Наследие Ланнистеров

— Но, знайте, счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать, обращаться к свету.

Альбус Дамблдор

Дж. Роулинг. «Гарри Поттер и узник Азкабана»

      Призрачно мерцающее в свете серебряной луны покрывало широко раскинулось на много миль вокруг острова. Оно застилало собой скалы, поля, сосны в Расколотой Клешне — всё, что принц мог увидеть с высоты Башни Снежного Дракона. Его фиалковый взгляд внимательно изучал чернильное небо, усыпанное яркими звёздами, как будто ожидая чего-то. Шторм не появлялся уже три дня, может, он улетел на запад? Однажды она уже оседлала его, когда Мейгону грозила опасность, возможно, зверь почувствовал нечто подобное и теперь сам полетел за ней? Он доставит её сюда в целости и сохранности, а принц защитит леди Ланнистер ценой собственной жизни. Возможно, они уже пересекли остров Ликов, а теперь минуют Грачиный Приют. Если так, то от него рукой подать до Драконьего Камня, где их ждёт хозяин замка. Мейгон неотрывно смотрел на небо, отчаянно стараясь заметить очертания исполинских крыльев и силуэт девушки на спине дракона, но этого не происходило. Сделав большой глоток эля, юноша с серебряными волосами, собранными в пучок на затылке, устало потёр глаза и грустно усмехнулся.       — Вам не холодно, мой принц? — раздался за его спиной нежный сонный девичий голос.       — Я от крови дракона, — медленно ответил парень, делая ещё несколько глотков. — Таргариенам не бывает ни холодно, ни жарко.       — Мой дракон, — девушка подошла ближе, прижавшись к спине принца, и крепко обняла его сзади сквозь небрежно накинутую чёрную рубашку.       Мейгон не пошевелился, почувствовав тепло женского тела. Он всматривался в ночной пейзаж и прислушивался к любому звуку, надеясь различить знакомые взмахи крыльев среди уханья сов.       — Возвращайся в постель, — стараясь скрыть разочарование, произнёс юноша после долгой паузы, упираясь ладонями в каменные перила.       — Но мне так одиноко без вас, — капризно возразила гостья, скользя вниз и лаская пальцами бугорок в бриджах принца.       — Делай то, что я сказал, Сирена, — Мейгон оторвал взгляд от неба и резко обернулся.       Рука девушки скользнула ниже, игриво задержавшись на шнуровке, её песцовая накидка до середины бедра светилась в лунном сиянии вместе с золотыми волосами. Гостья принца облизала пышные губы, покидая балкон, и демонстративно отбросила меха прочь, оказавшись в покоях. Леди замерла, красуясь худыми плечами и тонкой талией, которую можно было запросто обхватить ладонями, она призывно двинула узкими бёдрами, не отрывая взгляд голубых глаз от Таргариена. Её объёмную грудь украшал красный треугольный лиф, расшитый чешуйчатым узором на дорнийский манер, а тоненькая материя, едва прикрывающая нижние сокровенные места, норовила сползти прочь от очередного движения бёдрами. Мейгон отбросил серебряный кубок, возвращаясь в покои, и приблизился к девушке, едва достающей ему до плеча. Он касался прямых золотых прядей, пропуская их сквозь пальцы, чувствуя, как Сирена охотно поддаётся навстречу и трётся об оголённый торс. Взгляд огромных голубых глаз был пронизан похотью и желанием, ловкие пальцы скользили по телу принца, вызывая тяжесть и сладостную боль внизу живота. Мейгон резко подхватил девушку на руки и опустился вместе с ней в кресло у камина из чёрного мрамора, чувствуя, как тощие ноги обвивают его за пояс. Парень откинул в сторону красную ткань из тончайшего шёлка, прикрывающую нижнюю часть тела гостьи и впился пальцами в упругие ягодицы. Сирена томно дышала, ёрзая и постанывания, и оказавшись на коленях у юноши, широко развела ноги в стороны, упираясь босыми ступнями в обитые чёрной кожей подлокотники. Она немного отползла назад, демонстрируя принцу сочившуюся влагой промежность. Мейгон не спеша провёл по вставшим соскам сквозь ткань, стиснув их между пальцев, вынудив девушку вскрикнуть и выгнуться навстречу. Он потянулся к завязкам на спине, но Сирена легонько ударила его по ладони, отрицательно мотнув головой. Златоволосая леди поднесла средний палец к пышным губам, посасывая его и увлажняя слюной, скользнула рукой вниз, коснувшись чувствительно бугорка, и сладко застонала, начиная плавно ласкать свой клитор на коленях у Мейгона. Девушка водила вокруг, надавливала на нежную светло-розовую кожу и теребила его, добавляя указательный палец. Когда смазка стала обильно вытекать из дырочки, Сирена плавно ввела один палец вовнутрь, задрожав всем телом. Она запрокинула голову назад с полувздохом-полустоном на устах, растягивая себя и добавляя ещё один палец, что тут же увлажнился. Гостья ёрзала на коленях принца, мастурбируя и предельно возбуждая парня, крепко вцепившегося в её лодыжки. Он убрал прочь её руку, подставив свои два пальца, и глубоко их ввёл, стимулируя ими верхнюю чувствительную стенку. Сирена вновь коснулась своего клитора, потянувшись свободной рукой к члену принца, обнажая его и размазывая капли выступившей смазки по головке. Она крепко сжимала его, подвигаясь всё ближе и желая скорее ощутить его внутри себя, но Мейгон держал её, не давая возможности это осуществить. Судорожные женские стоны и всхлипы наполнили покои юноши, а из дырочки Сирены струями вытекала белёсая жидкость. Девушка кричала и дрожала от наслаждения, на миг позабыв обо всём, и едва ли не лишилась чувств.       — Мой принц, вы… — задыхаясь, вымолвила она. Её грудь высоко вздымалась, щёки пылали румянцем, а на лбу выступили капельки пота. Леди потянулась к шее парня, отчаянно желая прижаться к нему и обвить руками. — Я ещё никогда не…       — Не расслабляйся, эгоистка, — ухмыльнулся Мейгон, подхватывая девушку на руки и бросая на устланную мехами постель.       Оказавшись вниз лицом, Сирена призывно развела ноги, упираясь коленями в кровать. Она вновь коснулась клитора, желая продлить удовольствие, но принц убрал её руку прочь, стаскивая бриджи, и резким толчком проник в девушку, полностью поглощённый её влагой. Гостья стонала, подмахивала ему бёдрами, наслаждаясь каждым толчком.       — Ещё! Я хочу ещё! Я хочу моего дракона! — кричала Сирена, крепко впиваясь пальцами в шкуры и сильнее выгибаясь в поясницу.       Принц держал леди, впиваясь пальцами в бледную кожу глубоко и размашисто насаживая её. Золотые волосы лежали россыпью на постели, контрастируя с серо-чёрным окрасом. Комната наполнилась стонами и криками, всё тело Сирены пылало от толчков и шлепков, она ощущала болезненно-сладкую истому, покрываясь мурашками. Она обернулась, наблюдая, как Мейгон терзает её, ускоряя толчки, его глаза потемнели до густо-пурпурного оттенка, а лицо было бесстрастным. Девушка скользила взглядом по широким плечам, рукам, покрытым каменными мышцами, крепкому торсу, увенчанному небольшими шрамами. Это зрелище добавляло возбуждения и усиливало и без того невероятное желание. Спустя несколько грубых толчков Мейгон замедлился, закидывая голову с растрепавшимися серебряными прядями назад, и излился горячей влагой, продолжая крепко держать Сирену. Она обессилено рухнула на постель, пытаясь утащить принца за собой, но тот проворно выскользнул, ложась рядом и тяжело дыша. Девушка коснулась ладонью его щеки, любуясь точёными чертами лица, и подвинулась ближе, ложась на плечо парня.       Открыв небольшую тумбочку рядом с постелью, Мейгон протянул гостье бархатный мешочек, со звоном оказавшийся в её тонкой ладони. Сирена расшнуровала его, довольно улыбнувшись, и вновь прильнула к принцу.       — Мой дракон сегодня особенно щедр, — она провела пальцами по его щеке, потянувшись с поцелуем.       — Отсчитай оттуда десять монет, это лично тебе. Накидку тоже оставь, — ответил парень, сухо коснувшись её губ. — Сообщи своей хозяйке, что мы возвращаемся в Королевскую Гавань.       — Я полечу с вами верхом на Шторме? — глаза девушки заблестели от одной мысли об этом, она обняла юношу за торс и ехидно спросила. — Неужели вы хотите представить меня королеве?       — И то, и другое полностью исключено, — Мейгон обратил свой взгляд на лежащую рядом леди, спокойно произнеся.       — Один богатый квартийский купец, побывавший в доме удовольствий мадам Лорелеи в моём родном Лиссе, преподнёс мне меховую накидку, но она ни в какое сравнение не идёт с вашим даром, мой принц, — она вновь потянулась к губам юноши, но на этот раз он её остановил.       — Оставь эти сказки для тех, кто не видит дальше твоего причинного местечка, — Мейгон улыбнулся уголками губ, беря одну прядь девушки и пропуская её сквозь пальцы. — Ты из Западных земель, бастард лорда Ланнтела. Ни в каком Лиссе ты и близко не была.       Улыбка сползла с лица шлюхи, сменившись досадной гримасой. Она отодвинулась от юноши и села на кровать, внимательно изучая его прищуренным взглядом.       — Именно поэтому вы и выбрали меня, — приторно произнесла девушка с металлическими нотками в голосе. — До Ланнистеров вам никак не добраться, так пусть рядом будет хотя бы пародия на вашу даму сердца, — она потянулась к руке Мейгона и переплела их пальцы, любовно проведя ладонью по щеке юноши, и нарочито нежно сказала, наклонившись. — Я шлюха, но далеко не так глупа. Вы часто шепчете её имя.       Принц схватил ладонь гостьи за запястье, стиснув его, и убрал руку прочь. Его глаза округлились, вспыхнули тёмным пурпуром, ноздри расширились, а на скулах вздулись желваки.       — Я прощаю тебе эту дерзость. Второго раза не будет, — с холодным гневном в голосе произнёс парень, вставая с постели и надевая бриджи, не глядя на гостью. — А теперь уходи, Сирена из Лисса. Или Сарра Хилл из Ланниспорта?       — Как будет угодно моему дракону, — с плохо скрытым разочарованием и натянутой лучезарной улыбкой на устах ответила она.       Девушка подобрала свою песцовую накидку, заботливо подаренную принцем, стараясь утаить досаду. Когда дверь за ней захлопнулась, юноша наполнил новый кубок элем и прошёлся через всю комнату к выходу на балкон. Небо светлело, пробуждалось, утро постепенно подкрадывалось к Вестеросу. Мейгон Таргариен рассматривал земли, принадлежащие ему. Однако какое удовольствие от власти, когда ты бессилен? Ему опостылело бездействие, пассивная злость и агрессия. Буйный королевский характер требовал решений, требовал вернуть украденную любовь и запереть Хэйден в неприступном замке из чёрного камня. Много лет назад принц Рейгар отбросил все сомнения и сбежал вместе с леди Лианной, чтобы стать счастливым. Он спрятался с любимой в Дорне, она подарила ему сына. Счастье, длившееся менее года. «А затем он был обвинён в похищении, назван насильником, убит ревнивцем, а династия Таргариенов пала» — закончил принц про себя, чувствуя, как к горлу подступает горечь от ненависти и отчаяния.       План Рейгара был плохо продуман и изначально обречён на поражение. Шторм вернётся, они полетят в Гибельную Крепость и там уж Мейгон сожжёт всё дотла, показав невеждам, что значит боль. Что значит пламя и кровь. После этого никто не осмелиться перечить принцу, даже разгневанная на весь мир тётушка Санса. На секунду юноша осёкся, представляя, как мужчины, женщины, старики и дети горят в чернильно-изумрудном пламени, моля о пощаде. Как Хэйден выбегает из проклятого богами замка, с ненавистью и презрением в больших сапфировых глазах глядя на бывшего возлюбленного, верхом на смертоносной твари. Лучше сброситься прямо сейчас с Башни Снежного Дракона, чем видеть в её взгляде отвращение.       Мейгон тряхнул серебряными волосами, обрамляющими овальное лицо и устало выдохнул. Его пальцы крепко сжимали пустой кубок.       — Что же нам тогда делать, любимая? — прошептал парень, изучая взглядом светло-серое небо.       Над соснами в снежных шапках летел изумительной красоты дракон, радостным криком приветствуя хозяина. Шторм возвратился. Один.

***

      — Это нужно было видеть. Всего одно попадание с пятнадцати ярдов и тот кабан больше не встал, — воодушевлённо произнёс парень с чёрными волосами, опустошая винный кубок под общий скрежет приборов.       — Звучит захватывающе, любовь моя, — леди Бэйнфорт слегка улыбнулась мужу, кивнув слугам подавать второе блюдо.       — И это ты ещё не видела Роберта. Он превзошёл сегодня сам себя, — Рэндалл поглощал оленину, ухмыльнувшись сидящему рядом другу. — А вот успехи Ленни оставляют желать лучшего, он так и не смог поймать того бедного зайца.       — Плохо продумал стратегию? — подмигнула ему Хэйден, вдыхая изумительный аромат супа из мидий, оказавшегося перед на столе.       — Он был быстрый, словно молния, — оправдывался лорд Бракс и перевёл взгляд на друга. — В кабана попасть легче!       — Да он просто поддавался мне. Это был заговор, Ленни, — рассмеялся лорд Бэйнфорт, а в тёмно-синих, как штормовое море глазах мелькнули издевательские искорки.       — Очень жаль, что вы к нам не присоединились, леди Бэйнфорт, — обратился к Хэйден третий сидящий за столом мужчина.       Миледи обратила своё внимание на этого человека плотного телосложения, невысокого роста с копной непослушных вьющихся каштановых волос и пышными усами. Его лицо было по-девичьи заужено к подбородку в форме сердца. Облачён лорд Крэга был в коричневые и песочные цвета своего дома, а плащ с дублетом соединяла серебряная булавка в виде ракушки. Некогда Вестерлинги были могучи, богаты и знатны, а две девицы из этого дома с одинаковыми именами Джейн даже стали королевами. Первая была одной из чёрных невест короля Мейгора Таргариена, заслуженно названного Жестоким. Вторая стала королевой Робба Старка, убитого на Красной Свадьбе.       — Охота это не место для замужней дамы, лорд Вестерлинг, — ответила леди Бэйнфорт, отпивая немного вина из резного серебряного кубка.       — Помню, раньше вы никогда не отказывали себе в подобном удовольствии, — подметил тот, ухмыляясь в пышные усы.       — Теперь я хранительница домашнего очага, милорд, — с деланной вежливостью в голосе произнесла Хэйден, сверкнув сапфировыми глазами.       — Какая у тебя послушная супруга, Рэндалл, — Роберт Вестерлинг перевёл взгляд на лорда Гибельной Крепости, продолжая ухмыляться. — Ты уверен, что заслуживаешь её? Я бы точно не был достоин такой.       — Воистину, милорд, — согласилась с ним златоволосая девушка, ослепительно улыбнувшись. — Видимо мои родители считали так же, и поэтому отказали вашей семье в помолвке с Ланнистерами.       Рэндалл и Леннарт оглушительно расхохотались, глядя на раздосадованного лорда Вестерлинга, поспешившего залиться краской. Он опустил глаза в свою тарелку супа, пробормотав, что вовсе не это имел в виду.       — Осторожнее, друг, — Рэн поднёс руку супруги к губам и нежно коснулся её. — Хэйден стала леди Бэйнфорт, но львиные клыки никуда не делись.       Остаток обеда прошёл без ехидных ухмылок Роберта. Он вёл себя тихо и скромно, не проявляя желания уколоть миледи и задеть её мужа. Юные лорды ещё несколько раз вспоминали сегодняшнюю славную охоту, приглашая леди Гибельной Крепости в обязательном порядке присоединиться к ним на следующей.       Когда был подан десерт, Хэйден ощутила некий дискомфорт. Тело девушки бросало то в жар, то в холод, приборы в руках заметно дрожали, а голова кружилась. Корсет слишком туго сжимал рёбра, не давая миледи возможности вдохнуть полной грудью. Она отодвинула тарелку с пирогом с шоколадкой патокой, потянувшись к винному кубку. Напиток ужасно контрастировал с горечью, возникшей во рту, приступы тошноты постепенно подкатывали, Хэйден едва могла себя сдержать.       — Что с вами, миледи? — обеспокоенно спросил Рэндалл у супруги, беря её за ледяную ладонь. — Ты вся дрожишь.       — Мне… Я… — задыхаясь, проговорила она, отодвигаясь от стола. — Прошу прощения, милорды, я вынуждена вас покинуть.       Миледи Бэйнфорт выбежала из Ядовитого Котла, едва не сбив с ног Элли. Служанка ринулась следом, поддерживая Рассветную Львицу за талию. Едва оказавшись в своих покоях, Хэйден принялась расшнуровывать тёмно-бирюзовое платье из тонкой шерсти, дрожа уже всем телом. Девушка с чёрными волосами сорвала корсет с леди, и та облегчённо вдохнула полной грудью, присев на кровать.       — Дай мне… Что-нибудь… — обессилено шептала она, кивнув на пустой кувшин с широким горлом на подоконнике.       Едва ли сосуд оказался в руках у Хэйден, миледи моментально вырвало. Элли придерживала ей волосы, вытирая пот со лба смоченной тряпкой с резким запахом. Леди Бэйнфорт крепко сжимала кувшин, склонившись над ним и выплёвывая остатки рвоты. Желудок обжигало диким пламенем, горло болело и першило от напряжения. Щёки девушки были покрыты румянцем, она продолжала неистово дрожать, ёжась от невероятного холода. Когда приступ тошноты прошёл, служанка помогла переодеться маленькой львице в чёрное ночное платье на запах, подобрала волосы заколкой в виде львиной головы и вынесла кувшин прочь.       — Выглядишь отвратительно, миледи, — улыбнулась она краешками губ, возвратившись в покои и поправляя Хэйден одеяло.       — Спасибо, Элли, — слабо отозвалась леди Бэйнфорт, выдавив из себя улыбку.       — Что это может быть? Неужели ты..? — служанка многозначительно замолчала, присаживаясь на край постели.       — Зови мейстера, — произнесла львица и кивнула на камин из тёмного камня. — И прикажи развести огонь.       Спустя четверть часа мужчина средних лет с коротко стриженными тёмными волосами в чёрных одеждах и тяжёлой цепью осматривал свою госпожу. После того, как Хэйден выпила сладковатый отвар с мятным привкусом, мейстер попросил её убрать одеяло, поднять подол платья и раздвинуть ноги. Он ощупывал нижнюю часть живота девушки, слегка надавливал на неё, пока маленькая львица покрывалась стеснительным румянцем и старалась не смотреть на него. Через несколько минут мужчина поправил платье миледи и поинтересовался спокойным низким голосом:       — Как вы сейчас себя чувствуете, госпожа?       — Меня всё ещё тошнит, — ответила Хэйден, коснувшись ладонью живота.       — Неудивительно, — мейстер принялся собирать все снадобья в небольшой сундук, оббитый чёрной кожей. — Так будет до тех пор, пока мы полностью не промоем вам желудок.       — Что это значит? — недоумённо спросила леди Бэйнфорт.       — По настоянию леди Сансы мейстер Алфард передал мне историю ваших недугов, миледи. Вы, вероятно, не заметили, что в супе были мидии, от которых у нас вот такой результат, — он усмехнулся, кивнув на полное ведро близ постели Хэйден.       — Не заметила, — медленно согласилась девушка, постепенно осознавая, что произошло на самом деле. Миледи едва сдерживала себя, чтобы не броситься в пляс. Она не беременна. Она не носит дитя Рэндалла. — Это пищевое отравление. С самого детства меня всегда тошнило от мидий, как сейчас помню.       — Вот и весь секрет, госпожа, — мужчина коснулся её ладони, ободряюще похлопав по ней. — Конечно, я передавал главной поварихе все рекомендации касательно вашего питания от мейстера Утёса Кастерли. Никаких мидий, орехов, слив, как можно меньше цитрусовых. Должно быть, она запамятовала. Однако беспокоиться не о чем, леди Хэйден, уже завтра всё будет хорошо. А сейчас вам лучше отдохнуть.       — Спасибо, мейстер Киган, — леди Бэйнфорт улыбнулась, наблюдая, как мужчина покидает её покои и перевернулась на другой бок.       Миледи снилось, что она минует такие знакомые чертоги, находящиеся один в другом. Каждая дверь перед ней распахивалась сама по себе. Шаги громогласно раздавались в могучих стенах из чёрного камня, пока Хэйден направлялась в нужную ей комнату. Внутренний Чертог приветствовал её пустующим троном, вырезанным первыми Таргариенами на Драконьем Камне прямо в скале. Миледи прошла мимо, бросив на него взгляд, и свернула в Палату Расписного стола. Хэйден провела пальцем по вырезанному в дереве слову «Винтерфелл» и поправила статуэтку с волчьей головой. Она скользнула взглядом по Долине и Речным землям с соколом и форелью у их главных замков, поправила львов в Утёсе Кастерли и Хайгардене, добавив к последнему маяк. В Роговом Холме остался нетронутый охотник. Ещё один волк оказался рядом с Штормовым Пределом и ему компанию составил очередной лев, коих на карте больше остальных статуэток. В сердце Черноводного залива расположился дракон, широко раскинувший крылья. Последнее самое южное королевство и его главный замок Солнечное копье встретило Хэйден не только гербом Мартеллов, но и несколькими каменными змеями. В руке у миледи осталось две статуэтки — дракон и лев. Она раздумывала, кого именно поместить рядом с дорнийской крепостью, и не заметила, как кто-то зашёл в Палату обнял её сзади, касаясь губами золотистой макушки.       — Итак, что же получат бунтующие дорнийцы? Пламя и кровь? Львиный рёв? — спросил мужчина, прижимая миледи к себе за талию и пристально глядя на неё.       — Пламенем, кровью и рёвом их не напугаешь. Нам нужно подкупить доверие и верность Мартеллов, — произнесла львица, всё ещё раздумывая и взвешивая каждое «за» и «против». Она слегка повернула голову в сторону собеседника, чувствуя, как его губы касаются лба и скользят к виску. — Подкупить настолько, чтобы подавить этот мятеж ещё в зародышевом состоянии.       — Что мы сделаем? — Таргариен тепло выдохнул сквозь поцелуи, крепче обнимая девушку.       Хэйден сделала пару шагов к Солнечному Копью и поставила рядом с солнцем дракона. Она смотрела на Дорн, обдумывая разумно ли её решение, и почувствовала, как крепкие руки мужчины разворачивают её лицом к нему. Едва оказавшись в плену у нежных фиалковых глаз, миледи позабыла обо всём, что тревожило её ещё несколько минут назад. Мейгон ласково коснулся её губ, прошептав в них:       — Моя мудрая королева.       Она счастливо улыбнулась, обнимая его за шею и ощущая, как мужчина усаживает её на большой резной стол. Его ласки были настолько реальны, что даже проснувшись, Хэйден на ощупь искала его, проводя ладонью по постели.       — Я здесь, — услышала она в темноте голос супруга. Рэндалл сидел рядом, сжимая её пальцы в своих тёплых руках. — Как ты себя чувствуешь, милая?       — Уже лучше, — стараясь скрыть обжигающую всё нутро досаду, произнесла львица, глядя на мужа.       — Это хорошо, — Бэйнфорт ласково ей улыбнулся, касаясь второй ладонью золотых локонов жены. — Я очень рад, Хэйден. Ты подаришь мне наследника.       — Ох, Рэн, — миледи раздосадовано выдохнула, медленно приподнимаясь и садясь на постель. Она видела, как супруг непонимающе смотрит на неё, опасаясь услышать опровержение своих слов. Хэйден подвинулась ближе к нему, проводя ладонью по небритой щеке. — Ты не правильно понял. Я не… Это из-за супа.       С лица Рэндалла Бэйнфорта сползли остатки улыбки. Он сжал губы в тонкую линию, буравя супругу взглядом потемневших глаз, в которых отражались огоньки свечей, зажжённых в покоях. Его пальцы разжали ладонь девушки, отпуская её.       — Ты не носишь моё дитя? — едва слышно спросил он с холодным гневом в голосе, и добавил, увидев нерешительный кивок жены. — Говоришь, это из-за супа?       Парень убрал руку Хэйден от лица, вставая с постели и пересекая быстрым шагом комнату.       — Рэндалл, куда ты идёшь? — крикнула маленькая львица, выпутываясь из одеяла, и бросилась следом за ним, на ходу завязывая ночное платье. — Остановись!       Она спешила за супругом, едва успев обуться, но тот не считал нужным останавливаться. Тело миледи била мелкая дрожь, желудок всё ещё болел, а после беспокойного сна и тревожного пробуждения чувствовалась слабость. Минуя этаж за этажом под удивлённый взгляд прислуги, Бэйнфорты прошли мимо Ядовитого Котла, спускаясь всё ниже к просторному помещению, находившемуся под чертогом. Хэйден боялась представить, для чего её муж спешит в кухни, она звала его всю дорогу, но он ни разу не обернулся.       — Прошу тебя, остановись, — леди Бэйнфорт хотела схватить супруга за руку, но тот круто развернулся и зашёл в первое помещение.       — Милорд, — главная кухарка поклонилась ему, отложив в сторону нож и вытерев руки о передник. — Миледи.       Это была невысокая полная женщина с собранными в пучок седыми волосами. На ней было простое коричневое платье и грязноватый фартук в разномастных пятнах. По её лицу нельзя было сказать, что она безумно рада такому визиту. Маленькие карие глаза кухарки бегали из стороны в сторону, будто пытаясь найти объяснение, что лорд Бэйнфорт здесь делает.       — Кто готовил суп из мидий к сегодняшнему обеду с Вестерлингом и Браксом? — с тем же холодным гневном в голосе спросил парень, обводя взглядом каждого из присутствующих на кухне.       — Рэндалл, — Хэйден подошла к нему, касаясь тонкими пальцами плеча и пытаясь развернуть мужа лицом к себе.       — Я задал вопрос! — закричал он, стряхнув ладонь супруги.       — Это была я, лорд Бэйнфорт, — робко проговорила тощая молодая девушка у противоположного стола.       — Он ещё остался? — Рэн буравил её взглядом, не обращая никакого внимания на Хэйден.       — Да, господин.       — Подогрейте.       Двое высоких крепких парней подняли котёл над большим очагом с весело полыхающим пламенем, накинув его за ручку на горизонтальную железную балку. Когда в помещении начал ощущаться аромат мидийного супа, парень кивнул тощей кухарке, чтобы она подошла вместе с ним к котлу. Бэйнфорт схватил её за локти и сунул её руки в кипяток. Девушка неистово закричала, стараясь вырваться, но Рэндалл лишь сильнее подталкивал её к раскалённой юшке, не давая возможности убрать руки, что по локоть находились в ней.       — Милорд, пощадите! — вопила она с искажённым от боли лицом и захлёбывалась слезами.       — Ты хотела отравить леди Бэйнфорт! — шипел лорд Гибельной Крепости, наблюдая, как руки девушки багровеют и покрываются пузырями, а лицо блестит от слёз. — Ты хотела отравить мою жену!       — Рэндалл, остановись! — Хэйден ринулась к ним, желая прекратить это безумие.       — Держите её, — выкрикнул он двум парням, что несли котёл, и те схватили леди Бэйнфорт под руки, не давая ей возможности приблизиться и помешать.       — Умоляю вас, милорд, я лишь делала свою работу, — плакала кухарка, ничего не видя из-за пелены слёз на глазах. Руки неистово обжигало, ей казалось, что кожа уже начала плавиться и сползать с костей. Все находившееся в этом помещении ощущали запах горелого мяса, но лорд Бэйнфорт был непреклонен.       — Ты хотела убить мою жену, — парень резко схватил её за шею, наклонив лицо над котлом. — Может, мне утопить тебя?       — Рэндалл, перестань! — лицо Хэйден тоже было мокрым. Она отчаянно хотела вырваться, повторяя одно и то же. — Прошу тебя, Рэндалл!       Лорд Гибельной Крепости отпустил девушку, взглянув на жену. Ясные сапфировые глаза покраснели, слёзы стекали по бледным щекам. Она дрожала всем телом, по-прежнему намереваясь освободиться.       — И ты, — он перевёл взгляд на главную кухарку в коричневом платье. — Без твоего согласия на этой кухне ничего не приготовится.       — Лорд Бэйнфорт, я уверяю вас…       Рэндалл взял со стола кухонный топор с широким лезвием, подошёл к женщине, схватив её левую руку, и одним размашистым ударом отрубил по две фаланги на четырёх пальцах. Кухарка закричала, наблюдая, как стол обагряется её кровью. Отрубленные конечности невозмутимо лежали, пока женщина металась по кухне, стараясь перевязать руку. Почувствовав новый приступ тошноты и не в силах на это смотреть, Хэйден вышла из кухни, поднимаясь в верхние этажи замка.       Она медленно шла, крепко держась за каменные перила и прокручивая в голове всё, что она только что увидела. За одно мгновение Рэндалл пришёл в такую ярость, что покалечил двух женщин, не сделавших ничего плохого. Перед глазами миледи застыли их лица, искажённые от боли и мокрые от града слёз. Побагровевшие руки в волдырях и отрубленные фаланги не желали убираться из головы. «В любой момент на месте этих двух могу оказаться и я. Он станет моей погибелью» — подумала маленькая львица, вспоминая горящие гневом глаза мужа.       Сердце Хэйден билось так сильно, что заглушало любой шум вокруг. Кто-то обращался к ней, спрашивал, что произошло, но леди Бэйнфорт лишь поднималась в свои покои, ни на кого не реагируя. Она вспомнила, как много месяцев назад одна девушка высунулась из кухни, выполненной в виде лежащего на брюхе дракона в небольшое окошко, и протянула принцу плетёный коробок с изумительными лимонными пирожными. Она вспомнила сетования главного повара, когда тот застал их с Мейгоном за поеданием клубничного пирога, к которому они приступили раньше тушёной оленины. Принц смеялся, уплетая очередной кусок, и наблюдая, как тот мечется по кухне, размахивая руками, недовольно ворча и ругая каждого, кто попадался ему на пути. Хэйден не могла представить, чтобы Мейгон пришёл в такую ярость и отыгрался на подчинённых. «Я не хочу видеть страх и презрение в глазах людей, готовящих мне ужин, заправляющих мою постель и вымывающих полы в моём замке» — всплыли в её памяти слова принца. Как он был добр и лишён даже капли безумия. В этот раз монета упала нужной стороной, избавив страну от очередного невменяемого Таргариена.       Хэйден, измученная воспоминаниями, толкнула дверь в свои покои. Краем глаза она заметила встрепенувшуюся Элли, что поспешила усадить госпожу и протянула ей серебряный кубок. Когда губу миледи ощутили знакомый мятный вкус, а дыхание выровнялось, она тихо произнесла, бросив взгляд на окно:       — Зря я не выбросилась оттуда в нашу первую брачную ночь. Это не жизнь, это поле боя. Прошло только полгода, а у меня уже нет сил.       Служанка молча забрала пустой кубок у леди Бэйнфорт и протянула ей небольшой свиток с львиным оттиском.       — Вести из Утёса? — растеряно спросила Хэйден, глядя на письмо.       — Откройте же! — теряя терпение и с улыбкой ликования на устах, произнесла темноволосая девушка. Дрожащими пальцами Хэйден разорвала восковую печать, развернула исписанный знакомым подчерком пергамент:       «Я хочу знать, что с тобой происходит. Если ответа не проследует, я сожгу север Западных земель дотла, обещаю тебе. Или отправлю к тебе паникующую в предсвадебной горячке Лианну, выбирай сама.

Я скучаю по тебе. Я люблю тебя, принцесса. М.»

      — Элли! — встревожено со смесью радости и страха на лице сказала она, дочитав до конца. — Элли, это… это от него. Но как? Невозможно…       — Я говорила, что выход есть, — явно довольная своими известиями, Элли принялась расчёсывать волосы госпожи.       — Львиная печать, — Хэйден указала на сломанную восковую отметку.       — Рэндалл не станет вскрывать почту от леди Сансы.       — Но если он узнает? — миледи встревожено обернулась к ней, понизив голос до шёпота.       — Вы будете сжигать каждое послание, а я лично буду отсылать новое. Из Утёса Кастерли письмо отправится прямиком на Драконий Камень, об этом позаботится Матос, что помогает мейстеру Алфарду с воронами.       — Это сумасшествие, — восторженно произнесла маленькая львица, широко улыбаясь и прижимая свиток к груди. — Теперь мы сможем поддерживать связь.       — Сможете, миледи.       Дверь в покои широко распахнулась. Лорд Рэндалл Бэйнфорт изучал просторное помещение взглядом, ища жену, сидевшую в противоположной части комнаты за небольшим столом. Едва он переступил порог, Элли поспешила скрыться, оставив его наедине с супругой. Хэйден напряглась всем телом, поспешно комкая послание и пряча его в рукав платья, стараясь сделать это как можно незаметнее. Парень с чёрными, как вороново крыло, волосами преодолел расстояние между ними и опустился на колени, взяв миледи за руку:       — Хэйден, любимая, — с нежностью в голосе произнёс он, подняв на девушку взгляд глубоких тёмно-синих глаз.       — Не смей, — дёрнулась леди Гибельной Крепости, стараясь не смотреть на супруга.       — Ты отталкиваешь мужа из-за двух неумелых кухарок? — Рэн взял её за запястье, касаясь губами тонкой нежной кожи. — Они хотели отравить тебя.       — Ты не в своём уме, если действительно так считаешь, — Хэйден не верила своим ушам, тряхнув золотыми локонами.       — Я никому не позволю отнять тебя у меня! — зашипел парень, стиснув запястье и, увидев недовольство в больших сапфировых глазах, ослабил хватку, произнеся более спокойным тоном. — Как ты это не понимаешь? Называешь безумцем человека, что любит тебя больше жизни.       — Ты душишь меня, — Хэйден наклонилась к мужу, пристально глядя на него. — То, что ты сегодня сделал… Я боюсь тебя, Рэн.       — Я наказал тех, кто хотел тебе навредить, — прошептал юноша, обхватывая рукой затылок миледи и потянулся к ней с поцелуем.       — Ты выместил свою злобу на двух ни в чём не виновных женщинах. Это очень низко, лорд Бэйнфорт.       — Много лет я добивался тебя, я ждал тебя. Я доказал всем, что достоин Хэйден Ланнистер, — он отпустил девушку, оставаясь сидеть у её ног. — Теперь ты моя и боишься.       — Рэндалл, которого я не боюсь, стрелял со мной из лука, ездил верхом и хотел отправиться на Скагос в поисках единорога. Он пробирался ночью в Каменный сад, чтобы болтать со мной до рассвета. Он ходил со мной под парусом и прыгал в Закатное море с вершины утёса, — на мгновение на лице миледи промелькнуло давно позабытое ощущение лёгкости и беззаботности рядом с прежним возлюбленным. Парень улыбнулся ей в ответ, но со следующими словами улыбка исчезла с его лица. — А Рэндалл, за которого я вышла замуж, жесток, агрессивен и властен.       — Я так боюсь тебя потерять, — шептал юноша, положив голову на колени жены.       — Подобные поступки лишь помогут это сделать, — она коснулась его мягких чёрных волос, ощущая как буря в душе супруга минует.       — Хэйден, милая. Я хочу наследника. Я хочу наше дитя. Я хочу плод нашей любви, — с раскаянием в голосе произнёс лорд Гибельной Крепости, поглаживая ноги миледи сквозь длинное чёрное платье. — Прости меня. Прости за всё, любимая. В своей ревности я обо всём позабыл, она не покидает меня. Пока он жив, это будет терзать меня до конца жизни. Сердце миледи забилось чаще от этих слов. В очередной раз супруг угрожал принцу расправой, и был не из тех людей, что бросают слова на ветер. Хэйден испугалась, вспомнив их поединок во дворе Утёса Кастерли, вспомнив Мейгона, что пересёк королевство с множеством ран.       — Он больше не помешает нам, — леди Бэйнфорт как можно ласковее коснулась плеч мужа, поглаживая их сквозь кожаный камзол. — Нам нужно думать о будущем, милорд. Рэндалл поднял голову с колен супруги, нежно ей улыбаясь. Он целовал её ладони, перебирая губами бархатную кожу. Его глаза искрились заботой и любовью, а черты лица значительно смягчились. Лорд Гибельной Крепости подхватил маленькую львицу на руки, крепко прижимая к себе, и закружил вместе с ней, сливаясь в долгом поцелуе.

***

      Пушистые хлопья кружили в воздухе, вынуждая леди Ланнистер жмуриться. Вдова спрятала замёрзшие ладони в горностаевую муфту, удобно расположившись на мраморной лаве. Она с улыбкой на устах наблюдала, как высокий темноволосый мужчина играет с её сыновьями на белоснежном покрывале, что застилало собой всё вокруг. Когда с простыми детскими шалостями было покончено, Великим советом лордов Западных земель было решено выстроить новую стену, что защитит мраморный фонтан, выступающий в роли Красного Замка, от нападения ледяных пауков, что затаились за кустами огненных роз.       Джейме Ланнистер помогал брату выстраивать стену ровнее под чутким руководством лорда Квентина Бэйнфорта. Джон же хмурился и прекращал строительство, стоило ему только заметить, что кто-то не одобряет его видение надёжного убежища. Санса вспоминала, как много лет назад в Винтерфелле её брат-бастард точно так же дулся и хмурился, когда Робб, Теон, она и Арья играли вместе. Джон Сноу начинал забавляться вместе с ними, но после едких замечаний Грейджоя и ехидного смеха старшего из Старков, он уходил от них в оружейную, ища поддержку и друга в сире Родрике Касселе. Леди Ланнистер смотрела на насупленные брови младшего из близнецов, на сложенные в трубочку губы, надутые и румяные от мороза щёки и видела в этом выражении лица брата-короля.       Вдова ни разу не видела, чтобы старший Бэйнфорт столько времени проводил с собственным сыном. Она не видела, чтобы он был настолько рад находиться с Рэндаллом. С тех пор, как лорд Гибельной Крепости начал проводить время с маленькими Ланнистерами, близнецы стали спать гораздо спокойнее, не терзая плачем свою мать. Квентин не отходил всё это время от мальчиков, смеясь вместе с ними и защищая столицу от нашествия чудовищ, в роли которых выступали льдинки, пытающиеся атаковать фонтан. Когда с вражескими захватчиками было покончено, а солнце садилось за верхушки деревьев Нефритового сада, уставшие, но счастливые близнецы возвратились в замок вместе с матерью и лордом Бэйнфортом, переодевшись к торжественному ужину, ведь сегодня в львиную твердыню должна была прибыть леди Линнея Корбрей, невеста наследника Утёса Кастерли.       — Санса, — мужчина нежно коснулся её плеча губами. Глаза Бэйнфорта сверкнули в лунном сиянии, а ладони легли на талию миледи.       Эту ночь, как и многие предшествующие ей, вдова и лорд проводили вместе. Леди Ланнистер смотрела в огонь, на пляшущие языки пламени, проводя ладонью по смятой, влажной простыне из тончайшего шёлка.       — Почему ты так смотришь? — она перевела взгляд на Квентина, сузив глаза.       — Выходи за меня, — выпалил мужчина, скользя поцелуями по шее рыжеволосой женщины.       Он настойчиво прижимал её к себе, опускаясь губами вниз по молочно-жемчужной коже на спине, оставляя влажные следы на худых лопатках и линии позвоночника. Его ладони коснулись сосков цвета малины со сливками, ощущая, как они затвердевают. Санса закинула голову назад, прикрывая глаза от наслаждения, и выгнулась навстречу изумительным ласкам, ёрзая по постели.       — Это не смешно, — она наклонилась к уху мужчины, прикусив мочку, и развернулась к нему лицом.       — Ваши слова разбивают мне сердце, — прошептал Бэйнфорт в её губы, подхватывая вдову на руки и усаживая сверху.       Ладони миледи коснулись его затылка, перебирая густые чёрные волосы. Квентин прижимал её к себе, настойчиво лаская всё тело любовницы и терзая губы поцелуями. Миледи прижималась грудью к его торсу, задевая его чувствительными сосками.       — Я Санса Ланнистер. Леди Утёса Кастерли и Хранительница Запада, — произнесла она, отрываясь от губ мужчины. — Кем я стану, выйдя замуж за тебя?       — Самой счастливой женщиной в мире. Мы уедем на север в Гибельную Крепость, и ты станешь леди Бэйнфорт. Наши дети отстроят Кастамере и будут править там, твой старший сын получит Утёс и женится на девице Корбреев, Джейме и Джон наследуют Хайгарден и получат девиц Тарли и Хайтауэров, закрепив влияние Ланнистеров в ещё одном королевстве, — Бэйнфорт сопровождал каждый довод поцелуем, прикусывая нижнюю губу Сансы.       Вдова мягко отстранилась от него, слезая на постель и ложась на подушку.       — Это ещё не решено, — произнесла она, думая о будущем близнецов.       — Соглашайся же, — мужчина накрыл её тело своим, впиваясь поцелуями в плечи и ключицы, вжимая миледи в постель.       — Квентин, прекрати, — леди Ланнистер упиралась ладонями в грудь Бэйнфорта, пытаясь оттолкнуть его.       Она встала с постели, накидывая сверху ночное платье из плотного бордового атласа, зашнуровывая его на запах. Санса подобрала водопад волос цвета осенней листвы, скрепив их на затылке золотой заколкой и села на стол у окна, роняя взгляд на ненавистный вскрытый свиток, появившийся в Утёсе Кастерли ещё позавчерашним утром. Вдова тяжело выдохнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а ярость закипает внутри подобно ядовитому зелью. Она боролась с желанием бросить его в огонь и позабыть о том, что это письмо вообще лежало на её столе, но невидимая сила останавливала миледи.       — Это из Королевской Гавани? — спросил Квентин, зашнуровывая бриджи и подходя к столу. — Что ей нужно?       — Солдаты. Пятьсот человек. И провиант, — медленно ответила Санса, увлечённая своими мыслями. Не замечая сама того, она сжала пальцы левой руки в кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь.       — Дай мне пятьсот человек и больше она не пришлёт тебе ни одного письма, — Бэйнфорт ухмыльнулся, касаясь плеч своей госпожи и наклоняясь к шее с поцелуем.       — Я думала, она не посмеет. После случившегося в Винтерфелле, — прошипела вдова, напрягаясь лишь сильнее. Она резко поднялась с места, стряхнув руки мужчины и расхаживая по комнате напротив камина.       — Таргариены считают себя выше остальных, — Квентин облокотился о край стола, упираясь руками в него и не сводя взгляд чёрных, как морская пучина глаз с миледи. — Санса, даже если она не начнёт войну, после смерти Дейнерис на трон сядет её сумасшедший сынок. Как только сойдут снега, Джейгон созовёт знаменосцев и отправится сюда на крылатой твари. Подумай о своих детях, вам не спастись, если это произойдёт, — он медленно подошёл к ней, касаясь ладонью холодной бледной щеки, и обняв второй рукой вдову за талию. Мужчина наклонился к ней, прошептав в бескровные губы. — Только скажи мне, и я принесу тебе голову драконихи и всех её выродков. Со смертью Таргариенов трон займёт победитель. Ты и твои дети будут править Семью Королевствами, а я буду рядом. Десница королевы днём, и фаворит ночью.       Санса замерла в его руках, вспоминая Тронный зал Красного замка. Она представила себя сидящую на Железном троне с бесстрастным лицом, взирающую на окровавленные трупы в ланнистеровских плащах. Она видела Дейнерис с застывшим выражением ужаса на лице, отчаянно пытавшуюся защитить своих детей. Рядом с ней лежали Джейгон и Лианна. Их пальцы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, будто перед смертью они взялись за руки, встретив её вместе — так же, как и пришли в этот мир. Возле сестры находился израненный Мейгон с навечно накрытыми нежными фиалковыми глазами. Она представила близняшек Рейлу и Шейру, обращёнными друг к другу лицом, как будто они были половинками одного целого, теперь разбитого и разрушенного. И наконец рядом с ними лежал самый маленький из Таргариенов, названный Эймоном. Его детское личико было в крови, казалось, он так и не понял, что же произошло со всей его семьёй. Вдова резко отстранилась от Бэйнфорта, отгоняя эти мысли прочь. Её лицо исказилось от вида окровавленных Таргариенов, но больше всего миледи разозлил спокойный тон, которым Квентин говорил все эти ужасные вещи. Леди Ланнистер ненавидела Дейнерис за то, что королева отняла у неё мужа, она проклинала её, но убийство всех драконов… Неужели он решил, что Санса сможет одобрить подобное варварство?       — Мне не нужна власть, — произнесла она, поднимая взгляд холодных глаз Талли. — Мне не нужны Семь Королевств. И больше не смей называть моих племянников выродками. Они дети Джона, в них течёт кровь Старков. Моя кровь.       — Ты достойна большего, чем Западные земли, — продолжал настаивать Квентин, преодолевая расстояние между ними.       — Я занимаю положенное мне место, — твёрдо пресекла этот разговор Санса. — Помните и вы о своём, лорд Бэйнфорт.