Наемница

      Выяснение причин, из-за коих могли лишить жизни дочку трактирщика, заняло все утро. Как и потуги установить личность таинственного убийцы. Будто назло, никто ничего не видел, не слышал и даже не предчувствовал. Сагра, ну почему, когда ты возвращаешься со свидания глухой ночью, о твоих похождениях уже знает половина Валиостра, а чуть случается нечто из ряда вон, так все сразу спали?       Свидание? Это слово почему-то засело в голове и категорически не хотело оттуда выбираться. Попытки сосредоточиться на забавном происшествии с гоблином и Гарретом ни к чему не привели — мысли упрямо перетекали прямиком к сему словечку, полностью игнорируя возмущение с моей стороны.       — Скажите, на теле вашей дочки были следы… надругательства? — подойдя к стойке, за которой, сгорбившись, сидел трактирщик, участливым тоном спросила я. Остальные — кроме темных эльфов, разумеется, — тут же уставились на меня с изумлением. Даже в серых глазах гарракца мелькнуло нечто весьма похожее на удивление.       — Нет, — хозяин заведения недоуменно повернул ко мне лицо.       — Может, кто-то за ней ухаживал в деревне? — продолжила я расспрос, старательно не обращая внимания на почти осязаемые взоры спутников, так и не сдвинувшихся со своих мест в общем зале. — Кто-то... неравнодушный, кому она, допустим, не ответила взаимностью?       — Ну, бегал за ней сын нашего кузнеца, но парень он тихий, — растерянно пробормотал трактирщик. В моей голове уже зарождался следующий вопрос, когда мужчина, наморщив лоб, внезапно добавил: — А, был еще шалапутный один. Все грозился расправой, коли доча не будет его. Неужто… исполнил угрозу?       — Все может быть, — Дядька почесал бороду. — Иногда человек от любви совсем разум теряет.       — Ох, господа хорошие, что ж дальше-то станется? — запричитал несчастный отец.       Ответом ему послужило всеобщее молчание. Даже острый на язык Кли-кли предпочел сделать вид, что его здесь нет, и метафорически прикинулся ножкой от стола, отчего я была ему благодарна. Думаю, остальные тоже.       — Раз у вас есть подозреваемый, способный на подобное злодеяние, — спустя некоторое время произнес Маркауз, — то, смею надеяться, выяснить истину самостоятельно вам не составит труда.       — Да, милорд рыцарь, — горестно вздохнул трактирщик. — Судья у нас имеется — ему и разбираться.       Я мысленно хмыкнула — в такой дыре есть судья? Серьезно? Или местные просто соберутся да отволокут несчастного к ближайшей осине, на ветви которой и вздернут без долгих разговоров? Впрочем, нас это уже не касалось, как бы не было жаль убитую. Похоже, Опора Трона считал так же, потому что отдал приказ собираться — за разбором полетов мы сильно припозднились с выездом. О завтраке мне вспомнить не довелось — внутри росло желание убраться отсюда подальше.       Выразив хозяину заведения соболезнования по поводу его утраты, отряд покинул постоялый двор. Я по обычаю держалась рядом с Гарретом, дремлющим прямо в седле. Скачущий по другую сторону его лошади Сурок поглядывал, дабы Пчелка ненароком не скинула седока, несколько облегчая мою задачу по защите «чернорукого». Мне было вполне понятно состояние нашего драгоценного вора — у самой глаза слипались, несмотря на все усилия держать их открытыми. И только осознание возложенных королем на вашу покорную слугу обязанностей удерживало меня от погружения в сладкий сон.       Рассвет только занимался, отчего все вокруг казалось несколько расплывчатым, мрачно-серым. Я невольно углубилась в свои мысли, не замечая никого и ничего. В голове крутилось недавнее происшествие.       На первый взгляд ситуация представлялась вполне логичной. Именно представлялась. Мерещилась. Что-то неуловимо цепляло за душу, не давая покоя. Какое-то зудящее предчувствие. Периодически это беспокойное нечто заставляло меня выныривать из марева тяжелых дум, с утроенной силой всматриваться в придорожные кусты, окутанные предрассветным туманом. Пока все было тихо.       Опять задумавшись, я наконец поняла, откуда взялось такое тяготящее чувство — Кли-кли, вопреки обыкновению, молчал. Вот уж точно невиданное диво. Интересно, чего это с ним?       — Эй, гоблин, — окликнул кто-то шута моим голосом. — У тебя закончился запас шуточек? Или ты не выспался? — губы сами собой растянулись в ухмылке.       Ответом мне было неразборчивое бормотание пакостника, выглядевшего малость недовольным. Я понимающе хмыкнула. Почему ему все должно сходить с рук? Пусть побывает разок-другой в нашей шкуре.       — Шут обиделся, что ему никто сказал про храп Мумра, — хохотнув, подтвердил и без того очевидную догадку Халлас.       — Вот как? — удалось театрально-притворно удивиться мне. — А я ведь даже выперла его из комнаты, но он упрямо пролез обратно. И кто после этого виноват? — зеленый мерзавец тут же удостоился ехидного взора с моей стороны.       Гоблин опять что-то буркнул, но принять участие в словесной баталии отказался. Меня потянуло искренне улыбнуться — неужели в отряде хотя бы на какое-то время воцарится относительная идиллия?       В этот момент из-за горизонта выглянуло солнце, робко касаясь золотыми лучами просыпающейся земли. Я сразу же надвинула на лицо треуголку поплотнее и за неимением особого выбора обвела глазами спутников. После чего резко нахмурилась, на всякий случай пересчитав их. Так и есть — двоих не хватало. Что еще за напасть?       — А где Кот и Эграсса? — остаться в седле мне довелось лишь немыслимым чудом, столь быстро я, пораженная молнией тревоги, обернулась к компаньонам по соседству.       — Ой, очнулась, — съязвил Кли-кли. — Они уже с час, как уехали, а ты только заметила.       — Гоблин, если знаешь — молчи, — одарила его снисходительным взглядом моя скромная персона. — А не знаешь — помалкивай.       — У них появилось архиважное задание, — назидательно подняв палец вверх, изрек зеленый негодяй, и не думая прислушиваться ко мне. — Все, веселье осталось позади! Впереди нас ждут суровые и опасные будни. Нутром чую — что-то должно произойти.       — Не каркай, — одернула я плута, с сожалением ощутив, как живот повторно скрутило в нервном спазме. — Чего случилось-то? Толком кто-нибудь может объяснить?       — Неназываемый его знает. Чего-то, — пожал плечами Сурок. — Кот со вчерашнего дня сам не свой был. Все бухтел себе под нос, потом и вовсе оглядываться начал. А с утра прихватил для компании Эграссу и пропал.       — Даже так? — мои брови мигом образовали глубокую складку на переносице. — Терпеть не могу сюрпризы. А неприятные — в особенности.       — Да кто их вообще любит? — подал голос Горлопан. — Видишь, как Алистан лошадок подгоняет? Чай, с такой прытью к вечеру в Султанате окажемся.       — Иди к Мумру песни петь, — хмуро бросил Дикому Дядька, оглянувшись через плечо. — И без тебя тошно.       Я промолчала, будучи согласной с обоими. Затевалось нечто неладное, и теперь убийство на постоялом дворе, как по мне, совсем не вязалось с изначально выдвинутой версией. Чего-то мы все проглядели. Но вот что именно?       Вскоре мы свернули с проторенного, весьма оживленного тракта на более старую, пустынную дорогу, ведущую на юго-восток. Надо сказать, далеко не все обрадовались такой перспективе. Больше всего ворчал Халлас, без стеснения заявив: ему обрыдло ночевать в полях и он еще успеет отморозить себе зад, прохлаждаясь под открытым стылым небом после Ранненга. Медок тут же усмехнулся на слова гнома, попытавшись успокоить того новостью, что впереди дорога вновь поворачивала на юг и сливалась с трактом перед прежней столицей, а все ее неудобства с лихвой компенсировало значительное сокращение пути до южной жемчужины Валиостра. Правда, как выяснилось позже, без отрицательных сторон и здесь не обошлось — места, по которым нам вскоре доведется держать путь, были не очень обжитые: от приютившихся у дороги деревень давно остались только воспоминания, а другие оказались затеряны в такой глуши, что и не сунешься.       Услышав подобное, гном насупился куда сильнее и продолжил непритворно-недовольно ворчать. Впрочем, вскоре у него нашлось более приятное занятие — Делер, не скрывая ухмылки, время от времени косился на напарника. А много ли надо вспыльчивому гному, чтобы устроить очередную перебранку с карликом? В общем, пришлось запастись терпением, подавляя безразмерное желание успокоить заклятых друзей парой крепких выражений.       Прошло утро, наступил жаркий полдень, а он сгинул в подступающем вечере, но Алистан все гнал и гнал, не щадя ни лошадей, ни всадников. В принципе, я прекрасно понимала беспокойство капитана гвардии, мне и самой хотелось поскорее уйти от возможных неприятностей. Пожалуй, только Кли-кли не до конца осознавал обуревавшие командиров чувства, потому что бесперебойно приставал с расспросами то к Миралиссе, то к Маркаузу, то к Дядьке. Однако никто из них не торопился удовлетворять любопытство шута, только сильнее подгоняя коней, что очень злило маленького поганца.       За целый день нас ожидало только три коротких остановки, а потом снова пыльный тракт, мелькающий под копытами коней. Я не жаловалась, будучи привычной к схожим испытаниям, а Аркелл мог выдержать и не такую гонку. Зато Гаррету явно было не по себе — на лице вора легко читалась усталость.       «Что же, придется потерпеть, если собственная шкура дорога», — рассудила моя прагматичная часть. Тем не менее озвучить эту идейку вслух меня, на удивление, не потянуло, и я снова сосредоточилась на дороге, старательно изгоняя из головы мысли о прошедшем и грядущем.       Остановиться на ночлег нам удалось лишь тогда, когда солнце практически скрылось за горизонтом. Как только мои ноги коснулись земли, мне сразу же почудилось, будто это не я больше половины суток скакала на коне, а он на мне — настолько сильное изнеможение на меня навалилось единовременно. Стараясь ничем не выдавать усталости, тяжким грузом обосновавшейся на плечах, я принялась расседлывать и чистить жеребца. Так, вскоре на траве неподалеку расстелился потник, просушиться; рядом расположилось седло. Разумеется, сие богатство не смогло оставить равнодушным королевского дурака.       — А ну кыш, — принявшись расчесывать гриву коня, тихо, но очень зло рыкнула я, заметив подкрадывающегося Кли-кли. — Укорочу на голову. Ты знаешь. Или Аркелл пришибет.       — Бя-бя-бя, — обиженно показал мне язык шут. — Какие они грозные. Бедному гоблину нигде не найти защиты.       — Прекращай балаган, Кли-кли, — мое лицо само скривилось в гримасе неудовольствия. — Ты такой же безобидный, как бешеный огр. И проблем от тебя не меньше, чем от него.       — Эй! — возмутился зеленый негодяй. — Абсолютнейший поклеп! Я чист, как жертвенный агнец.       — Разумеется, — мне не удалось сдержать ухмылки. — А я тогда кто? Будущая королева Гаррака?       Случайно бросив взгляд на Угря, я на секунду замерла — заметила, как он прищурился.       «Меня угораздило ляпнуть что-то не то? Интересно. И... мне лишь кажется или я действительно научилась определять изменения в его настроении? Ну, по глазам? Ой, нет. Нет. Определенно, Йорунн, ты начинаешь сходить с ума. Нужно перестать так много о нем думать. Сейчас значение имеет только возложенная на нас королем миссия. Все остальное — неважно», — кинулась я увещевать себя, отвернувшись.       Дочистив Аркелла, вернулась к костру и устроилась неподалеку от Гаррета. Вор дернул бровью, но никак не прокомментировал мое появление. Я фыркнула и легла на траву, глядя в небо. За время нашего путешествия полную луну сменил рогатый месяц, сейчас струящий призрачный свет на пустынные поля и леса. Я смотрела, как на темном бархате небес перемигиваются разноцветные искорки звезд, словно о чем-то беседуя друг с другом. О чем? Вряд ли кто-то из смертных знает о том.       Меня всегда завораживала красота ночного неба. Я могла часами любоваться на звезды. Там, в нашей деревушке, они казались нереально близкими и большими. Я сбегала из спальни, которую делила с другими сестрами, забиралась на плоскую крышу дома и любовалась яркими кляксами ночных светил. Очень часто мне за это влетало, но ничто так и не смогло истребить любовь к звездам.       — Красиво, правда? — рядом со мной устроился Арнх. Принесла нелегкая. И что ему от меня надо? Пришлось приложить усилия, чтобы не скорчить гримасу, которая очень красноречиво выразила бы все мои мысли и чувства к нему. Но пока мы в одной упряжке, ни к чему портить отношения.       — Да, — кратко ответила я, давая понять, что не расположена к задушевной беседе. Особенно с ним.       — Любишь звезды? — он не понял намека. Или сделал вид, что не понял. Я сжала зубы, чтобы не зарычать — все очарование летней ночи мгновенно сдулось. И чем мне заняться, чтобы отделаться от назойливого внимания? Определенно надо было ложиться рядом с Аркеллом — тогда бы точно никто не потревожил.       — Йорунн, мы давно не тренировались, — сказал гарракец, подходя ко мне. На его лице была привычная маска невозмутимости, но для меня это сейчас не имело большого значения — его появление было словно избавлением от навязчивого пограничника.       — Да, было не до того, — пробормотала я, с благодарностью глядя на него и вставая. Рядом послышался разочарованный вздох, но моя персона не обратила на это никакого внимания. Его никто не звал, более того, не оказывал никаких знаков внимания и не строил глазки. То, что он себе надумал — плод его фантазии, и некая личность никак не обязана отвечать на его желания.       Я прошла к Аркеллу, рядом с которым были мои седельные сумки, и взяла клинок. А потом вернулась к Угрю.       — Приступим? — серые глаза чуть блеснули. Я едва заметно улыбнулась и встала в «Гневную стойку».       Угорь спокойно обнажил «брата» и «сестру», а через мгновение нас закружила схватка. Мир исчез, растворившись в благовесте сталкивающихся друг с другом клинков; в шорохе взрезаемого сталью воздуха; в блеске серых глаз Дикого, на чьем лице ничего нельзя было прочесть. Не было ничего — ни недовольного жителя Пограничья, ни наблюдающих за поединком воинов из Одинокого Великана, ни кислой мины мастера-вора. Только мир для двоих, опасный танец со смертью.       Взмах мечом. Клинки встречаются в мимолетном поцелуе, чтобы, на миг сойдясь, тут же разлететься в разные стороны. Уклониться от «брата», блокировать удар «сестры», попытаться достать непробиваемого во всех смыслах гарракца и тут же уйти в оборону. Подпрыгнуть, пропуская под ногами «брата», сделать сальто назад, минуя укол «сестрой»…       Рука уже гудела от ударов, но все еще крепко держала меч. Угорь тоже пока не собирался сдаваться, хотя я видела, как в отсветах костра блестит его лицо. И все же я пока еще не была ему достойным противником. В какой-то момент я ощутила холодное касание стали к шее и замерла, глядя на прижавшегося к моей кожи «брата». «Сестра» была блокирована моим клинком, а вот от второго меча я уклониться не успела.       — С каждым разом все сложнее защищаться, — сказал Угорь. Это прозвучало, как похвала. Я едва удержалась от счастливой улыбки, хотя глаза довольно блеснули.       — Спасибо, — прозвучал сдержанный ответ. — Ты очень хороший учитель, Угорь.       — Тебя почти нечему учить, — губы гарракца дрогнули в улыбке. Я почувствовала, как розовеют скулы, и поспешила отвернуться. А потом на деревянных ногах отошла к Аркеллу — тут меня точно никто не осмелится потревожить.       В эту ночь Маркауз впервые выставил часовых. Я понимала, почему — не просто так Кот и Эграсса ушли назад. И глупо, если мы подставимся под удар, пока наши товарищи по походу устраняют угрозу, оставшуюся за спиной. Только четверо избежали участи нести вахту — Гаррет, Кли-кли, Миралисса и сам Опора Трона. Ну, если с первыми двумя все было понятно и насчет эльфийки у меня тоже имелись кое-какие соображения, то вот почему сам граф решил не участвовать в сем благо деле, я не понимала. Гоблин, как и всегда, устроил настоящий балаган, сообщив, что ему никто не помешает выполнить долг караульного.       Ужинать не хотелось. Расстелив попону, я подложила под голову седло и закрыла глаза. В голове сразу же закружились мысли о том, что мог увидеть Кот. Я вздохнула, но глаз не открыла, надеясь уснуть. Мысли намеренно не гнала из головы — они все равно не уйдут, а вот уснуть помешают очень сильно. Посему оставалось только позволить им завладеть моей головой и надеяться, что они сами утихнут.       И все же мне не спалось. Первую половину ночи дежурство выпало Арнху и Угрю. Я наблюдала за гарракцем из-под ресниц, откровенно любуясь и зная, что он меня не сможет уличить. А вот Арнх меня откровенно раздражал — я не раз и не два ловила на себе его взгляд. Скорее бы их уже сменили Дядька и Медок, иначе я просто не выдержу и укорочу пограничника. Или просто отрежу ему предмет его гордости.       — Поспи, Йорунн, — тихо, как тень, возник передо мной Угорь. — Тебе нужен отдых.       Я вздрогнула и открыла глаза. Гарракец сидел ко мне спиной и смотрел на пламя. И как он догадался, что я не сплю? Ответом мне был тихий смешок.       — Что забавного? — тихо спросила я.       — Твое дыхание, — отозвался он. — Даже не видя твоего лица, легко понять, что именно ты сейчас чувствуешь. Например, ты смущена и немного сердита.       — И почему же? — я прищурилась. Он повернул голову, и я невольно утонула в его глазах, в которых плясали отблески костра. Сейчас они казались не серыми, а почти черными. И завораживали.       — Тебе не нравится внимание Арнха, — он чуть улыбнулся. — Разве нет?       Я промолчала. Он и так все понимает. Интересно, а то, что меня влечет к нему, он тоже чувствует? Если да… Сагра, спаси! Это же позор!       Угорь тихо засмеялся и отвернулся, а я чувствовала, как у меня пылает лицо. Чтобы скрыть смущение, повернулась к нему спиной и закрыла глаза. А потом сама не заметила, как соскользнула в сон.

***

      На следующее утро я проснулась от громкой ругани. Вскочила на ноги и застонала — причиной переполоха оказался никто иной, как Кли-кли. Уж не знаю, что у него там произошло с эльфийкой, но леди Миралисса была близка к тому, чтобы оторвать сначала его зеленые ручонки, а потом и голову. Гоблин, не будь дураком, поспешил спрятаться за Гарретом, который бы не очень доволен таким раскладом. Впрочем, меня это мало интересовало — взгляд зацепился за восседающего на лошади гарракца, и я нахмурила брови. Что еще происходит? Но спрашивать не решилась — если что-то важное, то командиры сообщат сами.       — Хватит валять дурака, гоблин, — не очень дружелюбно сказал Алистан Маркауз, подходя к эльфийке и шуту.       — А я и есть дурак, милорд, — сказал мелкий пакостник. — Хотя торжественно клянусь прекратить всякую ерундистику, — Кли-кли поднял ладонь с наисерьезнейшим видом, как гвардеец, дающий присягу. Опора Трона кивнул, как будто и в самом деле поверил обещанию гоблина. Я фыркнула — если шут когда-нибудь прекратит свои проказы, то Мирануэх предложит Валиостру мир, а орки станут мирными землепашцами.       — Все, мы отправляемся. Скачите по этой дороге и никуда не сворачивайте. Мы постараемся догнать вас к вечеру, если ничего не случится.       — Если все же не сможете, то встретимся в Ранненге, в трактире «Ученая сова», — сказала Миралисса.       Милорд Крыса кивнул и вместе с Угрем растворился в пыли, поднятой конскими копытами, направляясь туда, где, по идее, должны быть Кот и Эграсса. Я вопросительно посмотрела на Медка, но великан только вздохнул. Так, все страннее и страннее. И что же за гадость по наши души готовится?       — Так, мужики… и леди, — хлопнул в ладоши Дядька, — по коням.       Я быстро заседлала чалого, проверила подпруги, наскоро переплела косу и взлетела в седло. Верная треуголка и перчатки уже были на мне, клинок красовался за спиной — с некоторых пор мне стало так удобнее. А потом осмотрелась.       Почти весь отряд уже был верхом. Даже непоседа Кли-кли. Ума не приложу, как он взбирается на Перышко, но никак не удается подловить засранца в оный момент. Вероятно, что ему кто-то помогает, а так как он крепко сдружился с карликом и гномом, смею предположить, что один из этой вечно ругающейся парочки. Впрочем, мое мнение необязательно считать истиной — людям свойственно ошибаться.       Дядька дал сигнал и отряд — точнее, значительная его часть, — резво тронулась вперед. Я старалась не думать, для чего пришлось вернуться Алистану и гарракцу. Очень хочу верить, что все обошлось и Кот с Эграссой просто заблудились немного, возвращаясь к отряду.

***

      Этот день выдался одним из самых жарких за все время нашего путешествия. Я изнывала от зноя, но не решалась снять свою амуницию. Солнце рассвирепело до такой степени, что даже стойкий пограничник снял свою кольчугу, явно опасаясь поджариться в ней. Впрочем, под кольчугой была еще тонкая рубашка, что не могло не порадовать вашу покорную слугу — хватит с меня и раздевшегося до пояса Медка, показывавшего всему миру бугры мускулов и шрамы, полученные в многочисленных рейдах. Честно говоря, меня это смущало, потому что я невольно задавалась вопросом — а как бы выглядел Угорь, сними он рубашку? Отчего-то не было сомнений в более выигрышной позиции по отношению к светловолосому великану. Хорошо, признаюсь — я пристрастна. Сагра, помоги мне обрести разум, который окончательно отбирает беспощадное солнце.       Измаявшийся Кли-кли выклянчил у Сурка какую-то тряпку и, смочив ее водой из фляги, повязал на голову, вызвав у меня смешок — уж больно нелепо выглядел шут. В ответ зеленый пакостник показал мне язык. Я только фыркнула — жара и из него выпивала все силы, как бы он ни старался показать обратное.       Дорога подставляла спину жаркому солнцу, обрушивающему на наши плечи раскаленные плети, небесная лазурь, на которой не было ни облачка, била по глазам так, что приходилось щуриться, отчего весь отряд походил на окосевших от счастья доралиссцев. Впрочем, только Миралисса и ее клиссанг оставались невозмутимыми, словно жара их не трогала. Хотя, кто может знать? Может, эльфийка тайком подшаманила и теперь ей и Эллу жара была не страшна.       Густой, как патока, раскаленный воздух, одуряюще пахнущий медом и разнотравьем, обжигал легкие. От этого аромата вкупе со зноем, начинала болеть голова, и я гадала, сколько еще продержусь, прежде чем озверею от такой погоды. Я не знала, кого из богов молить, чтобы пошел дождь, который вернет Валиостру погоду, какой она была в течение последних десяти тысяч лет.       Наконец, дорога нырнула в заросли низкорослых сосенок, но все мы весьма обрадовались сему обстоятельству, хоть немного спасающему отряд от беспощадного солнышка. Правда, появилось другое неудобство — дорога стала петлять по холмам, из-за чего лошади стали быстро уставать. Было решено сделать короткий привал, но именно короткий. Едва только мы спешились, как пришлось лезть обратно в седло и скакать дальше.       Вскоре низкорослые деревца сменил настоящий лесной массив. Однако в отряде царила напряженная тишина. Даже Делер и Халлас на время оставили свои перебранки, Кли-кли не сыпал тупыми шуточками, а Дядька, стараясь скрыть нервозность, рычал, дергая себя за бороду и советуя все сосункам заткнуться и не ныть, либо вернуться к мамочке. Ехавший рядом вор тоже был мрачен, но я не спешила узнавать, что с ним такое. Меня, как и прочих, грызла тревога за тех, кто отправился назад. Что могло задержать их? Хотя, с другой стороны, кто сказал, что дорога была безопасной только по причине недельной близости к Авендуму? Непогода, лошадь сломала ногу, да разбойники в конце концов. Что угодно могло задержать Кота и Эграссу. Абсолютно. Другое дело, что не хотелось об этом думать.       Возле пересекающего дорогу ручья из высоких зарослей крапивы прямо под копыта лошади Сурка выпрыгнул ошалевший заяц. Лошадь испуганно всхрапнула и шарахнулась в сторону, чуть не сбросив седока в жгучую зелень, но, к счастью, Дикий все же удержался в седле. Виновник же этого небольшого переполоха постарался скрыться на другой стороне, но меткий выстрел Элла пригвоздил несчастного к земле.       — У нас сегодня зайчатина на ужин, — сказал Горлопан, свешиваясь из седла и поднимая тушку за задние лапы.       — Остановимся на том холме, — сказала Миралисса после того, как в неизвестный раз обернулась через плечо, высматривая отставших спутников.       — Вот и ладушки, — поддержал Дядька. — Отдых нужен. Уже вечер скоро, а мы все скачем.       Я не могла не признать правоту десятника, учитывая, что спина ныла просто безбожно. И, раз уж мне было настолько некомфортно, то что испытывают другие, менее привычные к седлу? Вряд ли блаженство.       — Гаррет, как думаешь, лорд Алистан сможет нас догнать? — спросил поравнявшийся с нами Фонарщик.       — Не знаю, Мумр, — очень вяло отозвался мой подопечный. — Еще не вечер…       — Надеюсь, у Миралиссы хватит ума никого больше не посылать в эти сомнительные вылазки.       Я едва удержалась от фырканья — уверена, что даже Дядька надеялся на разум темной эльфийки. Нас и так осталось смехотворно мало. Допустим, от небольшой кучки бандитов мы отобьемся. А если их будет больше? Или они окажутся, не дай Сагра, слугами Неназываемого? Что тогда? Нет, я не сомневаюсь, что принцесса Дома Черной Луны знает шаманство своей расы. Но я точно так же была уверена, что шаманы колдуна куда как лучше нее владеют магией.       Дорога пошла в горку, лес постепенно отступал — еще не пришло его время полностью занять сей холм. Не знаю, хорошо это или плохо, но отчего у меня было отчетливое ощущение, что мы находимся, как у Сагры на ладони. И пришлось приложить усилия, чтобы не передернуть плечами. Искренне хочу верить, что это — всего лишь из-за неизвестности, в которую канули четверо членов отряда.       — Привал, — едва только мы оказались на вершине, как Горлопан резво соскочил со своей лошади.       — Не думаю, — покачала головой Миралисса, глядя на горизонт. — Вернись в седло.       Я проследила за ее взглядом и поморщилась — примерно в лиге от нас над лесом поднимались клубы дыма. Черного, жирного и неприятного даже на вид. Отчего-то стало не по себе и я отвела глаза.       — Что там? — прищурился Дядька.       — Если мне не изменяется память, Вишки, — ответил Медок. — Небольшая деревушка дворов на сорок-сорок пять.       — И что же там может так гореть? — Делер машинально потянулся к секире, глядя на вероятный пожар.       — Ну уж точно не дома, — фыркнул гном, пыхтя трубкой. — Дым слишком черный и густой, будто уголь жгут.       — Проверим? — десятник посмотрел на явно встревоженную эльфийку.       — Да, — она нерешительно кивнула. — Тем более, что миновать эту деревеньку нам не удастся, разве что лесом.       — Гей, робяты! Надевайте броньки, и проверим, чего там огонек покушивает, — отдал приказ Дядька.       — Еще надо проверить, какая сволочь его разожгла, — проворчал Фонарщик.       Что же, это хоть какое-то дело. Безделье в дороге — ежедневные обязанности не в счет, — нервировало даже меня. А что тогда говорить об этих закаленных воинах, которые не привыкли проводить время в праздности? Наверняка у ребят из прославленных отрядов руки чешутся надавать кому-нибудь по голове. Вот и разминка будет.       Я надела свою кольчугу, не забыла о наручах и поножах — любой опытный воин всегда старается попасть по самым наименее защищенным участкам тела противника, — надела легкий шлем, убрав треуголку в седельную сумку, а потом посмотрела на остальных, отметив недовольным взглядом, что Гаррет не торопится надевать броню. Я нахмурилась — у него ее нет или он просто капризничает? Я тронула Аркелла, чтобы выяснить сей вопрос, но меня опередил вездесущий, как чума-медянка, проныра Кли-кли.       — Гаррет, тебе особое приглашение надо? — пропищал гоблин, подъезжая на своем огромном жеребце к вору. — Куда кольчугу дел?       — Какую кольчугу? — он искусно притворился дураком. Так-с, стоит вмешаться. Я тронула чалого, подъезжая поближе.       — Ту, что мы тебе подобрали еще во дворце короля, — раздраженно ответил маленький шут. А вот это уже интересно. Неужели наказание нашего отряда умеет испытывать подобные чувства? Неожиданно, если честно.       — Я не собираюсь напяливать на себя никакое железо, — довольно неприветливо ответил мастер-вор.       — Очень зря, — хмыкнул Сурок, облачаясь в свою кольчугу. — Броня, знаешь ли, имеет свойство спасать жизнь. Не всегда, конечно, но не стоит испытывать удачу.       — От арбалета простая кольчуга все равно не спасет, — запротестовал Гаррет. — Склот ее насквозь прошьет.       — Гаррет, прекрати ныть, — оборвала его я. — Во-первых, склоты не у всех есть, а во-вторых, тебя никто вперед не пошлет. Так что делай, что говорят, иначе я свяжу тебя и закатаю в эту кольчугу на манер свиного рулета.       Вор мрачно на меня глянул и, ворча себе под нос, стал облачаться в кольчугу. Воины же, те, кто расслышал мою реплику, отвернулись, скрывая ухмылки. Ну, а как иначе мне надо было подействовать на этого упрямца? Король четко и ясно дал мне понять, что будет, если Гаррет-тень лишится своей «наиумнейшей» головы. То же самое ждет и вашу покорную слугу, а я слишком дорожу тем, что у меня на плечах, чтобы влезать во всякого рода авантюры. Хотя, чего греха таить — в самую большую авантюру этого тысячелетия я все же умудрилась вляпаться.       Я окинула взглядом нашу разношерстную компанию и удовлетворенно хмыкнула. И было отчего: эльфы уже щеголяли в темно-синих кольчугах со стальными нагрудниками, на которых была выгравирована эмблема их Домов. У Миралиссы — Черная луна, у Элла — Черная роза. Лицо эльфа было скрыто под легким шлемом, а вот леди эльфийка накинула на голову кольчужный капюшон, скрывая пепельную косу и густую челку. Халлас, облаченный в нечто, больше напоминавшее рыбью чешую, помогал Делеру застегнуть стальные поножи. И даже тут эта парочка умудрялась переругиваться. Я отвернулась, чтобы скрыть усмешку — их и могила ни за что не исправит. А потом заскользила взглядом по остальным членам нашего поредевшего отряда. Сердце болезненно сжалось, когда взгляд не нашел Угря, но пришлось себя одернуть — сейчас не время предаваться унынию. Что бы ни происходило в той деревушке, ничего хорошего мы там не найдем. И моя интуиция вопила во все горло, что не стоит и близко туда подходить. Но задача рядового — не лезть к командирам с глупостями вроде предчувствий, а выполнять четко поставленный приказ. Я снова неслышно вздохнула — мне остро не хватало присутствия сероглазого гарракца и его поистине невероятного умения владеть собой.       — Тронулись? — я очнулась от своих размышлений и посмотрела на Дядьку. Именно его вопрос вернул меня в реальный мир. Я подъехала поближе к Гаррету, не обращая на кислый взгляд последнего. Да ради Сагры… пусть хоть дыру прожжет взглядом, мне все равно.       — Да, — односложно ответила эльфийка. А потом, после некоторого колебания, сказала: — Бери командование на себя.       Мудро. Кто, кроме десятника, может лучше знать, на что способны его воины в минуту опасности? Правильно, никто. Поэтому не слишком удивилась, когда Дядька воспринял предложение Миралиссы, как должное.       — Халлас, Делер, — вперед! У вас броньки покрепче, коли что…       — Про меня не забыл, десятник? — глухо спросил кто-то. Я и Гаррет, как по команде, обернулись. — Я с ними.       Я захлопала глазами глядя на закованного в броню воина, в котором с трудом могла узнать Арнха. Вместо любимой и неизменной кольчуги на нем был тяжелый доспех плюс похожий на желудь прорезями для глаз шлем. Это если не брать в расчет поножи, наплечники, кольчужных рукавиц и круглого щита. Стальной Лоб во всей красе*.       Впрочем, щиты были у всех, исключая Фонарщика, Медка и эльфов. А у делеровского щита так и вовсе торчал стальной шип из середины щита. Да уж, это уже не защита, еще еще одно оружие — врежешь соперничку по физиономии и одним покойником станет больше. Что же, возможно, мы перестраховались и в деревушке заурядный пожар. Но лучше так, чем стать мертвецами.       Мы тронулись и на этот раз уже не слишком торопились, внимательно вглядываясь в заросли, ожидая любого неприятного сюрприза. Я старалась не выпускать вора из поля зрения, хотя и видела, что ему это совсем не нравится. Ну и Сагра с ним. У меня задание и я собираюсь выполнить его идеально. Впрочем, если судить по тому, как вор сжимал в руках арбалет и зыркал по сторонам, он тоже не терял бдительности. Вот и ладушки. Хотя от стычки с королевским шутом Гаррет все же не удержался.       — Кли-кли, — прошипел он. — Ты меня дергал с этой кольчугой, а сам без всего остался.       — Да на меня все равно размера нет, — отмахнулся гоблин. — К тому же, и попасть по мне очень и очень сложно.       — Тихо вы, — шепотом рыкнул Горлопан. Я с усмешкой на них покосилась — как дети малые, вышедшие на прогулку.       По деревянному мостику, довольно крепкому и основательному, мы переехали широкий ручей, больше похожий на небольшую речушку. Вода текла со скоростью мертвой улитки и вся заросла не то осокой, не то ряской. Впрочем, самое главное — не угодить в нее. А остальное не имеет значения.       — Ядрена мать! — голос Дядьки мне не понравился от слова «совсем». Как и ругательства гнома — цветастые и весьма экспрессивные, правда, на гномьем языке. Но Делер явно был не в восторге, потому что отвесил напарнику сочный шлепок по шлему, вынуждая его заткнуться. Хотя я понимала, что заставило выругаться Халласа.       Дорогу отряду преграждали деревья. Не просто поваленные непогодой, а ладненькие прямые сосенки с обрубленными ветками, заботливо притащенные явно из другого места и заботливо положенные одна на другу в виде нехилого такого заслона. А вот за этой конструкцией развевались знамена. Первое вызывало легкий почтительный трепет, так как было серо-синим знаменем королевства, а вот от вида второго мне стало дурно. Желтое полотнище с черным силуэтом песочных часов. Знак смерти. Знамя самой страшной болезни из всех существующих в мире — чумы-медянки.       Рядом со знаменем стояли воины, человек тридцать, все облаченные в белые кафтаны и малиновые штаны. Бездушные егеря. Значит… по моей спине прошел неприятный холодок.       Едва заметив нас, люди за преградой вскинули луки. А за спиной отряда, деловито, как муравьи, выстраивались пикинеры. Какие мы слепые идиоты, не заметили засады и попали в нее, как глупые котята. Рука рефлекторно легла на рукоять меча, торчащего за спиной — оставалось надеяться только на милость Сагры.