Наследие Ланнистеров

I've become so numb I can't feel you there _________________________ Я так оцепенел, что больше не чувствую, что ты здесь

Linkin Park — Numb

       «…одним богам известно сколько. Я понимаю, тебе, должно быть, тоже нелегко находиться в разлуке. Не подумай, что я хочу жалости, но мне настолько тяжело и одиноко, что совершенно некому рассказать об этом. Никто не поймёт меня, один лишь ты. Единственный, кто у меня есть. Моя отрада.       Каждый день в этом замке подобен прогулке по краю жерла вулкана. Не зря это место назвали Гибельной Крепостью. Здесь ощущаешь свою погибель. Я не знаю, где бы я брала силы, если бы не твои письма, любимый. Он не обращается со мной дурно, старается быть добрым и понима… — Хэйден отложила перо в сторону, болезненно поморщившись. Вся правая сторона тела горела огнём и пульсировала. Девушка посмотрела на руку, украшенную сине-фиолетовыми отметинами. Кое-какие из них становились желтоватого цвета, что говорило о скором заживлении, те, что были посвежее, оставались пылать багрянцем. В ночном платье не было видно всего, но леди знала, что у ребёр и лопаток картина была ещё хуже. Когда приступ прошёл, она вновь взяла перо и продолжила писать, — …ющим. Несмотря на все его усилия, я всё равно чувствую себя пленницей. Я вижу тебя в каждом сне, любимый, и не хочу просыпаться. Это невероятно и одновременно мучительно и невыносимо. Однако, я верю, что когда-то судьба позволит нам быть вместе. Не тревожься и не печалься, мой принц. Передавай Лианне мои поздравления со свадьбой. Пускай они с Джейгоном будут счастливы. Поцелуй за меня сестёр и малыша Эймона. Жду ответа и безумно люблю тебя.

Х.»

      Глаза цвета сапфиров скользили по законченному письму. Леди Бэйнфорт выискивала, не написала ли она лишнего, чтобы встревожить принца. Нет. Никаких намёков на происходящее. Свернув свиток, она скрепила края расплавленным воском и оставила на нём оттиск в виде львиной головы. В дверь коротко постучали и Хэйден, испуганно дёрнувшись, пролила горячую жидкость на стол. Теперь большое бордовое пятно, постепенно застывающее, красовалось на лакированной поверхности. Выругавшись про себя, девушка смотрела, как в комнату вошла Элли, оборачиваясь и плотно закрывая за собой дверь.       — Ты до смерти меня напугала, — леди Бэйнфорт тяжело выдохнула, крепко сжав тонкими пальцами свиток.       — Это вы своим видом спугнёте любого, миледи, — служанка указала на истерзанную руку, а Хэйден поспешила накинуть сверху халат.       — Упала во время конной прогулки, — неубедительно солгала она, подходя к девушке и протягивая ей письмо. — Отправь ему.       — Как будет угодно миледи, — Элли спрятала свёрнутый пергамент в передник и посмотрела на госпожу пронизывающим взглядом карих глаз, смешанным с сожалением. — Ваш муж возвратился.       Леди Бэйнфорт сжала пальцы в кулаки, отступив назад, и упёрлась в кресло, в котором несколько мгновений назад она заканчивала письмо любимому. Казалось, она побледнела сильнее прежнего и всеми силами старалась скрыть растущее внутри желание обречённости.       — Так быстро? — тихо спросила Хэйден, стараясь держать лицо. — И двух дней не прошло.       — С ним Бракс и Эстерн.       — Леннарт, — с лёгким облегчением выдохнула златоволосая девушка. Её бескровные губы тронула едва заметная улыбка. Общество друга детства ненадолго скрасило бы жизнь здесь, если её муж позволит ему остаться в Гибельной Крепости. — Как мы давно не виделись.       — Думаю, вам нужно закончить все дела, — Элли указала на оставшееся лежать на столе письмо от Мейгона, которое миледи поспешила убрать в шкатулку к остальным весточкам, что она не решилась сжечь по совету подруги. — И переодеться к обеду. Ваш супруг с минуты на…       — Возлюбленная жена, — раздался в покоях Бэйнфортов торжественный мужской голос. Высокий широкоплечий лорд, с припорошенным снегом меховым плащом закрыл за собой дверь, ища глазами тонкую, как стрела девушку с золотыми локонами. Когда он заметил её, то немедля бросился к ней, заключив в объятия и слегка покружив. — Я ужасно соскучился.       Тело Хэйден вновь пронзила жгучая боль. Мужчина крепко сжал её в руках, позабыв о сине-фиолетовых отметинах, заботливо оставленных им же на прощание перед поездкой. Большим усилием воли она сдержала крик, коснувшись тонкими пальцами волос на затылке мужа и погладив их.       — Рэндалл, — выдохнула она, улыбнувшись и изобразив радость на лице. — Ты уехал на целую вечность.       — Чем вы тут занимались? — спросил Рэн, касаясь шёлковых волос жены.       — Элли пришла помочь мне переодеться к обеду, — продолжала улыбаться ему супруга. — Вы не говорили, что явитесь с гостями, лорд Бэйнфорт.       — Эстерн никак не хотел от нас отставать. Ему не хочется возвращаться домой к уродливой жене. Донни-доярка, помнишь? Пеклдон в девичестве. Ну и чудовище, — коротко хохотнул Рэн, коснувшись ладонью холодной щеки жены и погладив её пальцами. — Не каждому мужчине везёт так, как мне. А теперь одевайся.       — Я скоро спущусь, — сказала она вдогонку мужу, поспешившему покинуть покои.       Когда они с Элли остались вдвоём, Хэйден развязала халат и сняла платье. Она смотрела на себя в большое в полный рост зеркало, а служанка ахнула, наблюдая картину сзади. Иссиня чёрные отметины со следами укусов покрывали бледную фарфоровую кожу отвратительным узором. У плеча и выступающей лопатки на теле госпожи Бэйнфорт не было живого места. Девушка подошла поближе, вытянув руку и не решаясь притронуться к ней. Первыми мыслями было обратиться к мейстеру, обмотать раны леди смоченными в отваре сушеницы и трутовника бинтами, однако Хэйден спокойным голосом произнесла:       — Подай мой корсет.       — Но, миледи, — возразила ей служанка, непонимающе глядя на отражение львицы в зекаркале.       — Корсет, Элли, — с нажимом повторила леди Бэйнфорт, держа осанку.

***

      Санса смотрела, как это крошечное хрупкое создание осторожно ступает, пересекая септу Утёса Кастерли, и вспоминала, как тяжело ощущать на себе взгляд сотен глазеющих. Она совсем не была похожа на отца, что вёл её под руку. Ни каштановых волос, что стали гораздо короче с того момента, когда леди Ланнистер видела сира Лина Корбрея в последний раз, ни жёсткого рта, ни «недоброго взгляда», о котором знал каждый житель Семи Королевств. Её мать из Гонтов, почившая вскоре после рождения дочери, не слыла первой красавицей, но как женщина была недурна собой и девочка унаследовала все её лучшие черты. Блестящие, прямые, чёрные волосы, на редкость зелёные глаза, зауженное к подбородку лицо с высокими скулами, тонким носом и пышными губами.       Несмотря на традиции, невеста не облачилась в кремово-голубые или серебряно-кровавые цвета, как было принято в Долине, она проигнорировала бело-зелёные оттенки Королевских земель, и шла в тёмном золоте и беже из плотной жаккардовой ткани, уже подчёркивая свою принадлежность к дому Ланнистеров. На тонкой талии красовался серебряный пояс с вороньими головами и сердцами, напоминая об отчем доме девушки. Когда Лин Корбрей отвёл дочь к злотоволосому юноше с большими изумрудными глазами и встал рядом с вдовой, лорд Ланнистер покрыл невесту белоснежным плащом с вышитым на нём львом и взял её за руку.       — Да будет известно, что Линнея из дома Корбреев и Кристард из дома Ланнистеров отныне одно сердце, одна плоть и одна душа, — произнёс септон под аплодисменты гостей.       Новобрачные занимали центральное место на большом деревянном помосте. Кристард Ланнистер что-то шептал на ухо жене, а та улыбалась, застенчиво прикрывая губы ладонью. Белоснежный зал был вновь наполнен голосами и смехом, что давно не звучали в этих стенах. Знамёна со львами и воронами украшали колонны, напитки лились рекой, а аромат блюд соблазнял каждого. Санса смотрела в сторону, стоя у большого окна, с которого открывался вид на покрытое льдами Закатное море. Она поднесла к губам серебряный кубок, отпив тыквенного эля, и произнесла:       — Посмотри, как он счастлив.       Квентин Бэйнфорт оторвал взгляд от моря и бросил взгляд на помост, обхватив руки за спиной.       — Ты действительно считаешь, что…       — …что позволить моему сыну жениться по любви было удачным решением? Да, милорд, — метнула на него взгляд вдова, теребя пальцами простое серебряное ожерелье.       — Начинаешь злиться, — мужчина коснулся ладонью её спины и провёл по бардовой замше, из которой было сшито платье. Он коснулся губами виска Сансы, прикрывая глаза.       — Не здесь, Квентин, — прошипела женщина, отстранившись от него, делая ещё один глоток сладковатого эля.       Кристрад слегка махнул матери рукой и вернулся к своей невесте, продолжая что-то увлечённо ей рассказывать. За окном поспешно темнело, снег падал и падал, сияя в лунном свете, а в Белоснежном Зале было тепло и уютно.       — Вдова Ланнистер, — раздался совсем рядом чей-то грубоватый мужской голос.       Санса оторвала взгляд от помоста и взглянула на обладателя голоса. Короткие каштановые волосы слегка тронутые сединой, густые брови, блестящие карие глаза выделялись на исполосованном тонкими морщинами лице лорда Лина. Жёсткая короткая щетина на обветренном подбородке, до которого едва доставала Санса, раздражала её, придавая ему схожести с железнорождёнными.       — Вдовец Корбрей, — отозвалась она, протягивая ему руку, которой коснулись его шероховатые губы. Бэйнфорт отозвался скрипом зубов на этот простой жест этикета.       — И вот мы породнились со львами, — с кривоватой усмешкой произнёс мастер над войной.       — Волей богов и двух влюблённых сердец, — вежливо улыбнулась ему Санса.       — Большая удача для вас, милорд, — донёсся до миледи металлический голос Бэйнфорта.       Даже не оборачиваясь, она знала, что тёмно-синие глаза мужчины потемнели до черноты, на скулах заиграли желваки, ноздри вздулись, а костяшки пальцев побелели. Леди Ланнистер как никогда наслаждалась присутствием лорда Квентина, делая небольшой глоток эля.       — Могли бы мы поговорить наедине? — стараясь скрыть недовольство, спросил Корбрей, адресуя противнику гневный взгляд карих глаз.       — Мы одни, милорд.       После лёгкого недоумения и принятия поражения он возобновил разговор:       — Известна ли вам ситуация в столице, леди Санса?       — Я не имею дюжины шпионов, но тревожные известия до меня доходили.       — Наша королева очень надеется на вашу помощь.       — А я надеялась прожить до самой старости с любимым мужчиной, — театрально вздохнула женщина, покачивая кубок в руке. — Надежды — очень хрупкая вещь, лорд Лин.       — Также наша королева надеется, что решившись на брак с королевским слугой вы хотели заключить перемирие между Западными землями и короной, — настаивал мастер над войной, раздражаясь непреклонностью вдовы.       — Этот брак состоялся лишь потому, что мой сын влюбился в вашу дочь, которая теперь, к слову, Ланнистер из Западных земель, — Санса кивнула на помост, где влюблённые не отрывались друг от друга, угощаясь диковинными фруктами из Эссоса. — Не пойдёте же вы против родни, милорд?       — Но вы пошли, — Корбрей вернул взгляд на вдову, ухмыльнувшись.       Она расправила плечи, пронзив холодным взором Талли оппонента и угрожающе сверкнула ониксовым кольцом, откинув волосы цвета осенней листвы назад.       — Разгневанная женщина способна на всё, — вкрадчиво произнесла вдова.       — Ваш гнев уже принёс достаточно неприятностей, — лорд Лин отбросил этикет и услужливость, заметно повысив голос, чем испугал служанку, шедшую мимо с графином в руках. — Гнев не поднимет Цареубийцу из могилы.       — Но загонит туда каждого, кто будет приползать ко мне и рассказывать о королевском помиловании, — леди вплотную подошла к новоиспечённому родственнику, с ледяным гневном произнеся. — Я Санса Ланнистер, дочь волка и жена льва. Это мой дом, милорд, и ты меня не напугаешь.       — Пойдёмте, лорд Бэйнфорт. Голубиный пирог выглядит изумительно, — уже абсолютно другим тоном сказала львица, беря лорда Квентина под руку и оставляя Корбрея.

***

      «Ты не представляешь, как я ждал это письмо, любимая. Едва ли мы со Штормом возвратились, мейстер передал мне твоё послание. Мы летали наперегонки с сёстрами до заброшенного Шёпота, и Рейла на своём Вераксесе обогнала меня, Лию и Шейру. Она станет величайшей драконьей наездницей. Неловко рассказывать тебе про полёты, когда ты ощущаешь себя пленницей в собственном доме.       Вчера было три года с нашей последней встречи. Я помню твои золотые волосы и красивое платье, помню, как ты кричала на беднягу сира Гринфилда. Моя яростная львица.       Лиа очень обрадовалась, прочитав твоё послание и поздравление. Сестра рада, что мы поддерживаем связь и очень хочет тебя увидеть. Может, он мог бы отпустить тебя к матери ненадолго? Сможешь отдохнуть от того угнетающего места. Если он согласится, я сразу же прилечу к тебе. Только не волнуйся, путь будет через Простор, а от Хаммерхола я поскачу. Дай мне знать…       — Скорбный младший братец, — донёсся до принца знакомый издевательский голос. — Угрюмее самого Серого Червя.       Младший Таргариен находился в Твердыне Мейгора. Едва успев сойти с дракона, он получил письмо от любимой, и поспешил в свои покои, дабы как можно быстрее ответить на него. Преодолев путь в несколько минут, он сел за стол напротив окна, полностью погрузившись в свои мысли и воспоминания.       — Джейгон, — произнёс Мейгон, не отрываясь от письма. — Убирайся отсюда.       »…надеюсь, у нас всё получится, и я скоро увижу тебя, принцесса…»       — Как грубо. В тебе больше яда, чем в Песчаной Суке Дорна. Давно ли ты выпускал его? — кронпринц фыркнул, встав напротив брата, и взял с небольшой хрустальной вазы финик, откусывая его. — Тебе нужна женщина.       — Я лучше тебя знаю, что мне нужно, — раздражённо нахмурился юноша, оставляя небольшие чрнильные кляксы на пергаменте.       — …однако незачем понапрасну плодить королевскую кровь, — будто не слыша его, продолжал старший Таргариен, потянувшись за вторым фиником. — Это должна быть высокородная дама, что почтёт за честь рожать принцев и принцесс.       Мейгон отбросил перо в сторону, подняв злобный взгляд потемневших глаз на парня.       — Плодить драконов уготовано тебе, старший братец. Или ты стал омерзителен собственной супруге?       На лице кронпринца отразилась горечь поражения словесной перепалки:       — Я будущий король. Я могу и приказать тебе жениться на Лейне Веларион.       — Ты никогда не будешь моим королём, — спокойно возразил ему юноша. — Твои приказы это ветер.       — Осторожнее, Мейги.       — Или что? — принц почувствовал, как его терпение подходит к концу. Он поднялся на ноги, с вызовом глядя на оппонента. — Натравишь на родного брата сира Келлингтона? Брось, издеваться над маленькими девочками ему нравится гораздо больше. Или Ваксли? — Мейгон остановился, раскинув руки в стороны и изобразив изумление. — Он-то любит мальчиков. Будь мне десять лет, его бы это заинтересовало.       — Грязные слухи о доблестных королевских гвардейцах, — прошипел кронпринц, сжав руки в кулаки.       — Сир Эймон Таргариен был доблестным королевским гвардейцем. Сир Дункан Высокий, сир Герольд Хайтауэр, сир Эртур Дейн — вот имена достойных называться королевскими гвардейцами. Твоя гвардия это убийцы, насильники и жестокие безумцы, — с отвращением закончил Мейгон, желая вернуться к письму.       Кронпринц стоял над ним ещё несколько мгновений, истерично расхохотавшись. Его корона съехала набок, а из глаз брызнули слёзы.       — Пора протрезветь, Джейгон. От тебя несёт, как от дешёвой шлюхи.       — Кстати, о шлюхах, — старший брат вплотную подошёл и наклонился к нему, мерзко прошептав. — На мой взгляд, она выглядит лучше, чем Хэйден.       Мейгон молниеносно схватил его за воротник кожаного камзола и с силой сжал у горла, гневно процедив:       — Скажи это ещё раз, и я вырву твой грязный язык голыми руками. Наша сестра овдовеет и сможет найти себе более удачную партию, чем ты. Все будут довольны.       — Ты хочешь сразиться со мной, младший братец? — прохрипел Джейгон, безумно улыбаясь. — Не боишься запачкать ручки кровью?       Западный двор Красного замка был наполнен выкриками и скрежетом валирийской стали. Звук рассекаемого воздуха сопровождал противостояние двух принцев, сошедшихся в опаснейшем поединке. С тяжёлых тёмно-серых туч срывался крупный снегопад, летя в фиалковые глаза парней. Джейгон атаковал брата Тёмной Сестрой и разрезал тонкую кожу дублета, украшенную красной полосой. Следующий удар был отражён, и Мейгон едва не сбил кронпринца с ног. Топот, раздававшийся за их спинами, и выкрики сестры и матери не могли заставить юношей остановиться. Младший брат ловко отбивал удары старшего, но так и не мог выловить возможность напасть самому, ведь противник был быстр и силён. Мейгон выбрал подходящий момент, когда оппонент отвлёкся на шуршание крыла, чем рассёк плечо брата. Сверкнула сталь и щека Джейгона была увенчана алой полосой, становившейся всё шире. Когда Буревестник выбил Сестру из рук кронпринца, а сам он побеждённый лежал на коричневой плитке, ощущая, как снежинки холодят порезанную щёку, бой был завершён.       — И больше не смей ничего говорить о ней. Даже имя её не смей произносить, — злобно прошипел победитель, отшвырнув меч подальше от брата.       Парень развернулся и шёл прочь, видя, как к нему с балкона бегут перепуганные насмерть сестра и мать.       — Джейгон! — кричала королева с расширенными фиалковыми глазами, указывая назад.       — Он оскорбил Хэйден, — возразил ей принц, махнув мечом в сторону.       — Давай, бесполезная ты тварь, — услышал он позади голос брата.       Обернувшись, Мейгон увидел Огненного Шара, на которого хотел взобраться едва стоявший на ногах парень. Дракон противился, щёлкал челюстью и лопотал крыльями. Он рычал и пятился назад, вытягивая шею и стараясь укусить наездника.       — Я твой хозяин! Или мне заковать тебя в цепи?       Кронпринц замахнулся мечом, а из пасти дракона вырвалось красно-оранжевое пламя. Когда исполинские зубы сомкнулись, на месте Джейгона остался дым, пепел, и нетронутый пламенем клинок.