Между строк

      Каждый шаг рассыпается гулким эхом, плавно прокатываясь из-под ног по шершавому камню стен, единственный раз отдаваясь где-то под куполом и резко срываясь обратно, вниз. Шелест страниц издали напоминает чьё-то сбившееся дыхание или неразборчивый шёпот, в него хочется вслушиваться, навострив уши подобно пугливой галле. Приглушённые голоса отражаются от сводов и сливаются в монотонный шум, похожий на ропот прибоя.       Только вороны Лелианы, вопреки своему обыкновению, молчат.       Алларос давно хочет спросить у Дориана, как же тот выдерживает галдёж неуёмных птиц в менее удачные дни. Под такое сопровождение невозможно не только читать — сами мысли путаются, спотыкаются и рвутся на середине — однако Дориан, кажется, не замечает его вовсе…       — Как тебе роман? Небось, многое узнал о политических дрязгах в Империи?       В библиотеке царит полумрак, поэтому Алларос не может разглядеть лица Павуса. К тому же свет, льющийся из витражного окна прямо за спинкой его кресла, беспощадно слепит привыкшие к полутьме глаза.       — А как ты понял, что я его читал? — Лавеллан щурится, указывает головой на томик в золотистом переплёте, лежащий на коленях Дориана. — Снова нашёл загнутый уголок страницы?       Мягкий смех Павуса разносится по воздуху пологими волнами.       — Вы, долийцы, славный народ, но иногда будто нарочно прикидываетесь дикарями.       Дориан в задумчивости рассматривает что-то, что до этого лежало между страницами дорогого издания, переводит взгляд с находки на Инквизитора, стоящего у шкафа. В глазах у него что-то игриво сверкает, а пальцы так же нервно поглаживают закрученный ус и подбородок, как в тот вечер около Крествуда.       — Кто-то оставил в книге цветок лилии — засушенный, смею заметить. По-твоему, кто бы это мог быть?       Лавеллан отворачивается, якобы для того, чтобы в который раз изучить многообразие переплётов, улыбается уголком губ.       Всё-таки нашёл.       — Инквизитор, не прикидывайся манекеном, иначе я сдам тебя Искательнице…       — Это было несложно. Мы, долийцы, крайне наблюдательны. — Алларос наугад берёт с полки чьи-то мемуары, открывает их на середине и, не поворачиваясь, продолжает. — Я следил за тобой в Вал Руайо. Ты обходил каждую клумбу стороной, старался не стоять под цветущими деревьями. Однако, сколько бы раз ты не чихал в свой шёлковый платок, всё равно не смог отойти от прилавка со свежесобранными белыми лилиями, пока остальные слушали обличительную речь преподобной Эвары.       Выдержав небольшую паузу для усиления эффекта, Лавеллан захлопывает том:       — Да, вообще-то на твоём платке в одном из углов вышиты три крошечные белые лилии.       И наконец-то оборачивается на собеседника.       Павус рассеянно потирает ямочку под нижней губой. Бутыль вина, небрежно оставленная им на самом краю стола, уже на четверть пуста; страницы забытого там же исторического романа бесцеремонно листает невесть откуда взявшийся сквозняк. Спустя несколько секунд безмолвия Дориан, словно тщательно что-то обдумав, поднимается с кресла и как-то странно глядит на застывшего с книгой в руках Инквизитора.       — Вот как…       Тусклый взор его загорается решительностью, он бесшумно приближается к Алларосу. Тот выдаёт своё удивление разве что улыбкой и наклоном головы; Дориан же, проницательно сощурившись, переходит на шёпот:       — А так ли ты уверен, Инквизитор, что причина твоей наблюдательности кроется в твоём происхождении?..       Лавеллана обдаёт терпким запахом красного вина и пряным благоуханием какой-то изысканной ароматической воды. Соблазнительное, вопреки своей причудливости, сочетание поджигает лёгкие изнутри, заставляя сердце пропустить удар.       — Разве в наше время можно быть в чём-то уверенным?       Не слишком удивляясь самому себе, он подаётся вперёд и, с трепетом заметив встречное движение Дориана, удерживает его тающий взгляд…       Вдруг тишину грубо обрывает звук шагов, чужих шагов, затем — громкое карканье, и загадочное свечение затуманенных глаз разом меркнет.       Павус вздрагивает, отстраняется, разочарованно выдыхает сквозь зубы:       — Ах, мать Жизель, Вы здесь… Какая неожиданность.