Наемница

      Массивные стены Авендума, сложенные из серых каменных блоков, добытых когда-то в Штольнях Ола, остались далеко за спиной. Молочные щупальца утреннего тумана, обнимавшие лошадиные копыта, быстро таяли под жаркими лучами упорно ползущего вверх по небосклону солнца.       «Сагра, новый день только начался, а припекает уже так ощутимо! Что же будет в полдень?» — от этой мысли меня передернуло, и я поспешила посильнее нахлобучить треуголку, скрывая лицо в спасительной тени. Немного подумав, достала в довесок тонкие льняные перчатки и натянула их на руки.       Ехавший рядом Арнх, чья лысина сверкала на распаляющемся солнышке ничуть не хуже полированного зеркала, с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Наконец, Дикий не выдержал, задав волнующий его вопрос:       — Йорунн, ты, часом, не на север собралась?       — С чего ты взял? — я скосила на него взор, не решившись взглянуть прямо. Интерес данного конкретного воина к моей персоне несколько нервировал.       — Так… вон как утеплилась.       — Не хочу вскоре щеголять в крапинку, — пожав плечами, ответила я, а затем, заметив удивленное выражение на лице уроженца Пограничного королевства, пояснила: — Я слишком белокожая. Обгораю моментально, из-за чего позже появляются веснушки. Я и без того в последнее время попустительски относилась к себе, часто выходя на солнцепек. Лишь чудом еще выгляжу по-человечески.       — Разве веснушки — это плохо? — искренне изумился поравнявшийся с нами Сурок.       — Если они маленькие и их мало — нет. У меня, к сожалению, не тот случай. Я сразу становлюсь похожа на пятнистую форель. Не очень приятное зрелище, поэтому лучше поостеречься, чтобы потом не шарахаться от собственного отражения.       — Может, ты преувеличиваешь?       — Хотелось бы, — печальный вздох. — Тем не менее, я говорю чистую правду. И предпочитаю терпеть лишние детали гардероба, чем упрекать себя в собственной лени или непредусмотрительности уже после того, как «сгорю».       — Главное в девушке — совсем не красота, — со знающим видом проговорил Арнх, назидательно подняв палец вверх.       — Ну, кротким нравом и добродушием я тоже не отличаюсь, — хмыкнула я, поглаживая рукоять меча.       «Шествующий» чуть впереди Гаррет фыркнул, услышав мои слова, и, обернувшись, смерил меня мимолетным насмешливым взором. Я только приподняла бровь в ответ, приметив, что вор уже успел расстегнуть ворот рубахи и закатать рукава, но говорить ничего не стала — перетопчется. Он по-прежнему раздражал меня и, судя по всему, мое чувство было взаимно. Представив, как несносный подопечный будет выглядеть к вечеру и какие ощущения при этом ему предстоит испытывать, я, пытаясь не слишком явственно усмехаться, обратила все внимание на тракт.       Довольно скоро наш отряд, растянувшись по пыльной дороге нестройной вереницей, разбился на группки по интересам. Впереди ехали темные эльфы и Алистан, что-то негромко обсуждая; за ними, образовав пары и тройки, следовали Дикие Сердца. Я не желала выделяться, держась особняком, а потому старалась следовать рядом с Гарретом, делая это максимально ненавязчиво — не хотелось очередной пикировки с вредным субъектом. Впрочем, вор тоже не торопился завязать со мной дружескую беседу, лишь время от времени одаривал неопределенными взглядами с саркастическим подтекстом. Я делала вид, будто ничего не замечаю.       Я снова задумалась о том, что собиралась делать после того, как выполню возложенную на меня королем миссию. Возвращаться в Авендум не хотелось совершенно. Причем не из-за Весеннего Жасмина, точнее, не только из-за него, а еще потому, что я всегда была в столице чужой. Этот город казался мне слишком жестоким, слишком холодным, слишком… жадным? Он отчего-то напоминал мне ненасытного монстра с каменными щупальцами. Понемногу я начинала ненавидеть Авендум все больше и больше, но поняла это лишь сейчас, очутившись вне его пределов. Даже ощущения теперь были иными — с моей груди словно бы сняли тяжелые, чересчур узкие доспехи, позволив вдохнуть свежий воздух в полной мере.       Из раздумий меня вывела залихватская песня карлика, мгновением спустя подхваченная и гномом. Подняв взгляд, я уставилась на раскрасневшийся дуэт и усмехнулась — мне, в отличие от Дядьки, прямо-таки бросалась в глаза сделанная из всякой всячины трубка, одним концом уходящая в бочонок, висящий на лошади Делера. Впрочем, судя по сумрачному лицу десятника, он и без того прекрасно осознал причину хорошего настроения подопечных воинов, но промолчал.       С пения указанная парочка плавно перешла на обсуждение достоинств Миралиссы. Я негромко хмыкнула — мужики, вне зависимости от расы, всегда остаются мужиками. Им только дай вволю вина и баб. И неважно, что эти самые бабы существуют лишь в разговорах. Радовал меня в сей момент исключительно тот факт, что не я стала предметом столь… пикантной темы. В конце концов, карлик с гномом сошлись во мнении: как женщина, темная эльфийка обладала массой преимуществ, но вот клыки портили все впечатление. Недолго подумав, Халлас все же ляпнул, мол, на лицо в… деликатном случае можно и тряпку накинуть. Я уже открыла рот, чтобы возмутиться подобной бесцеремонностью, но меня опередил Сурок. Он, поглаживая линга, будто не происходило ничего особенного, посоветовал обоим Диким заткнуться, пока один не лишился бороды, а второй — того, что пониже. Парочка смерила товарища недовольным взглядом, но, приняв к сведению предостережение об обычаях Вторых, смолкли. Впрочем, ненадолго — уже через минуту почти весь отряд слушал их спор о преимуществах оружия на длинном древке. Я подавила зевок.       — Сурок, — внезапно обратился к воину Гаррет, коему быстро надоели дебаты о вооружении. — А почему Мумра назвали Фонарщиком?       Я тут же навострила уши — мне и самой была любопытна причина столь странного прозвища, причем давненько, но спрашивать я как-то не решалась, чтобы не показаться бестактной или, еще хуже, навязчивой.       — А, — неопределенно ответил Сурок, пихая в Непобедимого очередной сухарь. — Он раз фонарь хотел потушить…       — Волшебный, тот, что находится на улице Искр, — вступил в разговор Халлас. — Он, видите ли, поспорил с одним идиотом, что погасит фонарь во что бы то ни стало.       — Ну, и погасил? — с нескрываемым интересом спросил вор.       — Угу, — гном от избытка чувств дернул себя за бороду. Хмм… мне показалось, или Дикий действительно не очень радостно вспоминал о случившемся? — Притащил ведерко воды и вылил с крыши какого-то дома.       — И? — нетерпеливо подтолкнул рассказчика Гаррет. Халлас отчего-то не торопился делиться историей, и я, не выдержав, перевела на них взгляд, тоже ожидая продолжения.       — И промахнулся! — буркнул гном, заметив мое неравнодушие к его «сказанию».       — Ну, не совсем промахнулся, — Мумр подъехал поближе, чтобы наконец принять участие в разговоре. — Я просто не попал туда, куда надо.       — Точнее, попал… куда не надо, — зло ответил Делер.       — А нечего было угощать меня вашим карликовским пойлом, — горячо возразил Фонарщик.       — «Ярость глубин» — не пойло! — тут же возмутился карлик.       Предвидя новый разгорающийся спор, я заставила Аркелла перейти на рысь и догнала Угря, беседующего с Дядькой. Слушать очередную склоку, уже начинающую разноситься по округе, у меня не было ни малейшего желания — мне не нравилось, когда при мне кто-то ругается. Гаррет, похоже, думал точно так же, потому как вскоре мимо меня просеменила Пчелка, пристраиваясь позади лошадей Маркауза и Миралиссы.       — Балаган, — услышала я негромкое замечание гарракца. И не смогла не улыбнуться в ответ — тут он был абсолютно прав.       — Будь я провидцем, оставил б этих весельчаков в Одиноком Великане к собачьим демонам, — в сердцах отозвался десятник.       — Пепел бы их собственноручно прибил, — в голосе смуглокожего Дикого слышалась усмешка.       — Знаю. Хотя воины они неплохие. О, Йорунн, что-то случилось? — Дядька обнаружил мое присутствие первым, слегка обернувшись в седле. Угорь, разобрав обращение, тоже мимолетно оглянулся.       — Нет, — я смущенно приподняла уголки губ в улыбке. — Просто не люблю, когда рядом со мной кто-то ммм… обменивается любезностями.       — Привыкай, — хмыкнул Дядька. — Эти двое жить без склок не могут.       Я только кивнула — выбора-то у меня все равно не было. На некоторое время над нашей группкой повисло молчание. Никто из стражей северной границы не торопился продолжать беседу, а я хоть и хотела завязать разговор с Угрем, все-таки жутко стеснялась — еще подумает, что навязываюсь. Да и старшего Дикого игнорировать было как-то некрасиво. Но ехать в тишине оказалось крайне неловко. И тогда я решилась:        — Как долго мы пробудем в пути? — данная тема показалась мне вполне приемлемой, нейтральной, такой, что не должна была выдать моего напряжения.       — До вечера, — откликнулся десятник.       — А? — похоже, меня не так поняли.       — Говорю, въедем в довольно крупную деревушку еще до заката, — пояснил Дядька.       — Я имела в виду дорогу до Заграбы, — чуть прищурившись, уточнила я, без особого интереса осматривая практически однообразный пейзаж.       — Ну, недельки через две, если ничего не случится, подойдем к Иселине. А оттуда недалеко и до заграбских лесов.       Верно подмечено. Если все будет ровно и гладко, в чем у меня имелись сомнения.       — На пути нам встретится Ранненг, — внезапно сказал Угорь, глядя на спорящего с Алистаном Гаррета, видимо, уловив отголосок их препирательств.       — А у нас есть там… ммм, обязательные дела?       — Нет. Но решение останется за графом.       Я фыркнула. Несмотря на то, что милорд Крыса был, в общем-то, неплохим человеком — во всяком случае, мне не перепадали косые взгляды от опоры трона — я все равно испытывала к нему необъяснимое чувство неприязни, которое никак не получалось изжить. Однако свои комментарии благоразумно держала при себе — в моей голове давно и прочно обосновалась донельзя простая истина: приказы командования не обсуждают.       Тем временем разговор вора с дворянином оборвался — последний хмуро выслушивал доводы темных. Любопытство взыграло во мне с новой силой, и я, предвкушая развлечение, пристроила Аркелла рядом с «низинкой» своего подопечного:        — Чем порадуешь, Гаррет? — пожалуй, притушить откровенно издевательские интонации в данный момент было сложнее всего.       — А чем надо? — буркнул он, явно недовольный несговорчивостью Маркауза.       — Ну, например, победой в словесном состязании с неуступчивым Алистаном, — ухмыльнулась я. — Кстати, а из-за чего весь сыр-бор? — наигранное удивление далось мне относительно легко.       — Из-за Ранненга, — неохотно ответил мой «протеже». — Я считаю, что нам нечего делать в этом городе. Лишних проблем хлебнем.       — И капитан королевской гвардии уступил вору в споре? — округлила я глазки.       — Представляешь — да, — чуть замешкавшись, тем не менее огрызнулся Гаррет, мигом (как, собственно, и я) услышавший только что вынесенный вердикт ехавшего впереди нас графа.       — Да ты просто прирожденный дипломат, — ехидно «кольнула» я собеседника.       — Работать мозгами куда полезнее, чем махать сталью, — ядовито улыбнулся он в ответ.       — Дорогой, если бы не эта самая сталь, — я вернула ему не менее едкую усмешку, — твоя наиумнейшая голова уже давно бы распрощалась с телом. Судя по тому, что я вижу… — мой палец недвусмысленно указал на понемногу заживающий синяк на лице Гаррета, и необходимость завершить фразу отпала сама собой.       Вор лишь злобно на меня зыркнул исподлобья, видимо, не найдя достойного ответа, и отвернулся. Я же только мило улыбнулась, после чего вновь сосредоточилась на «колее» тракта.       Дорога, по который мы ехали, была крайне оживленной; туда-сюда сновал самый разный люд: мастеровые, торговцы на крытых телегах с товаром, крестьяне, всадники-члены Почтовой гильдии. Нам встретился даже отряд Бобровых Шапок, направляющихся к Одинокому Великану. И все эти личности считали своим святым долгом с нескрываемым интересом хорошенько рассмотреть наш живописный отряд. Мне вышеупомянутое оживление совершенно не нравилось — сообщники тех «раков», что проникли во дворец короля, вполне могли затеряться среди случайных путников, чтобы подстеречь нас где-нибудь впереди, напасть исподтишка. Однако приходилось мириться с сей неутешительной перспективой — другой дороги к Иселине, насколько мне известно, не было.       К счастью, остаток дня прошел без происшествий.       На землю уже мягко опускались сумерки, когда милорд Крыса принял решение остановиться на ночлег в деревушке под названием Подсолнухи. Надо сказать, селение оказалось вполне ухоженным: аккуратные белые домики чуть светились в подступающем сумраке, чистые дорожки, тут и там усаженные по краям горстками низкорослых цветов, радовали взгляд. А уж от обилия окруживших деревню подсолнухов, потихоньку клонящих к земле венчики, усеянные созревающими семенами, вообще пестрило в глазах.       Заночевать нашему отряду довелось в таверне «Золотая Курица». Не скажу, что ее название звучало оригинально, но вполне так ничего. Главное, внутри нас поджидала нормальная еда и хотя бы относительно мягкие постели.       Въехав в просторный двор трактира, я моментально спрыгнула с седла — хотелось скорее ощутить твердую землю под ногами, — и сразу же движением руки осадила бросившегося ко мне мальчишку-конюшего:       — Покажи, где свободное стойло, — попросила я. — Аркелл никому не дастся, я сама о нем позабочусь.       — Пойдемте, госпожа, — помедлив, ответил сбитый с толку пацан, не предусмотревший такой «подлянки». — Тут недалеко.       Я кивнула и, взяв жеребца под уздцы, направилась вслед за своим провожатым. Конюшня оказалась под стать всей деревеньке: добротная, с крепкими каменными стенами, чистая, приятно пахнущая сеном. Поблагодарив «служку», тут же поспешившего за скакунами моих товарищей, я завела чалого в указанный парнишкой денник и принялась расседлывать, по привычке замурлыкав себе под нос песенку.       Я наконец могла насладиться тишиной, пусть и временной, давая собственным ушам возможность отдохнуть от практически беспрерывных перебранок гнома и карлика. Конечно, вскоре я обязана привыкнуть к их извечным спорам (очень хочу на это надеяться, по крайней мере), но на данный момент для меня было проблематично долго находиться в столь шумной компании. Во дворце такого за собой не замечала. Впрочем, там я не упускала возможности улизнуть в один из пустых коридоров и перевести дух. Здесь же… Не знаю, какая причина оказывала на меня наибольшее влияние — мой характер или же привычка, потребность в уединении. Но в любом случае конкретно сейчас я могла расслабиться и была этому, несомненно, рада.       Тем более тщательный уход за скакуном доставлял мне неподдельное удовольствие. Закончив чистить и оглаживать любимца, краем глаза отмечая возню конюшего с остальными лошадьми, я насыпала Аркеллу полную меру овса, подложила в ясли свежего сена и, потрепав жеребца по шее, вышла из денника, не забыв закрыть стойло — не хватало еще, чтобы мой своенравец кого-нибудь прибил.       В итоге, я вернулась в трактир практически по завершении ужина. Ненадолго замерев у двери, я со все же прорвавшейся на губы улыбкой посмотрела на раскрасневшихся Халласа и Делера, прямо-таки бросающихся в глаза — опять препирались, даю голову на отсечение, — задержалась взором на размеренно беседующих с Алистаном эльфов, затем — на остальных Диких Сердцах. И явственно нахмурилась. Так…       — Где Гаррет? — подойдя к спутникам, спросила я гораздо резче, чем хотелось бы.       — Отдыхает, — безмятежно пожал плечами Делер. — Чегой-то разморило его с дороги. А ты, деваха, в каких далях пропадала? Мы даже косточки подглодали уже.       — Да и Неназываемый с ними, — отмахнулась я, хотя свободное место на длинной скамье все же заняла, сложив руки на столешнице. — А насчет разморило… бывает, с непривычки. Хорошо, что раньше из седла не вывалился.       — Безответственная, попустительская позиция. Поешь, — невозмутимо отозвался сидящий почти напротив Угорь, дождавшись окончания моей речи, и подтолкнул ко мне неизвестно откуда взявшуюся тарелку, полную вареной картошки, обложенной крупными кусками курятины. В словах гарракца весьма ярко проступал подтекст: «Ты же воин, тебе необходимо поддерживать себя в форме». Подобной формулировке, тем более из его уст, я не посмела перечить.       — Спасибо, — кинув на смуглого Дикого смущенно-благодарный взгляд, я почувствовала, как на щеки напрашивается румянец. Угорь только кивнул в ответ, прежде чем вернуться к содержимому собственной кружки.       С аппетитом поужинав, я чуть отодвинулась от основного массива отряда и сняла с бедер пояс с метательными ножами. Вытаскивая по очереди каждую «игрушку», я придирчиво осматривала режущие кромки — не хватало еще, чтобы оружие подвело меня в самый неподходящий момент. На мое счастье, правки требовали всего два ножа, и я, достав из принесенной седельной сумки точило, принялась приводить лезвия в порядок.       — Умеешь с ними обращаться? — углядев, чем я занимаюсь, ко мне подсел Медок.       — Конечно, — гордость в моих словах оказалось невозможно скрыть. — Это самое первое оружие, которым я овладела.       — Серьезно? — глаза молодого великана оценивающе пробежались по моему лицу и запястьям, так, словно он исподволь пересматривал свое мнение обо мне.       — Как только выпадет подходящий случай, я обязательно продемонстрирую тебе сию способность, — запросто отозвалась я, не прерывая собственного занятия. — Да, кстати, а где комната Гаррета?       — А зачем тебе? — с другой стороны от меня опустился Арнх, не упустивший возможности искоса окинуть взором мою фигуру.       — Король приказал мне стать тенью нашего вора, — сделать вид, что ничего не заметила, было совсем нетрудно. С невозмутимой физиономией вообще можно много чего «не замечать», но на самом деле видеть. — И я собираюсь выполнить приказ Его Величества в буквальном смысле.       — Как поднимешься на второй этаж — третья дверь направо, — сложив руки на груди, хмыкнул Медок, насмешливо глядя на пограничника. — Только не советую.       — Отчего же? Гаррет вроде не кусается, — я рассеянно повела плечами, не понимая причины подобной рекомендации. Впрочем, получить ее мне довелось уже в следующий миг.       — Понимаешь, — фыркнул Арнх, также глазами возвращая товарищу-Дикому «шпильку», — Гаррету выпало делить комнату с Мумром.       — И что?       — Все бы ничего, но… Фонарщик храпит, — отчего-то шепотом ответил мне лысый воин.       — Все люди это делают, так или иначе, — определенно, я не была впечатлена.       — Ох, если бы ночные концерты Мумра хоть сколько-нибудь походили на сопение других людей… Поверь мне, Йорунн, лучше тебе выбрать иных соседей.       — Спасибо за заботу, — мой голос источал яд. — Но приказы короля не обсуждаются. Даже если Фонарщик во сне ревет, как ополоумевший огр.       — Почти в точку попала, — внезапно прыснул со смеху Медок. — Однако, раз уж решила, не забудь позаботиться о затычках для ушей.       — Обязательно, — проверяя остроту лезвий, заверила я молодого великана, после чего, удовлетворенная результатом своей работы, рассортировала ножи по предназначенным им крепежам и встала. — А теперь пойду отдыхать. Всем доброй ночи.       В ответ мне донеслись разрозненные пожелания спокойных снов.       Поднявшись по лестнице, я успешно нашла нужную дверь и, толкнув ее, вошла внутрь помещения. Гаррет, на мой взгляд, спал сном младенца, намаявшись от беспрерывной езды верхом. Однако я ошиблась. Заслышав шаги, он тут же открыл глаза.       — Спи, — бросив пояс с ножами на стул, буркнула я и принялась отстегивать перевязь с мечом. — Это всего лишь я.       — Угу, я рад, — зевнул вор и перевернулся на другой бок.       Я не стала раздувать новую перепалку, хотя, признаться, саркастичный тон моего подопечного мне совершенно не понравился, и огляделась. Обе имеющиеся в комнате кровати оказались заняты, однако я не растерялась, принявшись расстилать на полу свое походное одеяло. Я не была привередливой и прекрасно понимала, что во время похода мне не всегда удастся устроиться с удобством — именно эти две детали отлично примиряли со сложившимися обстоятельствами.       Сняв треуголку, сапоги, перчатки и пояс, ослабив шнуровку на рубашке и расстегнув манжеты, я наконец улеглась. Какое-то время повозившись, все же вдобавок расплела косу и таки провалилась в долгожданный сон — прошлая ночь и день, проведенный в седле, вымотали меня основательно.       Я смутно помнила приход Мумра. Он абсолютно точно что-то мне говорил, причем довольно возмущенно, но все его слова сливались в сплошной поток, да и сил отреагировать на негодование Фонарщика у меня не было. Я хотела только одного — спать. Видимо, воин это понял, потому как тяжело вздохнул, умолкнув. Я было внутренне порадовалась возникшей тишине, готовая вот-вот забыться в ночных грезах, однако в жизни не все так просто — уже в следующий момент я почувствовала на себе чужие пальцы. Ни о какой дремоте больше и речи не шло. Мои глаза распахнулись сами собой, я задергалась, как пойманная на крючок рыба. Слава Сагре, мне хватило ума не орать, дабы не разбудить Гаррета и не поднять находящихся в смежных комнатах Диких. Однако ощутимый удар в плечо хозяин биргризена все же получил.       — Что ты творишь? — прошипела я, готовая обороняться и дальше, если потребуется.       — Перекладываю тебя на кровать, — терпеливо ответил Фонарщик, окончательно подхватывая меня на руки. — Мне совесть не позволит спокойно спать, зная, что девушка устроилась на полу.       — Я могла бы самостоятельно встать!       — То-то ты на мои увещевания не реагировала, — насупился Мумр, аккуратно опустив меня на постель, и отстранился. — Не забудь уши заткнуть.       Я откровенно удивленно на него уставилась. Это он сейчас о чем?       — Да слышал я ваш разговор, — нехотя признался низкорослый Дикий. — Так что давай, Йорунн, я не в обиде.       — О… — больше из себя у меня ничего выжать не получилось.       Так что взяв заранее приготовленную вату, я последовала совету Фонарщика и, получив его одобрительный кивок, отвернулась к стене — воин принялся раздеваться, а у меня не было желания наблюдать за процессом. Вот если бы на его месте оказался Угорь…

***

      Утром меня разбудил все тот же Мумр, потормошив за плечо. Я благодарно улыбнулась Дикому, пронаблюдала, как тот, выходя из комнаты, взвалил на плечо биргризен, и, сев на кровати, первым делом вытащила из ушей вату. Гаррет, уже бодрствующий, но, надо сказать, совершенно «жеваный», не преминул уставиться на меня возмущенно-протестующе.       — Что? — поинтересовалась я, поднимаясь и приводя в порядок одежду.       — Ты была в курсе, что Фонарщик храпит? — в голосе вора звучала… обида?       — Ребята еще вчера просветили, — я равнодушно пожала плечами. — А ты не знал?       Кислая рожа моего «протеже» была красноречивее любых слов. Против воли я расплылась в улыбке, а потому принялась расчесывать волосы, безуспешно пытаясь скрыть ее за этим незамысловатым занятием.       Смерив меня новым хмурым взглядом, Гаррет потянулся к тумбе, взял свой нож… и почему-то витиевато выругался. В тот же самый момент в помещение проник приглушенный звук арбалетного выстрела. Вор тут же очутился у приоткрытого окна и, многоступенчато выразившись еще раз, опрометью выскочил из комнаты. Заинтригованная, я тоже выглянула на улицу и выругалась вслед за Гарретом — во дворе, состязаясь с Угрем в стрельбе из арбалета, стоял Кли-кли.