Мой любимый фотограф.

      Утро начинается с тёплых рук на талии, приятного запаха хвойных духов и, как кажется самому Чуе, с родного тепла. Разлепив глаза и посмотрев на Осаму, рыжий дико краснеет и судорожно пытается вспомнить, что вчера было.       На удивление самого Накахары, Дазай не сильно-то во сне торопился убирать руки, ведь ему казалось, что и так удобно. Дизайнеру пришлось смириться с этим, хотя казалось странным. Губы сами расплылись в улыбке тёплой и нежной. А руки сами потянулись к непослушным волосам.       Шатен тихо сопит и утыкается и в грудь Чуи, будто прячась. Рыжик засмеялся, ведь это было забавно и мило, даже не хотелось будить парня, который сейчас напоминает ребёнка. Но вместо Накахары это сделал телефон, который стал играть песню будильника, как же дизайнер не любил их. Портят такие моменты.       Дазай нехотя разлепил глаза и сонно смотрел на грудь рыжика. Конечно, в душе он ликовал, что это круто, что он может обнять любимого человека. Но на задворках сознания он слышит, как ему кричат «нельзя». Осаму выпускает дизайнера из объятий и сонно смотрит на него.       — Прости, я зря вчера так психанул. — Вместо теплых слов «С добрым утром», Чуя слышит слова извинения, но ему честно плевать на них. Он рад уже тому, что Дазай тут, что с ним всё в порядке, что они оба могут спокойно смотреть друг другу в глаза. Хотя желание у них одно на двоих. Быть вместе, жить вместе и понять уже, наконец, что они испытывают друг к другу. Быстро справившись с желанием обнять и поцеловать, Накахара просто треплет второго по голове и мило улыбается.       Осаму сам начинает улыбаться и смотреть на Чую с теплом. Так сильно мучили себя, что сейчас полностью потерялись в гранях дозволенного. Дизайнер притянул фотографа к себе и поцеловал. Стоит ли это такого? Да, да и да. Он устал бегать, он устал думать, что они с Осаму чужие друг другу. Чуя просто устал. Ему нравится, как их языки сплетаются, как они тянутся за этим поцелуем. Но даже тут они летят в пропасть. Кто-то должен сидеть сейчас с мозгами.       Забыться — это хорошо, но не сейчас. Накахара отстраняется и виновато смотрит на Дазая, который смотрит в глаза рыжего. Да, они поцеловались. Но стоит ли он таких взглядов? Парни не знают ответа, ведь полностью запутались. Чего они добились или добиваются? Да ответ прост. Они хотят быть вместе, но выстраивать дурацкие границы, создавать нелепые ситуации, быть идиотами. Да, очень они пытаются всё исправить, но в итоге все сами же и портят. Шатен посмотрел на дизайнера и встал с кровати.       — Прости, Я… — Но как обычно фотограф перебьёт его.       — Не волнуйся, я уже привык, что от слов к делу ты переходишь быстро. Правда целовать, меня, было лишним. У тебя есть девушка, которая внешне красива, но мы оба не раз говорили, что Аполлин — шлюха. Но это твой выбор, мне стоит поддержать тебя. У меня есть парень, он не подарок, но по крайней мере не даёт надежды. — Шатен натягивает улыбку, которую хочется стереть с лица, но не выходит. Он будет врать, не важно, что это понятно, но теперь они должны разобраться в себе нормально. Показать уже, что оба чувствуют. Но выходит всё до странности не так, как в плане, который они себе придумали.       Чуя кивает и выдохнув быстро ищет повод задержать Осаму, но ничего не находит. Фотограф смотрит пусто, но почему-то этот взгляд говорит, что лучше сейчас оставить всё, как есть. Парни — дураки, но что поделать, если оба признаются, что так добьют друг друга. А последствия их не особо радуют. Всё бы ничего, если оба раньше поговорили нормально, объяснились, то точно бы избежали проблем всех характеров. Но как говориться, на ошибках учатся, но для Чуи и Осаму эти ошибки стоят больше, чем учится. Один сам теряется в эмоциях, второй гнобит за любую ошибку. А в итоге оба навредили.       Дазай покидает квартиру и идёт на работу, ведь хотел прогуляться, чтобы развеяться. Мысли крутятся вокруг Чуи, который явно сегодня опять учудит что-нибудь, но уже хочется понять, может и вправду чувствуют они одно и тоже. Хотя бы сейчас, когда судьба подкинула второй шанс. Но теперь стоит и принимать преграды, которые сейчас тут. Оба состоят в отношениях, оба уже натворили то, что сложно забыть, но почему-то продолжают творить.       На работе получается отвлечься и прийти в себя, хотя бы просто, чтобы работать. Но в итоге всё выходит до жути странно в душе. Больше нет тяжести боли от слов, в груди не сжимается сердце от боли. Но почему? Что причина такой легкости? Ответ был прост, когда фотограф увидел блондинку выбегающую из кабинета дизайнера. Дазай ликовал в душе от такой картины и даже смог посмеяться с того, что происходит. Но тут же появился рыжик и всё желание смеяться отпадает. Накахара улыбнулся шатену и скрылся в кабинете.       «Чуя…вот же гад », — Парень ушёл к себе в кабинет, но решил составить таблицу. Ему пора разобраться в себе, понять всё, и решить все вопросы, которые стоит им с Накахарой обсудить.       Как оказалось, разобраться в себе было половиной проблемы. Вопросы, вот, оказались самыми сложными. Пришлось смотреть на все эти вопросы с разных сторон и вышло это муторно.       Тут к нему со спины подошёл Чуя и посмотрел на листок. Сначала парень не стал зацикливаться на этом, а потом стало любопытно, что там такое. Как вышло написано было много всего того, что связано с рыжим. Дизайнер сел рядом.       — Кажется, надо такие темы обсуждать с объектом, а не самому. — Парень убрал волосы на левый бок и посмотрел в глаза шатена.       — Я думаю, что нам надо разобраться в себе, чтоб… — Грубый, властный, но слишком честный поцелуй. Чуя наплевал на это. Хватит чертовых границ. Хватит бегать друг от друга. Но стоит заступить за черту и всё рушится. Рыжик отстранился. — Что было полгода назад? Почему ты уехал? Что произошло в моей квартире в Париже? Осаму, ответь мне на эти вопросы. Скажи мне правду, почему ты сторонишься меня? Я тебя не убью же, приму всё как есть.       Осаму поджимает губы, они становятся белой линией, ведь сейчас ему не хочется решать этот вопрос. Но стоит уже закончится одной мысли, как появляется новая, более стрёмная. Всё, что было раньше, хорошее и не очень, вспомнилось, а теперь надо говорить. Он напоминает брошенного кота, который пришёл к хозяину, но тот его опять гонит на улицу.       Дазай делает глубокий вдох, сразу ощущается, как горят лёгкие, как тяжело привести мысли в порядок. Фотограф устал от этого, ему придётся сказать всё, как есть. Придётся и сейчас рассказать тот день, но для начала перекрыть все пути к отступлениям Накахары. Сев тому на колени, шатен улыбнулся и начал тихо говорит.       — Полгода назад ты изнасиловал меня. — Чуя сглатывает и не верит в услышанное. Он изнасиловал Осаму! Самое ужасное, что можно было услышать, дизайнер услышал. И он решил, что сам во всем виноват. То что произошло и вправду создало такой разрыв между ними. Напился, воспользовался и просто уничтожил. Рыжик испытывал очень сильную ненависть к себе, но продолжил слушать Дазая. — Я не мог видеть тебя, взял отпуск, думал остыну и отойду, а потом написал «по собственному» и вернулся в Японию. Было больно, потом всё стихло, как я думал, но вышло всё до жути не так. В голове всё время мысли были, потом я познакомился с Сару, который говорил о свободных отношениях. А потом ты и так всё знаешь.       Накахара не мог и сказать и слова, что он испытывает. Боль, отвращение к себе, ненависть к поступкам. Всё это так сильно смешалось, что теперь о признании любви говорить не стоит. Дазай из-за него пострадал, потом испытывал боль, а сейчас сидит на коленях того, кто в пьяном угаре просто взял и изнасиловал. Фотограф либо слишком смелый, либо реально готов простить Чуе всё. Это было чем-то странным, но знакомым. Стоит только убрать не нужные эмоции и на этом все закончится. Страдания исчезнут.       Но это слишком легко, ведь каждый знает, что без ошибки они ничего не поймут. И первым совершает тот, кто всё узнал. Он просто знает, что сейчас надо оставить затею быть вместе.       — Дазай, — шатен дернулся, услышав свою фамилию, они раньше не говорили так. Точнее ни разу не произносили фамилии. Осаму сразу встал с колен Чуи и оказался у стола. — Прости, что приходится говорить тебе такое, но я думаю, что наше общение стоит прекратить. Ты хороший человек, интересная личность, но то что сделал я…       — Да плевал я на это! Чуя, я устал уже, ты вечно даёшь по тормозам, причиняешь боль. А потом начинаешь говорить, что всё нормально. Это не нормально! Если тебе нравится так жить, то без меня!       Осаму дрожит от злости, боли и обиды, он даже рад, что не видит с каким лицом уходит Чуя. Перед глазами пелена от слез, все предметы — просто большое размытое пятно. Но Накахаре не лучше. С опущенной головой он смотрит себе под ноги. Губы поджаты и напоминают просто белую линию, глаза блестят от слез, но это не то. Ему тоже больно.       Оставшись в кабинете один, Дазай осознаёт, что сказал. И понимает, что делать глупости из них двоих может только он. Сначала сбежал, а теперь это. Им стоило поговорить нормально, стоило всё решить вместе, но не теперь. Оба хороши, один делает глупости, второй делает ошибки.       Как обычно, после глупостей и ошибок наступает момент, когда можно всё обдумать. Но не когда в душе — ад, а голове — война, а сил совсем нет. Фотограф смог взять себя в руки и отправиться домой, но с тяжёлыми мыслями, которые не дают покоя.       Оба хороши, отдалились друг от друга только сильнее, хотя могли всё изменить в лучшую сторону. Даже могли быть парой, но как обычно, всё надо сделать не так, как надо и добить себя.       Тоже самое Осаму видел на улицах Токио, где каждый сталкивался с проблемами. Но почему-то сравнивал себя со школьником, у которого дома проблемы, но появилась преграда, которую он не может решить. Дазай чувствовал себя так же, если не хуже. Разбитый, подавленный, уничтоженный. Но всё это меркло при одной идее, которая легко стала главной.       Парень смотрит на часы, как понимает, что после каких-то косяков он ходил и напивался. Чтобы полностью забыться, уничтожить себя, а потом напоминать феникса. Но сейчас горько усмехаясь и идя по улицам, хочется не только напиться, но и вычеркнуть из жизни рыжего. Не стоило вообще говорить на эту тему, не стоило встречаться тогда в марте на первой их совместной работе. Да и вообще пресечь на корню их зарождающиеся чувства.       Тогда бы они избежали многого, особенно боли, что создают друг для друга. Наносят раны, которые убивают, уничтожают мир, который очень хрупок. Осаму не особо вникает в мысли, но те сами выкручивают сюжеты, которые убивают его изнутри.       Переулок, куда свернул фотограф был мерзок даже ему, хотя и он не особо себя любил, поэтому до злачного заведения смог быстро дойти. Это не было баром или каким-то достойным место для отдыха, даже борделем было сложно назвать. Просто забегаловка, очень сомнительная забегаловка, если быть точным. Но шатена не останавливает это.       Место в этом «баре» было отнюдь пренеприятным, ведь запах дешевого одеколона, приторного запаха виски и ужасной вони от сигарет. Всё это стягивало внутренности в тугой узел и просили выблевать их как можно быстрее, чтоб не мучиться здесь.       Протёртые стулья, скрипучий паркет, усмешка бармена — всё это, и только это, было одним не из самых худших вариантов. Как он нашёл это место? Осаму не знает, просто он не думал, что «забыться» — значит отправить себя в ад. Но вот выбранный ад ему не пришёлся по душе. Губы расплылись в мерзкой улыбке Дазая, когда тот стал заказывать бурбон.       Алкоголь был дешёвый и ясное дело что травануться таким очень легко. Выпив пару стаканов неизвестно чего, парень замечает хищный взгляд на себе. Мужчина, что сидел рядом горел желанием изнасиловать или уничтожить морально фотографа, но такому повороту событий не дают развернутся.       Знакомые тёплые руки обвивают талию, подбородок ложится на плечо, а приятный голос возвращает Осаму из небытия на Землю. Он был рад, что вот его спасение сидит за спиной. Но хватка стала властнее, голос стал грубее, а шипение на ухо не сулило ничего хорошего.       Как он мог спутать Сарухико с Чуей, что блин дало такое ложное чувство? Дазай не успевает осознать, как его грубо выводят на улицу, резко ставят на колени и держат за волосы.       Он сглатывает, чтобы только подавить желание скрыться отсюда прочь. Сжатые волосы и крик, больно и фотограф видит, как его призывают к одному. Сделать минет, как последняя шлюха и быть униженным.       Осаму подчиняется, только чтобы хуже не сделать. Язык облизывает член от головки до основания. Тошно, уже от одной мысли, что подобное приходиться делать в грязном переулке. Дазай подавляет в себе рвотный рефлекс и продолжает «ублажать» подонка, которого он ненавидит. Уж лучше бы он остался ночевать на работе, чем играть по правилам одной сволочи, которая укатится восвояси с заявлениям об изнасиловании. Начиная посасывать головку, шатен слышит знакомый голос и надеется, что это не глюк.       Неверное чудо, что Чуя расстроенный и с желанием оказаться дома, пытался успокоиться просто гуляя по-принципу «иду, куда глаза глядят ». Только вот к такой сцене он не был готов. Дазай, стоящий на коленях и пачкая свои кремовые брюки в грязи переулка. Сару, который с ухмылкой смотрит на Накахару, которому прям так и говорит: «Видишь? Он мой, я могу сделать с ним всё что захочу».       В дизайнере вскипает злость и агрессия, он не особо печётся о сохранности смазливой рожи Тошинару. Он бьёт сильно, с размаху, да так, что на костяшках пальцев появляются ссадины.       Осаму лишь смотрит на это и не понимает, что происходит на самом деле. Вязкая жидкость на лице его, говорит, что сволочь-брюнет кончил, как тёплые пальцы рыжика касаются щеки и проводят ими по ней. В голове пусто, а сил встать нет.       — Вытри лицо, Осаму, — Накахара даёт платок, но видя замешательство в карих глазах сам стирает сперму с лица. Как странно, что Чуя взорвался не от злости к себе, не от слов Дазая, а от действий Сару. Рыжик всё делает мягко, все старается сделать мягче. Но видно, как шатена знобит, как алкоголь мешает думать, как он сам плачет.       Сплетая пальцы свои и чужие в замок, дизайнер смотрит тёплым взглядом в кофейные глаза. Осаму реагирует на прикосновения куда ярче, чем на слова. Он сам ластится к тому, кто днём был болью в душе. А сейчас — лучшее лекарство.       Еле встав и стряхнув грязь, они идут домой. В полной тишине оба думают, но мысли всё ещё каша. Говорить надо начать и первым прерывает тишину Осаму:       — Спасибо, что заступился… Он бы мог чего и похуже вытворить. — Дазай смотрит пустым взглядом и голос был осипшим, чувствовал он себя хуже, чем до бара. Нет, он рад уже тому, что сейчас парень не один идёт домой. Но теперь немного неловко со всего, что было утром, что было днём. Да и не стоит говорить. Один пьян, второй молча курит.       — Не стоит благодарить, я бы помог тебе в любом случае. И ещё, сегодня останешься у меня. — Накахара строг, но эта строгость к лицу. Глаза в фонарном свете тёмно-синие и хочется утонуть в этой бездне бушующего океана. Рыжие волосы в высоком хвосте, но чёрт бы брал эту резинку, которую хочется снять с этих огненных кудрей. Дазай завороженно смотрит на дизайнера, который ведёт того домой. Его руку он так и не отпустил. Не смог побороть желание быть влюблённым идиотом.       Уже в квартире рыжего, Осаму мечтал сидеть с Чуей рядом, обнимать его, даже отвратительные шумные поцелуи и романтика стали самым желанными. Дазай осознает, что это болезнь, которая так манит к себе, что желание быть с тем, кто сейчас снимает осеннее пальто, очень велико. Фотограф тянет руку к волосам Накахары, но её быстро перехватывают и ведут в ванную.       Уже не было дурацкой неловкости в том, чтобы раздеть шатена уговаривая. Даже не было того, что Осаму говорил о шрамах на руках. Эти тонкие нити от глубоких порезов на предплечьях. Чуя смотрел и хотел поцеловать их. Сказать слова извинения и просто показать, что даже с ними Дазай лучший.       Но надо держать себя в руках, но показать, что сейчас стоит смыть всю грязь, которую оставил Сару.       Чуя сидел около душевой кабинки и ждал фотографа. Шум воды усыплял, отчего глаза закрывались сами по себе. Рыжик даже не заметил, как уснул на полу в ванной. Только вот, Осаму заметил. Выйдя из душа, он увидел мило спящего дизайнера, который обнимал полотенце для шатена. Забрав махровую ткань и обмотав её вокруг бёдер, парень отнес любимого, как он назвал в сердцах Чую, в спальню и лег рядом.       Он думал обо всём и почему-то в голове появилась одна мысль, которая до странности манила. Может стоит уже попробовать встречаться с Чуей? Пора уже переступить этот момент и рискнуть.       Тёплые руки дизайнера обвивают талию фотографа, который только так и греется прижавшись к телу рыжика.