DeneThoro

я не знаю, что вообще любовь, кроме вечной жажды пламенем объятым лицом лечь в снег этих рук однажды, есть ли у меня еще смысл, кроме гибельного блаженства запоминать тебя, чтоб узнать потом по случайной десятой жеста ©

Дэнетор спит и ему снится поле, залитое лунным светом. Человек, стоящий к нему спиной, поворачивается, и он узнает Торонгила. Однако во сне он уже не молодой, а зрелый мужчина. Волосы у него длиннее, лицо старше, у глаз мелкие улыбчивые морщинки. Время обточило его, как вода – камень, сделало юношеские черты резче, жестче, и Дэнетор внезапно понимает, кого он всегда ему напоминал. Горделивый разворот плеч, прямой взгляд, четко вылепленные скулы, – почти точная копия статуи Исильдура в тронном зале. Лунный свет заливает Торонгила со спины, образуя вокруг него сияющий ореол. Потомок королей, эльфийская кровь. Это кощунство чистой воды, но Дэнетор понимает, что хочет его до ломоты в члене, хочет еще сильнее, чем раньше. Никогда он никого не желал так, как желает сейчас этого человека. Торонгил глядит на него и улыбается, полоска зубов призывно блестит в полумраке. Либо он сошел с ума, либо эти глаза обещают явно больше, чем смогут дать. Но Дэнетор никогда не посмеет… Торонгил улыбается и несильно толкает его ладонью в грудь, на траву. Встает над ним на колени, засасывает прямо в губы, запускает руки ему под рубашку и гладит соски, так, что от невозможного блаженства этих прикосновений Дэнетора выгибает почти дугой. Он обхватывает Торонгила за шею, вкапывается пальцами в темные волосы на затылке и отвечает на поцелуй. Губы у Торонгила отдают табаком и ацелас. Он что-то шепчет Дэнетору, но тот не в силах разбирать слова, и вместо ответа еще глубже толкается языком ему в рот. На исходе дыхания мужчина разрывает поцелуй и смотрит, как Дэнетор плывет взглядом, пока руки Торонгила распускают ремень его штанов. В лунном свете татуировка у него на запястье отливает металлом и серебром. Во сне Дэнетор знает, что на ней написано, но ему нет до этого дела. Всё, чего он сейчас хочет – заполнить его собой, или чтобы Торонгил заполнил его, никакой разницы. Дэнетор кладет руку ему на живот и чувствует под пальцами короткие жесткие волосы на лобке Торонгила и тепло его тела. Но тот не торопится, нависает над ним, и Дэнетор смотрит, как их плоть соприкасается, трется друг о друга, возбужденная почти до предела. Он пристраивает руки на спине Торонгила, сильно проводит ладонями сверху вниз, притягивает к себе за ягодицы. Упирается членом, пристраиваясь – и резким толчком входит в него, сразу и до конца – так, как давно хотел. И замирает от собственной дерзости. Торонгил тоже замирает. Дэнетор еще сильнее сжимает его и откуда-то издалека слышит свой голос: – Не хочешь? Торонгил наклоняется над ним и хрипло шепчет: – Не хочешь – это как? – И подается вперед. Внутри Торонгила тесно, жарко и сладко до невозможности. Дэнетор обхватывает ладонями его колени. Ладони крупно дрожат. Он вжимается пальцами в бледно-золотистую кожу и пытается удержать его, не давать двигаться самому. Но удержать не получается. Торонгил привстает и опускается на Дэнетора ритмичными движениями, и его ведет от одного осознания, что этот царственный мужчина позволяет такое с собой делать. Каково это – заниматься любовью с королем? Вряд ли он вот так допускал до себя кого-то еще. И больше всего Дэнетора уносит от того, что Торонгилу это нравится. Он стонет. Его. Мужчина. Стонет. Сам несильно двигается навстречу. Гладит Дэнетора по груди, дышит глубоко и часто. Дэнетор вбивается в него мелкими резкими толчками, хватая ртом воздух. Обхватывает руками за поясницу, выгибая спину Торонгила, как тисовый лук. Если бы кто-то раньше сказал, что такое с ним случится, что он, Дэнетор, будет таким любимым и желанным, он бы не поверил. Торонгил впивается пальцами Дэнетору в плечи, запрокидывает голову, пока тот двигает его на себе – ритмично, сильно, глубоко. Теперь всё его тело сияет, как будто он проглотил луну. Дэнетор смотрит на него – и внезапно понимает, что готов жить именно с этим человеком до глубоких седин, и даже до выпадения волос в паху, да и после этого – тоже. Дэнетор прижимает его к себе и срывается в бешеный рваный ритм, уже ничего не замечая. И тут сквозь стоны Торонгил явственно произносит: - Дээне… Низ живота сводит спазмом, Дэнетор стонет в ответ – и просыпается. За темным провалом открытого окна выводит рулады соловей. Каменные стены отдают накопленное за день тепло, в комнате невыносимо душно. Дэнетор лежит на постели лицом вниз, на простынях расплывается влажное пятно. Он пытается припомнить свой сон в подробностях, поймать что-то важное, что там видел. Но сон ускользает, как мокрое мыло из мокрых рук, в памяти остается лишь лицо Торонгила и только что испытанная темная, судорожная сладость. Но ее мало. Дэнетор хочет еще. Он кладет руку на всё еще влажный член. Желание, тягучее, как густой эль, тяжело плещет в стенки груди, повторяя ритм сердца. В голову лезут идиотские, совершенно несвойственные ему мысли. Слащавые, ненормальные. Он хочет обнимать Торонгила и шептать ему прямо в ухо приторные, непристойные нежности, которые – вот ужас! – все до единой чистая правда. Хочет ощущать, как скользят по коже его длинные волосы, чувствовать его запах. Его рот. Тело пронзает длинная сладкая судорога. Потом Дэнетор лежит, успокаивая дыхание, и думает, как теперь находиться рядом с Торонгилом днем, если ночью ему будут сниться такие сны. Еще он думает, что завтра его ждет встреча с главами оружейных гильдий, и нужно бы наконец взяться за рукопись о гэлворне, и Совет, и личная аудиенция у отца… Неужели нельзя просто расслабиться, чтобы кости стали мягкими и не держали его, а держал только Торонгил… И всю ночь Дэнетору снится секс. Это очень странно, потому что более затраханного человека сегодня ночью в Городе не сыскать.