Билет в никуда

Огненные волосы слиплись от пота. Тисэ вцепилась в Йозефа, не желая отпускать, а тот замер над ней, практически не двигаясь. Влажными ладонями, от пота и слизи, чародейка водила по тощей спине своего первого сексуального партнера и пыталась ухватиться. Но Картафилус выскальзывал у нее из рук. Угар страсти начинал проходить, дыхание становилось легче, и Тисэ, все еще не выпуская парня из рук и капкана ног, бесцельно глядела в потолок. Кто бы мог подумать, что ее созревшее тело жадно откликнулось на ласки, а разум – нашел в сумасшедшем маньяке свое спасение и надежду. Пламя внутри начинало развеиваться. Тисэ робко потупила взгляд, отпуская партнера. Сереброволосый выпрямился, убрал налипшие пряди с лица. Глаза цвета стоячего болота изучали девушку, словно новый этап некоего опыта. - Девушки, вы такие ненасытные иногда, - слово во множественном числе покоробило чародейку, оно слишком кричало о том, что у Картафилуса, несмотря на столь юную внешность, подобный интимный опыт куда богаче, нежели у намедни лишившейся девственности Тисэ. Уставшая от сумасшедшего слияния, она была готова к тому, что хозяин дома прямо тут и повесит ее, ведь этот мальчишка вообще не отличался гуманностью своих методов. Между ног у Тисэ медленно вытекала вязкая белая жидкость. - Не бойся, я бесплоден, - приободрил пленницу кудесник, вытирая себя краем скатерти стола и надевая штаны обратно. Ситуация казалось абсурдной – дикие картины, щупальца, которые были в каждом ее отверствии, и худенький подросток, который словно школьник собирается после первой в жизни вечеринки на уроки. Озвучивать свои ассоциации девушка не стала – как бы не остаться без ноги потом в банке с кислотой, тем более, что в словах Картафилуса про кислоту уже что-то было… Тисэ испытала болезненное желание, чтобы он обнял ее, надел на нее халат и налил ей кофе. И Йозеф кинул ей халат, и, спустя десяток минут, вернулся с тем самым кофе. Пряно пахло арабикой. Чародейка сидела, подогнув в кресле ноги. Девушка казалась очень умиротворенной и спокойной, но лишь она сама знала, какой большой конфликт происходит внутри у нее. Всего несколькими днями назад, ее мечтой был Элиас Эйнсворт. Она, украдкой, представляла, как они прогуливаются по саду, и страшный волшебник с черепом вместо головы очень осторожно касается ее локотка. Волна мурашек проходит по руке юной девы. Но Картафилус просто взял ее, как может завязать психику в узел только опытный манипулятор, за чьей спиной тысячи лет. У него было тело человека, и говорил он больше, как человек. Его худое тело манило теперь Тисэ с невероятной химией, свойственной представителям одного вида. Элиас был словно отцом - девушка приняла из рук мучителя кружку кофе, помешала раствор ложечкой - под крыло которого хотелось спрятаться. Теперь Тисэ поняла, что это было – смущение, восторг, вера. Картафилус же сломал ее, как ломают об колено палку для дров, и выкинул в костер безумия. Он был жесток, но он был прав. Тисэ не надо было смотреть на руку, чтобы увидеть, как уродливые костяные бугорки на ней разгладились. Он не сыпал увещеваниями, не жалел. Просто делал то, что ему нужно, и чародейка была уверена в том, что кудесник не свернет с этого пути. Он был прост и понятен. - Ты Дьявол, - тихо произнесла вслух Тисэ, удивившись в тот же миг, как она это оборонила вслух. И тут же так же тихо рассмеялась, - Скажи мне правду, Йозеф. Ведь тебе, наверное, проще будет убить меня и сделать из меня источник, нежели оставлять в живых? Кажется, змея не ожидала такого поворота в диалогах. Дьявол сидел на широком подлокотнике кресла, откинувшись на спинку, и пил что-то кофейно-горькое, даже не кривя лицом. - Ты же рассказываешь мне эти сказки, чтобы я подчинялась? – Тисэ смотрит в чашку, и словно общается именно с ней. Тепло фарфора приятно греет ей руки, - Проклятье исчезнет, а вместе с ним и я. Тисэ подняла взгляд от чашки и прямолинейно посмотрела в лицо змею. - Но, знаешь, я ни о чем не жалею. И Стеллу ты, наверное, тоже пустишь на препараты, - почему-то всякая борьба за свою свободу вдруг потеряла для чародейки всякий смысл. Словно она вдруг разом повзрослела и перестала тешить себя ложными надеждами. - Ты так стонала, что я даже не сомневаюсь, что ты ни о чем не желаешь. Девушка хотела было рассердиться, но, после кучи щупалец в ней одновременно, ее лишь взял легкий смешок. - Ты Дьявол, - повторила она, - Скажи одно, ты сделаешь из меня источник? Картафилус начал натягивать на себя отложенную свежую рубашку. - У меня есть несколько идей, что с тобой сделать. Но да, оставлять тебя в живых как-то не очень выгодно. О, как страшно осмелиться на роковой вопрос и получить на него ответ. Руки Тисэ затряслись, и она мужественно постаралась просто продолжать пить кофе. Просто. Пить. Кофе. - Возвращайся в клетку, - ехидно прокомментировал Картафилус. Все. Не было никакой надежды на жизнь и на лучшее. Естественно, он не даст ей отсюда никуда выбраться, и ее изнасилование с добровольным соглашением заранее, наверняка было змеем продумано в самом начале. Опороченная, утратившая амбиции… Тисэ не хотелось никуда идти. В особенности, не хотелось возвращаться к Элиасу. Поэтому, когда в очередной из дней Йозеф пришел к ней и избил, она лежала пластом, практически не двигаясь, даже забывая кричать. Он бил и душил ее, ужесточая пытку, но боль перестала вызывать у девушки всплеск желания жить, и она превращалась в обычную марионетку в руках тирана. Чародейка заметила что-то особенное, только когда они миновали однажды кабинет, потом порог с тяжелым плинтусом, и… - НЕТ! – закричала Тисэ, пытаясь вырваться из одной единственной руки Картафилуса. Того мотало, но он уверенно тащил свою пленницу туда, куда ей совсем не хотелось идти. Лаборатория. Драконы. Зрачки чародейки впервые за много дней в этом доме округлились от страха, и девушка упиралась, что было сил. Темное помещение, ядовито-зеленый свет колб с плавающими ошметками чьей-то плоти. Тисэ с содроганием узнавала человеческие, мышиные части, шкуры рептилий и неизвестных простой науке зверей. Все колбы соединялись между собой системой проводов и шлангов, тихо жужжали, словно какой-нибудь аквариум. Впереди виднелась ванна, в которой плескалась такая же ярко-зеленая жидкость. Нехороший химический душок усиливался, по мере того, как змей подтаскивал чародейку к ней. - Это кислота, - севшим голосом сказала Тисэ, волны едкой жижи играли бликами в ее глазах и волосах. Ей стало дурно – вот сейчас Картафилус ее здесь и утопит. Тем более, что рука пришла практически в норму. Девушка отшатнулась и попыталась побежать назад, но щупальца моментально схватили ее и повели к ванне, невзирая на мольбы и крики. Каково это? Верить маньяку-экспериментатору, который готов без лишних раздумий тебя убить. - К-картафилус!... Йозеф! – срывающимся голосом просила чародейка. Ванна была девушке чуть ниже пояса. Кудесник вжал ее в жесткие борты, и та с писком уперлась руками в противоположную стену, ощущая холод плитки, ее колючую испарину. - Йозеф! – Тисэ стояла так неудобно, что любое лишние движение могло уронить ее по пояс в ванну с кислотой. Чтобы Тисэ не сомневалась, кудесник бросил в ванну монетку и девушка с ужасом смотрела, как металл распадается в прах, а потом и вообще превращается в пузыри. В ее глазах сквозило отчаяние и не понимание. Тем временем, рука Картафилуса прогулялась между бедер, обнаруживая и лаская нежную плоть. Чародейка, без сомнения, поняла, что мальчишка собирается делать, но то, что она могла улететь при этом в ванну, вызывало в ней желание двигаться как можно меньше и драться с хозяином дома ей отнюдь не хотелось. И снова это странное чувство… Картафилус, продолжая гладить самое сокровенное, порвал легкую майку на девушке, прошелся языком вдоль спины Тисэ, и та выгнулась от ощущений, чуть было не улетев в ванну. Мокрая, раскрытая ладонь, уперевшаяся в кафель, нехорошо соскользнула вниз. Эта девчонка отвечала на его касания телом так, как не говорила ни разу вслух, что обычно любили делать другие его девушки. Это возбуждало даже такого равнодушного к забавам существа, как Картафилус. Больше поцелуев по спине, редких, но жарких, и вот уже чародейка тяжело дышит, пытаясь не потерять рассудок, ведь иначе… внизу кусачая кислота. Йозеф спустился на корточки, одновременно снимая с чародейки трусики. Приподнял домашнюю юбку и прошелся языком по клитору, вдоль губ, вызывая у пленницы вскрики и осторожную попытку подергаться, но кудесник предупреждающе крепче схватил девушку пальцами за бедро, оставляя ставшими привычными синяки. - Йозеф!.... Картафилус!... А-ах!... – чем дальше язык змея вился вокруг нежного, тем больше становилось там влаги, и тем сильнее и быстрее ласкал парень плоть. Он прекрасно знал, что такую чувствительную девушку легко довести до оргазма, и намеренно оттягивал этот момент. А потом просто жестко провел языком, и Тисэ выгнулась, как кошка, не в силах контролировать саму себя. - А…. ах! Жидкости было так много, что Картафилус с насмешкой выпустил щупальце и погрузил его в мягкий анус девушки. Это было так странно – он мучил ее на протяжении нескольких дней, а эмоции у нее вызывают какие-то обычные людские игрища. Щупальце начало двигаться, и девушка уперлась в стену сильнее, закусив губу. Парень гладил ее по телу, захватывая ладонью груди, сжимая их, и выжимая из девушки такие сладкие, громкие стоны. Он осторожно подтолкнул чародейку в спину, и та опустилась ниже. Волос коснулась кислота и съела их с шипением. Девушка попыталась приподняться выше, но Картафилус промолвил: - Оооо, нет. И вошел в нее, впервые за все это время, сам, даря пленнице очередное скользкое щупальце в рот, оставляя ее балансировать на грани воздуха и смертельной кислоты. Чаще, увереннее движения, словно ему было мало страха Тисэ свалиться, парень закинул ей одну из ног на борт ванны и продолжил с большим чувством и азартом наслаждаться ее телом. До тех пор, пока в один звериный рывок не вздернул Тисэ вверх и не кончил. Та стояла, еле дыша, на трясущийся ногах, с обожжённым лицом и руками. Она дважды получила сильное, наркотическое наслаждение и это ее пугало. Почему? Почему она стала просто позволять Картафилусу трогать свое тело, и он имел такую власть над ей? Картафилус обнимал Тисэ единственной рукой и также тяжело дышал ей в шею. У него у самого в голове, как ни странно, вертелся нехороший вопрос. Почему?