Танец на острие ножа

      Я молча смотрела на блондина, стоящего в дверях спальни, сохраняя невозмутимое лицо, хотя мысли в голове заскакали психованными белками. Как? Как он узнал? Пожиратели априори не могут создавать патронусов и чувствовать их, потому что в их душах слишком много зла. Но этот смог. Как ему это удалось? Я не понимаю. Или он подслушивал? В любом случае, сейчас я стою над пропастью, и один неверный шаг может стоить мне жизни. И не только мне. Но не получалось выдавить из себя хотя бы звук.       Драко мягким, кошачьим шагом приблизился, нависая надо мной, подобно коршуну. Мозг машинально отметил это, продолжая лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. Но, как назло, в голове был сплошной абсурд. И только в душе бурлил дикий страх. Я не знала, как много он слышал, а быть уличённой во лжи мне не хотелось. А вот знать ответ, как он почувствовал эту магию — да. Но задавать вопросы было слишком рискованно. Поэтому я только подняла бровь, глядя ему в глаза и надеясь, что хорёк не заметит плещущегося в них страха вперемешку с паникой.       — Я видел, как в окно выпорхнул патронус, — мягко сказал он. Но сейчас эта мягкость прозвучала угрожающе.       — И что дальше? — к моему безграничному изумлению, голос даже не дрогнул, хотя внутри все буквально тряслось от захлёстывающей меня паники. Осторожно, Лилиан, осторожно. Он видел, но не слышал. Наверное…       — Я хочу знать, кому моя невеста послала патронуса.       — Я — не твоя невеста, придурок, — от одного упоминания о препятствии между мной и Северусом внутри вскипела ярость, выжигая страх. — Запомни это.       — Хочешь ты того или нет, но ты — моя невеста, — его челюсти сжались, по скулам заходили желваки, а серые глаза сверкнули сталью. — Или приказ Тёмного Лорда ничего для тебя не значит? Думаю, его это обрадует.       — Не надо меня пугать, — тихим голосом, по слогам, сказала я, глядя ему в глаза. — Если ты настолько туп, Малфой, то я тебе объясню. Наша так называемая помолвка — пощёчина твоей семье. Вы подвели повелителя и не один раз. И это — самая мягкая его месть за то, что ты и твой папаша оказались бесполезны. В вашей семейке только Нарциссе хватает ума и такта не вызывать недовольства Тёмного Лорда. О да, Драко, твоя мама очень умна. Бери пример с неё.       — Как ты смеешь? — в серых глазах затанцевали молнии.       — Смею, — я улыбнулась. — Ещё и как смею. Нарцисса Малфой одна стоит десятка таких, как вы. И вот ей тоже незаслуженная пощёчина — безродная невестка-бесприданница, выскочка, затесавшаяся в семью. Понимаешь, да? А если понимаешь, то пойми и другое — мы не связаны, мы просто попали в одну лодку. Вот и всё. А теперь не приставай ко мне с идиотскими вопросами — я устала и хочу спать.       — Спать? — какое-то мгновение он рассматривал меня, словно видел впервые, а потом стал раздеваться. На его губах появилась так ненавидимая мной ухмылка. Я даже не заметила, как палочка оказалась в моих руках.       — Только посмей, — прошипела я. — Тогда ты вообще ни на ком не сможешь жениться. Я уже сказала, что выполню волю Тёмного Лорда, но ты не тронешь меня раньше брачной ночи.       Ты вообще меня не тронешь. Я очень надеюсь, что выродок Слизерина сдохнет гораздо раньше, чем всё зайдёт настолько далеко.       — Тогда скажи, от кого был патронус? — серые глаза попытались пробить мой барьер и достать оттуда правду.       — Ты уже определись, я послала патронуса или мне послали, — фыркнула я, начиная немного соображать. — Я априори не способна на патронуса. Это если ты не знал. Так что кто-то скорее всего ошибся башней. Меня никто не станет звать на свидания.        — Думаю, Тёмному Лорду всё же будет интересно узнать о небольшом инциденте, — его губы расплылись в пакостной ухмылке.       — Не только у тебя есть козырь в рукаве, — я усмехнулась не менее пакостно. — И, если ты рыпнешься, то завтра умрёт твоя семья, Малфой. Мне, в отличие от тебя, терять нечего. А вот тебе…       — Ты не посмеешь, — он прищурился, скрывая страх.       — Это ты говоришь мне? — в моём голосе прозвучала издёвка. — Это я-то не посмею? Малфой, ты идиот?       Он молчал, сверля меня серыми глазами, в которых я отчётливо видела страх.       — Сделка, Малфой, — трудно было удержаться от улыбки. Но получилось. — Я выполняю условия брака, рожая тебе наследника. Но после этого мы оба живём своей жизнью. Одна просьба — не лезь в мои дела, и у нас будет мир и любовь.       — Почему я должен тебе верить?       — Потому что больше тебе верить некому. А теперь ложись и не приставай, иначе спать придется в гостиной.       Он потоптался ещё какое-то время, а потом лёг с другой стороны кровати. Я хмыкнула, но промолчала — не было ни сил, ни желания о чём-то с ним говорить. Да о чём мы вообще можем говорить? Обсуждать одно и то же без конца и края? А смысл? В том и дело, что совершенного никакого.       Вскоре дыхание белобрысого «женишка» стало ровным и размеренным, что могло означать только одно — он крепко спит. Вот и пусть спит дальше. Я аккуратно взяла свою палочку и, направив её на Малфоя, только усилила его сон. Вот и прекрасно — я предпочитаю спать рядом совсем с другим человеком. И менять это в мои планы не входит.       Встав с кровати, я накинула мантию, а сверху плащ — не хватало ещё заболеть. Тогда этот пронырливый хорёк точно завалит меня вопросами. Поэтому соблюдаем осторожность, Лилиан. И ещё тысячу раз осторожность. Ради Северуса и себя. Улыбнувшись своим мыслям, я выскользнула из башни и тенью направилась в комнату любимого.       Не знаю, каким чудом мне удалось не попасться на глаза Филчу или кому-то из патрульных, но я благодарила все волшебные силы и покровителей, когда за мной закрылась дверь комнаты Северуса, окутывая живительным теплом после холода замковых галерей. Он ещё не спал, а потому обернулся, когда я вошла в его комнату.       — Лилиан? — удивлённо спросил он, увидев меня. — Как ты здесь оказалась? Не думай, что я не рад, просто хочу знать.       — Просто сделала сон Малфоя ещё более крепким, — сказала я. — Вот и всё. На рассвете я вернусь в башню, чтобы не было лишних вопросов. А сейчас давай не будем терять времени. Его и так слишком мало.       Он понял меня без слов, шагнув и заключив в крепкие объятия. Я подняла голову, подставляя губы для поцелуя, и через мгновение забыла обо всем на свете. Нас поглотил такой знакомый водоворот страсти, растворяя мир в алой дымке и оставляя только меня и Северуса. И я очень дорожила этими секундами, прекрасно понимая, что они могут больше никогда не повториться. А потому со всем пылом отвечала на каждую ласку любимого, на каждый поцелуй, возвращая ему сторицей ту нежность и любовь, что он дарил мне, лаская меня. И когда нас снова накрыло последним, девятым валом, оставляя на смятых простынях измученных, но счастливых, на моих губах играла улыбка.       — Моя сумасшедшая маленькая девочка, — с нежностью прошептал Северус, кончиками пальцев поглаживая мою спину, отчего я просто млела, довольно щуря глаза.       — Северус, у нас есть только эти крохи, пока жив Тёмный Лорд, — сказала я, рисуя узоры на его груди. — И я не намерена их терять. Никто не знает, что будет завтра.       — Лилиан, ты обещала жить, если я погибну, — напомнил он.       — Да, если я буду беременна, — кивнула я. — В противном случае я не вижу смысла жить без тебя.       — В кого ты такая упрямая? — он вздохнул, прижимая меня к себе сильнее. Я только пожала плечами. Этого я знать никак не могла, поскольку не знала, что стало с моими настоящими родителями. — Ладно, давай немного поспим. Тебе надо будет вернуться перед самым рассветом, чтобы никто ни о чём даже не догадался.       — Знаю, — вздохнула я. — Не волнуйся, все будет идеально. У меня, конечно, нет мантии-невидимки, но я и без неё способна быть незаметной.       — Добрых снов, моя любимая девочка, — он нежно поцеловал меня в губы, и я тут же ответила на его ласку.       — Доброй ночи, мой свет, — я ласково улыбнулась, прижимаясь к нему и закрывая глаза. Мой. Навсегда.

***

      Так и повелось — я усыпляла Малфоя, чтобы тайком сбегать к Снеггу и проводить с ним те минуты, что были отпущены. На моё счастье, Фортуна ещё ни разу не подвела меня, и я всегда успевала вовремя вернуться в башню, никем не замеченная. С Малфоем тоже больше не было разговоров о таинственном патронусе, благо теперь я была куда умнее и не отправляла патронусов, зная, что меня могут застукать в любой момент. Но всё же и эти минуты счастья были омрачены. Пожиратели напали на след Гарри и только знания и умения Гермионы пока ещё спасали их от поимки. В том, что будет катастрофа, если их всё же поймают, я не сомневалась. И, не в силах избавиться от подобных мыслей, стала все более дерганной и нервной, огрызалась на каждое неудачное слово или взгляд. Северус стоически терпел мои выходки, которые заканчивались рыданиями. Благо, рыдала я только в его объятиях и тогда, когда нас не могли застукать. А после очередной истерики просила у него прощения, обещая, что это было в последний раз. Но Северус только как-то странно улыбался и говорил, что это нормально и скоро всё закончится. Я не разделяла его оптимизма, всем своим существом ощущая сгущающиеся тучи. Была одна радость — на весенние каникулы белобрысый хорёк отбыл в Малфой-Мэнор и дышать стало гораздо легче. Теперь я ночевала у Северуса, не боясь, что чары каким-то таинственным образом перестанут действовать и Малфой догадается-таки о моей измене.       — Последняя весна, — неожиданно проговорил Северус, поглаживая меня по спине. Мы отдыхали на смятой постели, счастливые и усталые. Но его слова внесли в мою душу какое-то неясное беспокойство.       — Что ты имеешь ввиду? — спросила я, стараясь успокоиться и твердя себе, что у меня уже паранойя.       — Этой весной все решится окончательно, — сказал он. — Либо Тёмный Лорд будет окончательно свергнут, либо навсегда воцарится. Но я почему-то думаю, что он не будет править.       — Знаешь, Северус, мне последнее время очень не по себе, — сказала я. — Что-то должно произойти, а я даже не знаю, с какой стороны грянет буря. Да, я сама в это влезла, прекрасно понимая, чем всё кончится, но от этого ничуть не легче.       — Моя маленькая храбрая Лилиан, я тебя просто не узнаю, — сказал он, нежно целуя мое лицо. — Ты стала какой-то подавленной, чего я никогда раньше не замечал. Я думаю, ты просто устала.       — Возможно, потому что я постоянно хочу спать, а по утрам чувствую вялость, — я уткнулась носом в его шею, глубоко вдыхая запах горящих яблоневых дров и мяты. — Но это неудивительно — я не помню, когда в последний раз была расслабленной. А помолвку с Малфоем вряд ли можно назвать событием, снимающим напряжение.       — Этой свадьбы все равно не будет, — безапелляционно заявил Северус. — Поверь, Нарцисса не хочет этого брака, и я с ней согласен. Мы найдём способ не дать вам пожениться.       — Нарцисса? — я удивлённо на него посмотрела. Вот от кого я помощи не ждала, так это со стороны семейки хорька. — Мне казалось, они готовы сделать всё, что угодно, лишь бы Тёмный Лорд простил их.       — Но не мать Драко, — сказал он. — Нарцисса, как и ты, прекрасно понимает истинную причину помолвки, устроенной потомком Слизерина. Она не имеет ничего против тебя именно, но, как и любая мать, хочет, чтобы её ребёнок был счастлив. И понимает, что такой брак не принесёт ему ничего, кроме разочарования.       — Разумеется, потому что я ничего к Малфою не испытываю, кроме презрения.       — Он не так и плох, просто боится, что его ошибки отразятся на родителях, — он посмотрел мне в глаза. — Кроме того, Драко уже понимает, что Тёмный Лорд проиграл войну, несмотря на захват Министерства и полную власть в своих руках. И переживает, что будет с его семьёй. На отца ему наплевать — Люциус показал своё истинное лицо, и все иллюзии Драко рухнули. Он больше не хочет быть похожим на Малфоя-старшего.       — Возможно, но это не отменяет того, что он летом едва меня не убил, — возразила я. — И вообще, я больше…       Но договорить, чего я больше не хочу, не удалось — Метка на руке взорвалась такой болью, что у меня потемнело в глазах, а дыхание перехватило напрочь.       — Повелитель либо очень зол, либо очень рад, — сказал Северус, но я видела, что его губы тоже побелели. — Давай не будем заставлять его ждать.       Я кивнула, вставая и быстро натягивая одежду. Сейчас не было времени на конспирацию, нужно было торопиться. Если Волан-де-Морт зол, то лучше не злить его ещё больше. А если рад… даже думать не хочу о причинах его радости. Надеюсь, это не то, о чём я думаю.       Одевшись, Северус взял меня за руку, и мы быстрым шагом направились к выходу из Хогвартса. Сейчас нас обоих не интересовало ничего из того, что могли подумать или сказать, увидев нас, держащихся за руки.       — Надеюсь, это не связано с поимкой Гарри, — прошептала я, чувствуя, как адреналин выбрасывается в кровь, сжигая кислород.       — Я тоже, — сказал он. — Но всё может быть не так, как мы хотим.       Я кивнула и постаралась очистить разум, поскольку малейшая неверная мысль может стать для меня роковой. А холодный ветер весенней ночи только помог мне в этом, остужая разгорячённое лицо. В полном молчании мы дошли до кованых ворот с крылатыми кабанами, миновали границу защитных чар и трансгрессировали в Малфой-Мэнор, хотя на самом деле хотелось убежать на другую планету, лишь бы только никогда больше не встречаться с Волан-де-Мортом. И с его приспешниками тоже. Но пока что это было несбыточной мечтой.       Мы миновали ворота и прошли по гравийной дорожке. И с каждым шагом напряжение только усиливалось. К тому моменту, когда мы подошли к дверям особняка, меня трясло, как в припадке падучей*. Северус заметил моё состояние и остановился. А потом взял меня за плечи и нежно посмотрел в глаза.       — Соберись, Лилиан, — тихо сказал он. — Ради нас, возьми себя в руки, как бы сложно это ни было.       — Прости, — прошелестела я, делая глубокие вдохи, чтобы хоть немного успокоить бешеное сердцебиение. У меня было ощущение, что я вот-вот упаду в обморок, словно кисейная барышня. — Дай мне минуту, Северус.       Он кивнул, не отпуская меня, а я продолжала глубоко вдыхать холодный ночной воздух, словно никак не могла надышаться. Но, в конце концов, смогла взять себя в руки и кивнула возлюбленному, что всё уже в порядке. Ещё раз проверила крепость ментального щита и уже уверенно посмотрела в чёрные глаза директора. Он едва заметно кивнул и открыл дверь, пропуская меня вперёд. Я шагнула через порог, чувствуя, как на мои плечи опускается свинцовая плита — верный признак того, что здесь обитает самый могущественный тёмный волшебник нашего столетия. Передёрнула плечами, чтобы сбросить гнетущее чувство, и твердо зашагала в сторону гостиной, где обычно Волан-де-Морт проводил собрания, издалека слыша возбуждённый гул голосов. Сердце снова сжалось от нехорошего предчувствия.       Позади чёрной тенью следовал Северус. Исходящее от него напряжение, скрытое маской холодного безразличия, заставляло шевелиться волосы на затылке. В отличие от меня, он был не только хорошим окклюментом, но и легилиментом, а потому я не сомневалась, что ему уже была ясна причина, по которой нас так спешно призвали. Но спрашивать не осмеливалась — если он не сказал, значит, так нужно. А учитывая, что в последнее время у меня просто зашкаливают эмоциональные скачки, то это может быть ещё и опасно для нас обоих.       Дверь в гостиную особняка беззвучно распахнулась и я вошла, окидывая взглядом собравшихся в полутёмной комнате. Долохов, Яксли, Малфои в полном составе, причём Драко усиленно рассматривает горящее в камине пламя. Довольная собой четвёрка Охотников, среди который был и Фенрир Сивый, воняя, как и всегда, кровью и смертью. Чуть поодаль безумно улыбалась Белла, а на её уродливом лице было выражение торжества, рукав чёрного платья был закатан, обнажая метку. Стараясь не показать ни одной эмоции, перевела взгляд на пленников и с трудом удержалась от потрясенного возгласа. На полу, связанные и перепуганные, сидели члены Золотого Трио. ____________________________________________________________ * Падучей болезнью в старину называли эпилепсию.