Один раз и на всю жизнь

май, 2016

Валентина Фёдоровна вышла из комнаты сына в растрёпанных чувствах. Слава был запланированным и долгожданным ребёнком. И Валентина, и Андрей мечтали о мальчике, как только увидели тест на беременность с двумя полосками. До самых родов муж относился к женщине, как к хрустальной вазе, разве что не носил её на руках двадцать четыре часа в сутки. Беременность протекала легко, да и роды оказались быстрыми и не такими уж болезненными, как ожидала Валентина. Слава рос беспроблемным ребёнком. Его не мучили колики, он не просыпался ночами и спокойно переносил купание, даже мытьё головы. Он всегда был послушен и никогда не закатывал «показательных» истерик, как другие знакомые дети. Мальчик не обижал животных, не ломал вещи и не делал ничего такого, из-за чего родителям пришлось бы хвататься за сердце или за ремень. Они души не чаяли в своём ребёнке, но, если Андрей ещё мог сказать сыну твёрдое «нет», то для матери Славик был центром её личной вселенной. И вот, спустя пятнадцать счастливых, безоблачных лет, центр её вселенной заявляет, что встречается с парнем! И что любит его. И что это не изменить ни лишениями, ни наказаниями — ничем вообще. Женщина не понимала, что она сделала не так? Что она упустила в воспитании своего сына? Читала ему неправильные книжки или показывала не те мультфильмы? Неверно объясняла про пестики и тычинки? Возможно, упустила какую-то жизненно-важную беседу об ориентации? Валентина не знала, что сделала не так и как это исправить. Зато она точно знала, с чего всё это началось! Всё началось со знакомства Славы с милым мальчиком Вовой, продолжилось тем, что Слава и Вова постепенно превратились в одно многозначительное «мы» и закончилось тем самым разговором, который состоялся несколькими минутами ранее, в комнате сына.

октябрь, 2008

— Мамочка, суп очень вкусный! Это борщ? — Это щи, Слава, там же нет свёклы, — Валентина Фёдоровна улыбнулась уплетающему за обе щеки сыну. — А в школе такой суп называют борщ. Тоже без свёклы, — пожал плечами мальчик. — В школе вкуснее? — Не-е-ет, мам! Конечно, у тебя всё самое вкусное! Ребёнок посмотрел на мать честными глазами и съел ещё пару ложек. После призадумался о чём-то своём, помолчал, будто собираясь с духом, и смущённо добавил: — Ну, кроме сырников… сырники у папы самые вкусные. Валентина Фёдоровна не удержалась от смешка, хоть и было несколько обидно такое слышать. — А в школе вам дают сырники? — Ага, — без энтузиазма кивнул мальчик. — Там совсем невкусные. Даже хуже, чем твои. Женщина нахмурилась, но спрашивать больше ни о чём не стала — от греха подальше. Пока ненароком не выяснились ещё какие её промахи по части кулинарии. — Спасибо, — Слава отодвинул от себя пустую тарелку и выжидательно уставился на мать. — Добавки? — не поняла та. Ребёнок отрицательно покачал головой, отвёл взгляд, прикусил губу. Валентина Фёдоровна прекрасно знала это выражение лица — так Слава готовился выпросить что-то, чего обычно ему не позволяли, например, лечь спать позже положенного времени или купить третью незапланированную, но очень-очень понравившуюся игрушку. — Хочешь о чём-то попросить? — мягко поинтересовалась женщина. — Да. Мам, а можно мне в субботу с Вовой погулять? Он хочет на стадион сходить, что через три дома, и там в футбол поиграть… можно и я с ним пойду? Вову туда ещё с сада отпускают одного, и я тоже хочу! Можно, мамочка?.. Скрепя сердце женщина слабо кивнула: — Недолго только. Если не придёте вовремя, то больше одного тебя не отпущу. Договорились? Слава буквально засветился на глазах, радостно закивал и принялся рассказывать матери о том, что она самая лучшая мама на свете.

февраль, 2009

Когда все конкурсы, подготовленные Валентиной Фёдоровной, были проведены, все восемь свечей на именинном пироге задуты, а подарки распакованы — юные гости заметно заскучали. И тогда Слава придумал новое развлечение для своих друзей и торжественно вытащил из маминого шкафа фотоальбом в тёмно-синей глянцевой обложке. Мальчик явно рассчитывал впечатлить приглашённых одноклассников и родственников, ведь альбом почти полностью состоял из тех фото, которые Слава с мамой наснимали прошлым летом в Адлере и Сочи. — А вот это мы с мамой ездили на экскурсию, — он сосредоточенно водил пальцем по ярким картинкам, — на водопады. Там вода такая холодная, просто жуть! Но некоторые взрослые купались, прям ныряли туда! — А ты купался? — поинтересовался Дима, одноклассник и приятель Славы и Вовы. — Не-е-ет! — отмахнулся именинник. — Холодно же! Та-а-ак… а это… это… сад… как его там? Ма-а-ам? — Дендрарий, Слава, — подсказала Валентина Фёдоровна. — Точно, дендрарий! — просиял ребёнок. — Там так много всяких растений и цветов, не представляете! Мы с мамой там целый день бродили, пока у меня ботинок не расклеился! — поделился очередным впечатлением Слава. — Какие-то скучные растения, — скривила личико Оля, Славина троюродная сестра. — Мы были на Крите — это в Греции! — вот там ботанический са-а-ад! Апельсины, абрикосы, персики, мандарины — всё растёт прямо там и можно это рвать и есть! Вкуснота! А тут… одни ёлки какие-то… — Это не ёлки, — обиделся Слава. — Это какие-то деревья из Америки! Только я их название не запомнил, а табличку на фотографии не рассмотреть… Мальчик перевернул разом несколько страниц, пролистывая все фотографии из дендрария, и перевернул альбом к импровизированным зрителям: — А это мы на лодке катались… и видели дельфинов в море! Они прямо прыгали, представляете?! Во-о-от, смотрите! Видите? — Где? Где? Что? — раздалось сразу несколько голосов и ребята склонили головы над страницей. Взрослые, убедившись в том, что дети нашли себе занятие, тоже несколько расслабились и уселись за стол, обсуждая интересные им темы. — Вон там, серое пятнышко! — указал куда-то в альбом Слава: — Это и есть дельфин! — Такой маленький… — тихо заметила Катя, ещё одна одноклассница мальчишек. — Он просто далеко, — объяснил мальчик. — Скукота, — снова подала голос девочка. — Вот мы были в Египте, так там рыб видимо-невидимо! Заходишь в море и они сразу же тут как тут. Я плавала с маской и их разглядывала, всяких: больших и маленьких, ярких и тёмных, пёстрых и однотонных… вот это было по-настоящему интересно! А это… пфф… — А мы в Турции с папкой на джипе катались, — включился в разговор Дима, — вот где было весело и круто! По горам прям… ух! — А мы на Крите ездили к озеру, оно такого красивого цвета! Голубое-голубое!.. — А в Египте ещё… — А в Турции… — А ещё на Крите… Дети галдели наперебой, делясь летними воспоминаниями и вовсе не замечая того, что именинник растерял весь праздничный настрой, и сидит в стороне, печально рассматривая свои летние фотографии. Валентина Фёдоровна хотела подойти к сыну и чем-то его отвлечь, но никак не могла найти подходящих слов. В глубине души ей было очень обидно за Славу — прошлым летом мальчик впервые побывал на море и искренне восхищался этой поездкой, а теперь он явно расстроился от того, что дети назвали всё то, что произвело на него впечатление, скучным и неинтересным. — А я никогда не был на море… Женщина взглянула на сына и увидела рядом с ним Вову. В очередной раз. — И никогда не видел настоящего водопада, только в кино. И живых дельфинов не видел, пусть даже далеко. В ботаническом саду, правда, был, в Москве, когда мамина тётка приезжала, мы с ней ездили. Там красиво, но в Сочи, наверное, красивее… — Не знаю, — пожал плечами Слава, — я не был в Москве. — Думаю, что на юге всё интереснее. Так мама говорит, — серьёзно заметил Вова. — В общем, я думаю, что вы очень здорово отдохнули. Я бы очень хотел когда-нибудь поехать в такую поездку, — грустно улыбнулся он. — Поедешь! Обязательно поедешь! — горячо пообещал Слава. — Мам, можно Вова с нами поедет в отпуск в следующем году?! Валентина Фёдоровна грустно усмехнулась, отмахнулась от ребят и ушла на кухню, украдкой вытирая внезапно увлажнившиеся глаза. Не в первый раз она уже замечала, что у Вовы к её сыну какой-то особый подход. Она совершенно не понимала, откуда в этом маленьком мальчике столько понимания? Откуда в нём это умение найти нужные слова, успокоить и поддержать Славу, всегда и во всём. Какой раз, за то время пока она сама лишь подбирала подходящие слова, Вова уже успевал отвлечь и развеселить Славу.

май, 2009

Тишину субботнего утра разрушила настойчивая трель городского телефона. — Я возьму! — на всю квартиру прокричал Слава, выбегая из своей комнаты. В современном мире, почти полностью перешедшем на мобильные телефоны, на городской действительно звонили в основном ему. Чаще всего Вова, изредка кто-то из одноклассников и, что совсем редкость, классный руководитель. Вот и теперь Валентина Фёдоровна нисколько не удивилась, когда после короткого разговора, её ребёнок нарисовался на кухне. В глубине его глаз плясали бесенята, а на губах уже расползалась довольная улыбочка, которая всегда обозначала какие-то проказы. — Ма-а-ам… — Вова звонил? — скорее для проформы поинтересовалась Валентина Фёдоровна. — Да… он… мы… можно? — Куда? На дворе стоял конец мая, так что никаких объективных причин держать ребёнка взаперти у матери не было. Но поинтересоваться их с Вовой планами она считала своей наипервейшей обязанностью. Да и знать, где, в случае чего, их следует искать — никогда не помешает. За прошедший учебный год мальчики довольно много гуляли вдвоём, без присмотра взрослых, и уже не ограничивались радиусом прогулок в три дома. Теперь они могли оказаться и за три улицы, и на площади, и в городском парке, и как-то даже забрели в новый район. Каждый раз, слушая рассказы Славы о том, где они сегодня побывали, женщина радовалась, что живёт в небольшом мирном городке, а не в огромном мегаполисе. — Там, за гимназией, построили новую площадку, а рядом ещё площадка со спортивными… этими… штуками. Знаешь? Вот, мы с Вовой туда хотим. Можно? — Только вернись к двум часам… — начала было Валентина Фёдоровна, но Слава её перебил: — Вернись, пообедай, а потом иди дальше гуляй… я всё знаю, мам. Хорошо! Спасибо! — Ветровку надень! Ветер на улице прохладный, — добавила женщина уже в спину своему неугомонному сыну.

декабрь, 2010

— Мамуль, а можно Вова зайдёт? — невинно поинтересовался Слава, прикрывая ладошкой телефонную трубку. — На полчасика, мам?! — Хорошо, на полчасика, — кивнула женщина и принялась дальше разбирать чемодан, раскладывая грязные вещи и сувениры по отдельным сторонам. — Вов, можно! Заходи, только прям сейчас заходи, ладно?! — Может, стоило подождать до завтра? — скептически поинтересовался Андрей. — Устал, сил нет. Глаза слипаются. — Иди, ложись, — Валентина Фёдоровна легонько подтолкнула мужа в спину. — Я всё равно ещё долго буду возиться с вещами, да и постирать бы хотела. В общем, пока я буду занята своими делами, пусть мальчишки поиграют. Славик за время отпуска соскучился, да и Вова, наверное, тоже. Поедят фрукты, пока они свежие, поболтают. Время-то ещё не позднее, просто после долгого перелёта кажется, будто глубокая ночь. Иди спать, милый.

***

— Здрасьте, тёть Валь! — Вовка в криво надетой шапке радостно улыбался на пороге. — Ой, какая вы красная! Наверное, больно? — Привет, — улыбнулась женщина. — Просто я белокожая и всегда загораю вот так, до красного цвета. Слава такой же. Он на кухне, проходи. Мы там фрукты привезли, кушайте. — Спасибо, тёть Валь, — кивнул мальчишка, со скоростью метеора скинул с себя верхнюю одежду и унёсся на кухню. — Вовка! — заверещал Слава, улыбаясь другу от уха до уха. — Тише! — цыкнула Валентина Фёдоровна, заглядывая к ребятам из коридора. — Папа спит, Слава. Не шумите. — Прости, мам! Привет, Вов! Как в школе дела? — А-а-а, там скукота! Лучше расскажи, как вы съездили? Фотки есть? — Совсем немного, у родителей на телефоне. Они не особо интересные, лучше дождёмся с фотоаппарата. Мы шесть плёнок наснимали! — Ого! — округлил глаза Вова. — Ага, шесть плёнок! Подождём их. А пока давай лучше фрукты есть, смотри их сколько! Слава с трудом вытащил из-под стола огромную пластиковую корзину ядовито-зелёного цвета и принялся открывать защёлки. Справившись со своей задачей далеко не с первой попытки, мальчик гордо продемонстрировал широчайший ассортимент заморских фруктов. — Смотри, вот тут есть манго, есть вот такая шишечка, мы не поняли название, есть личи, есть мангусты… — Мангустины, а не мангусты, — усмехнувшись, подсказала Валентина Фёдоровна. — Какая разница? — отмахнулся Слава и продолжил знакомить Вовку с экзотикой: — Есть маракуйя, очень полезная, но кислая… — А вот это что? — полюбопытствовал Вова. Он с интересом разглядывал ветку с мелкими коричневыми шариками на ней. По размеру они напоминали виноград, но на ощупь были довольно твёрдыми, вовсе непохожими ни на какой фрукт. Да и на еду вообще. — Это драконов глаз! Хочешь попробовать? — с энтузиазмом предложил Слава. Вовка в ответ неуверенно кивнул, хотя смотрел на фрукт с нескрываемым подозрением. Будто боялся, что тот его укусит. Слава на опасения друга не обратил ни малейшего внимания и, оторвав от ветки несколько плодов, с энтузиазмом ковырнул один из них большим пальцем. Кожица с негромким щелчком треснула, и через секунду у мальчика на ладони оказался уже белый шарик. — Вот, пробуй! — Слава протянул угощение другу. — Только косточку не ешь. — Фкуфно!* — с улыбкой откликнулся Вовка, усиленно жуя непонятный плод. — А давай ещё что-нибудь вкусное попробуем? Вот это что? — мальчик указал пальцем на забавный колючий рамбутан. — Оно вкусное? — Тут всё вкусное, мы невкусное не покупали, — похвалился Слава и принялся рыться в корзине в поисках очередных угощений. — Давай возьмём всего в тарелку и пойдём в мою комнату? Я тебе там расскажу, куда мы ездили и что видели. И покажу свою ссадину на коленке! И спину обгоревшую! И ещё я тебе сувенир привёз!.. — Недолго только, мальчики, — покачала головой Валентина Фёдоровна, с любопытством наблюдающая за тем, как мальчишки набирают в большую миску фрукты и делятся друг с другом своими впечатлениями и переживаниями.

май, 2011

— Ма-а-ам, ты дома? Замешкавшаяся в комнате Валентина Фёдоровна не успела ответить, как до неё тут же донеслось тихое шушуканье из прихожей: — Вот, может её и дома нет, тогда и рассказывать не придётся! — Рано или поздно всё равно увидят, — прошептал Вова. — Тогда ещё сильнее будут ругаться. Моя мама всегда сильнее сердится, когда я о чём-то не сразу рассказываю… — Что стряслось? — вышла в коридор Валентина Фёдоровна, не сумевшая скрыть своей тревоги. — Что это с вами? Ребята стояли тише воды, ниже травы. С поникшими головами… и с разбитыми коленками. Оба избегали взгляда глаза в глаза и насуплено молчали. — Ну? — не выдержала женщина. — Сами во всём признаетесь или мне начать пытать вас йодом и зелёнкой? Она пыталась пошутить, но вышло отчего-то несколько зловеще, Вовка даже вздрогнул. Зато на Славу подействовало, и он тихо признался: — Мы это… велик разбили. — Разувайтесь, мойте руки… и ноги. И проходите на кухню, я вам ссадины обработаю, — смилостивилась Валентина Фёдоровна. — Это как это разбили? — Ехали и упали, — пожал плечами Слава. — Как ехали? Кто именно ехал? — Вдвоём, — совсем шёпотом пробормотал мальчик. — На твоём велосипеде даже багажника нет, как это «вдвоём»? — женщина сурово сложила руки на груди и прислонилась к косяку, наблюдая, как мальчишки моют руки и отмывают грязь с коленок. — Это… — начал было Вова, но Славик почти незаметно толкнул его локтем, после чего мальчик замолчал. — Мы ехали вдвоём и упали, — упрямо повторил Слава, впервые за вечер глядя матери прямо в глаза. — Оба ехали и оба упали. Валентина Фёдоровна лишь закатила глаза, понимая, что правды от сына не добьётся. Если Слава что-то вбил себе в голову, то будет стоять на своём, что бы ему ни грозило. Ни просьбами, ни шантажом, ни подарками, ни гипотетическими наказаниями переубедить его было невозможно. — Ладно, домывайтесь и приходите на кухню, — устало кивнула женщина и отправилась доставать аптечку.

декабрь, 2012

Войдя в квартиру и обнаружив две пары детской обуви и два комплекта верхней одежды, Валентина Фёдоровна нисколько не удивилась. Присутствие в их доме Вовы уже давно стало привычным и не вызывало ни неудобств, ни раздражения от внезапного визита постороннего человека, ни вопросов. Удивительным было другое: тишина. Чаще всего мальчишки играли в компьютерные игры или просто бесились, и это всегда было громко. Даже, пожалуй, очень громко. Они словно вообще не умели разговаривать вполголоса или сдерживать смех — Валентине Фёдоровне всё время казалось, что рано или поздно к ней придут соседи с жалобами на шум. Сейчас же в квартире была гробовая тишина, и женщину это даже встревожило. Не зря же говорят, что чем тише ведёт себя ребёнок, тем больше он нашкодит. Вот и теперь, она ожидала каких-то пакостей и тревожно прислушивалась к звукам, доносящимся из комнаты сына. Бесшумно приоткрыв дверь, Валентина Фёдоровна обнаружила ребят на полу. Они склонили головы над ватманом и что-то усердно рисовали. А вокруг располагались краски, фломастеры, клей, цветная бумага, ножницы и прочие канцелярские принадлежности. Вся эта картина выглядела несколько нереальной — уж больно нетипичное занятие для двух мальчишек. — Чем это вы тут заняты? — полюбопытствовала женщина. — Стенгазету делаем, к Новому году, — доложил Вова. — Здрасьте, тёть Валь. — Привет, ма! — поднял голову от своего рисования Слава. — Стенгазету? Вы? Почему вы? — проигнорировав приветствия, расспрашивала женщина. — Всегда же девочки делали? — Это я вызвался, — признался Вова. — Ага, вызвался! За нас двоих! — возмущённо воскликнул Слава. — Во-первых, нам за это поставят пятёрки по русскому и литературе, — Вовка отложил кисточку, которой рисовал шары на кривоватой ёлке, поднялся на ноги и потянулся всем телом. — Во-вторых, у нас не будут спрашивать стих. В-третьих, у Славы плохо с запоминанием рифм, а пока он будет прописывать стихотворение на газете, может и выучит его как раз. В любом случае, это хорошая тренировка для памяти. Валентина Фёдоровна лишь хлопала глазами, слушая рассуждения мальчика. С рифмами Слава действительно «не дружил» с самого детства. Даже в элементарном: «зайку бросила хозяйка, под дождём остался зайка», умудрялся путать слова местами и выдавать что-то совершенно непохожее на исходный вариант. — Я и не думала, что ты так серьёзно настроен к учёбе, — похвалила женщина. — Вот, Слава, бери с друга пример! — Конечно, серьёзно, — кивнул мальчик. — Мы же уже в средней школе. Мама говорит: не успеем оглянуться, как уже пора будет экзамены сдавать. — Правильно твоя мама говорит, — согласилась Валентина Фёдоровна. — Ладно. Вы есть хотите? Пожарить котлеток? Мальчишки синхронно кивнули головами и синхронно же выдали следующие пожелания: — С макарошками, мам! — С картошечкой пюре, если можно, тёть Валь! — Так с чем делать-то? — растерялась женщина. — С пюре, мамуль, с пюре! — покосившись на друга, попросил Слава.

ноябрь, 2014

Впервые за все годы обучения сына, Валентина Фёдоровна оказалась в кабинете директора. Конечно, её Слава был не самым идеальным ребёнком, но всё же она не думала, что когда-то её вызовут в школу. И из-за чего?! Из-за вызывающего поведения сына! Вовина мама топталась рядом, такая же растерянная и смущённая, как и сама Валентина Фёдоровна. Видимо, тоже не подозревала о «подвигах» своего ребёнка. Директриса же продолжала вводить родительниц в курс дела, с возмущением рассказывая о проступке ребят: — Танцевать на глазах у всей школы в обнимку! Это было очень вызывающе и совершенно неподобающе!.. Мнение Валентины Фёдоровны о «вызывающем» и «неподобающем» несколько не совпадало с видением директора, но она почему-то не решалась спорить или отстаивать свою точку зрения. Возможно, потому что хотела дослушать историю до конца. Или потому, что за все годы обучения Славы в этой школе, она никогда не слышала недовольства учителей в сторону сына, и вся сложившаяся ситуация выводила женщину из равновесия. — И что там был за танец такой… вызывающий? — робко поинтересовалась мама Вовы. — Медленный! Они танцевали в обнимку! Мальчики! Вдвоём!.. — А если бы две девочки танцевали так, их родителей тоже вызвали бы в школу? — Э-э-э… — директор стушевалась и отвела взгляд. Обе мамы продолжали сверлить её взглядом в ожидании ответа, и женщина заметно занервничала, принялась суетиться. Поправила воротник расшитой бисером блузки, переложила с места на место телефон, повертела в ухоженных пальцах с кроваво-красным маникюром карандаш, обгрызенный на кончике. Наконец, выдавила из себя нейтральный ответ: — Если бы это был такой же танец, то, разумеется, вызвали бы. Ваши сыновья буквально обнимались на глазах у всех учителей и учеников. Я бы очень хотела, чтоб вы провели с ними разъяснительные беседы и рассказали им о рамках приличий. — Проведём, — одновременно кивнули родительницы. — Замечательно, — поджала ярко накрашенные губы директриса. — Всего доброго. Женщины распрощались и вышли в коридор. Валентина Фёдоровна не выдержала первой и поинтересовалась у Вовиной мамы: — Что вы на это скажете? Та неопределённо пожала плечами: — Впервые слышу о каком-то танце. Вова ничего не рассказывал про дискотеку. Хотя накануне он выглядел расстроенным, мне показалось, что они со Славой рассорились… — Вот они, прелести переходного возраста, — посетовала Валентина Фёдоровна. — Мальчики стали такими скрытными! Слава тоже теперь мало что рассказывает. Вы торопитесь? До конца урока осталось четверть часа, может дождёмся их и обо всём расспросим?..

***

— Да никто нас не ругал! Мы даже не знали, что вас вызывали в школу! — возмущался Слава, раскачиваясь на качели. — Да и не было там ничего вызывающего, мы просто прикалывались, — поддакнул Вова, подпирающий спиной пластиковую горку. — Прикалывались? — вопросительно приподняла бровь его мама, сидящая на лавке с края детской площадки. — Да, тёть Лен! — Слава спрыгнул с качели и подошёл к женщинам: — Мы с Вовкой просто хотели произвести впечатление на девчонок, вот и начали там дурачиться и танцевать! А историчка… э-э-э… Вера Пална, учитель истории, решила… не знаю, что она там решила! Рассердилась и растащила нас в разные стороны! Может, сослепу решила, что мы собираемся драться, вот и принялась разнимать? В общем, на дискотеке этому инциденту никто и значения не придал… — Вова? — мать строго посмотрела на сына, ожидая его ответа. — Да всё Славик верно рассказывает. Мы об этом уже и думать забыли, а тут вы вдруг встречаете нас у порога школы. Я и не догадался бы, из-за чего вас вызвали, если б тётя Валя не стала расспрашивать про танец… — И что с вами двумя делать?.. — задала риторический вопрос Валентина Фёдоровна. — Давайте договоримся, что вы будете вести себя прилично? Я понимаю, что вы подростки, тем более мальчики, и вам положено хулиганить… но! Вова! Думаете, нам со Славиной мамой приятно ходить к директору и слушать про ваше плохое поведение? Вы хоть представляете, как мы себя там чувствовали? Да мы там чуть со стыда не сгорели! Вы же хорошо учитесь, всегда нормально себя вели… и на тебе! Ну что это такое, ребята?! — Мы понимаем… — смущённо откликнулся Слава. — Тёть Лен, мам! Простите нас! — Простите… — чуть слышно прошелестел Вова секунду спустя, и, уже одновременно со Славой, закончил: — Мы больше так не будем. — Мы очень на это надеемся, — одновременно откликнулись обе мамы, и все четверо после этого наконец непринуждённо улыбнулись.

апрель, 2015

Вова жил у них уже пятую неделю. И, если в первые дни его пребывания в своём доме, Валентина Фёдоровна ещё ждала, когда же о мальчике вспомнит родной отец, то в последнее время она так привыкла к его присутствию, что и думать забыла о возвращении подростка в собственную семью. Поэтому то, что Вовин отец поджидал её возле подъезда, оказалось для женщины полнейшей неожиданностью. — Здравствуйте, э-э-э… Валентина?! — окликнул он. Женщина свернула с дорожки в его сторону и сдержанно кивнула в знак приветствия. — Вы не знаете, где мой Вовка? — Знаю, конечно, — Валентина Фёдоровна сурово поджала губы и смерила горе-папашу строгим взглядом. — Он у нас. После похорон матери тут ему было лучше, чем с отцом, которому до него нет никакого дела. — Мне есть до него дело! — возразил мужчина, сдвинув густые брови над переносицей. — Пусть возвращается домой, нечего… Валентина Фёдоровна не думала, что он вдруг проникся отцовскими чувствами, но никаких оснований для отказа у неё не было. Поэтому женщина лишь чуть заметно нахмурилась и тихо ответила: — Хорошо, я передам Вове, что вы ждёте его дома. — Спасибо, — мужчина криво улыбнулся. — И за помощь с поминками тоже спасибо вам. — Не за что, — покачала головой Валентина Фёдоровна и, посчитав свою миссию переговорщика оконченной, поспешила распрощаться: — Ещё раз примите мои соболезнования. Ладно, пойду домой, мальчиков надо кормить. Вове всё передам. На сердце у женщины было тяжело, и она понятия не имела, как правильно сообщить подростку то, что о нём вспомнил отец. Первое время после похорон Вова был похож на тень себя прошлого. Бледный, тощий, с несчастными, будто больными глазами, притихший, без привычной улыбки на тонких губах, он выглядел погасшим, как перегоревшая лампочка. Лишь несколько недель спустя мальчик вновь начал шутить и улыбаться, снова стал самим собой. И теперь, когда он обрёл хоть какое-то, пусть и хрупкое, душевное равновесие, Валентине Фёдоровне совсем не хотелось это состояние разрушить.

***

Мальчишки весьма ожидаемо обнаружились в комнате Славы, но за довольно странным занятием. Они обрабатывали ссадины и кровоподтёки. Точнее, это Слава обрабатывал ссадины и кровоподтёки на Вовином лице, а тот, в свою очередь, фыркал и кривился. — Господи! Вы что… подрались? — ужаснулась Валентина Фёдоровна. — Привет, мам! — дрогнувшим голосом поприветствовал Слава. — Здрасьте, тёть Валь, — не поднимая глаз, тихо поздоровался Вова. — Я просто… упал. — Как это ты так упал? Женщина подошла вплотную и повертела лицо подростка из стороны в сторону. У него была разбита губа, припухла скула, а под глазом наливался синяк. Да и костяшки пальцев были сбиты в кровь. — Упал, да? — переспросила Валентина Фёдоровна у Славы, красноречиво указывая взглядом на обнаруженные украшения. Сын ничего не ответил, отвёл взгляд, закусил губу. Вова тоже помалкивал, лишь пыхтел и избегал смотреть глаза в глаза. — Я сейчас видела твоего отца, — перевела тему женщина. — Потерял тебя. Ждёт дома. Вова погрустнел ещё сильнее и запыхтел ещё громче. Зато Слава встрепенулся и заговорил: — Нет, в таком виде тебе домой нельзя! Вов! Мам?! — Я и так долго тут пробыл и вам надоел, — тихо пробормотал Вова и слез со столешницы, на которой до этого сидел. — Так что… — Стой, стой… — заволновалась Валентина Фёдоровна. — Позвони отцу и останься ещё на выходные. Пусть хоть ссадины заживут и синяк сойдёт. Вова опустил голову ещё ниже, но перед этим всё же благодарно кивнул. Слава же смотрел на мать с признательной улыбкой. — Не расскажешь, где упал? — предприняла очередную попытку женщина, на что Вова лишь отрицательно качнул головой. — Ладно… ну, хоть не друг с другом дрались? — Нет, мам… конечно же нет! — А в целом, как дела? После… падения? — невесело улыбнулась Валентина Фёдоровна. — Всё хорошо, тёть Валь. Честно. Она пытливо взглянула на Вову: — Значит, ни меня, ни твоего отца в школу не вызовут? — Вас — точно не вызовут, — криво улыбнулся он. — Да и никого вообще не вызовут. Я не в школе дра-а-а… упал. Женщина устало покачала головой, собрала испачканные ватные диски и пузырьки с перекисью и отправилась готовить ужин. Недаром мальчишки так сдружились — оба упрямые и скрытные донельзя.

май, 2016

— Ты пока паркуйся, а я отнесу цветы и скажу мальчишкам, чтоб спустились со мной, — предложила Валентина Фёдоровна, выходя из машины. — Вместе все сумки унесём зараз. — Да их, небось, и дома-то нет, — усмехнулся Андрей. — Неужели ты веришь в то, что пятнадцатилетние подростки будут сидеть за учебниками все выходные? И это в такую-то погоду? — Вот и проверю, как они там к экзаменам готовятся! — парировала женщина, взяла с заднего сиденья букет тюльпанов и направилась в сторону подъезда. В прихожей валялись Вовкины потрёпанные кеды, так что Валентина Фёдоровна мысленно возгордилась мальчишками и, пристроив цветы на тумбочке, двинулась вглубь квартиры. Ей и в голову не пришло окликнуть их с порога или постучаться в дверь Славиной комнаты. Отработанным до автоматизма движением, женщина нажала на ручку и беззвучно отворила створку. Да так и осталась стоять на пороге, не в силах вымолвить ни слова, поражённая открывшейся ей картиной. Раздетый по пояс Слава сидел на Вовкиных коленях, обнимал его за шею и целовал. Целовал так самозабвенно, с головой уйдя в процесс, что не замечал ничего и никого вокруг. Вове тоже не было никакого дела до окружающего мира. Он с упоением отвечал на Славины поцелуи, поглаживая его обнажённую спину ладонями и прижимал парня к себе всё ближе с каждой секундой. Ни один, ни другой не заметили ни открывшейся двери, ни ошарашенной женщины на пороге комнаты. Занятые только друг другом, они казались единым целым. Если бы это был не её сын со своим лучшим другом, Валентина Фёдоровна, может быть, даже залюбовалась бы таким восторженным и страстным проявлением чувств. Но… — Живо приводите себя в порядок! — воскликнула женщина, кое-как собравшись с силами. — Мам?! — задушено пискнул Слава, мгновенно отскочивший от Вовы на расстояние вытянутой руки. — Мы… — Вова испуганно переводил взгляд со Славы на его мать и обратно, беззвучно открывая и закрывая рот, видимо, в попытке как-то оправдаться. Валентина Фёдоровна укоризненно посмотрела на обоих, но лишь осуждающе покачала головой. Её глаза светились непониманием и разочарованием. — Идёмте, поможем отцу разгрузить машину, — уже тише добавила она, всё ещё морща лоб и сурово сжимая губы. Женщина ещё раз строго посмотрела на смущённых и растерянных подростков, после чего развернулась на пятках и отправилась обратно в прихожую. Мальчишки, кажется, что-то говорили ей вслед, но Валентина Фёдоровна их уже не слышала. Произошедшее не укладывалось в её голове, и даже думать обо всём этом ей не хотелось…