Билет в никуда

Солнечные лучи, тепло, согревающее лицо. Шелест прозрачных занавесок. Пение птиц за окном. Красноволосая чародейка улыбается сквозь сон, чувствуя каждой своей клеткой тела сладостное пробуждение. Еще не открыв глаза, она томно потягивается, и, только после того, как мышцы слегка разогрелись после сна, поднимает ресницы. Серый пол, с желтой овчиной на нем, и пальцы ноги, которые упираются в толстые прутья решетки. Вовсе не комната в привычном доме Элиаса Эйнсворта. Тисэ спешно села, и тут же запустила пятерную в волосы, ощупывая затылок, ведь последнее, что она помнила – это смутные подозрения, что голова дала какую-нибудь роковую трещину. Но пальцы после прогулки по затылку и вискам остались без единой капли крови, более того, даже не нащупали ни одного заметного повреждения. Да и у Тисэ было такое ощущение, будто бы она здорово выспалась. Ничего не понимая, чародейка вдруг обнаружила две вещи – это ждущий ее завтрак на полу из сэндвичей, и то, что каким-то способом на нее надели теплую флисовую пижаму. Щеки девушки подернулись алым, она словно почувствовала на своем теле – неприкосновенном все еще для ее лет, чьи-то грубые и бесцеремонные касания. Как будто бы кто-то обнимал ее этой тканью пижамы против ее воли, но раздеться и отпрянуть в смущении было бы еще более глупым. Тисэ огляделась – так и есть, по всей видимости, эта та самая комната, в которой она потеряла сознание. Только сейчас, залитая медовым утренним светом, она представляла собой не кромешный ад и тьму, а диван посередине, пару кресел, пыльные шкафы с книгами, да круглый журнальный стол. Тисэ вздохнула. Кажется, этот безумный кудесник счел ее слишком ценной, чтобы использовать и как можно скорее от нее избавиться. Правда, чародейка не была уверена – плохо это или хорошо. Наплевав на принципы, девушка подсела поближе к тарелке и с аппетитом принялась за еду, попутно размышляя, получится ли у нее выбраться из этого странного места хоть когда-нибудь. Или, хотя бы, пошагать в полный рост, разогнуться после клетки. Как долго собирается эксприментатор-Картафилус ее здесь держать? Легкие прихватило неприятной догадкой: «всегда». Хлеб был свежим, чай вкусным, и Тисэ даже пришло в голову, что вчера она и кудесник просто-напросто недопоняли друг друга. Что эта клетка… Чем это может еще быть? Время шло к двенадцати, а Картафилус все еще не появлялся, невольно заставляя девушку чувствовать себя все более угнетенной. Он собрался кормить, поить, ухаживать за ней, но не учел, что люди могут едва ли не в прямом смысле умирать со скуки? В тот момент, когда Тисэ уже начала дремать, откинувшись спиной на жесткую стенку клетки, и вид комнаты начал периодически меняться на темноту, прямо перед решетками нарисовались ноги хозяина дома в полосатых штанах. И уютных домашних тапочках, с белым пухом, словно их владелец только что покинул ванну. Чародейка протерла глаза, а кудесник сел перед своей заключенной заложницей на корточки. Тисэ недоверчиво смотрела, как мягко улыбается ей его точеное, худое лицо, как серебристые волосы неряшливо спускаются по этой дурацкой пижаме водопадом, как парень сыто щурится и втягивает голову в плечи. Молчание затягивалось дольше положенного. - Хммм, я смотрю, ты хорошо чувствуешь себя, мой прекрасный материал, - Картафилус первым нарушил паузу, лениво подпирая щеку существующей рукой. Второй рукав пижамы просто болтался полой тряпкой. - Спасибо… за… завтрак, - отчего-то вдруг тихо выдавила из себя Тисэ. Наверное, это было отчаянной попыткой поверить, что ее деловое соглашение с этим неприятным типом все еще в силе, достаточно просто его не провоцировать и договориться. Ее слова искренне удивили мальчишку. - Что-о-о? Я вчера украл твою подругу, спрятал, посадил тебя в собачью будку за решетку, а ты мне еще говоришь спасибо?! Хорошая девочка, - Картафилус ядовито осклабился, и в ответ получил взгляд своей жертвы, полный ненависти, - Почему ты так уверена, что в той еде, которую ты приняла, я не дал тебе особый препарат, чтобы подготовить тебя к операции? Из тебя бы получилась отличная химера, – лицо кудесника исказилось в издевательской гримасе, которая четко символизировала о том, что собеседник вполне себе мог это планировать и осуществить. - Что ты хочешь со мной сделать? – перестав, наконец, верить в порядочность мальчишки, спросила чародейка, смотря на своего врага с плохо скрываемым отвращением. Если так можно было бы, то она бы хотела вдавиться спиной в стенку клетки глубже, и оказаться от собеседника как можно дальше. Впрочем, Картафилус сам поднялся и направился вглубь комнаты, подошел к столику, на котором располагался графин, и что-то налил себе. Пауза, прерывающаяся журчанием воды. Картафилус щелкнул заклепками небольшой коробочки, бросил в сок кусочки льда. Поболтал, сделал глоток, вполоборота повернулся к чародейке. - Я УЖЕ начал делать, наивная Тисэ. Это Эйнсворт возился с тобой, долго и печально. Тебе, наверное, было у этого старого идиота скучно? – кудесник рассуждал так самонадеянно, что даже Тисэ, которая старалась не думать об Элиасе, чуть было не стала на автомате возражать. Но вовремя одумалась, - Посмотри на свою драконью руку. Что ты видишь?, - мальчишка отсалютовал кружкой в цветочек в ее сторону. Девушка, нахмурив брови, осмотрела проклятье. И – зрачки чародейки медленно расширились – она поняла, в чем дело. Рука уменьшилась, ее острые зазубрины сгладились. Немного, но достаточно для того, чтобы быть очевидным. Когти стали более тонкими. Картафилус откровенно наслаждался реакцией пленницы. Мысли Тисэ лихорадочно пытались собрать из маленьких частей паззла одну картину. Что вчера произошло? Что такого сделал этот странный парень? Она подняла испуганный взгляд на кудесника, но тот только пристально смотрел на нее, и в его болотных глазах не было ни грамма сочувствия, только мрак, бездонный мрак тысячи лет, загоняющий Тисэ в угол, как хищник гонит жертву. Тисэ не могла поверить, что та мысль, которая подкрадывается к ней на кошачьих лапах, медленно, бесшумно, та самая, верная. Глядя в серый холодный пол клетки, чародейка мертвым голосом спросила: - Где Стелла? Она чувствовала кожей, как Картафилус изучает ее, подлавливает, готовится причинить боль. Чем он лучше Элиаса? Раз он не собирался помогать ей, значит ли это, что единственный способ снять проклятье дракона – это, по-прежнему, передать его другому? Руки девушки жестче уперлись в бетон, задрожали. Она не могла, не могла заставить заставить посмотреть себя прямо в болотные глаза змеи, принять вызов, держаться стойко. Чародейку трясло. - Ты… ты… Словно воочию так и есть, Тисэ представляла себе огромный бутыль с зеленой жидкостью, в котором плавает законсервированная для эксперимента Стелла. Как развеваются в этой субстанции ее волосы, словно медуза, колыхаются полы юбки, а все, что ниже локтей, становится грубым, мертвым, смертельно опасным заболеванием. Чародейку прошиб пот, и она в ужасе посмотрела на Картафилуса. Голова кружилась. Кудесник бесцветно улыбался, словно речь шла о том, вытащил ли он из-под полотенца готовый пирог. Надежда, маленькая тяжелая гирька, оборвалась где-то внутри.