее для того, чтоб убедить в своём ответе самого себя. Возвращаясь домой, он планировал забить если не на весь учебный день, то на первую пару точно, но теперь понимал, что лучше идти в институт и занять голову учёбой. Может, это поможет выкинуть из мыслей миллион невысказанных вопросов. — Тогда ложись скорее, поспи хоть сколько-нибудь. Слава отодвинулся от края кровати и приглашающе похлопал ладонью по простыне. Жест вышел такой естественный, что у Вовки внутри снова всё скрутило в морской узел. Он не хотел выяснять отношения или ссориться, но просто поддаться и лечь со Славой рядом, так ничего и не узнав, не мог. Вся его сущность противостояла этому. — Я… сначала в душ схожу, — выдавил Вовка и попытался подняться, но Слава резво перехватил его поперёк туловища: — Ложись. Я и сам в душе не был, утром вместе сходим. Ложись, Во-о-ов. Звучало заманчиво. Если бы у Вовки не кружилась голова от навязчивого липкого аромата женских духов, он бы не задумываясь, воспользовался Славиным предложением-приглашением. С радостью растянулся бы рядом с ним во весь рост, а утром с ещё большей радостью отправился бы с ним в душ. Но приторный аромат оседал где-то на подкорке, не давая расслабиться и забыться. — Вов? Что-то случилось? — Это ты мне скажи: у нас что-то случилось? — не выдержал Вовка. Он сам слышал, как жалко звучит его вопрос, сколько неуверенности в его тоне и какой безнадёгой отдаёт его голос. Сам слышал, но надеялся, что Слава всего этого не расслышит и не поймёт. — У нас? — удивился тот. — Нет, солнце, у нас всё прекрасно. Ну, может, я немного пьян. И поздно вернулся. И не приготовил поесть, хотя должен был. Но ты же… простишь меня, да? Слава смотрел виноватым взглядом, кусал и без того пухлые губы, и выглядел при этом так невинно и одновременно с тем соблазнительно, что Вовка неосознанно подался вперёд, ловя его губы своими. Слава отстранился, не позволив углубить невесомо-невинный поцелуй, и застенчиво опустил ресницы: — Подожди, схожу, зубы почищу. Сердце у Вовки ухнуло куда-то, кажется в самые пятки, а в горле встал комок так и не высказанных вопросов и претензий. Вовка, конечно, ратовал за гигиену, но этот Славин побег выглядел откровенно подозрительно. В голове снова завозились неприятные мысли и вопросы. Пока Славы не было, Вовка успел несколько раз переменить своё решение насчёт «них». Он думал и о том, чтоб расспросить своего парня о происходящем, и о том, чтоб просто закрыть на всё глаза и сделать вид, будто он тупой валенок, который не видит дальше собственного носа. И даже о том, чтоб закатить Славе самую настоящую сцену ревности, с истерикой и всем из этого вытекающим. В итоге он всё-таки решил не форсировать события и просто быть рядом со Славой, пока есть такая возможность. В конце концов, это же он первым влюбился и это он всегда был более заинтересован в их отношениях. — Во-о-ов, я так тебя люблю, — вернувшийся Слава обнял Вовку со спины и ласково чмокнул в ухо. — Ты самый лучший. — А ты что, сравнивать ходил? — не сдержался от колкости Вовка. — А? Все заготовленные сценарии моментально забылись. Остались лишь Вовка, Слава и миллион ненужный подозрений. Вовка прекрасно осознавал, что простил бы Славе всё, что угодно, лишь бы тот и дальше позволял ему быть рядом. Но так же он понимал и то, что не может жить в неведении. Он хотел знать правду, какой бы некрасивой или болезненной она ни была. — Если тебе есть, что рассказать мне, то расскажи сам. Пожалуйста, — попросил Вовка и, встретившись с абсолютно непонимающим взглядом, всё-таки добавил обвиняющее: — От тебя несёт женскими духами. — А? Да? Серьёзно? Чёрт… прости, — Слава виновато улыбнулся и уселся Вовке на колени, лицом к лицу. — Ничего такого, честно. После пар мы с ребятами пошли к Анжелке, отмечать её днюху. Конечно, там были девчонки — какие-то её подруги с параллели, сестра. Все пили, танцевали и веселились. Я у них почти до полуночи завис… — Так ты просто пил с однокурсниками? — Вовка пытливо уставился Славе в глаза, но тот и не подумал отвести взгляд: — Ничего не было, честно. Ко мне клеилась Анжелкина сестра и ещё одна девчонка, но я… Вовка понимающе усмехнулся. Уж он-то знал, как девушки реагируют на Славу. То, как с ним вела себя Катька из школы, было ещё цветочками, по сравнению с тем, как на него вешались однокурсницы, официантки с работы и даже некоторые посетительницы. Вовка даже почти привык к такой картине. Почти. — В общем, я сказал всем, что у меня есть девушка, — Слава смотрел в глаза Вовке, словно пытаясь загипнотизировать того этим взглядом. — Но ты понимаешь, как бы мне хотелось сказать им всем правду? Сказать, что мы вместе? Что мне не нужен никто другой? Понимаешь? Вовка растерянно хлопал глазами и не понимал, как во всей этой мутной истории он вдруг оказался главным злодеем. То, что они не будут афишировать свои отношения в институте и на работе, ребята решили вместе, сразу по приезде в Москву. Они не хотели усложнять себе и без того непростую жизнь. Они не хотели отталкивать от себя возможно гомофобно настроенных коллег и однокурсников. Они не хотели, чтоб кто-либо лез к ним в постель или в душу. И вот теперь Вовка должен был выслушивать обвинения в свой адрес, потому что Слава не может сказать каким-то там девчонкам правду о них?! Вовка догадался, что на его лице отпечаталось невысказанное возмущение, когда Слава начал успокаивающе гладить его по плечам. — Ты понимаешь это, я знаю, — тихо продолжил Слава. — Я уверен, что ты чувствуешь то же самое. И… может, к чёрту все эти предосторожности? Давай расскажем всем… всё? Вовка пару раз удивлённо взмахнул ресницами, после чего нерешительно кивнул. Пожалуй, он был согласен с тем, что пора заканчивать со своей конспирацией. Сколько можно прятаться от всех или выдумывать несуществующих девушек? Только он не представлял, как это осуществить — что с одногруппниками, что с ребятами с работы, они со Славой тесно общались второй год. И там, и там они уже не раз попадали в ситуации, когда могли бы во всём признаться. И там, и там они каждый раз придумывали какие-то отмазки, чтоб никто ни о чём не догадался. — Вот так просто? Возьмём и расскажем? — растерянно переспросил Вовка. — Да, — кивнул Слава. — Я не говорю, что завтра мы прямо с порога должны заявить всем, что вместе живём, спим, и вообще, любим друг друга. Просто постепенно надо начинать вести себя естественно, когда мы вместе… Вовка притянул Славу ближе и уткнулся носом в его плечо. — Всё будет нормально, — Слава погладил Вовку по спине. — Люблю тебя… — выдохнул тот, сжимая парня ещё крепче. Вовке нравился такой решительно настроенный и уверенный в своей правоте Слава. Рядом с таким Славой было спокойно, и всё казалось не просто возможным, а предельно лёгким. Казалось, что им двоим любые горы по плечу. Что они справятся со всем, что им выдастся. И совсем не было страшно за то, что ждёт их в будущем. Рядом с таким Славой Вовка готов был провести всю свою жизнь.

***

— Ты всё ещё сердишься, — утвердительно заявил Слава, прижимая Вовку к шкафчику в раздевалке. — За тот случай с Анжелкиной днюхой. — Долго ещё будешь меня доставать? Сказал же, что не сержусь! — Вовка раздражённо передёрнул плечами и принялся завязывать галстук. — Иди в зал. Я приду через несколько минут. — За моей позицией смотрит Иришка. А у тебя криво получилось… Слава легонько хлопнул Вовку по пальцам и принялся собственноручно перевязывать виндзорский узел на его галстуке. Вовка окатил парня сердитым взглядом и обессилено привалился спиной к жалобно скрипнувшей дверце шкафчика. — Иришка, — передразнил он. — А говорил, что не сердишься, — прыснул Слава. — Никогда не думал, что ты такой… ревнивый? — Не ревную я! — возмутился Вовка, мгновенно вспыхнув до кончиков ушей. — Ага, как же! — откровенно рассмеялся Слава, разглаживая кончики галстука у Вовки на груди. — Не ревнуешь, конечно, ни капельки… — Зараза… — окончательно смутился тот. — Но знаешь, — шепнул ему в ухо Слава, подавшись вперёд и привстав на цыпочки, — мне нравится. Нравится, что ты не можешь быть всегда таким спокойным и невозмутимым. Вовка против воли улыбнулся, неспособный сохранять серьёзное выражение лица в такой момент. Слава мгновенно воспользовался тем, что парень расслабился, и потянулся к его губам. Вовка возмущённо округлил глаза, но на поцелуй всё же ответил, даже прижал Славу к себе, сминая на его спине собственноручно выглаженную рубашку. Как сквозь вату Вовка слышал, как скрипнула дверь раздевалки, и как смутно знакомый голос окликнул Славу: — Слав! Котов, ты тут? Кот, к тебе стол пришёл! И только громкое девичье «Ой!» окончательно привело его в чувства. Оно же заставило оторваться от Славиных губ и посмотреть поверх его плеча на удивлённо хлопающую ресницами Иришку — Славину напарницу. — Извините, ребят, я это… не хотела мешать, — девушка смущённо отвела взгляд. — Вы тут… эээ… разговаривайте, а стол я сама возьму. — Спасибо, Ириш, — не поворачиваясь, кивнул Слава и, дождавшись, когда вновь скрипнет дверь раздевалки, добавил уже для Вовки: — Я ей сказал, что мне нужно с тобой поговорить, когда сюда уходил. — Хорошо поговорили, — кивнул тот, безуспешно пытаясь собрать мысли воедино. — Отлично поговорили… — Ладно тебе, — отмахнулся Слава, отступив от Вовки на шаг, и вновь поправляя на нём галстук: — Мы же всё равно хотели перестать прятаться? По-моему вышло вполне себе неплохо… естественно. Вовка не нашёлся с ответом, поэтому лишь беззвучно рассмеялся от безысходности. В чём-то Слава был прав: нет смысла наводить панику, ведь сделанного этим не изменить. Теперь им оставалось лишь надеяться на то, что Ира не растрещит об их поцелуе всему коллективу. Или, что коллектив примет их адекватно, если девушка всё же не удержит язык за зубами. Или, в крайнем случае, они всегда могут уволиться и найти новую работу.

август, 2024

— Оставайся всегда такой светлой и жизнерадостной, Валечка! — распиналась двоюродная мамина тётка, активно жестикулируя. — Здоровья тебе, моя хорошая. И внучков понянчить поскорее. Валентина Фёдоровна кивнула, выдавила дежурную улыбку и мельком глянула на дёрнувшегося в очередной раз Славу. Каждый второй гость считал своим долгом пожелать ей скорейшего появления внучат. От этих пожеланий Славу уже мелко потрясывало, а от печальных маминых взглядов ему становилось ужасно неуютно. Каждый подобный тост он запивал доверху наполненной рюмкой — хотя и не был любителем топить своё горе в алкоголе — надеялся, что это поможет избавиться от иррационального чувства вины перед мамой. — Валюша, дорогая! Сколько мы уже знакомы?.. Очередной тост вызвалась произносить какая-то приятельница с маминой работы. Эту женщину Слава видел впервые, но, судя по тому, как она поглядывала в его сторону, парень догадался, что и она тоже пожелает маме скорейшего появления внучат. — Расслабься, — шепнул Вовка, подкладывая в Славину тарелку оливье и солёных огурцов, нарезанных кружочками. — И прекрати напиваться. — Если и она пожелает маме внуков, я выкинусь в окно, — мрачно откликнулся тот. — Тут первый этаж, — хохотнул Вовка и, облокотившись о спинку Славиного стула, повторно шепнул ему тихое, но твёрдое: — Расслабься. — Бесит, — закатил глаза Слава. — Домой хочу. Чёрт, да я даже на работу уже хочу… — Не порть маме юбилей, — мягко заметил Вовка. — Она так ждала тебя… Слава знал это. Знал и всё понимал. Но никак не мог пропустить мимо ушей колкие пожелания, не мог не замечать обвиняющие взгляды в свою сторону. Он никак не мог стать тем, кем не являлся: идеальным сыном, который мог бы жить правильной жизнью, жениться и порадовать мать внуками, а отца продолжением фамилии. Не мог и не хотел. Он был абсолютно счастлив жить своей жизнью, со своим Вовкой. — И пусть сбывается всё, о чём мечтается! — закончила речь мамина сослуживица. — Спасибо, Ирочка! — Валентина Фёдоровна перегнулась через стол и звонко чмокнула женщину в щёку. — Спасибо за пожелания! Над столом разнёсся хрустальный перезвон фужеров и рюмок, и гости дружно опрокинули в себя очередную порцию горячительного. Слава на этот раз рюмку не поднял, налегая на оливье.

***

— Ну, и как тебе там, в Москве, живётся? — хищно поинтересовалась какая-то мамина родственница. Она выловила Славу в дальнем — самом тихом и тёмном! — конце коридора, куда он позорно сбежал от всех и вся. Где он рассчитывал немного расслабиться, а так же проветриться и протрезветь, дабы вернуться за стол во вменяемом состоянии. Слава узнал эту женщину очень смутно — кажется, она несколько раз приезжала к нему на день Рождения, когда он был ещё совсем маленьким. Кажется, у неё было двое детей, но он не помнил ни их имён, ни даже какого пола и возраста они были. Имени самой родственницы он не помнил тоже. — Да нормально живётся, — пожал он плечами. — Валя говорила, что ты работаешь, не учишься? — В прошлом году закончил институт, — Слава вновь пожал плечами, — после этого устроился по специальности… — Невеста-то есть? Парень отрицательно мотнул головой и понадеялся, что на этом их беседа закончится. Казалось бы, о чём ещё говорить двум практически незнакомым людям, когда все дежурные вопросы уже заданы? Вероятно, мамина родственница не разделяла Славиных взглядов. Женщина моментально уставилась собеседнику в глаза, будто пытаясь загипнотизировать того сквозь толстые стёкла своих старомодных очков. — Как же так?! — всплеснула она руками. — Такой видный мальчик и без невесты! Знаешь, у меня Машенька, дочка, помнишь её? — Ммм… — Слава неопределённо мотнул головой в ответ. — Так вот, Машенька, выросла такой красавицей! Сейчас покажу фото! — женщина достала из крохотной сумочки навороченный телефон и принялась тыкать в экран наманикюренными пальцами: — Сейчас, сейчас! Так вот, она тоже собралась ехать в Москву, поступать в институт… — Здорово, — кивнул Слава. — И ей будет негде жить… понимаешь? — Эээ… я могу поспрашивать на работе, не сдаёт ли кто квартиру, — любезно предложил парень, не совсем понимая, чего от него ждут. — Нет! Как же она будет жить совсем одна? — женщина посмотрела на него как на последнего глупца. — Вот, нашла фото, смотри, какая красавица! Слава без энтузиазма взял в руки телефон и принялся рассматривать девушку. Он не видел в ней ничего примечательного — в ресторан, где он раньше подрабатывал вместе с Вовкой, таких красавиц приходило штук двадцать за вечер. Искусственно увеличенные губы, ярко подведённые брови и боевой раскрас вместо макияжа — если Славе и могла понравиться девушка, то точно не с такой внешностью. — Ммм… симпатичная, — невнятно проблеял он, возвращая родственнице её телефон, и неловко шагнул из облюбованного угла: — Нужно вернуться в зал, а то мама забеспокоится, — пояснил он. — Ты прав, пойдём, — кивнула та, семеня следом. — Валечка за тебя очень переживает, волнуется… Откуда бы ей знать, насколько мама за него переживает, Слава не понимал, но спорить не стал. Согласно кивнул, искренне надеясь, что теперь-то точно отвяжется от назойливой собеседницы. — Вот она порадуется, когда ты с девочкой начнёшь жить! — улыбнувшись во все тридцать два зуба, заключила та. — В смысле? Слава оторопел. Он уже не понимал, то ли это он настолько пьян, что не осознаёт, что ему говорят, то ли это его родственница малость перебрала и несёт невесть что. То ли он просто недопонял смысла сказанного. На всякий случай, он решил внести ясность: — Я с Вовкой живу. — Ну, вы же оба взрослые, — женщина ласково погладила Славу по руке. — Он же твой друг? Значит, всё поймёт. — Что «всё»? — Что тебе пора подумать и о личной жизни… вот будешь жить с моей Машенькой, мама обрадуется, — улыбка на её лице стала ещё шире. — Она чудесная девочка, вы поладите. Слава так и застыл на пороге банкетного зала. Замер, не в состоянии проронить ни слова. Просто смотрел на родственницу, глупо вытаращив глаза, и пытался понять, что это сейчас произошло? Как и когда он успел попасть на передачу «Без меня меня женили»? И что вообще полагается делать в подобных случаях? — А это случайно не тот самый друг? Слава глупо моргнул и перевёл ничего не понимающий взгляд на подошедшего к ним Вовку. — Наверное, я и есть тот самый… друг, Вова. — Вова, да, значит я права, — вновь разулыбалась родственница, теперь уже Вовке. — Клавдия Степановна, четвероюродная Славина тётя. — Очень приятно, — тот вежливо улыбнулся и пожал протянутую ладошку. — А я шёл Славу искать, его тётя Валя потеряла. — Ох, я как раз рассказывала Славе о том, как Валечка за него переживает и какое у неё будет облегчение, когда Слава заживёт с девушкой! — С девушкой? — переспросил Вовка, сканируя Славу удивлённым взглядом. — С Машенькой, моей дочкой, — любезно пояснила Клавдия Степановна. — Замечательная девочка. У них получатся красивые детки… Слава подавился вдохом и жалобно глянул на Вовку, надеясь, что тот разглядит в его взгляде сигнал «SOS», пока тётка будет тараторить про их с Машенькой совместное будущее. Вовка если и заметил это, то виду совершенно не подал и продолжил вежливо улыбаться и кивать Клавдии Степановне. — Так что, тебе, мальчик мой, нужно будет съехать в ближайшее время, чтоб освободить квартиру для молодой семьи, — закончила та. — Конечно, я съеду… если только Слава попросит, — учтиво кивнул Вовка. — А пока… Слава, тебя мама искала. — Да, я пойду… к маме, — начал было Слава, но оборвал себя на полуслове и окатил сердитым взглядом сначала Вовку, а затем и тётку: — Хотя нет, не пойду. Я не разъедусь с Вовкой. И, как бы сильно вы не хотели пристроить свою дочку, извините, мне это не интересно, не говоря уже о том, что мы с ней родственники, пусть и дальние. Так что не надо за меня планировать моё же будущее и решать, сколько у нас с вашей Машенькой будет детей, потому что их не будет, — Слава чувствовал, что его несёт, но уже не мог остановиться: — Не будет! Ни с Машенькой, ни с Дашенькой, ни с кем!.. — Слава, не груби, — Вовка легонько потянул его за рукав и в очередной раз улыбнулся Клавдии Степановне: — Вы извините его, он немного перебрал… — Чего ты мне рот затыкаешь?! — возмутился Слава и выдернул свой рукав из хватки Вовкиных пальцев. — Не хочешь со мной жить, так и скажи, нечего меня спихивать какой-то тёлке! — Слава, ты чего кричишь? — к их компании спешила разрумянившаяся Валентина Фёдоровна. — Я тебя потеряла… всё хорошо? Что случилось у вас? — Женят меня тут, — пожаловался маме Слава, обиженно надув губы, — чтоб ты скорее внуков поняньчила! Валентина Фёдоровна смерила обоих парней недоверчивым взглядом, после чего посмотрела на сердитую Клавдию Степановну, которая как раз завела очередную речь про то, что её Машенька никакая не «тёлка», а Слава — ужасно невоспитанный молодой человек. Вовка устало прикрыл глаза и облокотился на стенку, всем своим видом демонстрируя то, что недоволен сложившейся ситуацией. Славу же переполняли всепоглощающая обида, причин которой он не мог отыскать в своём пьяном мозгу, и чувство вины, которую он испытывал перед родителями за то, что не смог оправдать их надежд. А ещё его распирала какая-то немотивированная злость, которую хотелось выплеснуть на всех, кто попадётся под руку. — Не собираюсь я жить ни с какой Машенькой, — прервал он тётку. — Я живу с Вовкой. С Вовкой, ясно? Живу. С Вовкой. Глаза Клавдии Степановны за толстыми стёклами очков постепенно увеличивались в размере, по мере осознания того, что именно Слава сказал. И, когда она окончательно поняла смысл его слов, женщина ошарашено ахнула: — Педики что ли?! — А если и так, не ваше дело! — огрызнулся в ответ Слава. Валентина Фёдоровна обессилено привалилась к косяку и задышала часто и громко. Вовка тут же засуетился вокруг неё: — Тёть Валь, вы в порядке? Пойдёмте, я вам водички налью! Или таблетку какую надо? Сбегать в аптеку?.. Клавдия Степановна не обратила на них никакого внимания и продолжила отчитывать Славу: — Фу, педики, гадость какая! Как тебе не стыдно, Слава?! Срочно возьмись за ум и прекрати это всё! Такой умный мальчик, красивый, работящий… и вот это всё! Ужасные нынче нравы у молодёжи, никакого уважения к нормальным людям! Посмотри, до чего ты мать довёл!.. — Да идите вы, — не сдержался Слава. — Да как ты смеешь так разговаривать со взрослыми?! — возмутилась тётка и отвесила Славе звонкую пощёчину. — Никакого уважения к старшим! Это всё ваши интернеты виноваты! К выходу из зала начали подтягиваться любопытные гости — всем было интересно, за что отхватил сын юбилярши? И, если самому Славе лишнее внимание было совершенно ни к чему, то Клавдию Степановну оно лишь раззадорило ещё больше. — Представляете?! — вопрошала она, обращаясь к столпившимся и шушукающимся гостям: — Вы представляете?! Валечкин сын-то гомик, оказывается! И как только не стыдно было показать тут свои нахальные глаза?! Сидел бы уж в своей Москве, так нет же! Припёрся, чтоб испортить матери праздник! Ещё и мальчишку своего притащил, позорище!.. Народ зашушукался активнее и громче. Кто-то показывал на него пальцем, кто-то из женщин громко охал и вздыхал. Клавдия Степановна продолжала что-то вещать, но Слава её уже не слушал, безуспешно пытаясь выискать в толпе маму, отца или Вовку. А когда не увидел никого из них, вздохнул с облегчением, развернулся и направился к выходу из ресторана, бросив напоследок холодное: — Счастливо оставаться! Он не знал, куда идёт и зачем, но хотел оказаться как можно дальше от всех этих разочарованно качающих головами и тыкающих в него пальцем людей. Ему никогда не нравилось скрывать правду о них с Вовкой, но разве можно её озвучить, когда большинство реагирует вот так? Ему всегда казалось важным отстаивать свои права и интересы, но в этот раз он оказался бессилен. Слишком слаб или труслив, чтоб спорить с враждебно настроенной толпой. Он считал, что в чём-то тётка права — он и впрямь испортил маме праздник, — и испытывал ужасные угрызения совести из-за этого. Всеми силами он пытался отогнать от себя мысли о том, как мама будет объясняться с приглашёнными родственниками, друзьями и коллегами, которые наверняка захотят выяснить всю правду до конца. Кроме того, он чувствовал себя виноватым перед Вовкой, хотя и не мог сообразить, в чём именно провинился. Ему хотелось уйти как можно дальше, чтоб не видеть и не слышать никого и ничего, чтоб просто побыть одному и привести свои чувства и мысли в порядок. Ещё больше ему хотелось, чтоб всё произошедшее оказалось просто дурным сном.

***

— Проснулся? — мягко спросил Вовка, стоило Славе открыть глаза. — Водички? — Где мы? — тот проигнорировал предложение и повертел головой, силясь рассмотреть пейзаж снаружи автомобиля. — Подъезжаем уже, скоро будем дома, — всё так же мягко сообщил Вовка и заботливо поинтересовался: — Как самочувствие? — Жить буду, — буркнул Слава и отвернулся к окну. Встречаться с Вовкой взглядом ему не хотелось — было неимоверно стыдно. Несмотря на опьянение, Слава прекрасно отдавал себе отчёт в том, что натворил дел и сбежал, как поджавший хвост щенок. Повёл себя совсем не как взрослый и адекватный человек, каким считал себя до сегодняшнего дня. Славе хотелось провалиться сквозь землю. Он с детства не мог припомнить ситуаций, когда бы ему было настолько стыдно за свои поступки. — Взбудоражил всех и сбежал, как маленький, — по-доброму усмехнулся Вовка. — Оставил тётю Валю разбираться с кучей гостей… — Хорош меня отчитывать, — огрызнулся Слава, нервно покусывая губы. — Я изначально не хотел туда ехать, вот и не надо было… — Тебе просто не нужно было пить, знаешь же, что дуреешь от алкоголя. Славе не хотелось, чтоб Вовка смотрел на него так, как сейчас, со смесью порицания и жалости во взгляде. От этого делалось неуютно, а сам Вовка из-за этого казался каким-то чужим, совершенно незнакомым. Ещё Славе не хотелось объяснять мотивы своих поступков — обычно Вовка понимал всё сам, без лишних слов, — поэтому он молча уставился на дорогу, проигнорировав обращённые к нему слова. — Впрочем, всё обошлось. Конечно, тётя Валя очень расстроилась, а дядя Андрей очень рассержен, но зато теперь у ваших родственников отпадут все лишние вопросы на тему «почему Славик не женится» и «Валечка, когда у тебя появятся внуки». В общем, жизнь продолжается, — жизнерадостно закончил Вовка и мимолётно погладил Славу по коленке: — Не грузись. — Легко тебе говорить, это же не твои родители в бешенстве от твоих откровений, — отмахнулся Слава. — Конечно, — сосредоточенно кивнул Вовка, — мне легко. Моему отцу безразлично жив ли я вообще, а моя мама давно умерла. Мне — легко. — Притормози у обочины, — тихо попросил Слава. Слишком поздно он понял, что именно ляпнул, и теперь усиленно думал о том, как бы ему лучше извиниться. К тому же, за произошедшее в ресторане ему бы тоже не помешало извиниться — когда Слава ушёл проветриваться, именно Вовка остался успокаивать его отца и капать успокоительное его маме. Это Вовка остался разбираться со взбешённой Славой тёткой, пока тот бродил по улицам некогда родного города. Это Вовка остался отвечать на вопросы сбитых с толку гостей о Славиной жизни в целом и о его ориентации в частности. И это Вовка потом до темна бродил по близлежащим дворам в поисках Славы, чтоб после сгрести его в крепкие объятья, усадить в машину и повезти домой. Только услышав Славину просьбу, Вовка моментально включил поворотник, перестроился в правый ряд и уже через несколько минут притормозил у обочины: — Тебе плохо? — встревожено спросил он, поворачиваясь к Славе всем корпусом. — Да, — кивнул тот, но моментально спохватился и исправился: — То есть, нет. То есть мне плохо, но не физически. Вов? Прости меня, я ляпнул, не подумав… ну, про родителей… — Я знаю, — Вовка потрепал Славу по макушке и притянул к себе за шею, сразу же поцеловав его за ухом: — Знаю. Всё хорошо. — Нет, не хорошо… — Всё в порядке, — перебил Вовка. — Я знаю тебя и прекрасно понимаю, что ты имел в виду. Серьёзно, всё в порядке. Я не сержусь. — Сердишься. Сердишься, я точно знаю. — Не сержусь. Просто меня иногда бесит то, что ты воспринимаешь всё так… легко, что ли? Как само собой разумеющееся. Не ценишь, что имеешь. Не бережёшь… — Ценю, правда, — Слава извернулся на сиденье таким образом, чтоб прижаться к Вовке ещё ближе, и вцепился в него обеими руками. — Очень ценю. Я люблю своих родителей и благодарен им за всё. За то, что любят, что помогают, за то, что приняли нас… я благодарен. И тебя тоже… — Что «меня тоже»? — Тебя… тоже ценю. Мне иногда кажется, что ты до сих пор не веришь в мою серьёзность по отношению к тебе, но я серьёзен, честно. Я очень ценю тебя, Вов, и очень благодарен тебе за всё, что ты для меня делаешь… Вовка тихо усмехнулся Славе в макушку, прижимая его к себе ещё крепче. Тот благодарно поцеловал его куда-то в область сердца — туда, куда дотянулся, на самом деле, но вышло даже как-то символично. — Я люблю тебя и… не знаю, как бы жил без тебя. Поэтому спасибо тебе. Слава услышал, как Вовка громко сглотнул, и, вывернувшись из крепких объятий, чмокнул его уже в шею. — Поехали домой? Вовка кивнул и, развернувшись, вновь взялся за руль. Остаток дороги до дома прошёл в уютной тишине — Слава думал о своём, не решаясь высказать вслух вопросы, вертящиеся на языке, и сомнения, засевшие в мыслях. Он размышлял о том, как после произошедшего смотреть матери в глаза, когда он теперь решится приехать к родителям в гости, и сможет ли он когда-нибудь посетить очередное собрание родственников. И, конечно же, он думал о том, как сложатся их дальнейшие отношения с Вовкой. Слава отчаянно надеялся, что сегодняшнее происшествие со временем забудется, повисшие в воздухе недосказанность и напряжённость со временем исчезнут, и всё будет как прежде, потому что он и впрямь не представлял своей жизни без Вовки. И не хотел представлять.