Амортенция для Героя

Когда мы наконец вынырнули из любовного угара и вернулись в реальность, оказалось, что супружеская жизнь – это не только совместные приемы пищи и секс в совершенно немыслимых количествах. Следовало еще научиться подстраиваться и искать компромисс. Не раздражаться и не беситься, когда партнер раздражал и бесил. В чем-то – настаивать на своем, а в чем-то – и уступать. Северусу в эти наши первые месяцы было куда проще, так как мне постоянно приходилось играть роль одурманенного Амортенцией. Не представляете, как меня мучила совесть. И сколько раз мне хотелось послать все к Мордреду и признаться ему в своем «маленьком» обмане. Мы уже были связаны магическим браком, и вот куда, скажите на милость, он бы от меня делся? Но я все ждал, все щадил его гордость. Вы, разумеется, посчитаете это неимоверной глупостью, ведь мы любили друг друга, буквально сходили с ума. Я – так уж точно! В том числе и от ревности. Я не находил себе места, когда он отлучался к Малфоям. Конечно, там же хозяйничали блистательный Люциус и юный интеллектуал Драко. Безусловно, с ними моему Северусу было гораздо интереснее, чем со мной: девятнадцатилетним неучем, не закончившим Хогвартс и увлекавшимся лишь квиддичем (кстати, в последнее время – все меньше и меньше) и – с недавних пор – артефакторикой. Нет, к счастью для меня, Снейп старался не исчезать надолго, да и посещал Малфой-мэнор весьма нерегулярно, но все равно мое буйное воображение однажды подкинуло мне совершенно кошмарную, я бы сказал, дикую картину. Вот Северус сидит в уютном кресле, неспешно потягивая старое эльфийское Мордред-его-знает-скольких-лет-выдержки вино, и беседует с Малфоем-старшим о тонкостях темной магии, а с Драко – о новых, только что вышедших в свет трудах по зельеварению. Беседа становится все интимнее, свечи в кабинете меркнут, и вот они уже тянутся друг к другу. Раздеваются. Падают на пушистый ковер. Не разберешь – кто кого ласкает. Люциус ли Северуса, Северус ли Драко. И вот уже три тела сливаются воедино, и я зажимаю уши, не желая слышать, как стонет Драко, насаживаясь одновременно на член отца и Северуса. Моего Северуса! Мерлин всемогущий! Может, у меня и вправду поехала крыша от всей выпитой за эти месяцы Амортенции?! Когда Снейп вернулся, я специально не позволил ему погасить свечи в спальне. Я снял с него рубашку, придирчиво всматриваясь – нет ли на бледной коже засосов или следов чужих холеных ногтей. Мне хотелось убить ни в чем не повинных Малфоев! Я толкнул Северуса на кровать и оседлал его бедра. Это только он так думал, что владеет мной. На самом деле это я владел им. И я ни с кем не собирался его делить! *** Когда он в следующий раз предупредил, что отправляется в Малфой-мэнор, я увязался за ним. И, представьте себе, вечер прошел... довольно приятно. Нарцисса изо всех сил старалась, чтобы я чувствовал себя комфортно, Люциус не подавлял своим снобизмом, и даже Драко почти смирился с моим присутствием. После роскошного ужина Малфой-старший как бы исподволь завел разговор о родомагии (науке, в которой я был, к ужасу моего вредного эльфа Кричера, совершенно несведущ), и я понял, что мне самому это невероятно интересно. Я не заметил, как пролетели несколько часов, а наутро, поднявшись спозаранку, несмотря на воскресный день, и игнорируя одобрительные усмешки Северуса, засел в родовой библиотеке. Мне хотелось, так сказать, расширить свой кругозор, чтобы в очередной визит не выглядеть полным профаном. Кричер был вне себя от радости, когда я попросил принести мне книги по родомагии. По своей старой привычке он принялся бормотать себе под нос, считая, что все вокруг страдают тугоухостью, и я явственно услышал: «Счастливый брак с сильным темным волшебником», «...возрождение угасающего рода» и... «положительно влияет на молодого хозяина Гарри». Кричер и до того относился к Северусу с большим уважением, а теперь, похоже, боготворил его ничуть не меньше, чем «хозяюшку Блэк». В последующие дни я решил, что глупо сидеть в библиотеке в гордом одиночестве, если в моем доме (в моей спальне... в моей душе... в моем сердце... – нужное подчеркнуть) воцарился такой ходячий кладезь знаний, как бывший профессор Хогвартса, а ныне начальник Отдела тайн Северус Снейп. Я попросил его подтянуть меня по теории Высших зелий, Боевой и некоторым разделам Темной магии. Северус предсказуемо согласился. И даже не ворчал, что я не даю ему покоя после целого дня напряженной работы в Министерстве. Кажется, ему тоже было любопытно, что же выйдет в результате этого социального эксперимента. Думаю, он все же был реалистом и не собирался за несколько месяцев превратить вчерашнего «гриффиндурка» в интеллектуала. Но, судя по изумлению, все чаще проскальзывавшему в глазах обоих Малфоев, кое-что при моем скромном участии Северусу действительно удалось. *** Счастливый человек не замечает, как бежит время. В двадцать четыре года я получил должность заведующего Отделом артефактологии при Министерстве. – Вы знаете больше иных убеленных сединами волшебников, юноша, – сказал мой предшественник перед заслуженным уходом на покой в каких-то неполных сто десять лет. Я был всецело доволен своей карьерой. Дома меня ждал любящий муж с дежурной порцией Амортенции, не наносившей мне никакого вреда. Мы дважды посетили Париж, где встречались с Невиллом и Гермионой, уже успевшими сделаться мадам и месье Лонгботтом, а также стать родителями близнецов Фрэнка и Алисы. В общем, я считал себя абсолютно счастливым человеком. Все изменилось в один далеко не прекрасный день, когда меня срочно вызвали к Министру магии Шеклболту. *** – Добрый вечер, Кингсли, чем обязан? В последнее время мой Отдел редко занимался какими-то экстренными проблемами. Авроры успешно переловили оставшихся на свободе Пожирателей смерти, с маниакальным упорством пытавшихся всеми доступными им способами навредить магическому сообществу. Это в бытность мою простым артефактологом нас то и дело просили разобраться с многочисленными напичканными темной магией предметами, возникавшими словно из ниоткуда. Вот тогда я пару раз едва не угодил под проклятие, вырывавшееся из «объекта исследования», и только моя невероятная везучесть спасала меня от очередного «шрама в виде молнии», а может, чего-нибудь и покруче. Я не рассказывал об этих досадных инцидентах Северусу, но секретов от начальника Отдела тайн, похоже, не было ни у кого. И дома меня всегда неизменно ждал кубок с Восстанавливающим, выволочка и в качестве компенсации – бурный секс. Он никогда не говорил мне: «Я так боюсь тебя потерять», – но я прекрасно все понимал и без слов. Иногда я мысленно сравнивал его с Меропой Мракс. Несчастной, затираненной жестокими отцом и братом девушкой, влюбившейся в красавца маггла и привязавшей его к себе при помощи Амортенции. Я вдруг начал осознавать, почему она предпочла смерть. В тот момент, когда Том Риддл-старший разлюбил приворожившую его волшебницу и бросил совершенно одну, ее мир рухнул, у нее не осталось сил продолжать бороться даже ради будущего ребенка. В глазах Северуса я явственно читал: «Ты – моя вселенная, если тебя не станет, пропадет смысл самой моей жизни». Именно поэтому я старался быть осторожным и не подставляться, насколько это вообще возможно. На моих плечах лежала ответственность за человека, который не смог бы существовать, случись со мной нечто непоправимое. Впрочем, я отвлекся от драматических событий той, в корне изменившей мою судьбу весны. Как я вам уже рассказывал, наступили времена покоя и благоденствия, и я со своими сотрудниками занимался в основном тихой научной работой. Поэтому срочный вызов в кабинет Министра магии воспринял как довольно тревожный знак. Собственно, так оно и произошло. Кингсли сидел за роскошным столом красного дерева и пил. Фактически он уже был, как выразились бы магглы, «изрядно навеселе», но продолжал вливать в себя огневиски стакан за стаканом. Я застыл на пороге. Признаться, я много чего повидал на своем не таком уж длинном веку, но сталкиваться с пьяным, потерявшим самоконтроль Шеклболтом мне еще не доводилось. Это было... неправильно и, честно говоря, очень неприятно. – Да... Такие вот дела, Поттер... Такие дела, – произнес он медленно, глядя на меня сквозь наполненный до краев янтарной жидкостью стакан. – За сиюминутные удовольствия иногда приходится платить слишком дорого... – О чем вы? – спросил я, размышляя, кто или что довело бедного Министра до подобного жалкого состояния. – Ни о чем! – вдруг рявкнул он. Расплескавший свое содержимое стакан полетел под стол. Небрежным движением палочки Кингсли избавился от осколков стекла и остатков огневиски. – Устал я, Гарри. Надоела эта беспрестанная ответственность за всю – понимаешь ты?! – ВСЮ магическую Британию! Хочу нормальной человеческой жизни. Нормированный рабочий день. Короче, я собираюсь подать в отставку с этого долбанного поста. И прошу тебя занять мое место. Заметь, прошу, а не приказываю! Ты – до сих пор самая популярная фигура у всех магов и волшебниц нашей расчудесной страны. Твою кандидатуру поддержат единогласно. А я останусь рядом и помогу тебе советом... Я ведь могу рассчитывать на тебя, Гарри? Я правда до смерти устал! – Я даже не знаю, что вам сказать, Кинг, – оторопело отозвался я, на всякий случай присаживаясь в стоявшее у стола кресло для посетителей. – Вы отдаете себе отчет в том, что мне только летом исполнится двадцать пять лет? У меня нет достаточных знаний, а об опыте в политике я вообще лучше помолчу. Вы – бывший аврор, к тому же знакомый изнутри с политической системой магглов, – при этих словах Кингсли почему-то передернуло. – При вашем правлении магическая Британия наконец-то зажила спокойно... И вот сейчас вы предлагаете поставить у руля сопливого мальчишку, каковым я и являюсь?! Нет, вы извините, Министр, но на мой взгляд это – чистое безумие, бред... – Ничего себе мальчишка! – снова повысил голос Кингсли. – В неполные восемнадцать лет победил самого Волдеморта! Затащил к себе в постель Снейпа, а он – тот еще ядовитый гад! – Не понимаю, при чем тут Снейп, – оскорбился я. – Моя личная жизнь никого не касается! – Да никто не трогает твоего Снейпа, – уже более миролюбиво произнес Кингсли. – Я это говорю к тому, что ты – далеко не так прост, как кажешься. И с Волдемортом расправился так, как нам, бывалым аврорам, и не снилось, и главным артефактологом тебя назначили не за красивые глаза! Все! Иди и подумай. Со Снейпом своим посоветуйся. Он уж точно тебе только добра желает. *** Я вернулся домой и, отказавшись от ужина, сразу же изложил Северусу суть абсурдной просьбы Кингсли. Я ожидал, что он вместе со мной посмеется над этим нелепым предложением, но, к моему ужасу, пьяный бред, который нес Министр, не показался Снейпу чем-то из ряда вон выходящим. – А по-моему, это совсем не плохая идея. Ты – национальный герой, популярнейшая личность. Твою кандидатуру поддержат на выборах практически единогласно. Я в этом абсолютно уверен. А по поводу опыта... Ну, ты же не думаешь, что Министр магии управляет сообществом в одиночку. У него есть помощники, советники... – сказал Северус, убивая во мне всякую надежду отвертеться в случае, если Кингсли говорил серьезно. – Знаешь, Северус, – с подозрением прищурился я, – мне кажется, что ты каким-то образом приложил руку к тому, что происходит. – Я? – возмутился он. – А я-то тут при чем?! Кингсли является Министром уже скоро семь лет. У него до сих пор нет ни жены, ни детей. Наверное, устал, решил немного заняться собственной личной жизнью. Не драматизируй. Я действительно считаю, что из тебя получился бы преотличный Министр магии, но если тебе это настолько претит... Я возглавлял Отдел артефактологии, час назад Министр назвал меня своим преемником, но в душе я оставался все таким же наивным гриффиндурком. Я поверил, что Северус и в самом деле не причастен к моему внезапному карьерному росту. Я дал ему себя поцеловать, а потом – еще и еще раз... Он взял меня за руку, и я покорно поднялся за ним наверх в спальню. И когда он вошел в меня, я перестал тревожиться о судьбе магической Британии и ее Министра и думал только о том, как я люблю его.