Сваха

— Я вот рассчитал, — хрипло сказал Морфин — самое благоприятное время для брака через четыре дня, десятый лунный день. — Что учитывали? — голос миссис Пойзен лучился интересом. — Наше местонахождение, гороскопы брачующихся, положение звёзд, фазу луны… — Браво! — Сара захлопала в ладоши — Вы даже не представляете, какой Вы молодец, мистер Гонт! — Мне помогал мистер Левски, сам бы я ни за что не успел справиться с расчётами. — парень покраснел — И зовите меня Морфином. — Хорошо, Морфин. — согласилась дама — Я и сама посчитала кое-что. Действительно, через четыре дня — самое лучшее время. Меропа томилась в неведении. Слухи до неё доходили, скучать тоже не приходилось. Напротив, Зиба каждый день знакомила её с родственницами эмира, новыми служанками, рассказывала, чем малые джинны отличаются от английских домовиков. Они с Сарой и Роуз составили для девушки план занятий. Меропе предстояло выучить арабский и фарси, заниматься зельями и гербологией, вести дела гарема. Юная Гонт отчаянно смущалась, краснела, запиналась и не находила в себе силы кому-то что-то приказать. Только просила. Причём так робко и почтительно, что Зиба не выдержала. — Меропа, — она специально обратилась к той по имени — ты понимаешь, что ты через несколько дней станешь полноправной хозяйкой этого всего? Тебе придётся принимать решения и нести за них ответственность. От тебя будут зависеть мои сёстры и прислуга. Ты будешь решать, что им есть, во что одеваться, кого карать, а кого миловать. — Я не смогу, — сквозь слёзы еле выговорила девушка — никогда не смогу… — Ну-ну, мисс Гонт, полноте, всё у Вас получится. — миссис Пойзен привычным жестом погладила Меропу по голове. — Вы только подумайте, голубка моя, как круто изменилась Ваша жизнь! Меняетесь и Вы. — Ппправда? — заикаясь и хлюпая носом, спросила та. — Конечно! Вспомните, дитя, даже Ваш батюшка вынужден был признать, что Вы — достойный потомок самого Слизерина! — А кто такой этот Слизерин? — уточнила Зиба. — О, это мой великий предок! — с воодушевлением начала Меропа, вытерев глаза. — Почти две тысячи лет назад жил великий Салазар Слизерин… У Меропы определённо был талант. В её покои подходили всё новые и новые слушательницы. Как живой представал перед ними великий маг, талантливый учёный и отважный путешественник, мудрый наставник и прозорливый политик, любимец женщин и эстет, хороший друг и коварный враг. Вскоре в покоях не осталось места. Девушки толпились в дверях, стояли, сидели, передавали друг другу фрукты и всё это в полном молчании, чтоб ни за что не сбить рассказчицу. Наконец Меропа выдохлась и замолчала, с удивлением озираясь вокруг. — Спасибо, госпожа. — пожилая женщина, кажется садовница, почтительно склонилась перед Меропой и поцеловала подол её платья. — Ээээ, нууу, пожалуста… — только и смогла промямлить девушка. Она и сама не поняла, как так получилось, но и её история захватила целиком и полностью. Слушательницы подходили, кланялись, благодарили. Девочка, дочь эмира, взяла её за руку. — О, госпожа, это было настоящее волшебство! Как же я счастлива, что наш великий отец нашел себе такую восхитительную невесту! Мы ведь будем часто-часто видеться с Вами, госпожа! Сестрица Зиба говорила, что у нас вместе будет часть из занятий! — девчушка трещала, не в силах остановиться. — Я думала, он шутит, когда говорил, что берёт в жёны настоящую пери! А это правда! Она захлопала в ладоши, поклонилась и выбежала из комнаты. В день свадьбы Меропа была, как в тумане. Она дала отвести себя в хамам, без единого слова вытерпела все процедуры. Ей уложили ставшие густыми за последний месяц волосы и завернули в какие-то покрывала. Из украшений на девушке остались лишь помолвочное кольцо и браслет, подаренный эмиром. Затем её отвели в огромный зал. Помещение было разделено резной перегородкой. С одной стороны сидели женщины. Зиба, Сара и Роуз провели дрожащую Меропу к низенькому креслу. То, что на другой стороне мужчины, невеста смогла понять лишь по голосам — сквозь покрывала невозможно было разглядеть и собственных рук. Какой-то мужчина начал читать катрен. От волнения девушка не смогла разобрать ни слова. Только лишь услышала, как первому мужчине отвечает второй, а затем и третий. Вот третьего она узнала без труда — это был Морфин. Едва закончилось чтение, как мужская части зала взорвалась криками, смехом и песнями. — Первая часть церемонии окончена. — голос миссис Пойзен доносился, как через несколько слоёв ваты. — Кади заключил брачный контракт. Теперь все люди эмира знают, что он женился. Идёмте, Вас ждёт куда более ответственная часть. Женщины подняли Меропу с кресла и, осторожно поддерживая, повели куда-то. — Покои повелителя. — сказала Зиба — Все помнят, что должны делать? Ответом был нестройный хор голосов. Меропа почувствовала какое-то шуршание и дышать стало капельку легче — С неё сняли первое покрывало. — Отдаю тебя, сестра, — услышала девушка хриплый голос Морфина. От брата к сестре протянулась и со звоном оборвалась тонкая изумрудная нить. Она переступила порог. Вновь шуршание и голос Шаризат, срываясь от волнения, произносит: — Принимаю тебя, госпожа! — миг и золотистая нить связывает их и исчезает. — Отдаю тебя, сестра. — это Роуз и Меропа точно знает, телохранительница улыбается. — Принимаю тебя, госпожа. — Зиба невозмутима, как обычно. — Отдаю тебя, дитя. — голос миссис Пойзен такой ласковый, что Меропе хочется потереться о её руку, как котёнку. Шаги женщин поспешно удаляются, юной невесте сквозь оставшиеся покрывала видны неясные пятна факелов. Девушка застыла. — Принимаю тебя, пери. — она и не поняла, как муж очутился рядом, только почувствовала лёгкое дуновение и тепло, исходящее от него. На пол упало ещё одно покрывало. Меропа знала, что последний шаг должна сделать она. Несмотря на все договорённости, именно сейчас она может отказаться от брака. Эта мысль показалась ей настолько глупой, что юная Гонт тихонько рассмеялась. — Отдаю себя тебе — и последнее покрывало летит на пол, а её фигуру окутывает изумрудно-золотистое сияние. Пунцовая от смущения Меропа подняла глаза на мужа. — Одевайся, пери. Я буду ждать тебя там. — даже не взглянув на девушку, маг вышел через неприметную дверь. Ничего не понимая, путаясь в широкой непривычной одежде, Меропа глотала слёзы. Было стыдно, и обидно, и страшно. Всплыли в памяти слова эмира: «Я могу ждать, но не люблю». Невеста кое-как натянула на себя платье и накидку, надела шапку с плотной вуалью и вышла вслед за Ишханом. Длинный узкий коридор окончился лестницей, спустившись по которой, девушка попала в небольшой дворик. Перед воротами в крепостной стене стоял эмир и гладил красавца-коня. — А ко мне даже не прикоснулся, — с тоской подумала она и предательские слёзы покатились из глаз, — конь вон, какой красивый, не то, что я… Додумать она не успела. Мужчина легко вскочил в седло и, подхватив Меропу, усадил её перед собой. Повинуясь движению его руки, ворота бесшумно отрылись. — Этой ночью город и крепость пируют на нашей свадьбе, моя пери. Поэтому нам придётся объехать город стороной. Никто не должен знать, как и где мы на самом деле скрепим наш союз. — его бархатный голос успокоил девушку. Конь мчался по каменистой пустыне, едва касаясь копытами земли. Звёзды были просто огромными на чёрном бархате неба. Меропа очень хотела осмотреться по сторонам, но боялась даже пошевелиться в крепких руках эмира. Она позволила себе лишь положить голову ему на грудь. Его борода чуть щекотала ей щеку, а стук его сердца вторил стуку копыт. Наконец они остановились и спешились. Меропа с удивлением наблюдала, как эмир снимает с коня сумку, достаёт из неё какой-то кусок материи, ставит шатёр. Покончив со всеми приготовлениями, он легко подхватил девушку на руки и пошел дальше, по направлению к каменистому уступу. — Это место древних, пери. Только здесь ты по-настоящему станешь мне женой. Никакой другой магии здесь творить нельзя. Потому мы приехали на Гильгамеше, шатёр раскинут руками и костёр будет зажжён кресалом. Ничего не бойся. Меропа и не боялась. Почти. Но и справиться с охватившим её волнением не получалось. Ночной ветер холодил кожу, мелкие камешки впивались в ноги, алтарь был гладким и тёплым, а звёзды вдруг уставились на неё, тысячами горящих любопытных глаз и всё закружилось в золотистом магическом вихре. Она очнулась в шатре, закутанная в пушистое покрывало. Сквозь шелк палатки Меропа увидела отблески костра и выглянула наружу. У огня, в самом сердце пустыни, под этим роскошным бархатным небом сидел её муж. На его лице играли отблески костра. Он не обернулся, лишь махнул рукой, и девушка тихонько просеменила к нему. — Древние благословили наш союз, пери. Прости за боль, но по-другому не бывает. — Всё хорошо. — Скоро будем возвращаться. Нас не должны хватиться. Сегодня нас ждут омовения и вручение подарков. Они въехали в город с первыми лучами солнца. Тьма отступала перед копытами Гильгамеша. Ворота крепости отворились, пропуская хозяев. — Три ночи мы проведём вместе, пери. — уже в покоях обратился эмир к супруге. — Больше уезжать не потребуется. Потом мне нужно будет решить, как поступить с теми, кто посмел покуситься на твою жизнь. — А кто это был? — даже усталость не смогла побороть любопытства. — Недостойная дочь. — Прости… — Тебе не за что просить прощения, пери. — Хочешь, — неожиданно для себя предложила Меропа — я расскажу тебе сказку? Давным-давно, в сумерках шли три брата… — начала она, когда эмир кивнул. Лишь к вечеру новобрачные совершили омовения и вышли в зал с перегородкой. Меропу тут же подхватили под руки Ясмин и Шаризат. Они усадили юную жену отца на кресло и сели на подушки у её ног. Женщины подходили к Меропе одна за другой, произносили поздравления, дарили подарки. Подарки принимала Ясмин и складывала на специальный столик. Шаризат держала огромный ларец с драгоценностями, откуда Меропа доставала украшения и щедро оделяла ими гостей. На мужской половине происходило почти то же самое. — Пери, — негромко позвал Ишхан — взгляни. Меропа с недоумением уставилась на старую потёртую книгу, которую ей протянули из-за ширмы. Но стоило взять книгу в руки, как она укололась о металлический уголок. Книга раскрылась. — Ой! — пискнула Меропа. — Что там? — Она на парселтанге. — на всякий случай девушка зашипела — Про виды умертвий, способы их создания, покорения и уничтожения. — Занятный подарок твоего уважаемого отца. Открыть может только кровный потомок. А читать? Дай-ка посмотрю. Читать может любой, кто владеет парселтангом. Мне придётся просить тебя открывать её, пери. Даже для моей библиотеки это редкостное сокровище. Подали фрукты и сладости. В зал вошли музыканты и танцовщицы. Праздник окончился лишь глубокой ночью.

***

Марволо и не предполагал, сколько дел может быть у лорда. Тереза с Зарой не оставляли его ни на минуту. Скрыться от них не получалось. С женой Гонт посетил банк. Там Тереза в очередной раз восхитила супруга, быстро войдя в курс и тонкости ведения дел в Британии. Половину средств она велела пустить в оборот, четверть оставить на непредвиденные расходы, а остальное вложить у маглов. Марволо пылал праведным гневом, но устраивать сцену при поверенном не стал. — Ты что это удумала, Тереза? — начал было Гонт, едва они вышли на улицу, — К маглам деньги вкладывать? Это же позор! — Милый, — Тереза улыбнулась и лорд невольно попятился — никто не женится на корове, какой бы удой она не давала. И к ужину корову не приглашают, разве что в виде стейка. Стало быть, делать деньги на маглах вовсе не зазорно. Марволо вынужден был согласиться. Он призвал двух домовиков, но и с их помощью, дел было — невпроворот. Тереза сдержала слово и учила мужа тому, что давали в Дурмстранге. Зара оказалась травницей, целительницей, умела договориться с любым живым существом и знала древние, забытые ритуалы. Потихоньку продвигалась работа над переводом книги. На Литу он впервые провёл обряд благодарения Магии по всем правилам и в точности так, как было описано в переводимом фолианте. На праздник заглянули и Хокинсы — те самые вассалы, которых пригласила Тереза. — Ты, милорд, не серчай. — мял в руках шапку фермер — Я ещё от деда слыхал, что Гонтам уже крышка. — Да, нет, — усмехнулся Марволо, вспомнив своего деда, — побарахтаемся ещё. — Просьба у меня… — Да говори уж толком! — начал заводиться Гонт. — Слухи ходят, ты ритуалами занялся. А после сегодняшнего вижу, не брешут люди. Подсоби, а? Плодородное что-нибудь. — Можно и плодородное — хмыкнул мужчина. — А я вам полное довольствие обеспечу! — Чтоб лорд Гонт за еду работал? — громыхнул Марволо — Совсем с ума сошел? — Так и лорды ж кушают! И чего нам туда-сюда деньги гонять? Чтоб этим душегубам зелёным процент отстёгивать? — И то верно. Да только про еду, это ж бабьи дела, так что о поставках поговори с моей супругой. — Спасибо, милорд. Ритуал для Хокинса прошёл без сучка и задоринки. На всякий случай Гонта страховал Меир, заглянувший на огонёк. Результаты превзошли все ожидания. — Я только в сказках слышал, чтоб несушки по два яйца за раз несли! — восхищенно цокал языком Хокинс — Но чтоб все мои коровы за раз двойню привели, такого и в сказках не бывало! Истинное чудо! Гонт лишь посмеивался, но в душе горд был неимоверно. На Лугнасад опять были приглашены Хокинсы, а перед Мабоном фермер приволок на буксире двоих друзей. — Ты, милорд, не взыщи, я человек простой, как и ребята. Они маглокровки, мы соседи. В вассалы не набиваются, но может не побрезгуешь, возьмёшь под покровительство? Стоун тонкорунных овец держит, У Джеркса — сады и поля. Марволо рассматривал гостей, чуть кривя губы. — С чего вдруг ты решил, что мне это надо? — надменно процедил лорд. — Нет, так нет, попытка не пытка — пожал широкими плечами мужчина. — Я подумаю. — высокомерно изрёк Гонт — На Мабон приходите. Едва листья на деревьях пожелтели, в гости наведался мрачный, как грозовая туча Данило и ещё более мрачный Меир. — Объявился Влад. — вместо приветствия буркнул прадед. — Где? Когда? — заметно округлившаяся в талии Тереза нахмурилась. — Две недели назад в Тулузе. Потом мы его потеряли. — Да чего уж там, — махнул рукой Меир — я потерял. Его откатом в тонкий блин раскатало. Я его просто не узнал, потому и упустил. Дом надо совсем закрывать. От людей, зверей, птиц. От любой волшбы. И до рождения дитяти сидеть, носа не казать. — Кто в доме останется? — Гонт был предельно собран. — Тереза, ты и старуха моя — со вздохом ответил Данило. — Ждать ещё сколько, девонька? — В конце зимы. — Пять месяцев? Продержитесь! — Я отдам распоряжение домовикам, чтоб приняли у Хокинса запас на полгода и чары стазиса на кладовую наложили. — поднялась Тереза. — А я гоблинам отпишу, что вся переписка теперь через них, забирать будет домовик раз в две недели. — Это дело, — кивнул Данило — домовые до хозяина зло не допустят. А я, если хозяева не выгонят, с месяц у вас побуду. — Для нас это честь! — Марволо поклонился и вышел. Ритуалы на Самайн и Йоль провели втроём. Тереза стала сонной. Неразговорчивая Зара и вовсе замолчала и почти не выходила из своей комнаты. Если б не работа над книгой, Марволо бы запил. Ожидание было крайне тягостным. Через неделю после Йоля домовик притащил письмо и громовещатель из министерства. Дом был закрыт, а некий мистер Огден очень хотел побеседовать с лордом Гонтом о, невесть откуда взявшихся, инфери. — Может ну их? — спросил Марволо жену — Вот родится наследник, тогда и пойду? — Думаю, тебе стоит к ним наведаться. — сонно пробормотала Тереза — Пусть будут уверены, что ты ни при чём. — Ты, милок, сходи. Но и по сторонам поглядывай. — откликнулась Зара, не отрываясь от вышивки. — Нут-ка я тебе дам кой-что, на удачу. — Тут он. — заговорила женщина, едва за ними закрылась дверь кабинета. — Я его чую. Мой старый глупый муж это магией мёртвых зовёт. — Это почему глупый? — лорд чуть не сел мимо кресла. Сейчас Зара его пугала. — Потому, что он меня выменял! Брат у него коня свёл. Данило в погоню бросился, да брат хитрее был. Зобар успел коня сбыть. А когда за коня Данило жизнь потребовал — меня отдал. И не подумали оба дурня, что мне мало той магии, что горы дают. Не зря меня солнце столько лет вело. Нужно иногда и из другой чаши пригубить, что предвечный Хаос наливает жрицам своим. Так что, зятёк слушай и не подведи. В министерство это ваше поедешь, будешь там на виду, шуми, вниманье привлекай. Ежели попросят — в город с ними наведайся. А как приметишь ирода, что на девоньку порчу навёл — хватай и сюда тащи. Ты мне его главное доставь, дальше — моё дело. Алтарь твой напою, на годы вперёд. Иначе сила эта мне самой во вред пойдёт. Я и так её почти полвека сдерживаю. Понял? Марволо лишь кивнул в ответ, подхватил мантию и аппарировал прямо из кабинета. А Зара поспешила к себе в комнату и достала из сундука старую колыбель. Лорд вернулся лишь под вечер. — В трёх городках в округе объявились инфери. Ходят, никого не трогают. Авроры их пожгли, маглов обливэйтами обработали и дело закрыли. Теперь каждого будут в министерство таскать, кому не повезло рядом жить. — отчитался Гонт. — Ренни, Пенни, — приказала Зара, явившимся домовикам — глаз с молодой госпожи не спускать! — Да, госпожа, как скажете госпожа! — зачастили ушастики. — Скоро всё свершится. — пробормотала себе под нос Зара. Утром 31 декабря 1926 года домовик Пенни принёс лорду Гонту очередное письмо из министерства. — Придётся идти. — вздохнул Марволо. В гостиную с камином пробрались сумерки. Тереза сидела в кресле, укутанная пледом и читала свежий номер «Вестника зельевара», Зара примостилась у огня с неизменной вышивкой. Раздался хлопок и в гостиную выпали двое. Марволо Тереза узнала сразу, а вот того, второго, в которого муж вцепился клещом, никак не могла разглядеть. Когда же смогла, то не сдержала крик ужаса и отвращения. Зара сноровисто послала в него связывающее заклятье и человек повалился на диван. Это был Влад. Но от молодого полного сил парня не осталось и следа. Сгорбенный старик с клоками редких седых волос, тонкой пергаментной кожей, изрезанной глубокими морщинами, глубоко запавшими мутными глазами. Он захрипел и уставился на Терезу. Молодая женщина вскочила на ноги, плед соскользнул на пол. Влад несколько мгновений пожирал глазами её лицо, потом переместился ниже и… — Шлюха! — завыл пленник — Как ты могла? С этим вонючим стариком, тварь! Ненавижу. Марволо от души влепил ему силенцио, сожалея, что не додумался сделать это сразу. — Эта леди — прошипел Гонт — моя законная супруга и носит моего законного наследника. Наследника древнего благородного рода! Он подошел к бледной Терезе и по-хозяйски обнял её. Влад забился в путах и вывернув руку под каким-то немыслимым углом послал в молодую женщину заклинание. Она охнула, сложилась пополам и начала заваливаться на бок. Под её ногами появилась лужа. — Ренни, Пенни, — невозмутимая Зара окончательно отложила вышивку — госпожу в мою спальню, приготовьте свежие простыни, полотенца и горячую воду. Артефакт, что я вчера показала, активировать. Выполняйте. Домовики подхватили постанывающую от боли Терезу и исчезли. — Поторопимся! — Велела она Гонту. — Тащи его на алтарь, зятёк и оставь нас на часок. Через час войдёшь в зал, да запечатаешь его силу, как предки завещали. Сдюжаешь? Марволо только кивнул. Он отлевитировал извивающегося пленника на алтарь и вышел. Только когда за ним закрылись двери ритуального зала, мужчину посетило понимание того, что с женой, похоже, что-то не так. Он опрометью бросился на второй этаж. Из прабабкиной спальни слышались крики. Лорд тихонько заглянул внутрь. Тереза стояла на четвереньках, переодетая в тонкую вышитую рубаху и на все корки честила весь мужской род и его, Марволо, в частности. Ренни растирал хозяйке поясницу, а Пенни поила водой и уверяла, что всё будет хорошо. — Дорогая, — он рискнул войти — с тобой всё в порядке? — Нет! — рявкнула она и посмотрела на мужа совершенно несчастными глазами — Я рожаю! А ещё рано! Как же больно! Как же я тебя сейчас ненавижу! Это всё из-за тебя! — Что из-за меня? — не понял лорд и увернулся от стакана. Разгневанная Тереза выхватила у домовушки посудину и запустила в благоверного. — А чей это ребёнок? Ох! — и она снова согнулась пополам. — Мой! И ты моя, и я тебя люблю! — второй стакан разбился об уже закрытую дверь. Гонт вернулся к ритуальному залу. Зара выплыла ему навстречу. Мужчина попятился. Сам первозданный Хаос смотрел на него чёрными глазами. — Спасибо, милок. Оканчивай. — её голос вибрировал. — А я пойду, помогу девоньке. Ещё до полуночи станешь отцом. Марволо с почтением склонился перед ней. В ритуальном зале не горели факелы, лишь светился холодным потусторонним светом алтарь. То, что осталось на алтаре, уже нельзя было назвать человеком. Разве что после поцелуя дементора можно было стать куском подрагивающей плоти. Марволо передёрнуло от отвращения, но медлить было нельзя. Мужчина встал в голове жертвы и, прикрыв глаза, начал нараспев читать заклинание. Он знал, что выпущенная сейчас сила навек впечатается в алтарь, даря Роду жизнь, мощь и процветание. Вскоре всё было кончено. Алтарь был пуст. Лорд вышел. Крики Терезы разносившиеся по всему дому, стихли. Марволо влетел в спальню Зары. Измученная леди Гонт лежала на кровати, а рядом с ней стояла укрытая золотым сиянием колыбель. — Поздравляю, милок. — голос ведьмы был чуть звонче обычного — Сын у тебя. — Браслет рассыпался. — прошептала Тереза и расплакалась. — Дитя раньше срока на свет появилось. — продолжила Зара. — Из колыбели вынимать только для кормления. Артефакт для таких и создан. Полгода ему в колыбели лежать. Раз в сутки отец иль мать должны руны кровью напитать. Будет жить ваш наследник. Имянаречение когда проводить будете? — Да хоть сейчас. — пожал плечами Гонт. — Ты выбрала имя, Тереза? — Сайрус. — тихо ответила она, когда муж сел рядом. — Сайрус Марволо Гонт.