DeneThoro

А если среди зимы запахло весной, Если есть парашют, а к нему еще запасной, В огне просматривается дорога, Во тьме прорезывается просвет, — Это почерк дьявола, а не Бога, Это дьявол под маской Бога Внушает надежду там, где надежды нет. ©

Водопад Слезы короля не замерзает всю зиму. Когда начинаются совсем уж сильные морозы, вода образует над ним ледяную стрельчатую арку, обрастающую длинными прозрачными сосульками, которые иногда ломаются и падают в буйный поток у подножия скал, нависающих над северными притоками Андуина. Сейчас поток свободно льется с высоты нескольких десятков локтей, разбиваясь в мелкую водяную пыль, оседающую на камни, траву, Дэнетора и палатку, которую он поставил тут еще вчера, ожидая Торонгила. Ночи уже длинные и холодные, и короткие пасмурные дни не прибавляют ни тепла, ни света. Год катится к своему завершению, но Дэнетор об этом не думает. А думает он, где же носит Торонгила, который обещал приехать сюда еще сегодня утром. Неясное опасение сдавливает грудь. Не может же с ним что-то случиться? Конечно, нет. Но перед глазами явственно встает картина, как Торонгил опускается на дно Андуина (как Исильдур, мелькает в памяти), и его волосы струятся под водой морскими водорослями, закрывая лицо. Дэнетор усилием воли отгоняет это видение. Проходит еще два часа и начинает темнеть, когда Дэнетор наконец слышит глухой стук копыт по мерзлой земле, и Торонгил, живой, настоящий и даже не вымокший, выезжает из-за поворота дороги прямо к палатке, бросает поводья и спешивается. – Мой лорд, – говорит он. – Прости за задержку. Я всё сейчас расскажу, только сначала дай мне поесть. И выпить. И согреться. Его улыбкой можно поджечь дюжину костров, и Дэнетор сует ему в озябшие красные пальцы миску с горячей похлебкой, накидывает сверху попону и кладет рядом флягу с вином. Лорд-камердинер удавился бы, увидев такое нарушение протокола, но Дэнетору всё равно. Он смотрит, как Торонгил ест, и на сердце у него теплеет. Дэнетор может смотреть на Торонгила вечно. Торонгил похож на коробку конфет с тысячей начинок – никогда не знаешь, что попадется в следующий раз. Он может быть собранным и сосредоточенным, и тогда его лицо застывает как у статуи. В бою он никогда не впадает в ярость. Когда Дэнетор видит его в такие моменты, то думает, что рука с мечом живет отдельной от Торонгила жизнью. Он может быть задумчивым и отрешенным. Когда они наткнулись на курганы рохиррим, погибших в боях за Гондор больше полувека назад, Торонгил, удивив Дэнетора, спешился и наклонился над цветами. – Это симбельмейне, – сказал он, чуть касаясь их ладонью. – В Марке их называют не-плачь-трава. Он долго смотрел на них тогда, но не сорвал ни одного. Торонгил может быть веселым без грубости, ласковым без снисхождения, строгим без жестокости. Вот сейчас он проголодался, но ест не торопясь, аккуратно подбирая хлебом гущу на стенках миски. Замечает взгляд Дэнетора, отставляет миску в сторону, и тут выясняется, что отряд, с которым Торонгил должен был встретиться еще утром, опоздал на полдня из-за разлива Андуина, поэтому он так задержался. Еще какое-то время они сидят у костра, говоря обо всяких пустяках, а потом Торонгил смотрит на Дэнетора с извиняющейся улыбкой и говорит, что валится с ног, и не разрешит ли ему его лорд немного поспать, прежде чем он воздаст ему почести, достойные королевских. Конечно, Дэнетор разрешает. Торонгил откидывает полог палатки и заползает внутрь. Дэнетор, немного подумав, лезет за ним тоже. В палатке темно, и Дэнетор зажигает маленький фонарь, чтобы не натыкаться в темноте на мешки с поклажей. Торонгил удобно устраивается на одном из них и, повернувшись к Дэнетору спиной, закрывает глаза. Дэнетор недолго смотрит, а потом не выдерживает и прижимается к нему сзади. Торонгил сонно спрашивает: – Что, приставать будешь? Дэнетор довольно хмыкает: – И домогаться тоже, – и задирает ему рубаху. Целует спину, проводит языком по выступающим позвонкам, прижимается щекой к горячей коже. Палатка не очень-то хорошо спасает от осеннего холода, но Дэнетору всё равно. Он стягивает с себя тунику и штаны, путаясь в ткани, отпихивает их ногой куда-то вбок, и снова обнимает Торонгила. – Мой лорд, – откликается тот, и на сей раз голос у него совсем не сонный. Торонгил поворачивается к нему лицом и кладет ладонь ему на грудь. – Нам обоим нужно отдохнуть. – Тебе помочь снять рубаху или сам справишься? – отвечает ему на это Дэнетор, прикусывая изгиб колкой от щетины челюсти. Торонгил улыбается, стягивает тунику и отвечает: - Дэнетор, уже поздно, а завтра у нас долгий день, – и целует его в губы. – Ну да, не стоит, – говорит Дэнетор, запуская ладонь под пояс его штанов. – Не стоит, – соглашается Торонгил, берет его член в ладонь, проходит по всей длине, а потом несильно толкает Дэнетора ладонью в грудь и садится между его раскинутых ног. Неожиданно больно сжимает бедра и накрывает губами член, прижимая головку к небу. Сначала Дэнетор быстро и часто дышит, потом начинает стонать сквозь зубы, а потом, уже не сдерживаясь, в голос. Глухие, гортанные стоны наполняют палатку. Чуть позже к нему присоединяется Торонгил. Через час, вымотанные, вспотевшие, они лежат на раскиданной одежде, не глядя друг на друга. Остро пахнет сексом и вином, которое они, второпях, пару раз пролили мимо. Торонгил, не глядя, тянется куда-то себе за спину, наощупь находит свою торбу, шарит в ней, вытаскивает трубку и кисет. Дэнетор неодобрительно косится, но молчит. В прошлый раз Торонгил уговорил его попробовать закурить, и долго смеялся, когда Дэнетор кашлял до слез, надышавшись горьким дымом. Но после нескольких затяжек Дэнетор притерпелся и к этому привкусу, и к першению в горле. Торонгил набивает трубку, приподнявшись на локте, раскуривает, делает несколько первых затяжек и протягивает ему: – Будешь ? – Возможно, – чуть кривясь, отвечает Дэнетор, – но не сейчас. Я и предположить не могу, насколько низко могу с тобой пасть. Торонгил тихо смеется, не обижаясь. – Любишь себе во всем отказывать, да? Дэнетор несильно толкает его в плечо и поднимается, чтобы найти свою одежду. По палатке плывут клубы ароматного дыма. – Что ты там говорил об Умбаре? – спрашивает он чуть погодя, когда натягивает наконец штаны, рубаху и еще подкольчужник сверху, потому что и правда холодно. Как Торонгил лежит совсем раздетый и не мерзнет? – А что об Умбаре? – откликается Торонгил, мерно выпуская колечко за колечком. – Ты и сам знаешь, с ним надо что-то делать. Наследие черного Нуменора… – Он молчит несколько минут. – А ведь как было бы хорошо, окажись эти корабли в нашем распоряжении. – Мечтать каждый может, – назидательно говорит Дэнетор. – А ты возьми и сделай. – Может, и сделаю, – отвечает Торонгил, выпуская очередное дымное колечко. – Когда наберусь смелости. – Когда наберешься смелости, людей, кораблей и длинных острых предметов, – уточняет Дэнетор. – Его язык подобен стеблям трав, что режут руку, гладящую их*, – с улыбкой цитирует Торонгил, и Дэнетор скептически хмыкает. – Не думай, что я не знаю, откуда это. А вот ты откуда знаешь лэ о падении Нарготронда? Ах да, твои эльфы научили. Дэнетор почему-то не любит, когда Торонгил напоминает, кто его воспитал. Он невысокого мнения об Элронде, и полагает, что тот слишком мягок. Какую бы форму он ни принял, говорит Дэнетор, сохранить ему ее не удастся. Торонгилу до сих пор не удалось его переубедить. Подумай, говорит он, неужели ты ставишь ему в вину милосердие? Не каждый эльф, не говоря уж о человеке, издаст такой чистый звон, если проверить, из какого металла он отлит. Но Дэнетор непреклонен, и их спор опять заканчивается ничем. Наконец Торонгил докуривает трубку и, выбив пепел в траву, одевается. Они еще немного говорят о каких-то пустяках, а потом Торонгил, согревшись, начинает проваливаться в сон прямо посреди разговора, и Дэнетор смотрит, как он замедленными тягучими движениями тащит из тюка одеяло, заворачивается в него и, пододвинув к себе мешок вместо подушки, почти мгновенно засыпает. А Дэнетор лежит и думает, что завтра на нем проступят очередные синяки, перемешавшись с уже существующими. Впервые в жизни ему такое кажется нормальным и, наверное, он даже оскорбился бы, сжимай его Торонгил не так сильно. Еще он думает о том, что совсем скоро придет зима, и встречаться вот так будет гораздо сложнее, и надо бы придумать, как это делать. А еще – что сейчас не хотел бы быть больше нигде, кроме этой палатки, пусть тут холодно и воняет лошадиным потом. С этими мыслями Дэнетор уплывает в сон, и последним его воспоминанием на сегодня становится мерно поднимающаяся грудь Торонгила и облачко пара у его рта. __________________________________________________ *Джордж Эллиот, "Миддлмарч"