Наемница

      В какой-то мере даже посочувствовав вору, я спустилась вниз, в общий зал, где уже завтракало с полдесятка Диких Сердец. И задалась вопросом: «А куда, собственно, подевались остальные?» Неужели решили полюбоваться состязанием между Кли-кли и гарракцем? Впрочем, будь моя догадка хоть трижды верна, лично я предпочла остаться в здании — судя по всему, вокруг вверенного нам подопечного толкалась прорва народу, и мое непосредственное присутствие у него над душой в данный момент не представлялось мне обязательным. А если еще и про недавний казус вспомнить… В общем, отбросив сомнения, я прошествовала к столу.       — Доброе утро, — улыбнулась, усаживаясь на одну из длинных лавок.       — Взаимно, — воины покосились на меня с хитринкой, словно мне предстояло прочувствовать на своей шкуре какую-то каверзу.       — Что такое? — стараясь не слишком нервничать, поинтересовалась я, накладывая себе пшеничной каши.       — Выспалась? — как-то уж чересчур елейно осведомился Делер.       — Более чем. А почему ты спрашиваешь? — скрыть нервозность за стаканом молока меня, по всей видимости, надоумила сама Сагра.       — Да сосед твой, Гаррет, крайне живописно выглядел, — хохотнул Халлас, откусывая кусок колбасы.       — Как оказалось, он не был в курсе того, что надо затыкать уши, — пожала плечами я. Фух, похоже, в этот раз меня пронесло мимо очередной неловкой ситуации. — Кстати, кто-нибудь знает, зачем к нам пожаловал Кли-кли?       — А кто его разберет? — отмахнулся словоохотливый карлик. — Если что-то важное, нам сообщат. А если нет, то и любопытничать незачем.       Кивнув в знак согласия, я степенно приступила к завтраку, хотя меня едва не распирало от желания выяснить что и к чему. Но, в конце концов, несмотря на все старания, гложущее чувство «Кто? Где? Когда? На кой?» взяло надо мной верх.       — Мы больше не спешим? — между делом поинтересовалась я, уминая кашу.       — Определенно, — ухмыляясь, откликнулся Медок.       — О как. Почему же? Или это тайна?       — Вроде бы нас задерживает гоблин. Остального не знаем, — зевнув, подал голос Мумр. — А тебе что, не терпится побыстрее добраться до Костяных Дворцов?       — С одной стороны, так и есть. С другой же… — я специально не договорила, прекрасно осознавая, что меня и без того поймут — любой нормальный человек предпочтет обойти Храд Спайн дальними дорогами.       Ответом мне ожидаемо стали разумеющие взгляды.       Я покончила с завтраком, когда в трактир вошли «потерявшиеся» воины вкупе с мастером-вором. А вслед за ними — Кли-кли. При виде маленькой зеленой занозы я не удержалась от гримасы, совершенно не подходящей под описание солнечной, и брезгливо отодвинула от себя тарелку.       — Да-да, тоже рад тебя видеть, — подходя, пропищал шут, от которого не укрылось выражение моего лица.       — Очевидно, не могу ответить тем же, — хмыкнула я, обернувшись к нему. — Там, где ты — сплошные неприятности.       — Йорунн, как ты можешь такое говорить?! — трагично воскликнул Кли-кли, всплеснув руками.       — Тебе напомнить все твои проказы, негодяй? — моя бровь приподнялась столь же картинно. — Кстати говоря, ты что здесь забыл? Тебя ведь оставили во дворце.       — Привез одну чрезвыча-а-айно значимую вещицу, — гордо ответил гоблин. — В общем, без нее Гаррет может никуда не ехать, вот.       Я закатила глаза. Понятно. Похоже, правды из него не вытянули бы и Королевские песочники. Чую, перед отъездом в столицу поганец намеревался поводить нас за нос, корча из себя важную шишку, без которой отряд — ну и новость! — оказался бы в глупом положении. Да и Сагра с этим зеленым! Главное, чтобы поскорее убрался обратно.       Откуда-то со стороны послышался страдальческий вздох. Переведя на звук полный неподдельного любопытства взгляд, я приметила вора, вернувшего таки на законное место собственный арбалет и принявшегося, наконец, за свою порцию завтрака. Кажется, на сей раз мы с ним были поразительно единодушны во мнении.       Спустя минут сорок, за которые королевский шут таки успел немножко «пошуметь», в таверну вошел Алистан Маркауз с миной извечного недовольства на аристократической физиономии и, цепко оглядев каждого из нас, распорядился:       — Собирайтесь. Выступаем через четверть часа.       — Пойду седлать Аркелла, — я мигом встала с лавки.       — Кли-кли, тебя это тоже касается, — громыхнул граф. — Выедешь в Авендум перед нашей отправкой.       — Никак нет, милорд, — возразил ему гоблин. Я замерла на полушаге, отказываясь верить проскользнувшей догадке. Впрочем, уже в следующую секунду шут, подтверждая мои самые худшие опасения, проговорил: — Я отправлюсь в путешествие с Вами.       — Что? — разворот против своей оси у меня вышел чересчур резким, да зато полностью отражающим все мое негодование. — Ты издеваешься, мерзавец?       Похоже, так думала не только я, потому что взоры окружающих скрестились на зеленой поганке. По понятной причине ярче всего глаза пылали у опоры трона.       — Об этом не может быть и речи, — отрезал он.       — Будь подобное правдой — я бы не стоял здесь до сих пор. Наверное. Приказ Его Величества, — брякнул гоблин, после чего с невиннейшим выражением на плутоватой физиономии протянул капитану гвардии бумагу с королевской печатью.       Тот молча взял документ и, прочитав оный, нахмурился. Знаете, если б человеческие эмоции могли проявляться не только в мимике да жестах, сейчас над Маркаузом образовалась бы грозовая туча. С молниями. Однако такое не представлялось возможным, и нам выпала другая честь — пронаблюдать, как у нашего командира в гробовой тишине помещения заходили желваки на щеках. К вящему удивлению всех воинов, бури не последовало. Наоборот. Алистан, словно выталкивая из себя слова, неохотно процедил сквозь зубы:       — Хорошо. Но учти: если твои шалости, без которых ты не можешь и дня прожить, перейдут определенные границы, я сию секунду отправлю тебя обратно в столицу.       — Буду вести себя образцово, — точно приносящий присягу гвардеец, поднял руку паршивец.       Я обреченно вздохнула. Паинька Кли-кли — это все равно, что огр, вернувший себе разум. То бишь попросту невозможная вещь. Стараясь не представлять, какие испытания грозились свалиться на отряд с появлением в его рядах зеленого пакостника, я вышла из трактира и отправилась в конюшню, намереваясь исполнить обещанное — оседлать чалого.       Настроение упало ниже морского дна. Причин для подобного недоразумения оказалось две: во-первых, конечно же, «радость», вызванная навязанной компанией шута, от которого мы благодаря указу короля не имеем права отделаться, а во-вторых… с момента возвращения в общий зал Угорь не удостоил меня даже взглядом. Разумеется, от него не приходилось ожидать невозможного, ну, то есть каких-либо резких перемен в поведении, но хоть что-нибудь, хоть капельку внимания…       Смачно споткнувшись при входе в стойло, я четко осознала, что мне нужно немедленно привести себя в надлежащие воину чувства: хладнокровие и собранность. Возня с Аркеллом в этом — лучший помощник; она всегда меня успокаивала. Жаль только, не получалось уделить уходу за конем много времени — Алистан был далеко не в восторге от присоединения к нашей группе королевского дурака, а лишний раз злить капитана гвардии… увольте. Поэтому, наскоро расчесав чалому гриву, я споро оседлала его, поправила подпруги и, взяв любимца под уздцы, вывела из конюшни. К моему приходу почти весь отряд высыпал на улицу с необходимой поклажей в руках, несколько Диких даже протопало мимо меня за собственными скакунами.       Что ж, наступила и моя очередь озаботиться своими вещами. Поэтому, привязав Аркелла к коновязи да попросив Мумра присмотреть, чтобы никто не лез к жеребцу, я направилась в трактир. Очутившись в комнате, где ночевала, быстро укомплектовала сумку, благо не так уж и много утвари вынула из нее накануне, и, убедившись, что ничего не забыла, вновь спустилась вниз, на ходу поправляя пояс с ножами.       Навьючив Аркелла, я взобралась в седло и огляделась. Зря. Ибо уже в следующий миг едва успела прикусить губу, дабы на расхохотаться — уж больно нелепо смотрелся гоблин верхом. И ладно бы, если б это была обычная или невысокая кобылка. Но нет, выбор Кли-кли пал на огромного вороного жеребца, ничем не уступающего боевому коню Маркауза, из-за чего шут казался этаким зеленым, укутанным в плащ прыщом, вскочившем на широкой лошадиной спине.       Наконец, покинув гостеприимный постоялый двор, мы тронулись далее по тракту. К моему изумлению, день прошел мирно, в какой-то степени даже беспечно. Приняв в расчет способность и, самое главное, любовь гоблина ко всяческим гадостям, я склонялась к наихудшим предположениям, но шут вел себя тихо. Ни змей за шиворотом, ни крысиных трупов в седельных сумках, ни колючек в гривах наших скакунов не наблюдалось. Впрочем, моему Аркеллу последнее точно не грозило — проныра из заграбских лесов еще помнил, как чалый едва не откусил ему пальцы.       Однако взамен отсутствию каверз этот плутоватый непоседа избрал своей целью переговорить абсолютно со всеми да по сто раз, носясь ураганом из хвоста нашего «пикета» в голову и обратно. Он был вездесущ, как свирепствующая чума-медянка; избавиться от его присутствия не помогали даже угрозы. Но это я так, придираюсь. Если вдуматься и не считать изредка устраиваемых им словесных баталий, поведение королевского шута можно было счесть идеальным.       Вакханалия началась на вторые сутки, когда Кли-кли, на которого внезапно спустилось вдохновение в виде неожиданно проснувшегося поэтического дара, принялся орать во всю глотку песню-дразнилку про наш отряд. Собственного сочинения, разумеется. Единственное, про темных в ней не было ни слова, что неудивительно — эльфы, вероятнее всего, не оценили бы талант горе-менестреля. Вплоть до летального исхода оного.       Было смешно. Конечно же, в какой-то момент очередь стать частью повествования дошла и до меня. Вот тут-то я и узнала, что за мнение сложилось у гоблина на мой счет:

Треуголка и перчатки — Северянке стало зябко. Солнце в небе так и жарит, Но ее оно не плавит.

      С усмешкой взглянув на Кли-кли, я ничего не сказала. Ну развеселился ребенок, что ж теперь? Главное, чтобы не делал явно ощутимых гадостей.       Больше всего досталось Гаррету — взлюбил его мелкий пакостник, не иначе. По-другому и не объяснить. Уделил бы шут основное внимание в своей песне кому попало? Вряд ли. Вот и новый куплет сызнова прошелся по личности моего подопечного:

Хмурый, мрачный, злобный Гаррет На лошадке ехал в путь, Но пришла беда лихая, Гаррет в луже стал тонуть…

      Ну и так далее. В общем, зеленая заноза развлекала отряд, как могла. Сам вор, опять-таки к моему немалому удивлению, оказался куда более уравновешенным, чем я думала. То есть не бурно возмущался по поводу и без, а лишь с ехидной ухмылочкой щурил на гоблина глаза, начисто презрев все попытки как-либо «кольнуть» Кли-кли в ответ.       — Я бы на твоем месте отомстила, — через некоторое время, поравнявшись с главным героем повествования, невозмутимо заметила некая Йорунн, не удержавшись.       — Не вижу необходимости, — Гаррет хмыкнул с какой-то ленцой. — Впрочем, если ты жаждешь защитить мою честь… — даже уловив скептическое фырканье, мужчина все равно продолжил развивать свою мысль, но уже более смешливым тоном: —… то пожалуйста. Ну? Что тебе мешает?       — Отсутствие поэтического таланта и голоса, — быстро нашлась я. — А вот про тебя мне довелось кое-чего слышать. Например, что ты искусен не только в воровстве.       На это мастер неправедного ремесла заметно выгнул бровь, не понимая, о чем я. Мне оставалось лишь пожать плечами и, старательно скрывая усмешку, тронуть Аркелла, бросив напоследок:       — Значит, врали, что Гаррет-тень еще и поэт. Жаль…       За спиной раздалось негодующее сопение, но мой «протеже» промолчал, предпочтя не вступать в спор — то ли не посчитал нужным, то ли просто не смог подобрать подходящих аргументов.

***

      Как оказалось, песенка Кли-кли была только первой «ласточкой» в целой череде поджидающих нас потрясений. Уже на следующий день ближе к вечеру отряд настигла настоящая катастрофа… в лице Фонарщика. Как говорится, ничто не предвещало беды. Он довольно долго ехал молча, поглядывая по сторонам и думая о чем-то своем. Однако потом, в один прекрасный миг, достал дудку (как метко успел обозвать ее Гаррет — недоразумение) и, вертя музыкальный инструмент в руках, задумчиво произнес:       — А не спеть ли мне Тихую Бом-тирлимку?       Кхм. Спел. Так, что не умолкал целый час. И все бы ничего, да вот неугомонный гоблин, подгадав в пении Мумра новый повод для развлечения, вызвался выкрикивать за него все бом-тирлимы. Причем донельзя противнейшим голосом маленькой и плаксивой девчонки.       Честно говоря, мне очень хотелось заткнуть уши, дабы не слышать сей кошачий концерт, однако я, подражая Угрю, продолжала делать вид, будто ничего особенного не происходит. Лицо смуглокожего воина даже в такой ситуации осталось невозмутимым, только в глазах блестела ирония. Меня это по-своему вдохновило, и я приложила все усилия, чтобы быть похожей на него хотя бы немного.       Когда мы наконец подъехали к деревеньке, в которой нам предстояло заночевать, удавить Мумра и Кли-кли хотело больше половины отряда. Не скрою, я прекрасно понимала тех участников похода, кто уже в открытую потрясал кулаками. Пожалуй, от жестокой расправы парочку певцов спасло лишь присутствие местных жителей — пугать тех сразу двумя убийствами практически на пороге ближайшего дома было как-то не с руки.       Народ, к слову, таращился на нас во все глаза. Еще бы! В подобное захолустье такое количество незнакомцев отродясь не забредало, а в нашей группе вдобавок были как люди, так и нелюди. Вообще, я, по правде говоря, до сих пор поражалась тому, насколько обыватель охоч до диковинок. Особенно, если рассказы о них сдобрены немалой долей выдумки, не имеющей никакого отношения к реальности.       «Постоялый двор», а этот двухэтажный клоповник язык совершенно не поворачивался так назвать без сарказма, оказался местом неприглядным. Более того, он был гораздо, просто несравненно хуже, чем схожее заведение в Подсолнухах, но особого выбора в округе не наблюдалось. Впрочем, я заметила, что многие Дикие Сердца вполне себе оживились. Ну да, они знавали и худшее — ночевки в Безлюдных землях. Ситуации из разряда «Миг, и нарвешься на свена или х’варра» куда страшнее, чем какая-то гостиница.       Увидев нас, хозяин таверны, потрясенный наплывом гостей и, похоже, уже мысленно подсчитывающий сумму, которую способен содрать со столь многочисленного отряда, застыл на пороге, не обращая внимания на толчки жены. Как позже показала практика, две подошедшие на зов матери сонные молодки, на которых Арнх сразу же посмотрел крайне заинтересовано, тоже не то чтобы сподобились споро обслужить пришельцев — едва двигались. Ну, до тех пор пока ситуацию не исправил все тот же неуемный Кли-кли. Он попросту спровоцировал линга совершить прыжок на голову одной из барышень и завопил:       — Крыса! Бешеная!       По итогам сего фокуса Непобедимого едва не затоптали, а гоблин получил подзатыльник от Сурка. Я лишь усмехнулась и, спешившись, направилась в конюшню — Аркелла нужно было расседлать и почистить. А заодно — обрести душевное равновесие. Сагра, дай мне терпения! Пакостный недоросль неисправим.       Заведя чалого в стойло, я приступила к означенным процедурам. Водрузила тяжелое седло на специальный крюк, вывесила проветриться потник, сняла уздцы и принялась чистить любимца. В голове гуляли отнюдь не радостные мысли, быстро спутавшиеся в тугой клубок образов, неясных мне самой. Неспешно оглаживая бока и шею Аркелла, я старательно приводила эту мешанину в порядок, что заняло много времени, но возымело немаловажный эффект. К тому моменту, когда конский хвост был полностью расчесан, в моей душе воцарилось спокойствие, которое не смог бы поколебать даже Кли-кли. Разве только Угорь… Подумав о сероглазом гарракце, я вздохнула — он вел себя, как обычно. Разумеется, мы здесь далеко не для флирта, но все же мне хотелось чуточку больше его… участия.       Спустя пару минут, вернув себе пошатнувшееся миролюбие, некая Йорунн направилась в трактир.       — Опять с жеребцом возилась? — Арнх, застывший за спиной у десятника, не упустил возможности завести со мной беседу, стоило мне лишь объявиться в общем зале.       Я не удержалась от повторного, практически неразличимого вздоха — уверена, что была бы премного благодарна всем Богам Сиалы, если б этот конкретный человек меня не замечал. В сложившейся ситуации примиряло с неизбежным лишь присутствие в помещении других Диких: Медка с Дядькой, увлеченно резавшихся в кости за столом возле горящего камина, и Угря. Смуглокожий воин сидел на лавке возле лестницы, прислонившись спиной к стене и, казалось, погруженный в себя, ни на что не обращал внимания, хотя его ресницы едва заметно дрогнули, когда ко мне обратился лысый уроженец Пограничного королевства. Однако надолго остановить взор на гарракце мне не удалось — в последний момент мои глаза самовольно залюбовались деревянным колесом-декорацией, висящим у него над головой.       — Да, — я выдавила из себя улыбку и устало опустилась за стол с противоположного края от играющих, хотя больше всего на свете мне хотелось спать. — Он чрезвычайно верный, никого не подпустит к себе. Такой уж у него характер. Я вроде бы это говорила? К тому же мне надо было успокоиться, а то после устроенного известной парочкой концерта очень хотелось прибить одну маленькую зеленую сволочь. Аж руки чесались, — со стороны «поля битвы» послышались понимающие смешки. — Кстати, а где Кли-кли?       — Вроде как спит наверху. Устал в седле за целый день, бедолага, — глаза Арнха, к счастью, не покинувшего занятую позицию, повторно обласкали мою фигуру. Я тут же прикусила кончик языка, чтобы не потерять самообладания и удержать вид под названием «Ничего не произошло».       — Йорунн, твой ужин, — голос Угря стал для меня настоящим спасением, позволив мигом повернуться на звук. Перехватив мой взгляд, Дикий указал глазами на стол чуть дальше того места, что я заняла. Там стояла прикрытая полотенцем тарелка, не замеченная мною ранее.       — Спасибо, — я чуть порозовела и поспешно потянулась к посуде. Интересно, это гарракец позаботился обо мне или кто-то из попутчиков? Признаться, думать, что проявление подобной чуткости могло исходить от уроженца Пограничья, совсем не хотелось — слишком неоднозначно он себя вел. А мне амурные истории со столь откровенным подтекстом нужны, как лысому — расческа.       Южанин кивнул, показывая, что услышал меня, и снова чуть прищурился, придавшись размышлениям о чем-то своем.       Я быстро поела, после чего, стараясь избежать вовлечения в новый виток беседы с Арнхом, пожелала всем спокойной ночи, поспешив на второй этаж, лихо завернула в одно из ответвлений коридора и… лишь затем сообразила, что не знаю, где обосновался Гаррет.       Резко остановившись, едва не хлопнула себя ладонью по лбу. Сагра! Надо же быть такой балдой, чтобы не поинтересоваться, куда дели подопечного! Где все это время витала моя голова?! Я ведь даже спросила о местоположении Кли-кли, а не вора! И что, мне теперь в каждую дверь заглядывать? Этот саркастичный субъект мог занять как первую попавшуюся койку, так и любую другую из множества представленных, в конце концов, из постояльцев здесь — только наш отряд.       Однако от заманчивой перспективы поскакать зайцем по всем помещениям (а вариант «Вернуться и спросить, куда пропал вверенный мне» я даже не рассматривала, не хотелось показаться глупой неумехой, неспособной справиться со своими обязанностями) меня пронесло — буквально через минуту вслед за мной поднялся Угорь.       — Гаррет в торцевой комнате в другой стороне, — сказал он, проходя мимо, верно истолковав замешательство, проявившееся на моем лице.       Мгновенно выдохнув слова искренней благодарности, я резво развернулась, направляясь в указанном гарракцем направлении. Собственная оплошность напрочь отбила всякий сон, оркским барабаном стуча по ушам, требуя немедленно увидеть вора, заглушая даже поднявшийся было стыд за то, что Дикий столь легко меня раскусил. Однако в означенной комнате мастера неправедного ремесла не оказалось, там обнаружился только королевский шут, сопящий на походном одеяле, расстеленном на полу меж двух кроватей.       Так. Не поняла.       На душе отчетливо заскребли кошки нехорошего предчувствия. Вспомнилась моя первая ночь во дворце. Сверху все вышеупомянутое сразу же обросло снежным комом беспокойства о сохранности моего «протеже» и еще кучкой бурлящих чувств.       Ну, правда, кто бы на моем месте не взорвался?       — Эй, зеленое недоразумение, а ну подъем! — предварительно несильно ткнув гоблина в бок носком сапога, я бесцеремонно схватила того, еще плохо соображающего спросонья, за шкирку и поволокла к двери. — Ночевать здесь ты не будешь — мне было вполне достаточно одного «сюрприза». Второго твоя зловредная персона просто не переживет.       — Пусти меня, — заверещал наконец полностью очухавшийся Кли-кли, пытаясь вырваться или упереться во что-нибудь ножками. — Я буду спать возле Гаррета, что бы ты там не решила!       — Демона тебе лысого, — рыкнула не хуже упомянутого чудища, кое-как дотащив поганца до двери — тяжелый зараза. — Чем ты дальше от вора, тем он сохраннее.       — У меня приказ короля!       — Минуточку, шут, — гадко ухмыльнулась я. — Приказ короля — у меня. И ты никоим образом туда не вписываешься. Так что ищи себе другое обиталище.       Бесцеремонно выпихнув истошно вопящего затейника из комнаты, мне свезло без происшествий захлопнуть чуть покосившуюся створку, сразу же заложив крючок в скобу — когда парни вернутся, я их впущу. А вот этой мелкой вонючке здесь делать нечего. Пусть ломится сколько угодно, не открою.       Вот только один вопрос до сих пор оставался «на повестке дня»: где же все-таки столичный проходимец, если его нет ни тут, ни в общем зале?       К счастью, конец моим мучениям наступил довольно быстро — минут через десять запертая дверь слабо вздрогнула; из-за нее донеслось тихое нелицеприятное высказывание голосом Гаррета, а после — негромкий окрик. Я бессознательно выдохнула с облегчением и, отойдя от окна, в которое все указанное время смотрела с неподдельной тревогой, разрываясь между желанием не допустить в помещение одного конкретного пакостника и потребностью немедленно отыскать вверенную мне «язву», поспешила на зов.       Лишь хлипкая створка отворилась, а вор, хмуро кивнув в неком подобии приветствия, собрался сделать шаг через порог, как в комнату зеленой стрелой влетело выкинутое отсюда недоразумение, видать, поджидавшее подходящего случая где-то неподалеку. Мастер неправедного ремесла едва успел ухватиться за косяк, практически будучи сбитым с ног. Как-то незаметно для меня самой на его груди, сминая черную рубаху в кулаке, вдобавок очутилась моя собственная рука, удерживая от возможного падения. Осознав сей факт, равно как и тот, что распластываться на полу мужчина не намеревался, я резко отдернула ладонь, точно обжегшись. За что получила несколько недоуменный взгляд «протеже», растерявшего заготовленное для Кли-кли возмущение.       Так, Йорунн, спокойно. Поволновалась и хватит. Все в порядке. Вредный субъект здоров.       Полубоком обернувшись в направлении гоблина, застывшего возле окна, у изголовья рассохшихся кроватей, и всем своим видом демонстрирующего готовность обороняться, выставив в нашу с вором сторону огромную поварешку, я улыбнулась поистине демонической улыбкой, оглаживая пальцами эфес меча.       — Смотрю, с первого раза до кого-то не дошло, — никогда раньше не слышала у себя столь предвкушающих ноток. Думаю, именно это заставило королевского дурака подобраться еще больше и шмыгнуть носом.       Гаррет, немного понаблюдав за установившейся игрой в гляделки, свел брови к переносице, напоследок перескочил непонимающим взором с моего ухмыляющегося лица на решительную физиономию Кли-кли и лишь затем аккуратно ступил в помещение, огибая нас по слабой дуге, следуя до оккупированной им кровати. Отмечая его перемещения краем глаза, я невольно восхитилась мягкими, «текучими» движениями, максимальной бесшумностью шагов по скрипучим половицам, какими-то… тающими в тенях, укутывающих комнату, освещенную лишь одной свечой, очертаниями худощавого тела.       «Словно другой человек», — заметила мимолетом, но тут же одернула себя. Тоже мне, нашла очарование в преступнике. Нет, этот от меня поблажек не дождется. Слишком уж своенравный.       В подтверждение моим мыслям, спустя пару секунд, за которые вор успел разместиться на своей постели, с его стороны раздалось пренебрежительное:       — Может, вы перекочуете в коридор и пустите друг другу кровь там?       — Добрый ты, Гаррет, — не преминула язвительно заметить я, не отводя глаз от гоблина. Едва заметно кивнула в направлении зеленого, выговорив максимально четко: — Кли-кли, тебя не будет в этой комнате, ясно? Выкину.       — С королевскими шутами, — пискнул он, поудобнее перехватывая утащенное «оружие», — не положено так обращаться! Я больше подобного не допущу!       — Каким образом, а? — мне стало интересно. Решив испробовать пакостника на прочность, я сделала шаг вперед и тут же отступила, избегая удара половником.       — Эй! — сразу же возмутился мой подопечный. — Попросил же…       — Минутку, вор.       Я на показ расслабленно убрала ладонь с рукояти клинка. Медленно провела пальцами по светлым волосам, притупляя внимание. А потом — резко выхватила два ножа и, метнув их один за другим, за свободные рукава рубахи пришпилила мелкого негодяя, как бабочку, к стене у окна. От неожиданности тот выронил кухонную утварь, и я, воспользовавшись моментом, оказалась рядом, схватила мерзавца правой рукой за шиворот, а левой — ловко вытащила ножи, вернув в крепления. После чего со спокойной душой поволокла упирающегося гоблина к выходу. Судя по отсутствию каких-либо «примечаний» на сей счет, мой «протеже» от увиденного потерял дар речи.       — Кровать не поделили? — на пороге мне повезло нос к носу столкнуться с Фонарщиком. Исходя из буквально источаемой им ночной свежести, можно было легко догадаться, что воин только что вернулся с улицы.       — Вроде того, — остановившись, пропыхтела я, все еще удерживая шута и в то же время пропуская боком протискивающегося в помещение Мумра. — Мне хватило одного вечера, в силу обстоятельств проведенного наедине с этой зеленой поганью. Больше не жажду подобных приключений.       — У тебя нет чувства юмора! — запротестовал Кли-кли, снова пытаясь вырваться.       — Есть, — я отвесила негодяю пинка, отправляя его в коридор. — Просто не люблю пакости.       — Это была шутка! — категорично не согласился со мной гоблин и, не удержавшись на ногах, охнул, шлепнувшись на старый пол с облезшей краской.       — В следующий раз ужи очутятся у тебя в штанах, а не в моем пододеяльнике, — пообещала я, закрывая дверь, — чтобы ты в полной мере оценил собственную шутку, — а потом накинула крючок, не давая войти взбунтовавшемуся поганцу, и направилась к своей кровати.       К счастью для меня, никто из мужчин не проронил ни слова, хотя я и поймала на себе несколько противоречивых взглядов.

***

      Утро началось очень рано — за окном даже не рассвело — и с крайне возмущенного крика, заставив вспомнить время, проведенное на службе в королевском дворце. Тогда причиной подобного безобразия в подавляющем большинстве случаев был Кли-кли, но сейчас, вне стен Авендума, «закон зеленого пакостника» мог и не сработать. А потому, еще не вполне проснувшись, я тут же схватилась за меч, на чистых рефлексах вскочила на ноги, лишь затем открыв глаза. После чего, выронив оружие, медленно осела на пол, с силой зажимая рот ладонями — меня душил дикий хохот.       Упомянутая закономерность явила себя во всей красе: в узкой постели напротив заместо одной персоны лежало целых две. Прижатый тщедушным гоблином к стене «чернорукий» мастер, явно раздраженный сим фактом и такой компанией, по-грязному ругался да, оперевшись о доски, с усилием придвигал спиной к краю кровати своего навязчивого соседа по койке. Сам же виновник переполоха, намертво вцепившись в этот самый край, едва не балансируя на нем, разыгрывал искреннее удивление по поводу нашей неоднозначной реакции на его выходку.       — Уберите этого паразита! — чуть ли не натуральнее змеи прошипел Гаррет.       — Кли-кли, — смахнув с глаз выступившие от смеха слезы, позвала я, не спеша предпринимать абсолютно никаких мер, — как ты здесь оказался?       — Да очень просто, — шут наконец соизволил самостоятельно переместиться на пол, избегая тяжелого в злости кулака вора, не глядя, ударившего на удачу. — Я, ко всеобщему сведению, умудрился проникнуть в подвалы Сталкона, — не без гордости сообщил проходимец, — так что вскрыть, с Вашего позволения, «замок» данной комнатушки для меня вовсе не проблема.       — Вскрыть? Ух! Гаррет, смотри-ка, у тебя как-то сам собой завелся ученик! — мне не удалось удержаться от укола, состроив при том псевдоумильную моську.       — Ты даже не представляешь, Йорунн, насколько я этому рад, — в том же тоне ответил тот, садясь и потягиваясь.       Так и не дождавшись от представителя городского дна каких-либо замечаний по поводу взлома и проникновения в нашу скромную обитель королевского дурака (а именно на это была направлена «шпилька», отпущенная в сторону мастера-вора), я досадливо фыркнула и обратила любопытный взор на зеленого проходимца:       — Давай, Кли-кли, выкладывай. Как ты к нам просочился?       Гоблин, точно ожидая подобного вопроса, с готовностью затараторил, едва не проглатывая окончания слов. В общем, этот поганец использовал один из своих ножей. Просунув кончик оружия в щель между рассохшимися досками двери и косяка, поддел крючок, вытаскивая его из петельки. Проскользнул в помещение, не забыв вновь запереть комнатенку, после чего глубоко задумался, в конце концов, решив устроиться на кровати Гаррета в отместку за то, что мужчина не вступился за бедного, угнетенного агнца, коего такая злая и беспощадная Йорунн оставила снаружи.       — Поняла. В следующий раз тебя надо будет связать, — прослушав маленькую животрепещущую историю, многообещающе протянула я, поднявшись на ноги. Жаль, Фонарщика нет — видимо, ушел еще до нашего пробуждения — такой концерт пропустил!       Ответом мне стали обиженное «Бу!» да оскорбленный хлопок двери. Плюсом ко всему подоспел тяжелый вздох — уже от моего «протеже», почти полностью одевшегося. Пожав плечами, я по его примеру принялась приводить себя в порядок и вскоре, полностью экипированная, спустилась вниз, прислушиваясь к легкому шагу следующего за мной вора.       В общем зале, на удивление, собрались все члены нашего отряда, и лица их выражали недоумение, настороженность или же хмурое сосредоточение.       — Доброе утро, — все также в компании Гаррета подойдя ближе, поздоровалась я, не понимая, что происходит.       — Где Вы были ночью? — вместо приветствия резко обратился к нам Алистан Маркауз. Это еще что за новости?       — В комнате, отведенной нам троим, — опешив, пробормотала я, указав на себя, Мумра и моего подопечного. Последний молча кивнул, подтверждая сказанное мною.       — И не выходили? — теперь меня и мастера неправедного ремесла поочередно буравил взглядом кузен Миралиссы.       — Нет, треш Эграсса. Мы проснулись минут пятнадцать назад. А что случилось?       — Кто-то убил дочь трактирщика, — ответил за эльфа граф.       Я почувствовала, как в груди зарождается и стремительно разрастается ледяной ком — неприятности начались.