Амортенция для Героя

Поначалу я не слишком поверил в серьезность намерений Снейпа вступить со мной в магический партнерский союз. В конце концов, чего не пообещаешь в порыве страсти! Но все изменилось, когда в «Ежедневном пророке» с завидным постоянством замелькали наши с ним колдографии под тошнотворно-романтическими заголовками. Создавалось впечатление, что кто-то умышленно готовит общественное мнение к нашему бракосочетанию, которое, кстати, было назначено через месяц. Меня подобная популярность раздражала и расстраивала, а Северус... он относился к творящейся вокруг журналистской вакханалии с подозрительным спокойствием. Не плевался ядом, не угрожал заавадить или отравить пронырливых корреспондентов. Казалось, он задумал какую-то хитроумную, понятную исключительно ему одному аферу, и это доставляло ему удовольствие. Я до поры до времени делал вид, что все происходящее – немного неприятное, но, увы, неизбежное явление, все-таки мы с Северусом были не последними людьми в волшебном мире. Но однажды и у меня лопнуло терпение. Нас со Снейпом подловили выходящими из ювелирной лавки, где мы покупали обручальные кольца для предстоящей церемонии, а «Пророк» по такому случаю разродился душещипательной статьей. «Два одиноких сердца будут биться в унисон», – гласила надпись над колдофото. – Признайся, ты специально затеял эту кампанию в прессе? – укоризненно спросил я у Снейпа. – Ну ты же не хочешь, чтобы меня линчевали за совращение спасителя магической Британии? – он еле заметно коснулся губами моей скулы. При иных обстоятельствах я бы растекся у его ног лужицей от этой незамысловатой ласки, но в данный момент я впервые был рассержен на него по-настоящему. Вы хотите поиграть, господин начальник Отдела тайн? Ну так я устрою вам игру! Газета с проклятущей статьей полетела на пол. – Я тебя сейчас сам линчую... Лично... Для начала я стащил с него брюки вместе с бельем, после чего достал из кармана небольшой тюбик с лубрикантом: предупрежден – значит вооружен, мало ли где в доме нас застигнет «порыв страсти». Северус самонадеянно приготовился получить свой утренний минет, но не тут-то было. Я лишь подул на заинтересованно поднявшуюся мне навстречу головку, а затем обхватил ее губами. Но когда Снейп закрыл глаза и блаженно откинулся на спинку дивана, тут же выпустил его член изо рта. – Ты плохо вел себя, Северус. Тебя необходимо наказать, – сказал я с дьявольской улыбкой. Я наколдовал мягкий шелковый шарф и скомандовал: – Вытяни вперед руки. Он подчинился. Вид у него был совершенно обескураженный и неимоверно возбужденный. Похоже, пожелай я сейчас взять его, несмотря на уже устоявшиеся между нами отношения, где мое место было исключительно снизу, он бы и возражать не стал. – Положи руки за голову, – не то приказал, не то попросил я, крепко, но не слишком туго связав его запястья. Лишь после этого я вновь склонился к его паху и взял в рот эрегированный член так глубоко, как только мог. Северус вскрикнул, дернулся, но рук так и не опустил. Вероятно, ему все же хотелось иногда расслабиться и перестать все и всегда контролировать. За прошедшие несколько недель мой «профессор сексологии» обучил меня кое-чему. Видимо, к этой науке я оказался куда более восприимчивым, чем к окклюменции или зельеварению. Я облизывал его член, посасывал, дразнил языком уретру. В то время как он сам был лишен возможности коснуться меня, мои руки гладили его промежность, нежили поджимавшиеся от удовольствия яички. Забираясь под рубашку, пощипывали соски. Северус стонал и толкался бедрами мне навстречу. По его прерывистому дыханию я понимал, что он вот-вот кончит... Как бы не так! Не позволив ему достигнуть разрядки, я отстранился, пережав его член у основания. – Не так быстро, – промурлыкал я, словно заправский книззл, не обращая внимания на его абсолютно обалдевший от такой неслыханной наглости вид. Затем наложил на себя Очищающее, моментально стянул пижамные штаны, поудобнее устроился на диване, разведя ноги как можно шире, и принялся бесстыдно растягивать себя у него на глазах. Сначала одним, затем двумя, а скоро уже – и тремя пальцами. Главное в этом занятии было – не кончить самому раньше времени. Потому что злобной сволочью я никогда не являлся, а Северус, глядя на мое умопомрачительное шоу, уже едва не выл от возбуждения. И все еще покорно держал связанные руки за головой. Подобное послушание требовало поощрения. – Гарри!.. – в голосе Северуса явственно послышалась мольба. Он ерзал на диване, не отводя от меня глаз и явно сгорая от желания. – Ты будешь еще вмешивать журналистов в нашу интимную жизнь? – полушутя-полусерьезно спросил я, не прекращая своих совершенно развратных движений и сопровождая собственные слова глухими стонами удовольствия. – Нет... пожалуйста. Разумеется, я не мог дольше мучить его. – Ладно, на первый раз – прощается, – с неприличным хлюпаньем я вытащил пальцы из растянутого ануса, расположился у него на коленях и направил его член прямо в себя. Я все-таки немного переоценил свои силы и возможности. Чувство крышесносной заполненности заставило меня на миг зажмуриться. Мне показалось, что я сейчас кончу. Или умру. Или и то и другое вместе. – А-а-а! – крик Северуса донесся до меня словно сквозь слой плотной ваты. Он нетерпеливо двинул бедрами, и меня сорвало в дикую, необузданную скачку. Его член то практически полностью выскальзывал из меня, то входил до самого основания, задевая простату. Абсолютно не контролируя себя, я то ли расстегнул, то ли оторвал с мясом пуговицы на его рубашке. Я целовал Снейпа. Кажется, не слишком нежно, иногда – почти кусаясь. Его запах возбуждал и опьянял меня, а собственное тело вдруг стало таким легким, что я, наверное, мог бы сейчас взлететь. Наконец он закрыл глаза и прерывисто задышал. Я приник к его губам, впитывая стоны, ощущая, как пульсирует во мне его член, и в ту же секунду и меня накрыло волной оргазма... *** Главная сложность, с которой я столкнулся при подготовке к обряду бракосочетания, был поиск свидетелей. Кричер приволок нам с Северусом немыслимо древний фолиант, где черным по белому указывалось, что для церемонии закрепления магического союза в свидетели требуется брать непременно близких для будущих супругов людей. И если Северус тут же назвал таковыми обоих Малфоев, не обращая внимания на мою мгновенно скисшую физиономию, то сам я оказался в полном затруднении. После отвратительной сцены в Норе с Роном, Джинни, Молли и Артуром я, естественно, не общался. Билл, Перси и, к моему удивлению и безмерному разочарованию, безбашенный драконолог Чарли тоже приняли сторону младшей сестры. А после того как две совы, выбиваясь из сил, притащили увесистый мешок с галлеонами и уведомлением от Джорджа о разрыве моего формального партнерского договора с магазином «Всевозможные волшебные вредилки», я понял, что отношения с семейством Уизли испорчены навсегда. Ни на что особенно не рассчитывая, я написал письмо Гермионе, в котором без лишних подробностей изложил суть своей просьбы: стать свидетелем у меня на свадьбе. Ответ пришел довольно быстро и был необычайно краток: «Сегодня в пять. У меня». *** До мерзкой ссоры они с Роном почти год снимали маленькую двухкомнатную квартирку в маггловской части Лондона. Как только я смог трезво соображать после всего произошедшего между мной и Северусом, то сразу послал Гермионе сову – справиться о ее состоянии. Моя бедная подруга пребывала далеко не в самом презентабельном виде, когда я сгрузил ее на диван в их крошечной гостиной. Я в тот вечер и сам был до безобразия пьян и еле доволок ее до дома. Я даже не решился аппарировать и, воспользовавшись завалявшимися в кармане Гермионы маггловскими фунтами, вызвал такси. Не дожидаясь ее пробуждения, я поставил на журнальный столик флакончик с Антипохмельным, которое обнаружилось в шкафчике в ванной, и вернулся в Блэк-хаус, где и устроил грандиозный дебош. Остальное, надеюсь, вы помните. Так вот, отправленная мной сова возвратилась с запиской: «Рон забрал свои вещи. Наверное, так действительно будет лучше». Я предложил Гермионе встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию, но она лишь вежливо поблагодарила меня за заботу и попросила дать ей возможность немного прийти в себя. Одной. А еще через неделю я увидел ее в Косом переулке, за столиком восстановленного после войны кафе Фортескью. С Невиллом. Она сидела спиной ко мне, и я разглядел только удрученную физиономию Лонгботтома. Время от времени он кивал, надо полагать, соглашаясь с собеседницей. Я почувствовал чуть заметный укол ревности. Гермиона впервые не пожелала поделиться со мной своими горестями, а выбрала для этого Невилла, но, с другой стороны, самое главное, что она не была сейчас одинока. А еще я подумал, что, вероятно, с Лонгботтомом ей, как ни странно, легче. Ведь, что ни говори, я поневоле напоминал ей прошлое, которое безвозвратно ушло. *** Честно признаться, я жутко волновался, собираясь на встречу с подругой детства. С двадцатого января – предполагаемой даты нашей с Джинни свадьбы – прошло только три недели. И как вразумительно объяснить ей, что я успел за это время без памяти влюбиться в своего бывшего преподавателя?! Прикинув в уме все возможные варианты, я решил, что лучше всего сказать... правду. Или, точнее, ту ее версию, которая касалась лишь моего отношения к Северусу. Но я ведь имел дело с Гермионой... – Магический брак? Со Снейпом? Гарри, ты уверен, что он ничем не опоил тебя? – подозрительно прищурилась моя проницательная гриффиндорская всезнайка. «Опоил, и еще как!» – мысленно усмехнулся я, откровенно радуясь, что она не владеет легилименцией. За последнюю неделю артефакт Блэков нагревался целых два раза! Северус явно нервничал перед предстоящей свадьбой и пытался привязать меня понадежнее. – Да зачем ему это нужно?! – возмутился я вслух. – Он и так знает, что я люблю его уже больше полутора лет. При этих словах глаза Гермионы округлились, словно чайные блюдца. Она молча встала, налила нам по чашке крепкого кофе, отрезала по куску купленного в маггловском супермаркете кекса и, придвинув ко мне тарелку, коротко приказала: – Рассказывай! *** – Значит, женившись на Джинни, ты фактически собирался разрушить свою и ее жизни? – подытожила Гермиона, укоризненно глядя на меня. – Какой же ты болван, Поттер! – она потрепала меня по волосам, будто неразумного мальчишку. – Дамблдор оказал тебе плохую услугу, привив такую ответственность за вся и всех! И вот что бы ты делал в постели с девушкой, которую любишь как сестру? Да еще при том, что тебе вообще нравятся мужчины. Точнее, один конкретный мужчина. – Умеешь ты разложить все по полочкам, – усмехнулся я, ощущая, как краска невольно заливает мои щеки. Нам и раньше доводилось беседовать с Герми о чувствах, но еще никогда – о сексе. Впрочем, смущаться было уже явно поздно. – Похоже, Снейп не просто «нравится мне». Ты же сама понимаешь: магический брак невозможно расторгнуть. Это – на всю жизнь. – Тогда ты действительно сошел с ума! – вздохнула она. – Ты представляешь: целая жизнь рядом с профессором Снейпом?! Расскажи тебе об этом кто-нибудь еще года три назад... – ...и Сектумсемпра показалась бы ему раем, – закончил я за нее. – А может, тебе все-таки стоит сходить к Сметвику и проверить, нет ли в крови Амортенции? – никак не унималась Гермиона. – Так, на всякий случай. – Я тебя обожаю, но ты все же – жуткая зануда! – засмеялся я. – Сколько раз тебе повторять: я его уже давно люблю. И любовное зелье тут совершенно ни при чем. Вот почему ты не спрашиваешь, не опоил ли я его? А? С чего это он вдруг воспылал ко мне страстью? Помнится, в Хогвартсе мы глотки друг другу готовы были перерезать. – От любви до ненависти – один шаг, – назидательно произнесла Гермиона. – Следовательно, это судьба. Кто я такая, чтобы мешать твоему счастью? – она внезапно помрачнела, вероятно, вспомнив, что поссорилась с Роном буквально за пару недель до помолвки. – И я, конечно, буду твоим свидетелем. А вторым, я уверена, не откажется стать Невилл. Мы с ним в последнее время довольно часто видимся... Я помогаю ему подготовиться к вступительным экзаменам в магическую Сорбонну. Мы оба собираемся поступать туда в будущем учебном году. Надо же и о профессии подумать. – Так это же замечательно! – просиял я. – Значит, переберетесь в Париж? – Ну да, ты же знаешь, как я люблю Францию... *** Через две недели, на скромной церемонии, состоявшейся, разумеется, в Блэк-хаусе, мы с Северусом дали друг другу магические клятвы любви и верности. В ночь перед свадьбой он так нервничал, что никак не мог заснуть. Я прекрасно понимал: он волновался, что Магия не признает отношений, искусственно навязанных Амортенцией. Почему, ну почему я не открылся ему тогда? Просто я представил себе презрительно сощуренные глаза, сложенные на груди руки (показной жест отстраненности, а на самом деле – попытка удержать рвущееся на части сердце), ледяной шепот: – Вздумали подшутить надо мной, Поттер?! Конечно, потерявший от любви голову профессор Снейп, опоивший Амортенцией собственного ученика, – это так смешно! Я словно наяву увидел взмах черной как вороново крыло мантии, услышал грохот закрывающейся за ним двери и... ни слова ему не сказал. Утром он был подтянуто-собранным. Выпил свой традиционный крепчайший кофе, хотя к остальному завтраку и не притронулся. Потом демонстративно долго разбирал прибывшую служебную корреспонденцию. Когда я подошел к нему со спины и принялся массировать точно сведенные судорогой плечи, он притворно недовольно пробурчал: – Не мешай, Поттер, я работаю. Правда, затем все-таки сдался, закрыл глаза и блаженно откинул голову на спинку кресла. – Хорошо? – тихо спросил я. – Хорошо, – едва слышно ответил он, – а было бы еще лучше, если бы до свадебной церемонии разрешалось заняться сексом. Ты уверен, что в этом древнем фолианте Кричера ничего не напутано? – Уверен! Кричер спит и видит, чтобы ты стал моим супругом. Да ты же и сам читал этот талмуд и даже переводил мне его с латыни, – я коснулся его губ коротким дразнящим поцелуем. – Что я с тобой сделаю, когда наши гости отправятся по домам... – не то пригрозил, не то пообещал он. – Жду не дождусь этого часа... Он смог расслабиться, лишь когда надел мне на палец обручальное кольцо и оно засияло мягким золотым светом. Только тогда я услышал отголоски тщательно сдерживаемого вздоха облегчения. У него все получилось и, признаюсь вам честно, я был несказанно рад этому.