Между строк

      Небо стремительно темнеет.       Пока двое поднимаются по каменным ступеням к парадному входу в крепость, над восточными хребтами Морозных Гор несмело зажигаются первые кроткие звёздочки. Алларос останавливается на середине лестницы, набирает в лёгкие побольше колючего ночного воздуха, всматривается в дрожащие над чёрными силуэтами огоньки.       Сегодня особенный вечер.       По людной зале, пестреющей шелками и драгоценностями, оба идут молча. Чистый морозный воздух сменяется нестерпимой духотой, приторные благовония резко бьют в нос на каждом шагу, а шум и праздные возгласы режут уставший слух — такая обстановка вовсе не располагает к беседе.       Практически незамеченными они проскальзывают в дальнюю левую дверь. Блеск роскошных одеяний сменяется полутьмой, но Лавеллан по памяти находит путь к своим покоям; отперев дверь, кивает своему спутнику: проходи.       Тот, ненадолго замявшись у входа, произносит:       — Инквизитор, тебе не кажется, что уже довольно поздно для приёма гостей?       Лавеллан только усмехается в ответ, беспечно пожимает плечами.       — А это и не приём. Считай, что я позвал тебя на чай.

***

      Зоркое око луны неусыпно бдит над Скайхолдом. Душистый аромат жасминового чая расслабляет напарников, дарит отдых их утомлённым чувствам.       Лавеллан, прежде чем заговорить, внимательно изучает взглядом своего полуночного гостя.       — А я ведь уже давно узнал кое-что о тебе, Дориан. Хочешь знать, что именно?       Павус отрывает от дымящегося напитка насмешливый взор, ставит чашу на широкий каменный парапет. Здесь, на балконе кабинета Инквизитора, его глаза вновь наполняются тусклым сиянием, исходящим из самых глубин переменчивой души.       — Позволь угадать. Тебе кто-то сболтнул, что у меня морская болезнь?       — Нет, Дориан, — Алларос улыбается, в задумчивости обводит пальцем край чашечки, — я всего лишь прочёл кое-что в твоих глазах.       — И что же ты там нашёл? Лёгкую близорукость?       Отставив блюдце на поднос, Вестник осторожно приближается к альтусу. Последний хитро щурится, однако Лавеллан всё равно замечает волну мурашек, прокатившуюся по его безупречной коже.       — И снова нет, — Алларос переходит на шёпот, глядя прямо в льдистые глаза Дориана. — Теперь это и моя тайна. Поэтому она останется только между нами.       Приоткрытые губы Павуса трогает усмешка, и, поймав уже знакомый светящийся взгляд, Лавеллан осторожно пробует их на вкус.       В тот же миг небо к югу от Твердыни озаряет яркой дугой упавшая звезда.