Лазоревка

      — Не подходи ко мне!! Стой там, я сказала!! Кыш, кыш!       Истошные вопли Норы Тайга услышала, как только повернула в коридор, где располагалась их палата. Несколькими большими прыжками девушка преодолела не такое уж маленькое расстояние и распахнула дверь, готовясь лицом к лицу встретить самоубийцу, рискнувшего сунуться в их палату. Встретить, порвать на части и…       И покатилась со смеху.       Картина была, что называется, маслом. В одном углу стояла встрепанная Нора, судя по изрядно помятому виду, только что поднятая с постели. Она наперевес держала перед собой швабру с намотанной на нее тряпкой, которую Тайга оставила после уборки и не успела отнести в подсобку (не все же уборщицам вытирать за ними очередную лужицу пролитого кофе или чая. Тем более, что официально этих напитков у них не водилось).       В другом углу воинственно растопырило щупальца странное существо, больше всего напоминающее полупрозрачного нарисованного осьминожка красного цвета, милого и безобидного. Впрочем, судя по боевой стойке Норы, как раз безобидным она пришельца не считала.       — Тайга, не подходи! — крикнула она, как только увидела подругу. — Этот монстр пытался меня сожрать во сне, он и на тебя может кинуться.       Осьминожек обиженно защелкал клювом и поджал под себя мягкие щупальца, всем своим видом давая понять, что оскорблен такими предположениями в свой адрес. Тайга вытерла выступившие от смеха слезы, покачала головой и безбоязненно сделала шаг к пришельцу.       — Совсем рехнулась? — взвизгнула Нора, но Тайга лишь с улыбкой отмахнулась и протянула к осьминожку руки.       — Иди сюда, — позвала она.       Осьмоножек радостно заурчал и подкатился, по-другому это невозможно было назвать, в подставленные объятия. Тут же обвил Тайгу щупальцами и принялся ластиться.       — Видишь? — с улыбкой повернулась девушка к подруге. — Он совершенно не опасен. Все, что они могут, это вывозить тебя в собственных слюнях на радостях, а так они ни на что больше и не способны. Никто тебя не пытался слопать, ты просто спросонья не поняла. Ну что, маленький, — обратилась она к осьминожку, — отправишься обратно к своей хозяйке?       В ответ пришелец на прощанье радостно облапил ее щупальцами, а после вывернулся, шлепнулся на подоконник, перевалился в сад и только его и видели.       — Ничего не понимаю… — пробормотала Нора, опуская швабру и глядя вслед уползшему осьминожку. — Это вот что сейчас было?       — Все объясню, — отмахнулась Тайга. — Только ты это… кофе сделай, ладно? Эти сеансы у психолога выматывают меня ужасно. ***       — Сексуальная фантазия?!       — Вроде того. Вернее, не совсем. Это что-то вроде ее зачаточной формы, совершенно безобидной и пока еще смутной. Уф, как бы объяснить… — Тайга отчаянным жестом взъерошила свои короткие волосы. — Вот ты знаешь, что тут неподалеку есть пансион для благородных девиц?       — Слышала, — кивнула Нора. — Но сама не видела.       — Ну вот, скорее всего, твой головоногий почитатель и пришел оттуда. Я возле этого пансиона как-то прогуливалась и видела, как такие осьминожки через стены перелезают, шлепаются в траву и расползаются. А другие в это самое время возвращаются. Потом снова меняются местами. Это что-то вроде материализовавшихся снов. Девочки в том пансионе живут еще совсем молодые, многие наивны до невозможности, но природа уже берет свое и на начальном уровне начинает просыпаться потребность в тепле и ласке. А вокруг только другие такие же девушки, реальному опыту отношений взяться неоткуда, и все их фантазии зачастую ограничиваются теплыми объятиями и парой поцелуев. И то, порой все это настолько смутно и неясно, что в итоге их сны порождают таких вот милах. Эти осьминожки, они вправду не опасны, их основная задача — подарить владелице теплый сон о каком-нибудь красивом человеке, который будет дарить ей теплое, ни к чему не обязывающее персональное внимание. Если бы ты не проснулась, она бы снял слепок твоего образа и унес его своей хозяйке. Погуляла бы твоя тень по чужому сну одну ночь, а на следующий день он нашел бы уже кого-нибудь другого.       — Он меня обслюнявил всю, — возмутилась Нора. — Как тут не проснуться было? Так что эээ… они только на это и способны? Это точно?       — Точно, точно, не бойся. Только ходят и на ручки вот так залезают. Срок их жизни недолог на самом деле, только пока девочки не выйдут из стен пансиона во внешний мир. Потом эти осьминожки исчезают. Ну, разве что у какой-нибудь особо наивной и возвышенной особы на память сохранится. В любом случае, бояться их не стоит. Вот если бы сюда явилась химера, я бы реально за тебя испугалась, а так…       — А кто такие химеры? — тревожно навострила ушки Нора, и Тайга прикусила язык. Попыталась сделать вид, что занялась кофе, но с соседкой такое не прокатывало.       — Та-ай, — глаза Норы нехорошо заблестели. — Договаривай уже, раз начала. А то я пойду в библиотеку и буду искать ответ там. Или докопаюсь до медперсонала. Они меня дезинформируют, и тебе будет стыдно.       Тайга устало выдохнула и отставила чашку.       — Знаешь, наверное, лучше дезинформация, чем такое знание. Но раз уж я сболтнула… Тебе словами, или наглядно показать?       — Наглядно, — без тени сомнения заявила Нора. — Лучше один раз увидеть, сама понимаешь.       — Хорошо. Тогда нужно будет только ночи дождаться. И на всякий случай возьми с собой успокоительное. ***       Под окном, в кустах вечерней зорьки, как всегда, сидел полуночник. Тайга шугнула наглого парня, запрыгнула в палату и подала руку Норе. Даже в лунном свете было видно, насколько бледна, до зеленоватого оттенка, подруга.       — Говорила же, — покачала головой Тайга, помогая соседке перебраться через подоконник. — Лучше бы рассказом ограничились. Не с твоей психикой на эти тентакли смотреть.       Нора ничего не ответила, прижав к губам подрагивающие пальцы, и Тайга ее отлично понимала. У нее самой внутри все переворачивалось, стоило лишь вспомнить отвратительные сцены с не менее отвратительными исполнителями, которые им только что пришлось лицезреть.       — Кто… - Нора помолчала, подавляя рвотный позыв. — Кто их порождает? Если осьминогов — девочки из пансиона, то этих кто?       — А ты не разглядела, что за здание было за той рощицей? — спросила Тайга, налив воды из графина и протягивая стакан подруге. — Там монастырь.       Нора поперхнулась водой и изумленно уставилась на подругу.       — Монастырь?       — Он самый, — невесело усмехнулась девушка, стягивая куртку и начиная переодеваться в старые футболку и шорты. — Закрытый. Так что то, что мы имели удовольствие наблюдать — это подавленные желания некоторых его обитателей. Не всех, но многих. И подавляются они настолько жестко, сильно и давно, что постепенно изгоняются из головы носителя, начиная жить самостоятельной жизнью, но по-прежнему подпитываясь движениями его души. Или, вернее будет сказать, тела. Природу ведь не обманешь, во всем должен быть баланс, а там его нет. Справедливости ради, — Тайга завозилась, пытаясь пропихнуть голову в слишком узкий ворот футболки, — не только жители монастыря порождают химер. Любой человек, пытающийся выставить себя слишком святым и непорочным, но на самом деле таковым не являющийся, создает чудищ не хуже. А таких, к сожалению, везде пруд пруди. И, Нора, — Тайга внимательно и строго посмотрела на подругу, — дай мне слово, что никогда и близко не подойдешь к этим монстрам. Тут уже не безобидные осьминожки, эти могут и в свои оргии втянуть. И шваброй уже не отобьешься.       — Да больно надо такое счастье, — вздрогнула Нора, и так с трудом прогоняя из головы жуткие картинки. — Все, не хочу больше об этом, не могу. Давай спать.       Они молча забрались каждая в свою кровати, и Нора отвернулась к стене, накрывшись с головой. Тайга уснула не скоро, но даже засыпая, она так и не услышала привычного сонного сопения подруги.