Танец на острие ножа

      Северус не отходил от постели Лилиан, хотя мадам Помфри была крайне этим недовольна. Ее дурное настроение усугублял тот факт, что директор запретил ей забирать пациентку из комнаты в башне, не объясняя причин для такого самоуправства. Она, поджав губы, сверлила его глазами.       — Северус, это безответственность, — заявила она, пытаясь отодвинуть его в сторону.       — Мадам Помфри, безответственность — оставить девушку в лазарете, где до нее могут добраться недоброжелатели, — отчеканил директор. — Или вы считаете, раз она — Пожирательница Смерти, то о ней не стоит заботиться?       — Во имя Мерлина, что вы такое несете?! — возмутилась женщина. — Для меня она, в первую очередь, человек.       — Тогда оставьте ее на мое попечение, — вкрадчиво произнес он. — Просто расскажите мне, что именно я должен делать. Поверьте, я справлюсь.       Мадам Помфри попыталась убедить мужчину в нецелесообразности подобных действий, однако Северус остался непоколебим, и ей не оставалось ничего другого, кроме как уступить.       — И никто не должен знать, где пропадает директор школы, — на этот раз его голос прозвучал холодно. — Ни к чему разводить сплетни.       — Да за кого вы меня принимаете? — спросила она, с негодованием глядя на него.       — Я всего лишь забочусь о безопасности и репутации мисс Ивейн, — ответил он. — Или вы до сих не понимаете, что война не обошла стороной и Хогвартс?       Мадам смерила его взглядом и, ворча что-то себе под нос, удалилась. А Северус лег рядом со спящей Лилиан и обнял ее, прижимая к себе и зарываясь лицом в ее волосы. От нее пахло сладкой карамелью и корицей, и этот запах сводил его с ума. Будут ли они счастливы? Да и есть ли у них право на счастье?

***

      Постепенно лихорадка отступала, оставляя после себя жуткую слабость и апатию. Я смутно помнила все, что происходило после того, как я вернулась с башни. Пожалуй, только кошмары были реалистичными. И неспособность проснуться, избавляясь от них. Но сейчас я, не открывая глаз, попыталась выбраться из удушающих объятий одеяла, в которое сама завернулась.       — Да что тебе не лежится? — сонно пробормотал у меня над ухом мужской голос. Я изумленно распахнула глаза, отмечая, что за окном уже наступила ночь, а комната освещалась только пламенем камина. Кое-как повернув голову и увидев, что позади меня лежит господин директор и обнимает, сначала опешила.       — Северус, — пискнула я, чувствуя, как язык буквально отлипает от нёба. В горле пересохло настолько, что, казалось, я вообще не смогу говорить. — Задушишь…       — Прости, — его хватка тотчас же ослабела, давая мне возможность нормально дышать. — Хочешь чего-нибудь?       — Что ты здесь делаешь? — я пропустила его вопрос мимо ушей, пытаясь понять, это мой очередной сон или же я просто тронулась умом.       — Лечу одну вредную гриффиндорку, выгнав мадам Помфри, — ответил он, проводя ладонью по лицу и сгоняя остатки сна. А потом взял стакан с водой и помог мне напиться. Сразу стало легче. — Скажи мне, о чем ты думала, когда раздетой вышла на улицу? Я не успел осознать сказанные тобой слова, как ты просто исчезла, не дав мне и шанса на ответ.       — Послушай, ты не обязан мне ничего объяснять, — сердце снова болезненно заныло, но я прилагала все усилия, чтобы казаться спокойной. — Я ведь ничего не прошу…       — А если я сам хочу дать? — его черные глаза пытливо всматривались в мое лицо. — Если я испытываю к тебе те же чувства? Что тогда, Лилиан? Я — грешник. И очень большой, в отличие от тебя. И я не заслуживаю любви, тем более, твоей. Но я не могу не любить тебя. Когда это случилось? Вряд ли ты получишь ответ на этот вопрос.       — Северус, — у меня перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Мне не послышалось? Он действительно сказал, что любит меня? Мерлин…       — Ну, чего ты? — теперь он казался растерянным. — Я что-то не так сказал? Прости, Лил…       Я не дала ему договорить, впиваясь в его губы жадным поцелуем и прижимаясь к нему так сильно, как только могла. Мужчина сначала явно растерялся от моего напора, а потом стал отвечать не менее жадно. Я легла на спину, не разрывая поцелуя и вынуждая его прижаться ко мне сильнее.       — Моя маленькая девочка, тебе надо восстановиться, — хрипло прошептал он, едва мы смогли разорвать поцелуй.       — Это не так важно, Северус, — прошептала я. — У нас может не быть «завтра». Ты и я ходим по лезвию ножа. Никому не известно, когда Темный Лорд решит от нас избавиться. Я не хочу терять ни минуты рядом с тобой. Ни одного твоего поцелуя, ни одной ласки.       — Лилиан, я хочу, чтобы наша первая близость была иной, — он поглаживал мои скулы. — Чтобы были свечи, лепестки роз на постели, легкое вино…       — Послушай меня, пожалуйста, — я прижала его ладонь к своему лицу. — У нас нет на это времени. Идет война и только Мерлин знает, что с нами будет завтра. Не надо свеч и лепестков роз… все, чего я хочу — ты. Душой и телом мой.       — Лилиан, тебе надо хотя бы немного оправиться, — он чуть грустно улыбнулся. — Ты почти трое суток была без сознания.       — А если тебя вызовет Темный Лорд и, просто повинуясь прихоти, решит, что ты исчерпал лимит полезности? — спросила я. А потом, не обращая внимания на слабость, отбросила в сторону одеяло и села, глядя на него. — Сразу говорю — без тебя я жить не буду. Не смогу. Считай это слабостью, Северус, но я устала быть сильной. Да, я понимала, на что иду, решив стать Пожирательницей, но предел есть у всех. Сейчас идет война и, кто бы ни победил в ней, нам вряд ли придется сладко. И я не хочу терять ни мгновения из тех, что могу провести рядом с тобой.       — Я слишком нужен Темному Лорду, чтобы он избавился от меня по своей прихоти, — улыбнулся он, но улыбка не затронула глаз.       — У него иное представление, кто и насколько ему нужен, — я стала расстегивать его сюртук, а следом и рубашку. — И вряд ли оно совпадает с твоим.       Я стянула с него мешающие мне детали гардероба и стала рассматривать его обнаженный торс, удивляясь про себя, насколько хорошо он сложен и как четко прорисованы его мышцы. Сразу понятно, что мой любимый держит себя в форме.       — Ты ведь не отступишься? — в его голосе зазвучала хрипотца, в черных глазах появился чуть шальной блеск.       — Нет, — качнула головой, берясь за пряжку его ремня. — Потому что я хочу принадлежать тебе. Здесь и сейчас.       Северус прикрыл глаза и поцеловал меня, роняя на постель. Этот поцелуй не был трепетным и нежным, он был жадным, требовательным, и я с каким-то восторгом подчинялась его требовальности, поглаживая его обнаженный торс, чувствуя под ладонями тепло и гладкость его кожи. Для верности оплела его бедра ногами, не обращая внимания на задравшийся подол ночной сорочки.       — Я не собираюсь убегать, — тихо засмеялся он, начиная целовать мою шею, отчего по коже промаршировали мурашки удовольствия, заставляя короткие волоски на затылке встать дыбом. Дыхание участилось, сердце в груди заколотилось, словно паровой молот.       Ладонь Северуса легла на мою грудь, поглаживая сквозь ткань. Я чуть улыбнулась и сняла сорочку, отбросив ее куда-то в полумрак и ничуть не смущаясь своей наготы. Я хотела ощущать его прикосновения к своей коже, ощущать его тело не через рубашку.       — Нетерпеливая, — я расслышала в его голосе улыбку. Улыбнулась в ответ и тихо застонала, когда горячие губы возлюбленного стали целовать мою грудь. По телу прошла горячая волна желания, опаляя и лишая последних крупиц самообладания. Впрочем, я не хотела останавливаться. Не сейчас.       Северус желал ее, как никогда и никого в своей жизни, но колебался. Даже когда Лилиан стала раздевать его, он пытался цепляться за остатки разума, твердя себе, что она достойна другого первого раза. Но когда ее стройные ножки оплели его бедра, прижимаясь к мужчине, разум просто помахал ручкой, растворяясь в алом водовороте любви и страсти. Его губы покрывали поцелуями ее шею, проложили дорожку к упругой груди. Он с упоением вдыхал аромат ее кожи, лаская затвердевшие горошины сосков, пока его пальцы рисовали узоры на нежной коже ее живота. Тихие стоны Лилиан зажигали его кровь, ее обнаженное тело, податливо выгибающееся под его ласками, казалось ему идеальным в отсвете каминного пламени. Он окончательно потерял голову.       Торопливо избавившись от остатков одежды, Северус прижался к возлюбленной, чувствуя, как она дрожит в его руках.       — Тебе холодно, родная? — спросил он, едва сдерживаясь, чтобы не овладеть ею.       — Нет, — глаза цвета карамели блестели, подернутые дымкой желания, красивые губы припухли от поцелуев. — Мне хорошо, Северус. Очень хорошо.       Он чуть улыбнулся, возобновляя свои ласки, узнавая ее тело, даря ей первое наслаждение. Холодный и неприступный учитель зельеварения ушел в небытие, на его месте появился страстный и трепетный влюбленный, покрывавший тело любимой девушки жаркими поцелуями.       — Северус, пожалуйста, — не то прошептала, не то простонала Лилиан, глядя на него шальными глазами и нетерпеливо выгибаясь навстречу. И он, выполняя просьбу возлюбленной, мягко овладел ею, замирая, чтобы боль немного утихла.       Поцелуи и ласки любимого сводили меня с ума, заставляя выгибаться навстречу его рукам. С губ срывались хриплые стоны, мне казалось, что кровь обратилась в раскаленную лаву, а дикий чувственный голод заставлял окончательно потерять голову. И я отдалась этим ощущениям. С губ сорвалась просьба большего — сил терпеть сладкую пытку его ласками больше не было.       Когда Северус вошел в меня, я не смогла сдержать стона. Боль была настолько незначительная, что я попросту не обратила на нее внимания. Меня с головой захлестнуло чувство наполненности им, отчего я нетерпеливо заерзала. И, словно это было сигналом, он стал двигаться во мне. Сначала медленно, словно боясь причинить боль, а потом постепенно ускоряясь. Я уже не сдерживала громких стонов, цепляясь за плечи любимого мужчины, стараясь попасть в ритм его движений. Его губы накрыли мои, жадно целуя, добавляя остроты ощущениям. Голод внутри только нарастал, сворачиваясь в тугую спираль внизу живота. У меня было ощущение, что вот-вот за спиной развернутся крылья. И они развернулись, заставляя меня едва не кричать в голос, пока по телу разбегались волны наслаждения.        Снегг сходил с ума от близости с Лилиан. Ее неопытность и пылкость лишали мужчину последних крупиц самообладания, ее ласки зажигали под его кожей огонь. Он требовательно целовал ее губы, заглушая стоны. И когда она достигла пика наслаждения, мужчина тоже не смог больше сдерживаться. С его губ сорвался хриплый стон, по позвоночнику прошла волна невероятно острого удовольствия. А потом Северус обессиленно лег рядом с девушкой, не выпуская ее из объятий.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, поглаживая ее по спутавшимся волосам.       — Я ни о чем не жалею, — ее удивительные глаза с невыразимой нежностью смотрели на мужчину. — Мне настолько хорошо, что я не могу передать словами.       — Я рад этому, — сказал он, любуясь ею. — Пусть все не так, как я хотел… но ты права. Лилиан… на чьей ты стороне?       — Ты знаешь, Северус, — ответила она. — На твоей. Даже если ты ведешь двойную игру и твоя настоящая цель — смерть Темного Лорда.       Снегг на мгновение опешил от ее откровенности. Он не ожидал такого ответа. Но, с другой стороны, она никогда не вела себя так, как от нее ждали. Всегда шла своей дорогой. И потому мог бы предполагать, как она ответит.       — Когда все закончится, ты выйдешь за меня замуж? — спросил он, прижимая ее теснее.       — Ты знаешь, что да, — она прикрыла глаза. — Не поможешь мне добраться до ванной?       — Конечно, — улыбнулся он. А потом встал с кровати и, подхватив ее на руки, понес в ванную. — Я мечтал, чтобы однажды у меня была женщина, которая примет меня таким, какой я есть. Но при этом я понимал, что своими поступками не заслуживаю любви.       — Любви заслуживают все, кто раскаялся в прошлом, — мягко сказала она, погладив его по щеке. — А ты — особенно. Я никогда не встречала более смелого человека, чем ты. И, если Дамблдор тебе доверял, ты не можешь быть плохим.       — Я убил его, — напомнил ей Северус, ставя девушку на ноги и включая горячую воду.       — Я уверена, что не все так просто, — заявила Лилиан. — Кроме того, разве не Малфой-младший должен был его убить? Ты просто закончил то, что не смог этот слизняк.       — Родная, обещаю, что однажды я все тебе расскажу, — сказал Снегг, начиная купать ее. — А пока… помни, что наша любовь — это сила и слабость одновременно.       — Если он поднимет на тебя руку, я обещаю, что сделаю все, чтобы уничтожить его, — серьезно сказала Лилиан, наслаждаясь касаниями мужчины.       — Чтобы его убить, нужно знать секрет его бессмертия, — тихо сказал Снегг. — Я знаю этот секрет. — Он немного помолчал. А потом решился. — Его душа расщеплена на несколько частей и спрятана в определенных предметах.       — Крестражи, — выдохнула она. — Вот что ищет Гарри. Ты… ты знал, да?       — Да, — не стал отрицать Северус. — Более того, я помогаю ему уничтожать их, пусть о том никто не знает. Но… сам Гарри — седьмой крестраж. И Темный Лорд должен убить его. Только так будет уничтожен последний крестраж. Лилиан, я не в восторге от того, что знаю все это. Более того, я…       — Тише, — она положила пальцы на его губы. — Я слишком много узнала. Не надо больше. Если один умрет, второй отомстит, убив это чудовище.       — Если я умру раньше… в шкафу с ингредиентами есть потайной ящик, — он погладил ее по волосам. — Он зачарован твоим именем. Там воспоминания. Передашь их Поттеру.       — Северус, не говори о смерти, — она вздрогнула. — Не зови ее.       — Я и не зову, — улыбка мужчины была грустной. — Я просто знаю, что мы с тобой ходим по лезвию ножа. Танцуем на острие, дразня смерть.       Девушка только вздохнула, прикрывая глаза и прижимаясь к нему сильнее. Несмотря на счастье от взаимной любви, она сейчас с особой четкостью осознала, что над ними зависло лезвие гильотины.       Северус прижал ее к себе, а потом выключил воду и стал вытирать ее.       — Пойдем, милая моя, — мягко сказал он, беря ее на руки. — Ты все еще не выздоровела.       — Надо сменить простынь, — смущенно пробормотала она. Снегг только улыбнулся и, взяв с тумбочки палочку, взмахнул ею. Постель тотчас же стала чистой. Он аккуратно положил девушку на кровать и лег рядом, не выпуская ее из объятий.       — Спокойной ночи, Северус, — пробормотала Лилиан, закрывая глаза и прижимаясь к нему.       — Спокойной ночи, родная, — улыбнулся он, укрывая обоих одеялом и глядя на нее с нежностью. Он сделает все, чтобы уберечь ее от Волан-де-Морта. И выжить самому. Теперь ему есть, что терять, поэтому Северус будет втройне осторожнее.

***

      На следующее утро я проснулась, едва только на востоке посветлело небо, и стала с улыбкой рассматривать спящего Северуса. Сейчас он чуть улыбался, наверное, снилось что-то приятное. И выглядел моложе своих тридцати восьми лет, сбросив часть груза с плеч. Я не жалела, что настояла на близости. Я вообще ни о чем не жалела. Он был рядом, он любил меня, мы оба желали свержения Волан-де-Морта. Пусть он не сказал этого, но я давно научилась читать между строк. И я всегда буду рядом с ним, что бы ни случилось. Пока он рядом и любит меня, я способна перевернуть планету.       Аккуратно, стараясь не разбудить Северуса, коснулась его губ, провела по скуле и щеке, чувствуя отросшую за ночь щетину. Мой… и потому придется быть еще осторожнее. Слишком многие хотят уничтожить нас. И только предположив, что между нами что-то есть, этим воспользуются. Но эта весна станет решающей — либо Орден Феникса окончательно уничтожит Темного Лорда, либо победит потомок Слизерина. Третьего не дано. И многое зависит от Гарри Поттера. Вопрос только в том, справится ли он? Я закрыла глаза и вздохнула — наша с Северусом жизнь зависит от мальчишки.       — Все хорошо, Лилиан? — сонно спросил мой мужчина, крепче прижимая меня к себе.       — Все хорошо, родной, — я погладила его по плечу. — Спи, еще очень рано.       — Ты чего не спишь? — он поцеловал меня в висок.       — Просто проснулась, — улыбнулась я. — Сегодня какой день недели?       — Суббота. Занятий нет, поэтому я могу хоть весь день проваляться рядом с тобой. Кстати, ты знаешь, что мисс Уизли волновалась, когда ты заболела?       — Северус, я признательна ей, но наши дороги разошлись, — мягко сказала я. — Сначала я хотела уберечь ее, а потом, когда она отвернулась от меня, только увидев Метку, я поняла, что дружбы, как таковой, не было. Просто… ты и я — половинки целого. У нас много похожего в жизни. А у нее все иначе. И это к лучшему. Я не отказываюсь от ее дружбы, но вернется ли то, что было?       — Скажи, чем я заслужил тебя? — спросил он.       — Тем, что ты — это ты, — мой голос звучал мягко. — Здесь нет критериев, по которым можно любить или не любить. Это просто есть.       Он улыбнулся — тепло, искренне, ласково, — а у меня в душе распустились цветы. И от этого хотелось петь. Да просто поделиться своим счастьем с остальными.       — Я очень люблю тебя, — хрипло прошептала я.       — А я люблю тебя, — он поцеловал меня в губы. — Давай еще поспим, родная.       Я улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя тепло его тела и снова уплывая в сон.       Во второй раз я проснулась, когда в комнату врывались лучи мартовского солнца. Еще холодные, но яркие, они наполняли душу непонятной радостью. Словно природа отразила состояние моей души — после долгих недель холода, любовь Северуса оказалась подобна этим лучикам, разметав царивший там мрак. Улыбаясь своим мыслям, повернулась на бок и стала следить за танцующими в лучах солнца пылинками, сейчас казавшихся золотыми. Северуса не было в комнате, но это и неудивительно — никто не снимал с моего жениха обязанностей директора. В том, что вызова от Темного Лорда не было, я знала — моя Метка молчала.       Внезапно дверь с тихим скрипом приоткрылась, заставляя меня схватить палочку и приготовиться к бою.       — Можно? — в дверном проеме показалась рыжая макушка Джинни. Я резко выдохнула и постаралась успокоиться. Паранойя не доведет меня до добра.        — Конечно, входи, Джинни, — сказала я, садясь и кутаясь в одеяло. На мне не было ничего из одежды — после жаркой ночи я не успела одеться, — но ей знать это ни к чему. — Что-то случилось?       — Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь? — девушка вошла в комнату, плотно закрывая дверь. — Мы не могли попасть к тебе. Если бы не профессор…       — Спасибо, Джинни, я уже в порядке, — пришлось приложить усилие, чтобы растянуть губы в улыбке. После того, что я узнала, доверять кому бы то ни было опасно.       — Знаешь, это хорошо, — сказала она. — Пока ты болела, Малфой вообще оборзел. Пусть у вас какие-то свои счеты, но все же он был потише.       — Как точно ты сказала, — задумчиво проговорила я. — Свои счеты. С Малфоем.       Как только Северус вернется, я кое о чем его расспрошу. Он не может не знать, кто ударил меня сектусемпрой. Ну, а пока…       — Прийти ко мне была твоя инициатива или попросил Симус? — прямо спросила я. И у меня были причины задавать этот вопрос. Финниган был единственным человеком, не считая Северуса, кто на самом деле переживал за меня.       — Симус, — сказала она. Я кивнула. Прости, Джинни, но это ради тебя. Пока Гарри уничтожает крестражи, я постараюсь уберечь тебя.       — Ожидаемо, — сказала я, стараясь быть насмешливой. — А сейчас ты снизошла до беседы с Пожирательницей только потому, что тебя попросили. Я даже не знаю, чувствовать ли себя польщенной.       — Зачем ты так? — с обидой спросила Джинни.       — Это всего лишь правда, — сказала я, ненавидя себя за то, что заставляю ее страдать. — Мы все решили еще в поезде, Джинни. Я благодарна тебе, но былой дружбы больше не будет. Я не свожу сейчас счеты. Просто это жизнь. И у нас разные дороги. А теперь извини, я хочу поспать — я еще несколько нездорова.       Да, я просто отделывалась от нее, не в силах вынести полный обиды и боли взгляд Джинни. Но сейчас я не могла ей всего рассказать. Не могла подставлять ее под удар. Если я окажусь в немилости Волан-де-Морта, то одна. Поэтому я демонстративно отвернулась от подруги, укутываясь в одеяло. И только когда скрипнула дверь, оповещая меня о том, что я осталась одна, я позволила себе тихо расплакаться.       Когда Северус вернулся, на моем лице не было и следа переживаний. Ни к чему волновать его, добавляя забот и тревог. Достаточно и того, что он уже пережил.       — Я уже соскучилась, — на моем лице была улыбка.       — Я тоже, — он присел на кровать и заключил меня в объятия.       — Ты был на улице? От тебя пахнет снегом.       — Пришлось, — он поцеловал меня в висок. — Срочный вызов от Темного Лорда. Не волнуйся, ничего страшного. Просто хотел знать, как ведут себя те, кто верят в Поттера.       — Точно? — я пристально всматривалась в его глаза. — У тебя вид… похоронный.       — Нет, — сказал он, прижимая меня к себе сильнее. — Завтра он хочет видеть нас обоих. Охотники напали на след Поттера.       Я ощутила, как сердце сковало льдом. Недолго мы наслаждались счастьем. Но никогда не покажу ему, насколько мне страшно. Ни за что.       — Что бы ни было причиной вызова, мы справимся, — твердо сказала я. — А сейчас я хочу забыть обо всем, кроме нас. Здесь и сейчас нет никого, кроме тебя и меня. Ни Гарри Поттера, ни Темного Лорда… никого.       Какое-то мгновение он смотрел мне в глаза, а потом поцеловал. Жадно и неистово, сжимая в руках. И мир опустел. Все, что будет завтра, случится завтра.