DeneThoro

Не руби с плеча – он может стать твоей путеводной звездой. Нет, не руби. Он может спасти тебя от тебя самого. Смотри внимательней, смотри глубже. Внутри. ©

В таверне царит непринужденная атмосфера легкой поножовщины. Мимо головы Торонгила пролетает пивная кружка, по пути расставаясь со своим содержимым. Несколько капель попадает Дэнетору на плащ. Он вопросительно смотрит на Торонгила. Тот отклоняется ровно настолько, чтобы не встретиться с тяжелой глиняной посудиной, и снова замирает. В глубине таверны кто-то невнятно орет на ханаттин о своих пропавших драгоценностях, с треском ломается мебель, где-то визжит женщина. Торонгил не вмешивается, а значит, не вмешивается и Дэнетор. Так проходит пара минут. Не лучшее место, чтобы посидеть в тишине, думает Дэнетор. Торонгил молча прислушивается к шуму, находя в нем только ему одному известные знаки. – Может, пойдем в другое место? – предлагает Дэнетор. – Нет, – отвечает Торонгил. Дэнетор хочет спросить, почему так важно выпить пива именно тут, но знает, что Торонгил не ответит. Этот человек соткан из загадок, как платок из шелковых нитей. Через пару минут всё действительно начинает утихать, и хозяин спешит к ним из-за стойки, наскоро вытирая руки о засаленный фартук – принять заказ лично. По манере обращения Дэнетор понимает, что эти двое давно друг друга знают. Еще один вопрос без ответа. Удивительно быстро в таверне воцаряется порядок, столы ставятся на место, разбитая посуда подметается, посетители занимают свои места, и через пару минут уже ничего не напоминает, что тут только что происходило. Они садятся за стол. Дэнетор оглядывается по сторонам. Он готов рассматривать что угодно, лишь бы не смотреть в глаза Торонгилу. В таверне густо пахнет похлебкой и остро – кисловатым пивом. Или вином, не разобрать. Столешница потемнела от времени, но выскоблена почти до скрипа. Служанка приносит две кружки, ставит их перед ними на стол и, взмахнув подолом, удаляется. Молчание затягивается, становится густым, как сметана, льется через край шумных разговоров вокруг, залепляет гортань. Дэнетор переводит взгляд на руку Торонгила. Она почти зажила. Если повернуть на свет, можно увидеть рваный розовый шрам, который через пару недель потемнеет и почти исчезнет среди линий ладони. Раны у него заживают на удивление быстро. Дэнетор думает – а каково будет чувствовать эти прохладные жесткие пальцы у себя на плечах? Когда он проведет ладонью по коже, почувствую ли я этот шрам? Узнаю ли его из множества других линий? – Можно поговорить о чём-нибудь, – предлагает Торонгил. Дэнетор непонимающе смотрит на него, выплывая из глубины своих мыслей. – Ну, и о чём же? Торонгил хмыкает: – Можем обсудить личную жизнь вон тех парней за соседним столом. Но вообще-то я хотел поговорить о нас. Дэнетор чувствует, что начинает краснеть. Это ужасно глупо, но сделать ничего нельзя. Предательская краснота расползается от шеи и выше. Торонгил продолжает: – Я верю, что всё в нашей жизни было предопределено прежде, чем моря наполнились водой. И наша встреча – тоже. Вы, мой лорд… – Давай без «вы» и «мой лорд», – прерывает его Дэнетор, опуская голову и надеясь, что в полутемной таверне его собеседник не заметит этого свидетельства его слабости. Почтительное обращение делает Торонгила неизмеримо дальше от него, указывая на пропасть между ними. Дэнетору это не нравится. В Итилиэне эти формальности как-то подзабылись, но Белый город – дело другое. – Ты, мой лорд, – повторяет Торонгил, и это его «мой лорд», сказанное с легкой хрипотцой, звучит почти интимно, – можешь надо мной посмеяться, но наша встреча не случайна тоже. А то я не знаю, думает Дэнетор. Он ловит себя на том, что сжимает кружку слишком сильно. Ослабляет хватку, выравнивает дыхание, заставляет себя смотреть ровно и чуть насмешливо, как и подобает сыну наместника. Вымытый и одетый в чистое, Торонгил нравится ему так же, как и вымазанный по уши в грязи. Плохой знак, думает Дэнетор. Между тем Торонгил продолжает: – Однако это знакомство будет нелегким для нас обоих. – И почему же? – Потому что ты неправильный человек, мой лорд. И на вопросительно поднятые брови сына наместника поясняет: – Правильные люди живут по правилам. А неправильные ими управляют и определяют, что правильно, – Торонгил смотрит чуть напряженней, чем обычно. – А если эти правильные отказываются подчиняться? – усмехается Дэнетор. – Тем хуже для них, – отвечает Торонгил. Дэнетор молча на него косится, но ничего не отвечает. – Мир? – говорит Торонгил, протягивая ладонь. Они пожимают друг другу руки, и Дэнетор опять ловит себя на мысли, что хотел бы задержать эти пальцы в своей ладони подольше, а еще лучше – чтобы эти пальцы зарылись ему в волосы, оттянули голову назад… Торонгил улыбается, отпускает руку и разливает пиво по кружкам. Дэнетор замечает, что запястье правой руки у него плотно замотано, и вспоминает ту татуировку. Когда они вернулись в Минас Тирит, Дэнетор первым делом полез в библиотеку. Теперь он знает, что такие руны носит сейчас на Арде только один, и человеком он определенно не является. Но странно, после всего этого он не думает о Торонгиле «кто ты»? Он думает: а интересно, какие еще у него знаки на теле? И где именно? От этой мысли становится неудобно и жарко, Дэнетор берет свою кружку и залпом выпивает почти половину, чтобы скрыть смущение. Там неожиданно оказывается не пиво, а эль. Крепкий пряный эль, так что у непривычного к выпивке Дэнетора сразу начинает чуть кружиться голова. Торонгил тонко улыбается, откидывается на спинку стула, смотрит внимательно и оценивающе. – Скажи, – говорит он, – почему ты мне не доверяешь? – Мне хватает того, что тебе доверяет мой отец. Торонгил молчит, мнет рукой лицо, сомневаясь, потом решительно поднимает голову. – Я знаю, у тебя есть вопросы, которые ты хотел бы задать. На некоторые я… могу ответить. Дэнетор тоже смотрит. Четко очерченные губы, скулы, тень от ресниц падает на щеки, когда он опускает глаза. И неожиданно для себя говорит: – Насколько личные вопросы я могу задавать? Торонгил тихо смеется, как будто Дэнетор только что отлично пошутил. Через два часа они выходят из таверны в обнимку. Непозволительно близко друг к другу, но, похоже, это никого не волнует. От смущения Дэнетора не осталось и следа. – Я пил твой эль, – сообщает он Торонгилу. – Это лучший эль в городе. Настолько хороший, что одному мне наверх не дойти. Торонгил в ответ смеется своим мягким, негромким смехом и начинает рассказывать, как пару лет назад в Марке он пил с товарищами такóй эль, что несколько кружек их попросту свалили под стол, и ему пришлось бросить их прямо там, благо ночи были теплые, а город – спокойный. – Но ты меня не бросай, – говорит Дэнетор, и внезапно даже сквозь хмель понимает, кáк в действительности это звучит. Во рту внезапно становится сухо, сердце начинает биться, как заполошное. Хуже и быть не может. Он неловко пытается снять руку с плеча Торонгила, но тот неожиданно крепко ее удерживает и оборачивается к нему. В темноте не видно его лица, лишь сверкают белки глаз. – Не брошу, – говорит он, не отводя взгляда. И не улыбается. Оба чувствуют, что у разговора внезапно возникает двойное дно. – Ну, и чем это, по-твоему, кончится? – спрашивает Дэнетор, имея в виду совсем не путь домой. – Ты немного неверно формулируешь проблему, – отзывается Торонгил, теплея лицом, и удобнее перехватывает руку Дэнетора, лежащую у него на плече. – Вопрос не в том, чем это закончится, а в том, с чего мы начнем. __________ Зачем мне это, и сам не знаю, а вот – поди же… На запах он, как ацелас: терпкий, пряный. Плечом к плечу ночевали, куда уж ближе, – достаточно, чтобы заметить его изъяны. Чужой, своевольный, из глаз темнота сочится, все жду, чтó она нашепчет и напоет мне. Я сам не знал, что такое может случиться. Глупый. Зеленый. И эти его привычки, дурней и проще – не выдумать. Но смотришь – и почему-то не отпускает. Итиль его целует, темные пряди в воде полощет. Я пил потом эту воду, она не утоляет жажды, будто морская. Его, если честно, не назовешь хорошим, со всеми его загадками и вечно спутанными волосами. Но если он говорит – я тебя не брошу, то, как правило, не бросает.