DeneThoro

Слабо коль возьмёшь крапиву, она укусит, будто волк, если ж схватишь её крепко, станет ласковой, как шёлк. Так же люди: будь любезна, и они пойдут войной, если ж стиснешь их покрепче, они склонятся пред тобой ©

Торонгил просыпается оттого, что в дверь тихо стучат. Он слышит приглушенный скрип, двое говорят шепотом, потом шуршит бумага и дверь закрывается. Дэнетора рядом нет, только отпечаток головы и пара длинных темных волос на подушке. Торонгил трет глаза, пытаясь проснуться окончательно. Холодный бледный свет еле сочится сквозь плотные занавески, в воздухе спальни явственно пахнет снегом. Одежда после ночи выстужена, и Торонгил успевает замерзнуть, пока натягивает штаны и рубаху. В соседней комнате так же холодно. – Разбудил тебя? – спрашивает Дэнетор, не поднимая головы от бумаг. Он полностью одет, будто и не ложился. Что-то пишет, закусив прядь волос, лицо сосредоточенное и отрешенное. Торонгил смотрит на него и думает: он ведь даже не понимает, насколько красив. Не обращает на это внимания, думает, что обычный. Конечно, ему никто не говорил об этом. К тому же в Гондоре не принято открыто восхищаться красотой, тем более мужской. Только в самые интимные моменты Торонгил решается сказать, как он любит его прекрасное лицо, и глаза, и губы. Но Дэнетор всё равно потом подшучивает над ним, утверждая, что ему не по душе эльфийские нежности. И Торонгил перестает заговаривать об этом. Но смотреть-то ему никто не мешает, и он представляет, как изменятся эти суровые, гордые черты, когда он, Торонгил, прижмется губами к его шее, прижав запястья молодого лорда к столу. Тем временем Дэнетор заканчивает писать. – Подождешь меня здесь, – говорит он, и непонятно, вопрос это или приказ. – Я хотел бы отправиться с тобой, мой лорд, – Торонгил вкладывает в голос максимально допустимую дозу убеждения. – Зачем в такое холодное утро вылезать из теплой постели без надобности, – говорит его любимый, его наместник, чуть дергая углом рта, что заменяет у него улыбку. – И почему именно сегодня? Этого Торонгил и сам толком сказать не может. Что-то в позе Дэнетора, в том, как он сидит, как говорит, чуть более резкие интонации в голосе – во всем ощущается какая-то напряженность. Он изучил молодого лорда вдоль и поперек,* и видит достаточно, чтобы понять: сегодня что-то идет не так, как обычно. – Ну хорошо, – говорит Дэнетор, поднимаясь, складывая лист бумаги и опуская его в карман. – Знаешь сказку про Беляночку и Розочку? – Что? – Торонгил ожидал чего угодно, только не детских историй. – Там еще был медведь, оказавшийся вовсе не медведем, – невозмутимо продолжает Дэнетор. – Так вот, считай, сегодня ты попал в эту сказку. Идем. Они спускаются по пустым лестницам, закутавшись в плащи, бесшумно, как две серые тени. Пока Торонгил гадает, куда же они направляются, позади остаются главный двор и два верхних яруса. На третьем Дэнетор сворачивает в небольшой переулок неподалеку от ворот, они проходят под невысокой аркой и попадают на длинный узкий двор, который тянется полосой вдоль северной стены. Во дворе пусто, если не считать мишени для стрельбы на дальней стене, и одинокого лучника, стоящего к ним спиной. Маленький человек в длинном плаще почти без остановки всаживает стрелы одну за другой прямо в центр мишени. Лук у него ростовой, одно плечо упирается в землю. С таким даже взрослому человеку нелегко справиться без привычки, думает Торонгил. Он оглядывается на Дэнетора, и тот кивком указывает ему на лучника. Торонгил поднимает брови, но Дэнетор снова отрывисто кивает. Пожав плечами, Торонгил направляется к стрелку, который как раз поправляет тетиву на луке. Приблизившись, он говорит: – Прекрасно стреляешь! Как твое имя, воин? Человек резко оборачивается, и в Торонгила вперяется пара темных негодующих глаз. – Женщина, – оторопело говорит Торонгил. – Да, – едко отвечает маленькая некрасивая женщина. – Даже сиськи есть. Проверить, надеюсь, не хочешь?** Дэнетор впервые видит, как Торонгил заливается краской весь, полыхают даже уши. Женщина усмехается и, бесцеремонно его разглядывая, обращается к Дэнетору: – Это и есть твой хваленый Торонгил? Признаю, братец, вкус у тебя всё-таки есть. Единственное, что досталось тебе от матери. Впрочем, хорошо, что только это, – продолжает она, упирая плечо лука в землю, и с усилием сгибает рукоять, чтобы снять тетиву. Торонгил украдкой ее рассматривает. Коротко остриженные темные волосы, гладкие и тяжелые, как черный шлем, острый нос и подбородок, но остальные черты лица будто смазаны, вылеплены из сырого теста. Узкие плечи, впалая грудь, маленькие руки с коротко обрезанными ногтями. Одевается она тоже во всё темное, как и ее брат. – Что с донесениями? – спрашивает она, отводя наконец глаза от Торонгила. Дэнетор протягивает ей сложенный вчетверо лист бумаги. Женщина разворачивает его, зажав плечо лука под мышкой. Пробегая глазами мелкие убористые строчки, говорит: – Может, представишь меня своему другу? – Торонгил, – говорит Дэнетор, – это моя сестра, леди Айавалэ. – Миледи, – кланяется Торонгил. Она рассеянно кивает, не обращая больше на него внимания, складывает листок и отдает его Дэнетору. – Пройдемся немного, – говорит Айавалэ, беря его под руку. – Подождите нас здесь, Торонгил. И уводит Дэнетора на другой конец двора. При ходьбе сразу становится заметна ее хромота. Не такая большая, но Торонгил почему-то знает, что с годами она усилится. Он смотрит на них. Айавалэ что-то тихо и быстро говорит почтительно склонившемуся к ней брату. Издали ее некрасивость сглаживается и, когда она поднимает лицо к Дэнетору, они странным образом становятся похожи: оба темноволосые, с пронзительным взглядом и жестко сомкнутыми губами, – люди, не привыкшие уступать друг другу ни в чём. Впрочем, у Дэнетора лицо сейчас гораздо мягче, чем раньше. Более открытое, более… живое, думает Торонгил. Сейчас он, наклоняясь к Айавалэ, смотрит куда-то в одну точку за ее плечом, иногда согласно кивая, пока маленькая женщина не берет его за руку и сильно дергает. Тогда он переводит взгляд на нее и слушает уже внимательнее, иногда вставляя пару слов. Через несколько минут они возвращаются, Дэнетор осторожно поддерживает сестру под локоть. – …можем ему доверять, – вполголоса заканчивает фразу Айавалэ, подходя к Торонгилу. – У него сердце из чистого золота. Правда, из чужого золота, если ты понимаешь, о чём я. Но это уже мелочи. – Она тонко улыбается, и Дэнетор отвечает ей понимающей улыбкой. – Что ж, приятно было с вами увидеться,- говорит Айавалэ, поворачиваясь к Торонгилу и пристально глядя ему в глаза. – У вас благородное и честное лицо, надеюсь, вы не обманете наших ожиданий. Он молча кланяется. Обратный путь до дворца они проделывают в молчании. Дэнетор ничего не объясняет, а Торонгил не спрашивает. Они поднимаются в левое крыло и проходят мимо охраны, мимо комнат прислуги, поднимаясь почти на самый верх. Только тогда Торонгил догадывается, куда они идут. Двери в покои открываются бесшумно, и он сразу же спотыкается о ковер с густым ворсом, разостланный прямо у входа. Кровать в глубине покоев прикрыта покрывалом, в воздухе витает аромат благовоний, скрывающих еще один запах, и Торонгил почти догадывается, что это такое. В кресле у окна кто-то сидит. Длинная, отделанная мехом, накидка скрывает очертания фигуры не хуже эльфийского плаща. – Сестра, – произносит Дэнетор с поклоном, и его голос полон меда и пепла. – Брат, – отвечает ослепительно красивая девушка со злыми глазами, поворачиваясь и манерно растягивая гласные. Более прекрасной женщины Торонгил еще не видел – среди людей, поправляет он сам себя. Черные локоны, белоснежная кожа, совершенный овал лица – полная противоположность Айавалэ. Меховая накидка небрежно спадает с одного плеча, и Торонгил слишком поздно понимает, что у платья под ней непозволительно низкий вырез. По крайней мере, Торонгил надеется, что это платье. Он отводит глаза под тихий довольный смешок Майабериэль. – Я слышала, вы близки с моим братом, – вместо приветствия говорит она. – А как насчет женщин, отважный воин? Ее улыбка напоминает Торонгилу алую прорезь раны на белоснежной коже. Но его глаза видели красоту возвышенней и глубже, чем эта, поэтому он спокойно отвечает: – Ваше очарование, миледи, так же совершенно, как очарование цветов. – Тогда не откажите мне в одной просьбе, – говорит Майабериэль. – Исполню любое ваше желание, леди, – с поклоном отвечает Торонгил. – Я хочу, чтобы вы сняли рубашку и поухаживали за мной. Торонгил краснеет второй раз за утро, Дэнетор смеется, уже не скрываясь. Майабериэль улыбается и поворачивается к брату, не потрудившись поднять накидку повыше. – Я думала, твой друг менее скромен. По крайней мере, этого ожидаешь, если знаешь, что он твой… друг, – с чуть заметной паузой добавляет она. – Не обращай внимания, – говорит Дэнетор Торонгилу. - Майабериэль слишком ценит удовольствия, чтобы отказывать себе хоть в чём-то. Однако я здесь не за тем, чтобы развлекать тебя, сестра. – Я знаю, – отвечает та и нетерпеливо протягивает руку. Дэнетор вкладывает ей в пальцы листок бумаги – но не тот, который показывал Айавалэ. Это письмо Дэнетор писал сам, Торонгил узнает маленькое чернильное пятнышко у самого края листа. Майабериэль быстро пробегает глазами послание и откидывается на спинку кресла. – Ты уже показывал это ей? – Что ты, сестра. Как я мог, – усмехаясь, говорит Дэнетор, и Майабериэль зло щурится: – Значит, показывал. Ты меня разочаровываешь, брат, и с каждым разом всё больше. Впрочем, что об этом говорить. Мы, смертные мужчины и женщины, успеваем проглотить немало разочарований между завтраком и ужином, не так ли, братец? А вы еще не разочаровывались в людях, Торонгил? Был ли кто-нибудь, заставивший вас пожалеть о принятом решении? – Майабериэль поворачивается и в упор смотрит на Торонгила. В холодной утренней полутьме ее значки расширяются, как у кошки. Майабериэль злится. Торонгил молча склоняет голову. Она снова поворачивается к Дэнетору: – В следующий раз постарайся не разочаровывать меня, иначе тебе придется об этом пожалеть. На прощание Майабериэль протягивает Торонгилу руку, и он целует холодные пальцы, едва касаясь их губами. – Не хочешь выпить? – говорит Дэнетор, когда они наконец выходят из роскошных душных покоев. – От сегодняшних разговоров у меня в горле сухо, как у девственницы под юбкой. Торонгил с деланным возмущением откликается: – Милорд, я попросил бы!.. Я тщательно оберегаю свое неведение относительно юбок девственниц! Но Дэнетор не улыбается. Он молчит, а потом спрашивает чересчур беспечным голосом: – И как тебе моя сестра? «Которая?», – хочет спросить Торонгил, но понимает, что шутки сейчас неуместны. – Как лекарство, принятое по ошибке, – без паузы отвечает он, и на недоуменно воздетые брови Дэнетора поясняет: – Мерзкий вкус и только вред для здоровья. Дэнетор смеется – облегченно, как кажется Торонгилу, и говорит: – Ну тогда пошли. Позаботимся о своем здоровье, приняв правильное лекарство. Через час солнце только поднимается над краем горизонта, а в них уже плещется по паре пинт эля, и Торонгил не может решить, какая из сегодняшних встреч послужила тому причиной. В конце концов он приходит к выводу, что дело не во встречах, а в донесении, полученном утром. И что Дэнетору очень не хотелось ни с кем им делиться. – Ну что, как тебе моя сказка? – спрашивает молодой лорд, придвигая к себе следующую кружку. – В той истории Беляночка любила медведя, а Розочка хотела его отравить, – осторожно говорит Торонгил. – И в конце медведь умирает. – И что тебя смущает? – отзывается Дэнетор, пальцем пытаясь стряхнуть густую ароматную пену.– Там еще был их отец, и злой карлик, заколдовавший медведя, и куча другого народа. – В таком случае, я видел еще не всех, мой лорд,– говорит Торонгил. – И мне жаль медведя. Никто так и не узнает, что он заколдованный принц. – Нашел, кого жалеть, – фыркает в кружку Дэнетор. – Держу пари, твоя сказка будет не так интересна. Признайся, ты просто завидуешь. – Конечно, мой лорд, – соглашается Торонгил. – Просто завидую. ___ *демон пошлости и графоманства заставил написать «выучил молодого лорда взад и поперек», но я мужественно поборола искушение оставить это как есть ** в моем мире молодая Айавалэ была весьма невоздержанна на язык