Наследие Ланнистеров

      — Нет? — переспросила леди Ланнистер, удивлённо вскинув брови.       — Да, мама, — ответил ей юноша с золотыми волосами. Его изумрудный и сапфировый глаза горели одинаковой решительностью, он сжал челюсти, храбро взирая на рыжеволосую женщину напротив. — То есть, я имею ввиду, нет. Я не хочу.       — Ты не хочешь? — вновь повторила вдова, слегка склонив голову на бок.       — Я именно так и сказал, — подтвердил наследник Утёса, обхватив одну руку другой за спиной.       — Прекрасно, — после минутной паузы произнесла Санса, касаясь холодными пальцами пульсирующих висков. — Но я не задавала тебе вопросов, дорогой. Следовательно, ты не можешь ответить «да» или «нет». Ты сделаешь то, что должен.       — Этот тон меня пугает.       — А меня пугают твои слепота и эгоизм! — женщина крепко вцепилась в спинку кресла, сверкнув серебряным кольцом с чёрным ониксом на указательном пальце.       Санса Ланнистер тяжело дышала, буравя взглядом уменьшенную копию её покойного мужа. И когда этот обыкновенный обед успел превратиться в ссору между матерью и сыном? После того, как был подан десерт, миледи заметила явную нервозность юноши. Крис не притронулся к его любимому черничному пирогу, лишь безжизненно поковырял кусок, переглядываясь с сестрой, сидевшей рядом. Увидев эти «гляделки» Санса поинтересовалась, в чём дело, и правда ей незамедлительно открылась.       — Мама, я не могу жениться ни на Лане Аррен, ни на Дейне Мартелл, ни на Мелиссе Тарли, — спокойно ответил Кристард Ланнистер.       — Не можешь? Кто-то запрещает лорду Ланнистеру взять в жёны одну из высокородных дам? — вдова ощущала, как злость затмевает бессилие и постепенно закипает внутри неё.       Второе стало постоянным спутником Сансы с момента рождения близнецов. Мальчики уже несколько ночей к ряду не могли успокоиться, плача и крича. Миледи запретила мейстеру давать им даже разбавленную водой мятную настойку или маковое молоко, переживая за здоровье сыновей, но маленькие Джейме и Джон не оценили материнской заботы. Иногда у неё складывалось впечатление, что они играют в игру — кто кого перекричит и быстрее сведёт леди Ланнистер с ума, не замечавшей подобного за маленькими Хэйден и Кристардом. Несмотря на все трудности материнства, с которыми пришлось столкнуться впервые, Санса терпеливо переживала всё происходящее, кормила их грудью, убаюкивала на руках, пока могла удержать, качала в резных деревянных колыбельках и пела. Едва ли это помогало. Затишье обычно длилось не больше часа-двух за ночь, за которые миледи полагалось выспаться.       — Я не люблю ни одну из них, — услышала она голос старшего сына, подошедшего к ней.       — Какое открытие, — Санса саркастично усмехнулась.       — Я даже не видел их, — настаивал на своём юноша.       — Желаешь сам отправиться в Долину, Дорн и Простор? — она резко обернулась к наследнику и тряхнула косой цвета осенних листьев. — Или послать им приглашения в Западные земли?       — Почему ты меня не понимаешь? — раздражённо перечил Кристард.       — Почему будущее нашего дома не понимает своего долга?       — Я понимаю.       — Но ты отказываешься его исполнять.       — Да.       — Замечательно! — гневно прошипела леди Ланнистер.       Женщина метнула холодный пронизывающий взгляд на сына. Несмотря на юный возраст, он был высоким, крепким, стройным. Он унаследовал овал лица, нос и губы отца. Даже правый глаз сверкал таким же изумрудным сиянием, как у покойного лорда Джейме, когда он с кем-то спорил. Как невыносимо было сейчас смотреть на него. Санса почувствовала нарастающую боль в груди, как будто кто-то с силой отрывал повязки от старой, но ещё кровоточащей раны, никак не желающей заживать.       — Я не стану этого делать, — произнёс лорд Ланнистер, упираясь кулаком в дубовую столешницу.       — Ты поступишь так, как тебе велено, Кристард, — твёрдо ответила ему мать.       — Это несправедливо! — закричал он на всю Башню Рёва, с силой ударив по столу. — Хэйден выходит замуж за того, кого любит, а мне подсовывают незнакомок, чтобы укрепить наши силы. Если бы отец был здесь…       — Если бы ваш отец был здесь, мы бы оставались счастливой семьёй, — перебила сына Санса, чувствуя, как её ноги подкашиваются. Женщина крепче впилась в спинку стула, дабы не упасть. — Если бы ваш отец был здесь, нам бы не пришлось объединяться с Арренами, Тарли или Мартеллами, чтобы превосходить численностью и быть готовыми к войне. Но из-за нашей дражайшей королевы, он мёртв.       Не в силах больше находиться на ногах, леди Ланнистер плавно опустилась в ближайшее кресло. Она посмотрела на своё простое чёрное тиаровое платье, единственное пришедшееся ей по размеру после родов. Когда Джейме и Джон появились на свет, наряды стали Сансе велики. Мейстер Алфард отмечал значительную потерю веса ещё во время беременности, но то, что все платья будут висеть на ней, как на скелете, никто не мог предвидеть. Лучшие швеи Ланниспорта уже были заняты своим делом, мастеря удивительной красоты одеяния для леди Утёса Кастерли.       — Раз уж у нас такой откровенный разговор, может быть, ты тоже недовольна женихом? — миледи подняла взгляд на дочь, хранившую молчание во время перепалки. — Может быть, ты тоже тайно влюблена в какого-нибудь Дондарриона или Дейна?       — Я люблю Рэндалла всем сердцем, — спокойным тоном ответила девушка с золотыми локонами, не шелохнувшись.       — Видишь! — воскликнул лорд Ланнистер. — Хэйден любит Рэна, они всё детство провели вместе, они знают друг друга. Вы с отцом тоже любили друг друга. У всех есть право на любовь, кроме меня.       — Итак, о какой же любви идёт речь? — устало коснулась прикрытых глаз Санса, наконец-то понимая, что к чему.       — С чего ты взяла, что…       — Кто она? — напрямую спросила вдова, глядя на сына.       — Леди Линнея Корбрей, — твёрдо ответил юноша, но Санса не могла не заметить нежности, с которой он произнес имя этой девушки. — Дочь мастера над войной лорда Лина Корбрея и фрейлина принцессы Лианны. Мы встретились…       — Очевидно, когда приезжали в Королевскую гавань. А потом на похоронах Джона, — закончила за него мать, усмехнувшись. — Ты отвергнешь дочерей Аррена, Мартелла и Тарли ради девчонки из вассального дома.       — Отвергну, — подтвердил лорд Ланнистер, согласно кивнув.       — Я так понимаю, мои дети, вы хотите уничтожить собственный дом, — произнесла Санса, переводя взгляд то на Хэйден, то на Криса. — Поединками с принцами и женитьбой на вассалах дома Арренов. Довольно позорить своими опрометчивыми поступками меня и вашего покойного отца. Вы — Ланнистеры, вы — наше наследие.       Леди Хэйден поднялась со своего места, прошелестев юбками, медленно обошла дубовый стол, и остановилась рядом с братом. Дети Сансы и Джейме стояли напротив матери, сверля её немигающими взглядами. Маленькая львица взяла брата за руку и крепко сплела их пальцы. Их волосы блестели в свете последних тёплых лучей осеннего солнца, а чёрно-серые наряды придавали призрачной бледности измученным лицам. В них не было больше детской наивности, опрометчивости, любознательности, игривости. Перед Сансой стояли два человека, которым пришлось слишком быстро повзрослеть за прошедшие недели.       — Мне стоит ожидать восстания? — хмыкнула вдова, глядя, как её дети поддерживают друг друга. Она сосредоточено на них смотрела, желая, чтобы это всё тот же час прекратилось. — Я знала, что поездка в Королевскую Гавань даром не дастся. Ваш отец убит, младший Бэйнфорт сходит с ума, как и мой сын. Влюбиться в девчонку, которую видел два раза в жизни. Это нелепость.       — Она удивительная, — произнёс Кристард всё с той же нежностью, его губы на мгновение дрогнули в ласковой улыбке, когда он вспомнил о возлюбленной. — Леди Линнея добра, воспитана, умна, полна сострадания. Мне кажется, что я знаю её всю свою жизнь. Она предназначена мне судьбой, я чувствую это.       Судьба. »…охотник, солнце и сокол разорвут между собой юного льва. Сопротивляйся, борись, или вы все падёте перед Чёрным» — Санса вспомнила шелестящий голос невидимой старухи из сна накануне похорон мужа. Охотник, солнце и сокол разорвут юного льва. Тарли, Мартеллы и Аррены. Неужели это было пророчество? Но что было в самом его начале? Чёрный будет терзать маленькую львицу. Чёрный. Чёрный дракон, знамя принца Мейгона! Боги, как можно было не догадаться раньше? Холодные пальцы вдовы крепче впились в подлокотники бархатного кресла, она на мгновение облегчённо выдохнула, вспоминая, что хотя бы одной части предсказания удалось избежать.       — Много лет назад один опальный королевский гвардеец из великого дома, осознавший весь ужас своих деяний и твёрдо намеревавшийся исполнить обещание, отдал свой валирийский клинок Верный Клятве леди Бриенне Тарт, чтобы она нашла маленькую девочку, заточённую среди убийц и предателей, защитила её, и вернула домой, в Винтерфелл, — произнесла Хэйден, стиснув пальцы брата. — Вы с отцом, хотя бы, одним словом обмолвились к тому моменту?       Санса внимательно посмотрела на дочь. Сапфировые глаза девушки сверкали решительностью, как у Кристарда, и непреклонностью. Сейчас она напоминала матери младшую из сестёр Старк, доказывающую отцу, что девочка имеет полное право носить оружие и сражаться, что каждый человек волен сам выбирать судьбу и не всякая леди хочет уехать на юг, стать королевой и рожать своему королю наследников. Леди Ланнистер нежно усмехнулась, вспомнив об Арье, и поспешила стряхнуть одинокую слезу с ресниц.       На смену образу сестры пришёл лик покойного мужа. Санса вспомнила, как он качал их детей на руках, тихонько напевая и легко подбрасывая в воздух златоволосых львят. Ни один из них не боялся высоты, Хэйден и Кристард чувствовали такую безопасность рядом с отцом, которую никогда не ощущали рядом с матерью. Он научил их держаться в седле и ездить верхом, он вложил в их руки мечи и стрелы, он показал, что значит быть истинным Ланнистером. Чтобы все услышали твой рёв. Больше всего на свете лорд Джейме хотел осчастливить свою семью, отдать ей всего себя, защитить от бед и оберегать всю свою жизнь. На мгновение Сансе почудилось знакомое прикосновение к плечу. Кто-то легонько стиснул его, ободряюще улыбнувшись и сверкнув горящим изумрудным взором. Злые игры рассудка вынудили вдову тряхнуть головой, отогнав болезненные воспоминания.       — Если ты будешь счастлив — хорошо. Я пошлю ворона с нашим предложением её отцу, — негромко, но с твёрдостью в голосе ответила Санса. Она подняла ясный взгляд голубых глаз на своих детей и поднялась с кресла. — Если мастер над войной будет согласен, ты женишься на девице Корбреев.       — Спасибо! — радостно выкрикнул юноша и ринулся к матери, поспешив обнять.       — Благодари свою сестру, — улыбнулась вдова, чувствуя, как от крепких объятий слегка перехватило дыхание. Она коснулась ладонями плеч сына, и перевела взгляд на дочь.       Кристард обернулся ко вмиг просиявшей от материного решения Хэйден, счастливо улыбаясь ей. Девушка с россыпью золотых локонов подошла к семье, обняв свою леди-мать за талию, и коснулась её щеки своею.       — Миледи, я прошу прощения, — в Башне раздался слегка обеспокоенный голос невысокой смуглой служанки. — Близнецы…       — Уже иду, — Санса медленно отпустила детей и поспешила к выходу, оставив брата и сестру наедине.       — Теперь я у тебя в долгу, — произнёс лорд Ланнистер, сопровождая маленькую львицу под руку. — Мы оба будем с теми, кого любим.       Хэйден сдержанно улыбнулась, промолчав, и покинула Башню Рёва вместе с братом.

***

      Тёмно-жёлтые, багряные и коричневые листья с шорохом летели под ноги. Она шла медленно, чувствуя на себе взгляд сотен глазеющих. Девушка не смотрела вниз, не смотрела по сторонам, не смотрела перед собой. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы Гибельной Крепости и Западных земель, за Камнегонку и Рубиновый брод, туда, где были её мысли, и где навеки осталось сердце — на далёком восточном острове среди чёрного камня и хвои. Она сделала глубокий вдох, в надежде вновь почувствовать этот запах и разочарованно выдохнула, ощущая пощипывание в уголках глаз.       Она видела огромное количество клёнов с окрашенными в осенние цвета листьями. Чем ближе леди приближалась к этому месту, тем медленнее шла, от чего её спутнику приходилось несколько раз оборачиваться и интересоваться, всё ли в порядке. Каждый раз, согласно кивав и вежливо улыбаясь миледи крепче впивалась в его руку сквозь рубашку и камзол тонкими холодными пальцами, как будто давая знак, что никакого порядка здесь быть не может, что ей нужно бежать отсюда прочь. «Я Ланнистер. Я дочь льва. Я никуда не побегу» — твёрдо повторила про себя девушка и увидела два высоких чёрных силуэта стоящих под самым большим клёном. Бежать было поздно.       — Какое дивное платье. И дитя в нём так прекрасно. Такое чистое, такое невинное, — услышала она шёпот леди Бракс, стоящей в первых рядах.       — Ей так к лицу этот цвет, — поддакнула той леди Крейкхолл, смахнув с глаз несуществующие слёзы. — Настоящая принцесса.       Платье Хэйден Ланнистер было и вправду невероятным. Белоснежная жаккардовая ткань, расшитая серо-зелёным узором на юбке и рукавах сверкала даже этим пасмурным днём, затмевая своей красотой наряды всех леди Западных земель. На плечах девушки расположилась горностаевая накидка такой же ослепительной белизны, что и платье. Голову украшала небрежная коса с вплетёнными в волосы золотыми нитями, украшенными небольшими изумрудами.       У Хэйден ёкнуло сердце, когда она услышала последнее слово, сорвавшееся с уст леди Крейкхолл. Она сделала ещё несколько неспешных шагов, взглянув на мужчину рядом, который ободряюще ей улыбнулся сквозь густую тёмно-рыжую бороду.       — Я слышала, она категорически отказалась проводить церемонию в септе, — задыхаясь, прошептала на ухо подруге леди Донела Пеклдон или Донни-доярка, получившая своё прозвище из-за огромных обвисших грудей, не смотря на то, что она была ровесницей Хэйден. — Я слышала от Бетани Престер, что они с женихом спорили всю ночь.       — Какая чудачка, — гадко скривилась леди Изабель Стэкспир. — Захотела свадьбу на северный манер. Но здесь даже нет их жутких деревьев!       — Ох, не ту выбрал наш Рэндалл. Ох, не ту, — тяжело вздохнула Донни-доярка, поправляя начёсанные жидкие волосёнки, украшенные вуалью.       Миледи Ланнистер стиснула зубы, слыша это раздражающее жужжание, и едва сдержала себя, чтобы не схватить леди Пеклдон за изящную причёску и не оттаскать её за волосы по всему заднему двору Гибельной Крепости в этот знаменательный день. Девушка с золотой косой выдохнула, стараясь преодолеть вспышку гнева и подумать о чём-то более приятном, чем две мерзко хихикающие сплетницы. Она вспомнила звук взмаха фиолетово-изумрудного крыла, тёплый ветер, ласкающий всё тело и сильные руки юноши с изумительными фиалковыми глазами.       Когда весь путь был преодолён, Хэйден увидела улыбающиеся лица матери и брата. Сегодня леди Санса сменила чёрное платье на другое — цвета инжира, с золотой вышивкой по краям рукавов. Лорд Кристард Ланнистер облачился в парадный кровавый камзол так же с вышивкой на вороте в виде льва, вставшего на задние лапы. Он подмигнул изумрудным глазом сестре и сиял от счастья. Миледи понимала, что эта улыбка скорее адресована успешно заключённой помолвке между Ланнистерами и Корбреями, нежели ей, но винить брата не могла.       Лорд и леди остановились напротив Бэйнфортов. В одно мгновение с пальца Хэйден соскользнуло кольцо в форме львиной головы, упав на ковёр из осенних листьев. Жених и сопровождающий её одновременно опустились вниз, желая подать его миледи, на лицах гостей промелькнули улыбки.       — Спасибо, дядя, — девушка поблагодарила мужчину с застёжками-лютоволками на плаще, сдержанно улыбнувшись.       — Кто пришёл под сень Старых Богов этим вечером? — спросил высокий широкоплечий мужчина в тёмно-синем, под стать своих глаз, дублете.       — Хэйден из дома Ланнистеров и Старков, чтобы вступить в брак. Девушка взрослая, законнорожденная и благородная. Пришла просить благословения у Богов, — произнёс рыжебородый мужчина, стоящий рядом с племянницей. — Кто берёт её в жены?       — Рэндалл из дома Бэйнфортов. Лорд Гибельной Крепости и наследник Кастамере, — с нотками торжества сказал юноша в чёрных одеждах с приколотой к плащу брошью в виде человека, прятавшего свой лик под капюшоном. — Кто её выдаёт?       — Рикон из дома Старков, её дядя по материнской линии. Лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, — ответил ему лорд Старк.       — Леди Хэйден, вы согласны взять этого мужчину в мужья? — Квентин Бэйнфорт повернулся в сторону миледи.       Девушка с золотыми волосами оторвала сапфировый взгляд от тяжёлых облаков и взглянула на жениха. Рэн счастливо улыбался ей. Его густые и чёрные, как вороново крыло, волосы блестели вместе с большими синими глазами, с нежностью и трепетом смотрящие на невесту.       — Я согласна, — тихо произнесла она под оглушительные аплодисменты и ликование гостей.       — Я так тебя люблю, — прошептал Рэндалл в губы леди Бэйнфорт, охватывая её бледное лицо ладонями и неистово целуя.       Слёзы брызнули из глаз Хэйден и покатились градом по щекам. Она едва слышно всхлипнула, чувствуя, как руки мужа обвивают её, крепко прижимая к себе. Лорд Бэйнфорт горячо выдыхал в золотистые волосы супруги, а миледи лишь беззвучно плакала, прижимаясь щекой к его плечу, чувствуя свинцовую тяжесть в груди.       — Я тоже рад, милая. Я самый счастливый мужчина во всём мире, — доносился до неё голос Рэна.       Ядовитый Котёл, главный чертог Гибельной Крепости, был озарён светом, как никогда. Отовсюду свисали знамёна Ланнистеров, Старков и Бэйнфортов. Лорд Хоторн, брат покойной жены лорда Квентина Бэйнфорта возмутился, что среди них не было двух скрещенных венков с шипами и цветами — герба дома Хоторнов, но его негодование быстро улетучилось от пронзительно холодных взглядов обоих Бэйнфортов, с ненавистью взирающих на родственника.       Вино и эль текли рекой, ароматные и изысканные запахи наполнили всю твердыню, вынуждая прислугу с завистью смотреть на богато обставленный стол. Музыканты играли одну песню за другой на радость подвыпившей публике, а жонглёры и экзотические танцоры развлекали своим мастерством каждого, кто видел дальше своего кубка.       Хэйден рассматривала Чертог, сидя справа от мужа. Всё было в точности таким же, как он рассказывал ей многие годы: высокие стены, узкие окна под самым потолком, тяжёлые дубовые столы и подставки для факелов в виде человеческих рук. Миледи крепко сжала резной серебряный кубок, делая несколько глотков арборского медового, и почувствовала чьё-то горячее дыхание в области шеи. Муж улыбался, протягивая своей даме руку и приглашая на танец новобрачных. Маленькая львица медленно поднялась, ощущая его тёплую ладонь на талии, и Бэйнфорты плавно закружили под пронизывающую песнь о двух влюблённых. Рэндалл сжимал тонкие пальцы жены, не прекращая улыбаться. Ясные тёмно-синие глаза сверкали радостью и счастьем, в этом влюблённом взгляде было невозможно уловить ни единого намёка на жестокость. «Но она есть. И её появление лишь вопрос времени» — твердил миледи внутренний голос. Лорд Бэйнфорт прижался губами к бледной щеке супруги, пока певец вытягивал последние ноты: «На прощание нежно коснись, Клянусь тебе, что не загрущу. Я птицей вольной взмою ввысь, Я во всём белом свете тебя отыщу»       Хэйден выскользнула из рук мужа и оказала честь Хранителю Севера, станцевав с ним под «Медведя и Прекрасную Деву». Лорд Рикон Старк кружил племянницу, вызывая завистливые взгляды пожилых лордов, которым было отказано в праве станцевать с Рассветной Львицей Ланнистеров. Краем глаза миледи видела, как лорд Квентин танцует с её матерью, которая на этот вечер решила оставить траур в Утёсе Кастерли и охотно плясала со старшим Бэйнфортом неподалёку от Хэйден и Рикона. Губы леди Сансы Ланнистер были слегка растянуты в улыбке, а лорд Квентин и вовсе сиял от счастья. Таким его Хэйден видела впервые в жизни.       Когда с танцами было покончено, и миледи вернулась на своё место подле мужа, пришло время подарков. Один за другим западные лорды преподносили и нахваливали свои дары, стараясь переплюнуть один другого в оригинальности и вычурности. Когда древний лорд Пламм полностью похитил внимание Рэндалла, Хэйден почувствовала, как чьи-то пальцы впились ей в плечо, а в следующий миг в её ладони оказался крохотный тёмно-синий пузырёк. Элли едва заметно кивнула и поспешила удалиться с большим серебряным разносом в руках, заставленным кубками. Спрятав пузырёк в рукав, Хэйден с лучезарной улыбкой на устах поблагодарила лорда Пламма и принялась вместе с супругом слушать хвалебную оду своему подарку от леди Гарнер.       Как и на многих других свадьбах в семьях Старков и Ланнистеров церемонии провода в постель не было. Гости встали со своих мест в знак уважения, подняли наполненные спиртным кубки, а лорд и леди Бэйнфорт покинули Ядовитый Котёл.       К жилым помещениям замка вела Главная лестница, находившаяся слева от чертога. Поднимаясь каменными ступенями, Хэйден чувствовала учащённое сердцебиение и лёгкую дрожь во всём теле. Она ловила на себе слегка затуманенный от всего выпитого взгляд супруга, который норовил прикоснуться к ней и прижать к холодной стене, когда молодожёны шли по коридору, ведущему в их спальню. Несколько раз Рэндаллу это удавалось. Парень терзал поцелуями тонкую кожу на шее миледи, задирая юбки свадебного платья. Маленькая львица вскрикивала каждый раз, упираясь ладонями в грудь мужа, чувствуя винный привкус на губах.       — Наконец-то мы вдвоём. Я так этого ждал, — прошептал юноша, запирая за ними тяжёлую деревянную дверь и привлекая к себе жену. — Ты моя. Ты вся моя. Леди Бэйнфорт.       Хэйден ответила на поцелуй, прикрывая глаза, и коснулась его плеч, тяжело дыша. Рэндалл каждым своим шагом подталкивал её в сторону постели, усаживая к себе на колени и кусая губы сквозь поцелуи. Миледи зарывалась пальцами в его волосы на затылке, слегка оттягивая их и подставляя шею.       — Чего желает моя леди? — вновь раздался томный шёпот Рэна.       — Густого дорнийского вина, — с улыбкой ответила ему львица.       — Я принесу.       — Нет, — воскликнула она, ускользая из цепких объятий супруга. — Позвольте мне, лорд Бэйнфорт.       Миледи встала с постели и подошла к небольшому деревянному столику с графином и фужерами. Когда напиток был разлит, маленькая львица одним ловким движением достала из рукава крохотный тёмно-синий пузырёк и вылила всё до остатка в кубок мужа. Хэйден почувствовала как сильные ладони легли на её бёдра и парень вновь крепко прижал её к тебе.       — За мою жену и нашу бесконечную любовь, — произнёс Рэндалл и со звоном коснулся кубка леди.       — Прекрасный тост, — шепнула ему девушка, наблюдая, как лорд Гибельной Крепости опустошает чашу.       Рэн отбросил её в сторону, подхватил жену на руки и бросил на постель, забираясь сверху. Его пальцы обрывали и выдёргивали тесьму сбоку, распутывали длинные ленты корсета под верхом платья, и когда с одеждой Хэйден было покончено он замер у её колен, любуясь наготой жены. Бэйнфорт коснулся ладонью её щеки, лаская кожу, скользнул по шее, ключицам, задержался на сосках, слегка стиснув их, наблюдая, как маленькая львица вскрикнула, покрываясь мурашками. Его руки скользили по плоскому животику, сжимали бёдра, оставляя красные следы, когда миледи попыталась приподняться, он развёл их шире и вцепился в худые лодыжки, полностью их обхватывая. Рэндалл наблюдал, как вздымается грудь его возлюбленной, а на щеках появляется едва заметный румянец. Юноша потянул за шнуровку дублета, отбросив его в сторону, плавно облизал свои пальцы и провёл ими по промежности девушки. Миледи судорожно вздохнула, пытаясь свести ноги, но Рэн крепко их держал. Он сбросил с себя остатки одежды, нависая над Хэйден, и подставил член к её узкому проходу:       — Не нужно бояться, любимая, — прошептал он, убирая за ухо растрепавшийся из косы золотой локон. — Это не так больно.       Парень резко толкнулся бёдрами, от чего на глазах Хэйден выступили слёзы. Она впилась в его плечи, отчаянно желая оттолкнуть Рэна, но на деле лишь поцарапала, замечая его довольную ухмылку. Юноша удовлетворённо зашипел, упираясь локтями в постель и давая миледи возможность привыкнуть. Спустя несколько секунд Хэйден ощутила ещё один мощный толчок и опять вскрикнула, выгнувшись в спине и болезненно поморщившись.       Тш-ш-ш. Просто расслабься, милая. Вот так. Вот так, всё хорошо. Доверься мне. Прости, это скоро пройдёт, — раздался в её голове такой знакомый шёпот. Миледи широко открыла глаза, желая увидеть серебристые волосы и нежный фиалковый взор.       — Теперь ты моя. Моя, Хэйден, — шипел Рэндалл, тряхнув чёрными, как вороново крыло, волосами. Его глаза потемнели, челюсть была плотно сжата, толчки стали чаще и грубее.       В одно мгновение парень остановился, прижавшись лбом к её плечу. Он зажмурился, не в силах держаться и рухнул вниз, вжимая миледи своим телом в постель.       — Что с тобой, Рэн? — с плохо скрываемым облегчением спросила маленькая львица.       — Всё… Всё в порядке. Должно быть, перебрал вина, — бессвязно бормотал Бэйнфорт, пытаясь продолжить начатое.       Хэйден огромными усилиями сбросила супруга с себя, убедившись, что тот уснул наверняка. Девушка взяла чёрное расшитое золотом на рукавах ночное платье и села за туалетный столик, расплетая косу. Изумруды посыпались один за другим, подобно слезам, которые никак не могла выдавить из себя миледи. Она пристально смотрела в зеркало на бледное лицо с чёрными кругами под глазами и отражение открытого окна. Маленькая львица слышала звук моря, на секунду ей второй раз за день почудился тёплый морской ветер, взмах крыла и знакомый нежный шёпот. Как было бы замечательно улететь прямо в это приветливо распахнутое окно, подобно Шторму. Тогда бы она стала навечно свободна. Её тело изуродуют скалы, обглодают морские твари, но больше никто и никогда не посмеет… Хэйден всхлипнула, метнувшись в сторону окна, и с ненавистью его захлопнула. «Он ждёт меня. Он любит меня. Ему тоже сейчас плохо. Но это всё временно, мы скоро будем вместе, как он и обещал» — подумала девушка, стараясь успокоить себя. Миледи представила опечаленного принца в своих покоях, что находит утешение в креплёном вине, глядя в пламя камина. Его серебряные волосы растрепались, глаза полны тоски, он зол от собственного бессилия на весь мир.       Короткий стук в дверь прервал меланхолические размышления Хэйден. Элли бесшумно проскользнула в покои Бэйнфортов подобно тени и остановилась, пристально глядя на миледи.       — Ты готова? — приглушённо спросила львица, и, увидев кивок служанки, протянула ей небольшой нож.       Темноволосая девушка скользнула лезвием по ладони, тёмно-алая кровь мигом выступила от глубокого пореза и засочилась по руке. Элли провела ею по светлой простыне, оставляя на ней красочный отпечаток, подошла к миледи, приподнимая подол её платья и пачкая внутреннюю сторону бедёр.       — Теперь он ничего не поймёт, — произнесла служанка, перематывая ладонь лоскутом и отдавая нож миледи. — Принести тебе чего-нибудь?       Хэйден отрицательно тряхнула золотыми локонами, выпивая наполненный вином кубок. ***       Он был так близко. Санса счастливо улыбалась, чувствуя, как тёплые ладони мужа ложатся на её голые плечи, с нежностью сжимая их. Мужчина ласково коснулся молочно-жемчужной кожи миледи, слегка прикусывая её и вновь заботливо целуя. Леди Ланнистер притронулась к небритой щеке супруга, прикрывая глаза от наслаждения, и беззаботно рассмеялась, чувствуя, как он провёл бородой до самой шеи и поцеловал жену, крепко сжав её в объятиях. Лорд Джейме сидел рядом с ней на песке, видя, как нежный румянец появляется на бледных щеках женщины, и любуясь улыбкой своей леди. Тёплый морской ветер окутывал их, но Ланнистерам было тепло и без солнца. Единственное, что имело значение для Цареубийцы, находилось в его объятиях. Санса с водопадом огненных волос и ласковым васильковым взором, её тонкие худые пальцы, каждое прикосновение — это всё, что нужно было мужчине. Джейме вновь потянулся к жене с поцелуем, чувствуя, как её руки обвивают спину, и повалил леди Ланнистер на песок, накрывая своим телом. Миледи вновь счастливо рассмеялась, покрываясь мурашками, и прекратила дышать, стараясь как можно больше насладиться мужем. Его правая рука коснулась шеи Сансы и миледи с охотой поддалась навстречу:       — Дай мне наглядеться на тебя, — прошептала она, скользя ладонями по груди лорда Ланнистера.       — Сейчас моя очередь любоваться вами, миледи, — ответил Цареубийца, упираясь локтями в песок и лаская поцелуями ключицы Сансы.       — Почему ты так долго не приходил ко мне? — миледи уткнулась носом в его шею, вдыхая такой родной запах и прикрыла глаза, стараясь изо всех сил сдержать слёзы.       — Я всегда был рядом, — он коснулся лёгким поцелуем её губ, слегка оттягивая нижнюю зубами. — Наши мальчики прекрасны. Ты родила настоящее чудо. Но неужели ты назвала старшего в честь меня?       — Я не представляла своей жизни без Джейме Ланнистера, — с улыбкой ответила Санса, крепче обнимая мужа.       — Надеюсь, он вырастет лучшим человеком, нежели я, — тихо произнёс Цареубийца с горящим изумрудным взглядом.       — Надеюсь, он вырастет таким же достойным человеком, как его отец, — женщина коснулась его щеки, ощущая, как тёплый летний ветер щекочет волосы.       — И Джон…       — Он был моим братом. В один день я потеряла двух мужчин, что любила.       — А затем обрела двух, что полюбили тебя.       Цареубийца нежно скользнул ладонью по бедру Сансы, лаская чувствительную кожу кончиками пальцев, и слегка сжал его, видя, как миледи улыбается и поддаётся навстречу. Волосы цвета осенней листвы разметались по бархатному песку, тонкая ткань лёгкого платья едва прикрывала сокровенные части тела, а Джейме не останавливался, вынуждая супругу ёрзать под ним и изнывать от желания. Мужчина вжимал её своим телом, шепча слова любви, сладостно терзал Сансу и неистово целовал, наслаждаясь каждым мгновением, отведённым им.       Пронзительный детский плач вынудил Сансу вздрогнуть всем телом. Она задремала в кресле у колыбелей сыновей, когда покачивала Джона. Рука миледи держала деревянную спинку, госпожа Ланнистер прижалась к ней лбом, провалившись в короткий тревожный сон. Услышав это, вдова мигом вскочила с места. Её сердце выпрыгивало из груди от резкого пробуждения, руки слегка дрожали, а мысли в голове лихорадочно сменялись одна другой. Женщина склонилась над колыбелью младшего из близнецов и взяла кричащего малыша на руки. Она покачивала его, благодаря Старых и Новых богов, что его брат не проснулся следом, и пока тихонько посапывал в своей кроватке. Санса в чёрном ночном платье подошла к балкону, наблюдая, как мелкие снежинки плавно кружат в воздухе и приземляются. Белое покрывало становилось всё плотнее, окутывало поля и застилало собой каменный балкон с резными столбами и перилами. Здесь не было тёплого песка, закатного солнца и его. Здесь были холод, боль и отчаяние.       — Мне снился ваш отец, — прошептала она сонно потирающему глазки сыну, постепенно успокаивавшемуся после пробуждения. — Он сказал, что любит вас больше всех в этом мире. А когда вы вырастите и станете лордами Хайгардена, я вернусь к…       За спиной миледи раздался второй детский крик и Санса ринулась к старшему Ланнистеру, пытаясь удержать на руках двух малышей. Джейме и Джон навзрыд кричали, а вдова укачивала сыновей, всеми силами пытаясь их успокоить. Она напевала им колыбельную, прижимая мальчиков к груди, но те были безутешны.       — Если бы я только знала, чего вы хотите. Если бы милосердные Боги истолковали бы мне, — миледи ощущала, как по её щекам стекают слёзы. Она была обессилена, истощена и полностью поглощена горем.       — Леди Санса, простите меня, — в комнате раздался знакомый низкий мужской голос. Его обладатель застрял на пороге, не решаясь войти. Он лишь держался за резную ручку, глядя на плачущую вдову с сыновьями на руках. — Я проходил мимо, ваша дверь была отворена…       — Квентин! — умоляюще окликнула его миледи Ланнистер. — Квентин, я не знаю что делать. Я так… так устала.       Лорд Бэйнфорт закрыл за собой двери и подошёл к ней. Высокий мужчина с глубокими синими глазами потянул руки к Джону и осторожно взял его. Едва оказавшись у него на руках, малыш моментально успокоился и перестал плакать. Он с интересом смотрел на ночного гостя, потянувшись пальчиками к булавке на груди в виде человека в капюшоне, сверкающей в лунном свете. Подобно ему Джейме на руках матери тоже успокоился, наблюдая за тем, как незнакомый мужчина играет с братом.       — Ты станешь прославленным рыцарем, Джон Ланнистер. Тебе не подобает плакать, — произнёс лорд Бэйнфорт с едва заметной улыбкой на устах.       — Как..? — непонимающе ахнула леди Ланнистер, крепче прижимая сына к груди.       — Кормилица Конора и Карлтона говорила Амарее, что дети всё чувствуют, — ответил ей мужчина с чёрными, как ночь, волосами. — Вы скорбите по мужу и близнецы хорошо это ощущают.       — Я думала, вы умеете лишь убивать и находить убийц, лорд Бэйнфорт.       — Для моей леди я сделаю всё, что требуется.       Лорд Гибельной Крепости покачивал на руках маленького Джона, расхаживая по комнате и напевая ему незнакомую Сансе колыбельную. Речь в ней шла о мужчине, всю жизнь искавшем своё счастье и одним прекрасным днём из морской пучины к нему снизошла дева неземной красоты. Леди Ланнистер наблюдала, как сыновья постепенно засыпают, слыша спокойный и глубокий голос Бэйнфорта. Квентин и Санса осторожно опустили близнецов в колыбельные. Вдова потянулась к синему одеяльцу Джейме, поправляя его, и почувствовала, как поверх её руки легла тёплая широкая мужская ладонь. Когда она выровнялась, Квентин заключил рыжеволосую женщину в крепкие объятия, касаясь губами макушки. Леди Ланнистер прижалась щекой к его груди, наблюдая за витиеватым танцем снежинок за окном.