Черный Цвет Ночи

Д’Аржакур некоторое время молчал. Мазнув взглядом по отвернувшемуся доктору, мужчина подошёл ближе. Его внимательный взгляд пробуравил лежавшего на больничной койке подростка. Казалось — он смотрел куда-то глубже. И на его лице отражались печаль и сомнения от увиденного. Юноша отметил, как сильно у его визитёра напряжены плечи. Фехтовальщик сдерживался, пытаясь казаться решительнее, чем есть на самом деле. Его что-то терзало. Как если бы он не мог определиться, отвечать ли ему на вопрос или нет. Хотя — с чего бы это? Всего лишь простой вопрос. Почему он здесь? Какие цели преследует, придя сюда и разжигая злобу? — Я… Пришёл извиниться. — Что? Два одинаковых удивлённых возгласа. Феллон, делавший вид, что его здесь нет, тоже не удержался от подобного вопроса. Смутившись под раздражённым взглядом Арманда Д’Аржакура, психолог неловко переступил с ноги на ногу и пробормотав извинения, отошел в сторону. Он почувствовал, что ему надо было сейчас уйти. Это был очень личный разговор. Да, пациент был сейчас отключён от всех медицинских аппаратов под его ответственность. Едва заметно шаркая, он добрёл до двери и остановился. Раскрытие было невозможно, если присутствует посторонний. И Феллон был сейчас именно таким. Защита не упадёт, если рядом будет чужак. — Я… Э-э-э… Буду за дверью. Если понадобится — зовите. Дождавшись, пока дверь не закроется, оставшиеся два человека взглянули друг на друга. Один вопросительный взгляд. Один взгляд человека в смятении. Подросток резко закашлялся. В этот раз он смог быстро подавить приступ, напомнив себе, что если даст слабину ещё хоть раз — проиграет. Допустить он этого не мог. Он почти забыл о том, что его слабость это грех, от которого он так отчаянно пытался избавиться. И что в прошлый раз эта слабость привела его к падению с крыши, после чего он врезался в стеклянную витрину. Мужчина протянул стакан воды, но блондин отказался. — Месье, за что вы хотели извиниться? — Вопрос был задан напряженным голосом. На лице покоилась настороженная улыбка. Чуть опасная. Слегка злая. Арманд, ставивший стакан на тумбочку, в этот момент не смотрел на юношу. И потому тот не увидел, как в зеркале души этого мужчины борются рыцарь и тьма. Что возьмёт верх? Глаза фехтовальщика нашли оставленное подростком украшение. Он знал, что оно будет здесь. Почти коснувшись его, месье Д’Аржакур одёрнул руку и повернулся к своему ученику. — Я… Прости меня. Я слишком сильно на тебя давил. Требовал от тебя слишком многого. Ждал от тебя невозможного. — Мужчина пробарабанил пальцами по бедру, не зная, куда девать руки. — Я был слишком жесток. Это я в ответе за то, что с тобой произошло. Блондин, откинувшийся на подушку, молчал. Ему хотелось зажмуриться. И представить, на мгновение, что эти слова произносит другой человек. Он этого не сделал. Потому что знал, что если он так поступит, то когда откроет глаза — реальность не изменится. Улыбка куклы искривилась. — Не стоит. Вы делали только то, что должны. Учитель должен быть требователен к своим ученикам, если хочет, чтобы они усвоили урок. — Спасибо… Знаешь, для меня ты не просто… ты мой лучший ученик. Прости. Мне действительно… Мне жаль. Мужчина извинялся. Это был порыв, причины которого он не знал. Он отвёл глаза, и взгляд его вновь упал на прикроватную тумбочку. Как было бы проще, будь всё по другому. — Да ладно вам, месье Д’Аржакур. Есть много тех, кто лучше меня. Я лишь делаю то, что должен. — Что должен? — Арманд непонимающее переспросил, отведя взгляд от круглого предмета, который манил его. Кукла устало махнула рукой, не желая объяснять. Да и зачем? Что изменится? Но этот человек оставался здесь. Ожидая ответа. И тогда подросток улыбнулся. Превосходная улыбка. Идеальная. Всё его лицо словно налилось внутренним светом. Тусклым. Фальшивым. Но это лишь если присмотреться. Если попытаться увидеть — что происходит внутри. А кому какое дело до души куклы? — Я всегда делаю то, что должен. Даже сейчас. Улыбаюсь. Когда-то я умел это делать очень хорошо. Я даю людям именно того, что они ждут. Идеальную куклу. — Блондин резким кивком указал на дверь. — Мой отец. Мои друзья. Все эти люди, что смотрят на меня. Они… Они ждут от меня именно этого. Идеального. Разве я могу подвести их? Разве я имею право быть просто самим собой? Месье Д’Аржакур долго молчал, глядя на юношу. Когда он заговорил, голос его прозвучал тихо. Он разрывался между своими желаниями. Но глядя на своего ученика сейчас — просто не мог поступить иначе. -… — Мужчина посмотрел прямо в глаза юноши. — А разве ты имеешь право быть кем-то ещё? Подросток, всё ещё улыбался, когда услышал слова своего учителя. И лишь когда его слова достигли измученного рассудка, когда пробились сквозь бесконечные слои отрицания, когда вонзились в разум — улыбка дрогнула. — Послушай меня. — Арманд наклонился и взял блондина за плечи, поворачивая к себе, борясь с желанием встряхнуть его. — Ты — это ты. Слышишь меня? Тебе не нужно ничьё разрешение на то, чтобы просто быть собой. На то, чтобы кричать, когда тебе больно. На то, чтобы плакать, когда тебе грустно. Смеяться — когда весело, а не когда это нужно другим. Желать чего-то для себя, а не ради чужих стремлений. Ты не должен просить позволения у других на счастье. Ты никому ничего не должен, Адриан. Маска треснула.