27. Через тернии к звёздам
27 октября 2018 г., 21:19
— Я вся — одна сплошная любовь к тебе. Даже, пожалуй, слово «любовь» — это ещё слишком слабо. У меня к тебе такое чувство, какое только разве к богу можно питать: тут всё — и благоговение, и любовь, и послушание.
_____________________________
Стендаль, «Красное и черное»
Это были самые странные похороны, на которых принцу доводилось бывать. Начиная смертью лорда Тириона, королевского советника и заканчивая погибелью его отца-короля. Ещё никогда он не хоронил горстку пепла в вазе с изображением трёхглавого дракона, под сочувствующие лица знатных лордов и леди, что вечером непременно зажгут свечу Матери за её милосердие. Для каждого это событие стало доказательством существования богов — они не допустили зло и жестокость к престолу. В королевской семье много лет назад, уже после Эшфордского турнира был подобный случай, когда очередной безумец стал пеплом, посчитав, что если он выпьет субстанцию дикого огня, это, несомненно, превратит его в дракона. Эйрион Яркое Пламя прозвали его, а Мейгону казалось, что Эйрион-Выдающийся-Болван подошло бы ему куда больше. Прошло несколько долгих и утомительных часов, пока Тронный зал Красного Замка не опустел, и Таргариены не остались втроём. Королева Дейенерис была бледна и похожа на призрак. С момента смерти мужа она не надевала другого цвета, кроме чёрного, как будто ожидая следующую трагедию, готовую обрушиться на их семью, и вот этот день настал. Она смотрела на пляшущие тени, что отбрасывали языки пламени в камине на пол, и крепко сжимала в руке кубок, сидя в кресле без движения. Овдовевшая Лианна сидела рядом с ней. Слёзы на её лице высохли, пустой взгляд густо-пурпуровых глаз был устремлён куда-то вдаль, за пределы Красного Замка. Мейгону казалось, что сестра вспоминает детство, когда отец был жив, а возлюбленный не начал сходить с ума. В юности близнецы на своих драконах летали до Ведьминого острова, а Джейгон любил пугать младших братьев и сестёр страшными историями о жутких старухах с длинными спутанными космами, пустыми глазницами и гнилыми зубами, питающимися маленькими принцами и принцессами. Славный был родственник. Мейгон стоял неподалёку от матери и сестры, глядя в окно на полную луну в безоблачном ночном небе. Она освещала путь до самого Королевского леса и серебрила снежные шапки деревьев. — Много лет назад, когда на свет вместе со мной из огня и пепла появились Дрогон, Визерион и Рейгаль я назвала себя Матерью Драконов, — раздался в стенах Пурпурного Зала голос королевы. — И вот один из моих детей убил другого, — она опустила взгляд на кубок, покрутив его в руках. Принц обернулся, наблюдая, как по щекам матери вновь текут слёзы. В конце её голос дрогнул, раздался громкий всхлип, и она замолчала, поджав губы. — Ты здесь не причём, мама. Джейг спровоцировал Огненного Шара, — сказала Лианна, переводя взгляд на Дейенерис. Она потянулась к матери и положила свою ладонь поверх ледяных пальцев женщины, сжав их. — Zaldrīzes buzdari iksos daor, — произнёс принц, отходя от окна. Он коснулся плеча королевы, забрав у неё кубок, и она накрыла своей рукой его руку. — Ты прав, Мейгон. Дракон это не раб, — Дейенерис устремила взгляд в пламя. — Ваша коронация должна была состояться со дня на день, — сказал принц, глядя на сестру. — Мы коронуем Лианну, — отозвалась королева, поглаживая пальцы сына. — А когда позволит траур, ты выйдешь замуж за другого, — она посмотрела на дочь с сочувствующей улыбкой. Принцесса Лианна Таргариен выровнялась в кресле. Её слегка изогнутые вверх наплечники с чешуйчатым узором по краям и широкие рукава платья сделали девушку похожей на свою драконицу. Она впилась пальцами в подлокотники, пристально глядя на мать. — Я не хочу замуж, — возразила юная вдова с холодным спокойствием в голосе. — Я не хочу быть королевой. Мне не нужен Железный трон. Дейенерис подняла взгляд сначала на сына, потом посмотрела на дочь с лёгким замешательством и как можно деликатнее произнесла: — Дорогая, это нужно сделать. — Я любила Джейгона. Да, он был жесток и безумен, но я любила его, — губ Лианны коснулась лёгкая нежная улыбка, когда она произнесла это. — Прости, мама, я не могу. С того разговора в Пурпурном Зале прошло несколько дней. Теперь Таргариены вместе с великим мейстером Кадвином смотрели на прибывших вассалов. Мейгон видел обоих Брюнов с одинаково отвратительными жёнами, Мортигана Баквелла, Элиота Пайла, Эрмесанду Хейфорд и даже нечастого гостя Деймона Дарка. Когда все собрались, Лианна вместе с великим мейстером подошли к трону, в то время как остальные члены королевской семьи не шевельнулись. Рейла и Шейра стояли слева от матери, такие одинаковые и такие разные. Рейла носила ту же северную причёску, что отец и старший брат, она была в удлинённом камзоле, бриджах и сапогах, в то время как её сестра-близнец Шейра отдавала предпочтение лишь платьям и никогда не собирала свои серебряные локоны до самого пояса. Она была прекрасней Ширы Морской Звезды и никого из мужчин не оставляла равнодушным. И, ходили слухи, даже женщин. — Я принцесса Лианна Таргариен, дочь Эйгона и Дейенерис Таргариен, отрекаюсь от права на престол в пользу моего младшего брата принца Мейгона, — произнесла девушка с пепельными волосами, подобранными в высокий хвост. Она посмотрела на брата с улыбкой облегчения и отошла в сторону. Мейгон, поколебавшись, встал на её прежнее место. Он был хмур и напряжён, в ушах стоял непонятный то ли свист, то ли крик, на него взирала сотня людей, а на плечи должна была лечь опека о нескольких тысячах. Присутствующие замерли, наблюдая исторический и волнительный момент, а древний мейстер с тощими руками и тяжёлой цепью произнёс: — Я провозглашаю Мейгона из дома Таргариенов, первого этого имени, королём андалов и Первых людей, Защитником Семи Королевств. Да правит он долго! Юноша ощутил на голове тяжесть металла и рубинов. Это был простой обруч с прямоугольными кровавыми камнями — корона Завоевателя. После Великой Войны и присяги Таргариенам, Арианна Мартелл преподнесла эту утраченную Дейроном Юным Драконом во время Дорнийской войны реликвию королю Эйгону, но тот отказался от неё, надев на себя корону Королей Севера, найденную Варисом в Красном Замке. Король сказал, её будет носить наследник — Верховный Дракон, что принесёт в Семь Королевств мир и процветание. Мейгон впервые в жизни сел на Железный Трон, выкованный в адском пламени Балериона Чёрного Ужаса из мечей побеждённых врагов Таргариенов. — Да правит он долго! — хором отозвались присутствующие, взирая на своего короля. Бывшая королева-регент и принцесса Лианна с опаской поглядывали на него. С каждой секундой Мейгон становится всё мрачнее, слыша вдалеке крик Шторма и лопотание крыльев. Вот что это был за странный звук. — Что случилось, дорогой? — спросила Дейенерис, стараясь скрыть беспокойство за нервной улыбкой. — Что-то не так, — одними губами проговорил король, подняв правую руку и приветливо махнув ликующей толпе.***
— Когда Крису было семь лет отроду, он впервые прыгнул с утёса прямиком в Закатное море. Если бы наша мать видела это, у неё бы точно остановилось сердце, — Хэйден приложила ладонь к груди, изобразив испуганно-сердитое выражение лица леди Сансы под общий хохот гостей, и продолжила. — К счастью, тогда к нам приехал лорд Серретт вместе с лордом Дроксом и родители были заняты приёмом гостей, иначе бы нам точно было несдобровать. — Это невероятно! — воскликнула леди Ланнистер. — Ты никогда не рассказывал мне этого, — она повернула голову в сторону мужа, нежно улыбаясь ему. — Не было подходящей возможности, — юноша отпил вина и кривовато ухмыльнулся, как это часто делал его отец. — Не начинать же знакомство с будущей женой со слов: «Миледи, знаете ли вы, что в семилетнем возрасте я был гораздо глупее, чем сейчас?» Все вновь рассмеялись, раздался звон кубков и слуги вынесли десерт к завершению ужина. Этим вечером Ядовитый Котёл был светлее, чем обычно, об этом позаботилась леди Бэйнфорт. Она многие дни ждала, пока брат вместе с женой навестит их, ведь ей не удалось попасть на свадьбу Ланнистеров. — Какие новости в столице, миледи? — спросил лорд Бэйнфорт, сидящий рядом с супругой. Его глаза недобро блеснули в свете факелов при этих словах. — Как, вы не слышали? — удивилась леди Линнея. Она отрезала кусок тыквенного пирога и посмотрела на хозяев крепости. — Кронпринц трагически погиб. Он был убит собственным драконом. Хэйден отложила приборы в сторону, не притронувшись к запечённым в меду яблокам с орехами, и посмотрела на брата. Его лицо не дрогнуло, как будто он уже знал об этом. Кристард безучастно потянулся к кубку, а леди Бэйнфорт сочувствующе произнесла: — Будущей королеве Лианне будет нелегко найти достойную партию. Большие изумрудные глаза Линнеи Ланнистер округлились больше прежнего, она удивилась, что север Западных земель не в курсе происходящего в Семи Королевствах и постаралась скрыть недоумение за вежливой улыбкой. — Но принцесса отказалась от прав на трон в пользу своего младшего брата, принца Мейгона, — сказала она. — Великий мейстер, назначенный Конклавом Цитадели, короновал его несколькими неделями ранее, а до этого Верховный Септон Илларио помазал короля на глазах у горожан на холме Висеньи, где стояла Великая септа Бейлора. Хэйден была шокирована услышанным, замерев на месте. Смерть Джейгона, отказ от престола Лианны и коронация Мейгона не укладывались у неё в голове. Король Мейгон, первый своего имени. Как гордо это звучало. Девушка представила его с рубиновым венцом, серебряными волосами и изумительными фиалковыми глазами верхом на величественном Шторме. Да, такого короля заслуживает каждый житель Вестероса, будь он знатным лордом или простолюдином. Она ощутила на себе взгляд мужа, почувствовала, как щеки вот-вот запылают и с лёгкой улыбкой, придав титаническими усилиями голосу твёрдости, произнесла: — Надеюсь, его правление будет долгим и процветающим. — Я удивлена, что вы не слышали об этом, миледи, — сказала Линнея. — Домашний очаг и семья заменили мне весь мир, — леди Бэйнфорт послала ласковую улыбку мужу, удовлетворённо кивнувшему ей с кривой усмешкой на устах. В отличие от неё, эта новость сделала лорда Бэйнфорта ещё более мрачным. Он долил себе ещё вина, разлив недюжинную часть на стол, а Хэйден молила про себя богов, чтобы Рэндалл сдержал себя в руках и не превратил этот ужин в скандал. Когда слуги вытерли напиток, а лорд Гибельной Крепости осушил ещё несколько кубков, леди Ланнистер продолжила: — Ходят слухи, что дочь Монтериса Велариона, леди Лейна, уже заказала себе дивное свадебное платье от известного мирийского портного, а ведь ещё даже не было объявлено об их помолвке с королём, — довольная своим сегодняшним влиянием Линнея рассказывала всё, о чём ей только удалость узнать. — А её брат Лейнорт метит на должность мастера над законами, пытаясь сместить лорда Хайтауэра. — У таких амбициозных молодых людей не может не получиться осуществить все свои планы, — выдавила из себя улыбку леди Бэйнфорт, чувствуя, как огромная ноющая рана в груди вновь открывается, а боль растёт. Перед глазами Хэйден возникла болезненная картина, где прекрасную Лейну Веларион с её длинными платиновыми локонами до самой талии, увенчанными золотой тиарой, целует король на глазах у ликующей толпы. Мейгон смотрел на неё так же, как много лет назад на бывшую невесту и трогательно прижимал к себе. Плащ с трёхглавым красным драконом красовался на плечах новой королевы, они были счастливы, не обращая внимая ни на кого. «Я не возьму себе в жёны никого, кроме леди Хэйден из дома Ланнистеров и Старков. У меня есть невеста, миледи, и когда боги нам позволят она станет Хэйден Таргариен, принцессой Драконьего Камня, моей женой и матерью моих детей» — раздался в голове знакомый нежный голос. После этих слов Мейгон хотел её поцеловать, он был так близко. «Теперь ты король, любовь моя, и твои желания никто не берёт в расчёт» — подумала Хэйден, возвращаясь в свои покои. Рэндалл вёл жену под руку, стиснув её сильнее, чем того требовалось. Миледи чувствовала сладковато-пряный запах, исходивший от супруга, и невероятный жар. В тёмном коридоре его глубокие глаза напоминали штормовое море, а грудь вздымалась вместе с приколотой к дублету брошью. — Леди Бэйнфорт, я бы хотела… Они одновременно обернулись. Линнея стояла в двух метрах, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и теребя пальцами тесьму своей шали. — Я скоро вернусь, — прошептала девушка с золотыми локонами, наблюдая, как муж молча скрылся за поворотом. — Хэйден. Зови меня Хэйден, — сказала она леди Ланнистер, подходя ближе к ней. — Я хотела ещё раз сказать, что очень рада нашему знакомству. Моя мать умерла, когда мне исполнилось пять. У меня не было ни сестёр, ни кузин. Я не была сильно близка с принцессой Лианной и остальными фрейлинами, но я всегда мечтала о сестре, — с жаром выпалила она, покрываясь лёгким румянцем. Хэйден взяла руки девушки в свои, слегка стиснув их и ободряюще улыбнулась. Леди Ланнистер робко улыбнулась ей в ответ, затем поджала губы, выжидающе глядя на собеседницу. — Теперь у тебя есть сестра, Линнея, — произнесла львица. — Ты Ланнистер, а нас больше, чем бастардов в Дорне. Лишь когда леди Бэйнфорт закрыла за собой дверь, она поняла, насколько устала. Девушка прижалась к холодному дереву спиной, на мгновение закрыв глаза. Её супруг неподвижно сидел на кровати, перебирая письма и внимательно вчитываясь в каждое. — Невероятная усталость. Должно быть, отвыкла принимать гостей, — сказала Хэйден, подходя к туалетному столику. Она сняла с шеи львиный медальон, точно такой же, как у её леди-матери, и положила его в маленькую резную шкатулку. Рэндалл ничего ей не ответил, лишь молча перебирал свёрток за свёртком со стеклянным взглядом. Переодевшись в ночное платье из белоснежного шёлка, леди Бэйнфорт наполнила кубок густым кровавым вином, подходя к весело полыхающему камину. Его каменная полка была уставлена пылающими свечами с подрагивающими языками пламени. — Ты видел, как они счастливы? — спросила она, немигающим взглядом взирая на огонь. — Оба едва ли не светятся, как маяк в Староместе. — Как ты и твой драконий ублюдок? — наконец сказал Рэндалл, отрывая взгляд от пергаментов. Хэйден не сразу отреагировала, а когда смысл услышанного добрался до неё, тело девушки будто окаменело. Письма. Она повернулась в сторону мужа, видя, что её шкатулка с письмами принца вскрыта и торчит из-за одной из подушек. Все до единого свитки лежали перед Рэном, некоторые он держал в руках. Его лицо исказилось, рот напоминал рваную рану, он начал читать: — «Любимая, наконец-то я получил весточку от тебя. Моё сердце едва ли не остановилось от счастья, когда я увидел на пергаменте львиный оттиск». Или это: «Хэйден, милая, мне не хватит слов, чтобы описать всю любовь к тебе. В последнее время я с большей тоской вспоминаю проведённые вместе дни здесь, в нашем доме, и жалею об утраченном времени …» — Бэйнфорт взял другое письмо, лежащее слева, и вновь принялся читать. — «Принцесса, я никогда не перестану любить тебя. Только лишь мысли о том, что когда-то мы будем вместе, дают мне силы жить…». Рэн оторвал взгляд от пергаментов и поднял его на жену. Хэйден видела ярость, боль и безумное желание навредить любому из ныне живущих. Он не шевельнулся, лишь буравил девушку чёрным, как морская бездна, взором, напрягая челюсть. — Почему ты молчишь? — вкрадчиво спросил он, и тут же сорвался, закричав на всю комнату. — Почему ты молчишь, седьмое пекло?! Леди Бэйнфорт замерла, сжимая в руке холодный металл кубка. Её сапфировые глаза округлились, сердце бешено стучало в груди, а тело слегка пробивало нервной дрожью. Она посмотрела на дверь и поняла, что даже бросившись к выходу, она не успеет скрыться. Рэн сидел ближе и смог бы её перехватить. «Я дочь льва. Я никуда не побегу» — повторила про себя девушка с золотыми локонами и поставила кубок на стол. — Ты даже не отрицаешь… Ты не просишь прощения, — Бэйнфорт поднялся с постели, скомкав письмо в ладони, и отбросил его прочь. С каждым шагом он был всё ближе, но Хэйден не отступала назад. Парень потянул за шнуровку дублета и развязал платок вокруг горла. Его длинная чёрная рубашка обнажала тяжело вздымающуюся грудь, руки были сжаты в кулаки. — Я не стану извиняться за свои чувства, — тихо, но твёрдо произнесла она, бесстрашно глядя на мужа. — Ты лгала мне! Ты, лживая шлюха! — взревел обезумевший Рэндалл и схватил девушку за волосы. Хэйден едва успела закрыть глаза и ощутила мощный удар по лицу. Он сжимал в кулаке золотые локоны на затылке и наносил один за другим побои, когда леди Бэйнфорт почувствовала металлический привкус крови во рту. Парень грубо толкнул её в стену, когда она выставила руки вперёд, желая оттолкнуть обидчика, и запутавшись в полах платья, подвернула ногу, ударившись об угол дубового шкафа. — Хэйден, — он опустился на колени к сидящей на полу девушке, крепко схватив запястья, и поднёс её ладони к губам, не давая прикоснуться к лицу. — Хэйден, любимая. Скажи, что всё это неправда. Скажи, что ты любишь меня, — лихорадочно шептал Рэндалл, целуя бледные тонкие пальцы и ладони. — Скажи это, любимая. — Я… — захрипела она, ощущая неистовое головокружение. Что-то тёплое и липкое стекало вниз по волосам и лицу, она хотела притронуться к этой жидкости, но муж держал её. — И у нас всё снова будет хорошо, — Рэн поднял на неё умоляющий взгляд, дрожащими пальцами пытаясь прикоснуться к лицу девушки. — Я прощу тебя, всё снова станет хорошо. — Я не люблю тебя, — Хэйден собрала остатки сил и улыбнулась, а через миг болезненно поморщилась, чувствуя, как тяжело это даётся. — Я люблю его. Мейгона, — с нежностью произнесла она имя возлюбленного. — Лживая, лживая потаскуха! — вновь ревел Рэндалл, замахнувшись и ударив её висок. Голова леди Бэйнфорт вновь соприкоснулась с дубовым шкафом и загудела пуще прежнего. — Ты опозорила меня, своего мужа, — супруг схватил её за горло и стал подниматься вместе с ней. Девушка выпучила глаза, стараясь разжать его пальцы, на что ощутила мощный удар кулаком в живот и захрипела, перестав сопротивляться. Хэйден казалось, что она слышит скрип двери и видит чей-то силуэт за спиной мужа. Должно быть, из-за нехватки воздуха начались галлюцинации. «Я люблю тебя, Мейгон. Прости, я не смогла ничего сделать… Мы не будем вместе. Он убьёт меня» — мысленно прощалась с возлюбленным львица. — Что ты там шепчешь? Неважно, я преподам тебе урок, — гневно шипел ей в губы муж. — Я выпотрошу твою самодовольную подругу-шлюху, потом изнасилую тебя тысячу раз на глазах у твоего драконьего выродка, а когда мне и это надоест, я разрублю его напополам и заставлю тебя убирать его останки. Ты будешь послушной женой. Теперь это место станет твоим заточением. Я найду цепи покрепче и буду трахать тебя, пока… Что станет дальше, лорд Рэндалл Бэйнфорт сказать не мог. Острейшая валирийская сталь и алая полоса в горле заставили его замолчать навсегда и замертво упасть, обагряя белоснежный шёлк платья Хэйден. Юноша с разномастными глазами вытер клинок о камзол мёртвого врага, переступил через его труп и бросился к сестре, подхвати её под руки. — Кристард… — Ты цела?! — встревожено спросил лорд Ланнистер, глядя на сине-красное лицо девушки. — Боги, что он… — Я в порядке… Я в порядке… — шептала Хэйден, слизывая кровь с губ. Она полностью облокотилась о брата, едва переставляя ноги. Мысли и образы лихорадочно мелькали в голове, львица хотела обернуться, но это движение отозвалось болью во всём теле. Она схватилась за деревянный столб у кровати и обессилено рухнула на неё, не видя ничего перед глазами. Тёплый летний ветер ласкал всё её тело. Песочный шёлк платья щекотал руки Хэйден, а локоны разлетались во все стороны. Она вдохнула полной грудью знакомый хвойный запах и услышала звук колокола, раздавшегося от Бурой Лощины до Крюка Масси. Немного помедлив, девушка обернувшись к любимому, и увидела мужа, бросившегося на неё с ненавистью в глазах. — Нет… — закричала она, поставив руки перед собой. — Хэйден. — Не тронь меня! — Милая, я рядом. — Пожалуйста, не нужно! — Я с тобой. Хэйден широко распахнула глаза и с судорожным вдохом проснулась. Рубашка взмокла и прилипла к спине, дыхание было сбивчивым, а сердце колотилось как после длительной пробежки. Комната утонула в полумраке, лишь красновато-оранжевое свечение камина давало хоть какой-то свет. Перед собой девушка увидела чей-то силуэт в нескольких сантиметрах от неё в камзоле, накинутом на голое тело. Волосы, отдающие алым серебром стали короче, чем она помнила, но даже в такой темноте миледи узнала этот нежно-фиалковый взгляд. — Мейгон, — прошептала леди, чувствуя, как глаза начинает щипать. Её голос задрожал вместе с пальцами, которые она тянула к юноше. — Это правда ты? — Я с тобой, любимая, — услышала львица тот самый голос из её самых приятных снов. — Боги, Мейгон! Годы боли и тяжести расставания застряли у неё в горле комом. Девушка с золотыми локонами хотела сказать, как она соскучилась по своему принцу и как сильно она любит его, но вместо этого Хэйден Ланнистер захлёбывалась слезами. Сильные и тёплые руки крепко прижимали её к груди, а леди не переставала плакать, дрожа всем телом и судорожно всхлипывая. Она коснулась его спины, съёжившись, и зажмурилась, ощущая, что не только тело разрывается от этой боли, но и что-то внутри, будто чья-то когтистая лапа терзает её сердце. Щёки взмокли от слёз, ком в горле становился всё больше, а металлический привкус во рту ощутимее, должно быть, разбитая губа вновь кровоточила. Король слегка покачивал девушку, касаясь губами шёлковых волос, и успокаивающе шептал «Тшшш», когда она всхлипывала сильнее. — Тебе нужно выпить маковое молоко, любимая, — мягко сказал он, заглядывая в глаза миледи. — Это поможет заснуть. — Нет, — отрицательно тряхнула головой Хэйден и умоляюще зашептала, крепко впившись в плечи парня. — Не заставляй меня, прошу, ведь ты потом исчезнешь. — Теперь я буду рядом. Теперь я всегда буду рядом, — король коснулся губами её лба, обнимая крепче возлюбленную. — Ты веришь мне, принцесса? Хэйден согласно кивнула, а Мейгон потянулся вперёд и поднёс к её губам кубок, придерживая девушку за голову свободной рукой. Приятный молочный вкус, смешанный с чем-то ещё перебил ощущение крови во рту, веки леди Ланнистер как будто потяжелели, а тело полностью расслабилось. Король осторожно опустил её на подушку, ложась рядом и укрывая сшитым из шкур одеялом. — Теперь я всегда буду рядом, — у самого уха раздался успокаивающий ласковый шёпот, и Хэйден уснула в объятиях короля.***
Санса почувствовала тёплое дыхание на щеке и зажмурилась, очутившись в крепких мужских объятиях. Обладатель чёрных, как ночь, блестящих волос впился поцелуем в губы миледи, а она сомкнула руки на его шее, ощущая, как снежинки летят на её лицо и тают на румяных щеках. — Мама, посмотри на моего ледяного паука! — раздался где-то рядом детский голос, и леди Ланнистер мгновенно отпрянула от мужчины, повернувшись к ребёнку. — Очень хорошо, дорогой, — похвалила она сына, ласково улыбнувшись ему и разглядывая паука у заснеженного фонтана почему-то с шестнадцатью лапками, и больше походившего на солнце. — Но мой великан лучше, — возразил брату Джейме Ланнистер, сердито нахмурившись. — Вы оба хорошо постарались, милорды. Слепите еще что-то для мамы? Может быть, Винтерфелл? — разрешила этот спор леди Санса, наблюдая, как сыновья бегут обратно. Бэйнфорт вновь заключил женщину в объятия, терзая её поцелуями, но на этот раз леди Утёса коснулась ладонями его груди, желая остановить мужчину. — Квентин, здесь мальчики, — уклончиво произнесла она, ощущая мелкие поцелуи на щеках, где только что были снежинки. — Дети должны видеть, что их маму любят, — лорд Бэйнфорт схватил миледи и покружил её в воздухе с озорными искорками в глубоких тёмно-синих глазах. — А я люблю тебя безумно, Санса. Мужчина опустил её, под ногами скрипнул снег, и Квентин тут же увлёк леди Утёса в танец без музыки, положив одну руку на талию. Санса рассмеялась, слегка откинув голову назад, и позволила Бэйнфорту вести под воображаемую мелодию, удивляясь, как он проворно двигается. Лорд Гибельной Крепости сжимал в горячей ладони тонкие пальцы женщины, не давая ей замёрзнуть, полы горностаевого плаща кружились вместе с ней, когда он приподнимал их руки, как вдруг рядом вновь раздался детский голос. — Мама, в небе огромная птица, ты должна это увидеть! — восторженно кричал Джон Ланнистер. — Это не птица, глупый, это дракон! — Джейме бежал следом за братом с не меньшим восторгом на лице и покрасневшими от мороза щеками. — Дракон, — одними губами прошептала Санса, остановившись и побледнев. Мысли в голове путались, в висках возникло непонятное давление, а снег повсюду ослеплял и не давал сосредоточиться. — Киера! — позвала она сидевшую неподалёку на мраморной лаве служанку. — Отведи мальчиков в замок, немедленно! — Но мы хотим посмотреть на дракона, — заканючили раздосадованные близнецы, стараясь переубедить матерь. — Живо в замок! — тоном, говорящим, что любой спор насчёт этого будет проигран, сказала Санса, тяжело дыша. — Пойдёмте, милорды, — невысокая девушка с веснушчатым лицом взяла детей за руки и быстро отправилась в Утёс Кастерли, не давая им возможности вырваться. Когда золотые макушки скрылись из виду, леди Ланнистер бросилась бегом вниз по заснеженным ступенькам, слыша позади шаги Бэйнфорта. Она спешила, не отрывая взгляда от неба, не видя ничего из-за опадающего и опадающего снега, заметно усилившегося. Снежинки застревали в рыжих волосах, ноги то и дело скользили, но женщина не обращала на это никакого внимания. Когда раздался знакомый звериный рёв, сердце миледи сжалось и подпрыгнуло, она путалась в подоле плаща, но останавливаться было нельзя. И вот, когда Санса добралась до Львиной Пасти и главного двора замка, она увидела его — огромный зверь с фиолетовой чешуёй переливающейся изумрудным сиянием приземлился в нескольких метрах от неё. Мощные когтистые лапы впились в снег, дракон протянул шею, заревев, и опустил крыло. Первым спустился юноша с серебряными волосами в чёрном меховом плаще. На его голове сверкнул рубиновый венец. Он протянул руки девушки, помогая ей сойти с шипастой спины зверя, что была в похожем одеянии. Её крупные золотые локоны струились по спине и плечам, парень взял её за руку, и они вместе проследовали к леди Сансе и лорду Квентину. — Здравствуй, мама, — произнесла Хэйден, остановившись в нескольких сантиметрах от рыжеволосой женщины. — Леди Ланнистер, — кивнул ей Мейгон, не отпуская руку любимой. — Хэйден, что с твоим лицом? — ужаснулась Санса, взглянув на девушку. Её протянутая ладонь повисла в воздухе, она не решалась притронуться к дочери. — Кто это сделал?! — Пройдём в замок, — ответила Хэйден. — Это будет длинный разговор. Оказавшись в Башне Рёва и не без посторонней помощи освободившись от плаща, Рассветная Львица начала рассказ со дня своих пятнадцатых именин. Она говорила о полёте с принцем, который вылез ей боком, когда спустя две недели Рэндалл пришёл в бешенство от того, что девушка отстраняется от него. Она рассказала о проведённом вместе с Мейгоном счастливом времени на Драконьем Камне, ничего не утаивая от матери. Несколько раз леди Санса хотела перебить дочь, но останавливала себя, давая Хэйден возможность выговориться. Когда речь зашла о разрыве помолвки с принцем в Винтерфелле, глаза миледи увлажнились, ведь ей пришлось ещё раз пережить всё то, что она отчаянно пыталась забыть. Рассказывая о первой брачной ночи, маленькая львица не выдержала и заплакала, вспоминая всё, что Рэндалл с ней делал, и каждую ночь после этой. После рассказа о письмах слёзы высохли на щеках леди Ланнистер, а когда она говорила о недавнем избиении, голос и вовсе стал отрешённый. — …потом изнасилую тебя тысячу раз на глазах у твоего драконьего выродка, а когда мне и это надоест, я разрублю его напополам и заставлю тебя убирать его останки. Ты будешь послушной женой. Теперь это место станет твоим заточением — так он сказал, — повторила слова покойного мужа Хэйден. — Он бы убил меня, если бы не Крис. — Мой последний выживший сын мёртв? — впервые подал голос Квентин Бэйнфорт. Санса посмотрела на него с отвращением. — Твой сын терзал и насиловал мою дочь! Посмотри, что он сделал с ней! — гневно прокричала она, впившись пальцами в спинку стула. — Если бы я узнала об этом ранее, я бы убила его собственными руками! На мгновение в Башне повисла тишина. Хэйден почувствовала нежное прикосновение к плечу и тёплое дыхание любимого. Парень коснулся губами её виска, и девушка с золотыми локонами продолжила: — Я сделала то, что ты мне сказала, я не ослушалась твоей воли, как хорошая дочь, но теперь я умоляю тебя. Если ты разлучишь нас, я не переживу этого, — львица впилась в пальцы короля, крепко стиснув их. — Я люблю Мейгона. Больше, чем кого-либо в этом мире и больше собственной жизни. Ты зла на Дейенерис, это твоё право, я тоже сожалею о смерти отца, которого она отняла у нас. Но ты, мама, отняла у меня Мейгона. Я прошу тебя, не сделай этого вновь, — со слезами в больших сапфировых глазах произнесла девушка. Звенящая тишина резала слух. Санса Ланнистер тяжело дышала, стараясь унять дрожь в пальцах, и крепче сжимала ими бархатную обивку. — Я не могу поверить в это. Я отдала мою дочь монстру, — прошептала рыжеволосая женщина, подняв взгляд на неё. — Почему ты молчала? — Я не молчала, — ответила Хэйден. Санса вспомнила обречённое выражение лица дочери, когда было объявлено об их с Рэндаллом помолвке. Леди Ланнистер списала это на траур по отцу, но теперь всё стало на свои места. Она вспомнила повышенную нервозность девушки и откладывание свадьбы до полной луны, как женились северяне, чтобы ещё месяц побыть дома и не уезжать в Гибельную Крепость. Женщина вспомнила, как Хэйден вздрагивала всякий раз, когда она в редкие моменты встреч прикасалась к спине и плечам своей маленькой львицы, и даже не подозревала, что скрывается под счастливой улыбкой, гордой осанкой и платьем. — Если бы ты только могла меня простить, — шептала Санса, чувствуя, как горячие слёзы бегут по щекам. Хэйден бросилась к матери, и они заключили друг друга в объятия. Никто не знает, сколько львицы так простояли, но когда Мейгон заговорил, Санса внимательно его слушала. — Леди Ланнистер, я полюбил вашу дочь с тех пор, как увидел. Клянусь Старыми и Новыми богами, что никогда не причиню ей боль, — с мольбой в фиалковых глазах произнёс юноша. — Позвольте нам быть вместе. — Я не могу отказать королю, — крепко держа Хэйден за руку и с лёгкой улыбкой на устах, сказала она. — Тем более, если он мой племянник. Когда Санса, Квентин и Мейгон дожидались Рассветную Львицу во дворе, она подошла к парню и сказала, пронзив его взглядом Талли: — Защити её. Оберегай. Не дай больше никому навредить ей. Сделай то, с чем я не справилась. — Ценой собственной жизни, — ответил ей король. Хэйден возвратилась с чёрной кожаной сумкой в руках, на прощанье обняв мать, и забралась на великолепного Шторма вместе с Мейгоном, заждавшегося своих всадников. — А с тобой я разберусь позже, — произнесла леди Ланнистер, когда дракон взмыл в свинцовое небо навстречу снегопаду. Она смерила Бэйнфорта ненавидящим взглядом и вернулась в замок. Услышанное сегодняшним утром взбудоражило внутри неё давно позабытые чувства. Как можно было столько лет быть настолько слепой? Санса терзала себя и ненавидела за то, что не смогла защитить родную дочь, их с Джейме долгожданного первенца. Она ведь отлично знала, что значит быть жертвой, что значит, когда не к кому бежать за помощью. Её шаги раздавались в пустынном коридоре Утёса Кастерли, и когда винтовая лестница, наконец, закончилась, Санса постучала в деревянную дверь, произнеся: — Мейстер Алфард? Спустя несколько секунд мужчина в чёрных одеждах с тяжёлой цепью на шее стоял перед ней. — Леди Ланнистер, — он поклонился, с беспокойством глядя на женщину. — Вы плохо себя чувствуете? — Да. То есть, нет. Не совсем. И… Мне нужен ваш совет, — произнесла вдова, глядя на него. — Не стойте на пороге, госпожа. Проходите. Санса плотно закрыла за собой дверь, присаживаясь на указанное ей место.
