Лазоревка

      — Да что ж ты будешь с ним делать… Ну никак…       Нора с трудом распрямила затекшую спину и устало привалилась к стене. Сил не осталось даже на то, чтобы дойти до стула. Вон он, в другом конце комнаты маячит. Да ну его, далеко.       Девушка сползла на пол и унылым взглядом обвела мастерскую. Грязь, грязь и еще раз грязь. Липкая, тягучая, она стекала по стенам, змеилась под ногами и кое-где даже капала с потолка. И ведь потом придется все это отмывать, мастерская не ее. А проклятый камень даже не подумал показаться на свет! Ни одной гранью не заиграл. Еще и прямо в лицо плюнул, словно в насмешку.       Она утерлась рукавом и мрачно взглянула на бесформенный кусок… просто кусок, водруженный посреди всего это бардака на подставку. Сколько еще ей над ним биться? А вдруг там брак? Вдруг, сердцевина окажется полой? Вот смеху-то будет. Нервного, усталого и горького. И самую капельку истеричного.       — Нора, привет. Как дела? Справляешься?       В окошко, крошечный прямоугольник света у самого потолка, заглянула Тайга. Поискала глазами подругу, увидела ее на полу у стены и все поняла. Взъерошенная голова исчезла, а через минуту просунулась в дверь.       — Все тяжко? — понимающе спросила она, и Нора молча кивнула. Тайга окинула взглядом то, что можно было назвать полным фиаско, и целиком протиснулась в дверь. В руках у нее были термос и пакет с печеньем.       — У меня не лучше, — честно призналась она. — Пять часов работы и только одна грань показалась. И только краем. Аквамариновый такой, как море. Плевался и выпрыгивал из рук, поставил мне фингал и зарядил жижей прямо в нос, я как раз вдохнуть хотела. Так и вдохнула, полчаса потом отплеваться не могла. На вкус — редкостная мерзость. Вот и решила перекусить и отдохнуть. Потому что еще пять минут, и я бы этого паразита разбила к чертовой матери. Составишь компанию?       Нора кивнула, невольно улыбнувшись. В присутствии вечно взъерошенной Тайги грустить и хандрить как-то не получалось. Кроме того, подруга действительно щеголяла лилово-зеленым украшением под глазом, что делало ее лицо невероятно комичным, а из термоса и пакета тянуло вкусными ароматами. Девушка потеснилась у стены, и Тайга мигом заняла освободившееся место. В насквозь оплеванной грязью мастерской это был единственный чистый островок.       — Держи, — Тайга протянула подруге крышку от термоса, в которой плескался кофе. — И печенье бери. Я тут в кондитерской на углу покупаю, потрясающе пекут.       Печенье и вправду оказалось выше всяких похвал, малиновый джем так и таял во рту, а кофе приятно согревал, так что какое-то время они сидели молча, созерцая грязь на стенах и наслаждаясь вкусностями.       — Аквамариновый, говоришь? — Нора допила кофе и протянула крышку за добавкой.       — У тебя хотя бы грань показалась, знаешь, что не напрасно бьешься. А у меня пока ничего. А вдруг пустышка? Или стекло? Вот смеяться буду…       — Да ну брось, — Тайга налила подруге еще кофе, а оставшийся принялась выхлебывать прямо из термоса, ничуть не смущаясь что там кипяток. — Пустышку ты сама бы не подобрала, все-таки, не первый год работаешь, а стекло ведет себя смирно, не плюется. Просто глубоко сидит, еще немного, и покажется.       Нора недоверчиво покачала головой, но спорить не стала.       — Знаешь, — задумчиво сказала она, глядя на собственное отражение в темной поверхности кофе. — Иногда я думаю, может, мне в стекольщика переквалифицироваться? Работа у них мало чем от нашей отличается, рука, считай, уже набита. Только легче все. И месторождения встречаются чаще, и зародыш не плюется, и в принципе их больше, в любом городе целые общины. Здорово же, нет? Везде свои, в любой момент можно поговорить о работе, я слышала, даже мастерские у них общие есть. Не то что мы, запираешься здесь как в одиночной камере и света белого не видишь. Пытаешься этого уродца из грязи вытащить и в люди вывести, а он тебе за это еще и в лицо плюется. В благодарность, наверное.       — Ты это брось, — Тайга строго и внимательно посмотрела на мрачный профиль подруги. — Раз достался дар ювелира, то с ним и нужно работать. Ну и что, что плюется, зато какая красота потом. Стекло разве умеет так исцелять и вдохновлять, как любой из камней? Стекло разве используют в медицине? И вообще… Я не хочу ничего плохого сказать о тех стекольщиках, кто работает на заводах, производя предметы обихода и прочее, но… ты вообще в курсе, как появляются те стекольщики, о которых говоришь ты? Откуда берется их дар?       Нора подняла на Тайгу удивленный взгляд. Что-то в тоне подруги заставило ее насторожиться.       — Ну, наверное, рождаются с ним, как и мы. Нет?       — Увы, но нет. Пойдем, сходим кое-куда. Здесь не далеко. Покажу что-то любопытное. Обещаю, не пожалеешь.       Нора немного поколебалась. Продолжать биться над упрямым камнем не хотелось, но из Лазоревки их отпускали только до вечера, так что времени у нее не безразмерно. С другой стороны, Тайга сказала, что здесь не далеко, да и подруга ведь сама дорожит своим временем. Так что, наверное, они не задержатся. Понимая, что это самое натуральное увиливание от работы, Нора, тем не менее, с готовностью подхватилась на ноги.       — Идем. ***       — Ресторан? Серьезно?       Нора растерянно осмотрелась. Зал был красивым, спору нет, но что они здесь делают? Работа ждет и, к тому же, полчаса назад они хорошо перекусили.       — Так, я поняла. Ты тайно влюбилась в меня и решила сделать предложение. Угадала?       — Нет, — Тайга потащила подругу к столику у окна с воздушными занавесками. — Если бы я в тебя влюбилась, то украла бы и утащила в пространственную аномалию. И держала бы там до тех пор, пока ты ко мне не привыкнешь. Это так, к сведению. Кофе будешь?       — Опять? Нет уж, давай чай.       — Как скажешь. Вон как раз официант идет, ему и закажешь. Я плачу.       Нора укоризненно покачала головой, но Тайга и бровью не повела. И пока официант отвлекался на чей-то оклик, ей ничего не оставалось, кроме как нетерпеливо постукивать пальцами по столу и изучать странное место.       Да, невозможно было не признать, ресторан красив. Даже слишком. Все здесь было каким-то волшебным, ажурно-стеклянным. Словно застывший сказочный сон из детства. Нора с восхищением рассматривала то кружевные занавески, то крылатые статуи в нишах, то необычайно тонкой работы вазочки на столах. Ну разве не чудо? Как вообще можно было сделать такую красоту? И с каждой секундой ей все больше и больше хотелось задержаться в этом месте подольше. Черт с ними, с этой работой, с этим упрямым камнем, даже на дар плевать. Не сожжет, не всесильный. Она вернется к нему потом, когда-нибудь. Наверное. А пока будет сидеть здесь, любоваться этим прекрасным интерьером, пить кофе из малюсеньких чашечек и беседовать со здешними обитателями. Ведь должны же быть у такого прекрасного места не менее прекрасные обитатели, правда? И плевать на все.       — Добрый день, мисс. Что закажете?       Нора подняла на официанта восхищенно-затуманенный взгляд и все слова застряли где-то в горле, а восхищение сменилось ужасом.       У официанта были пустые глаза.       Совсем даже не образно, а натурально пустые, словно сделанные из прозрачного голубого стекла. Даже у кукол глаза более осмысленные. Нора через силу выдохнула, пытаясь взять себя в руки и тихо пискнула:       — Чашку чая, пожалуйста.       — И мне, — небрежно бросила Тайга, не отрывая от подруги внимательного взгляда. — И два ваших самых лучших пирожных.       — Как скажете, мисс, — официант поклонился. — Через десять минут будет.       Едва он отошел на безопасное расстояние, Нора накинулась на подругу.       — Это что за очередной ужас?! Забыла историю с химерами? Не поняла еще после них, что у меня слабая психика?       — Нора, не кипятись, — Тайга улыбнулась, но улыбка вышла слабой. — Это никакой не ужас, а обычный человек. Один из тех самых стекольщиков, которыми ты так восхищалась.       — Что? — Норе показалось, что ее окатили холодной водой. — Шутишь?       — Ничуть. Это их городок, и их ресторан. Все здесь сделано руками стекольщиков. Красиво, правда?       — Нет, — Нора вспомнила пустые глаза и ее замутило. — Пошли отсюда, умоляю.       — Пойдем. Только я покажу тебе еще кое-что напоследок. Чтобы завершить картину.       Тайга оставила на столе плату за еще не принесенный заказ, и они поспешно вышли на свежий воздух и солнечный свет.       — Ты не обратила внимания на заброшенные строения позади домов, когда мы подходили, нет? Там самое интересное.       Нора уже откровенно побаивалась «самого интересного», но за подругой все же пошла. Любопытно все-таки.       Они миновали ухоженные маленькие домики с разноцветными крышами, и только теперь Нора заметила, что окна в каждом из таких домов — витражные, и что во дворах тут и там стоят прекрасные стеклянные статуи. Какая-то женщина, поливающая цветы в палисаднике за воротами, при их приближении выпрямилась и повернулась в сторону девушек. И Нора почувствовала, что ее снова мутит.       — Они здесь все такие, — тихо сказал Тайга, почувствовав, как подруга вцепилась в ее рукав. — Все стекольщики. Но они никакие не больные и не опасные, так что не бойся.       — Отчего у них это? — так же тихо спросила Нора. — Проявление дара?       — Нет. Наоборот. Пришли.       Они обошли дома, и Нора увидела маленькие приземистые строения. За каждым домом, словно прикрепленное к нему, стояло такое здание. Заброшенное, оплетенное паутиной, с покосившейся дверью, которая скрипела на ветру. Из одного из них, при их приближении, лениво вышла сонная кошка. Из другого отчетливо разило общественным туалетом.       — Мастерские, — уверенно опознала строения Нора. — Наши, не стекольщиков. Что они здесь делают?       — Сараманта.       — Что?       — Сараманта. Поселение урожденных ювелиров. Слышала про него?       — Да кто из наших про него не слышал? Но они же, вроде, пропали? Как иногда пропадают люди на кораблях в открытом море, нет?       — Пропали, да. Но не так, как на кораблях. Жители Сараманты физически не куда не делись.       Нора снова посмотрела на заброшенные мастерские. За каждым домом. Зачем? Ювелир — дар довольно редкий и никогда мастерские не стоят в такой кучности. И никогда, ни в одном месте она не встречала такой толпы коллег разом. Так какой смысл..?       Слова Тайги, внезапно, стали абсолютно понятными. И совершенно страшными. Нора в ужасе прижала пальцы к губам.       — Погоди, так это что…       — А это — Сарафеа. Теперь уже Сарафеа. Городок стекольщиков. Не существует в нашем мире урожденного дара стекольщика. Любой стекольщик по рождению — ювелир. Состоявшийся, но уставший от нашей грязной и неблагодарной работы. Как вот ты сегодня. А стекольщиком быть хорошо. Чисто, быстро, клиентов море, гораздо больше, чем у нас. И работают стекольщики обычно большими группами, не то что мы, в добровольном затворничестве. Но последствия ты сегодня видела. Так что, Нора?       Нора не ответила. С минуту они стояли, ничего не говоря, лишь с болью рассматривали покосившиеся строения. Те самые, в которых когда-то рождались настоящие, живые камни, способные спасать, лечить, восстанавливать. И которые теперь кто-то регулярно использовал как отхожее место.       Нора отвернулась первой.       — Пойдем, — тихо сказала она и потянула Тайгу за рукав. — К вечеру нам нужно быть в палате, а у меня еще ни одна грань не пробилась. Работы хоть отбавляй.