DeneThoro

Лориэновский владыка оторвал от трона зад – Не вязал уже он лыка и орал "Барук Казад!!" И про дружбу народов и прочее, И про нолдор, что они (многоточие) ©

– Ну, Менельтар, – вполголоса говорит Дэнетор, прикладывая ко лбу холодное звено цепи. – Вернусь – шкуру спущу. Темное морийское, темное морийское... Шибает не хуже выдержанного мирквудского, чтоб у государя Трандуила всё хорошо было. Мерный плеск воды где-то за деревянной стенкой извещает о том, что они покинули гавань и вышли в открытое море. В узкой каморке под палубой, где их заперли, темно, холодно и пахнет плесенью. Впрочем, через гнилые потолочные доски пробивается немного света. Его хватает, чтобы Дэнетор оценил, насколько стара и запущена эта умбарская посудина, на которой они как раз сейчас удаляются от берега и от Гондора со скоростью пять морских миль в час. Ну, примерно пять – точнее Дэнетор сказать не может. За хлипкой низенькой дверью слышатся мерные выдохи гребцов – они напоминают Дэнетору работу лебедок в шахтах. Иногда доносится тяжелое бряканье цепи, и снова только мерные вдохи и выдохи. От этого становится жутковато. Торонгил валяется на полу где-то под лавкой. Живой, Дэнетор проверял, только добудиться не смог. Ничего, пусть побудет пока в блаженном неведении относительно того, куда они попали. Положение у них – хуже не придумаешь, хотя начиналось всё вполне благопристойно. Они с Торонгилом прибыли в Дол-Амрот, чтобы проинспектировать состояние и численность кораблей, которыми на данный момент располагал Бельфалас. Князь Адрахиль учтиво их принял, препятствий в осмотре не чинил, и к шести часам пополудни они уже завершили все свои дела. Тогда Торонгил сказал, что грех такому отличному вечеру пропадать, у хорошего дня должно быть хорошее завершение, и потащил его в какое-то сомнительное с виду заведение, по пути убеждая, что он, Дэнетор, лучшего всё равно не найдет, как бы ни искал. Дэнетор поломался для вида, но дал себя уговорить, о чём впоследствии сильно сожалел. Вино оказалось куда крепче, чем он думал, а Торонгил – куда веселее, чем обычно. Дело кончилось тем, что они решили прогуляться до берега, где и состоялась судьбоносная встреча. Умбарская бирема появилась из густого тумана как призрак, даже весла поднимались и опускались совершенно бесшумно. И пока Торонгил и Дэнетор спорили, последствия ли это выпитого или умопомрачительная пиратская наглость, десяток корсаров высадилось на берег и через несколько минут всё было кончено. Торонгилу досталось рукоятью меча по затылку почти сразу, а вот Дэнетор попытался оказать сопротивление, за что и схватил, как говорили у них в отряде, шилом патоки. Из-под скамьи слышится возня, гремит цепь, и наконец над краем лавки появляется взлохмаченная голова Торонгила. Он непонимающе смотрит на кандалы, охватывающие его лодыжки, потом оглядывается – и вполголоса так непочтительно поминает Варду Элберет, что Дэнетор засмеялся бы, не будь у него разбиты губы. Но сдержаться невозможно, и он всё-таки коротко смеется, зажимая рот рукой, и сплевывает сгустком крови куда-то под скамью. Торонгил кое-как поднимется и садится рядом. Он на удивление спокоен. – Это именно то, о чём я думаю? – говорит он, косясь на Дэнетора. – Ух ты, знакомый стиль. Умеют же умбарцы. Зубы целы? – Целы, – хмуро подтверждает Дэнетор. – Повезло. – Торонгил заглядывает под лавку, потом лезет себе за спину, под рубаху. – Одежду забрали, сапоги тоже… Ага, последнее милосердие на месте. Поздравляю, милорд, мы рабы на умбарской биреме. – Какое последнее милосердие? – недоуменно спрашивает Дэнетор, пропуская рабов мимо ушей. – Ремень на тебе? Проверь, надрезан ли сзади, – говорит Торонгил, возясь с пряжкой. Дэнетор ощупывает себя и подтверждает, что да, надрезан наполовину. Торонгил удовлетворенно хмыкает. – На умбарских галерах народу так тошно, что пираты оставляют пленникам ремни, чтобы они могли покинуть этот мир, если станет совсем уж невмоготу. Традиция. Но так как рабы – штука ценная, то умбарцы просто надрезают ремни и пояса наполовину, чтобы они не выдерживали веса человеческого тела. И традиция соблюдена, и люди на месте. Дэнетор пару секунд обдумывает информацию и говорит: – Нам это как-то поможет отсюда выбраться? Торонгил разваливается на грязной скамейке, как на диване, закидывает руки за голову и, легкомысленно улыбаясь, отвечает: – Ну, теоретически – нет, – и, немного подумав, спрашивает: – Как думаешь, где мы сейчас? – Ночь еще не кончилась, но скоро рассвет. Так что, судя по скорости движения, уже в открытом море. Белегаэр, – уточняет Дэнетор, начиная злиться. Говорить больно, углы разбитых губ саднят при каждом слове. – Ох ты ж, благодать ее в Аман! – отзывается Торонгил и надолго замолкает. Вода плещет в тонкие переборки, за дверью натужно вдыхают и выдыхают гребцы. – И как будем выбираться? – спрашивает он наконец. – Это у тебя надо спросить, – отвечает Дэнетор. – Потащил нас в это ужасное заведение… – Штормовая башня – отличное заведение, – возражает Торонгил. – Если только в том, что оправдывает свое название, – едко отзывается Дэнетор. – И штормит, и башню срывает. А охрана? Изрядно вооружена и изрядно навеселе. Не удивлюсь, если этот Менельтар связан с умбарскими шпионами. А жена трактирщика? Что-то мне подсказывает, что ты не в первый раз ее видишь. За вечер она мне два раза о тебе нехорошо говорила. И вообще, если не умеешь доставить женщине, нечего к ней и приставать. – Слушай, милорд, – Торонгил густо краснеет и тоже начинает злиться. – Я-то в сравнении с тобой просто образец добродетели. А тебе выпивка в таких количествах вообще противопоказана, который раз убеждаюсь. Но чтобы настолько… Сначала целую проникновенную речь мне выдал о черном мифриле, хотя в эти сказки даже дети не верят. Потом решил, что половина Дол-Амрота уже под Черной присягой, только скрывает. Оскорбил подозрениями капитана Россалина. О валар выражался непотребно. Я уже не упоминаю о том, кто распевал гондорскую подстольную. Не думал, что ты ее знаешь, с твоими-то моральными устоями. Особенно куплет про кхандских воинов.* И скажи спасибо, что я тебя не пустил к милорду Адрахилю. Не знаю, что ты там собирался ему сказать, но, уверен, ты бы потом об этом пожалел. Дэнетор сконфуженно молчит. Ответить на это нечего, оказывается, Торонгил прекрасно всё помнит. – И за какой Тьмою после всего этого тебя понесло на берег? Нет, я понимаю, в одиночку навалять умбарским ублюдкам – святое дело каждого наместника, ты очень доходчиво объяснял это всем встречным, соглашавшимся тебя слушать. Но обычно наместники занимаются этим на трезвую голову, в компании пары-тройки кораблей и своей родной дружины... А на берегу что? Орал, что натянешь адмиралу Тар-Айгласу глаз на задницу, и что это будет его личное Багровое око, как у Саурона. Валар поминал неучтиво, особенно Ульмо. Ладно, Умбару тоже досталось. Ну и накликал. Возразить на это нечего, но Дэнетор пытается, уповая на то, что Торонгил тоже был нетрезв и кое-что мог упустить. – Я говорил, что после второй кружки хотел вернуться во дворец. Спать. – Я этого не слышал. – Может, ты отходил куда-то? – с надеждой предполагает Дэнетор. – Что ты, мой лорд, – говорит Торонгил, разглядывая Дэнетора так, что тот отводит глаза. – Без тебя? Куда же я отойду. Мы отойдем вместе. Дэнетор вздыхает и досадливо – потому что крыть действительно нечем – интересуется: – А чего это ты такой довольный? Давно хотел совершить морскую прогулку в Умбар? – Не больше, чем ты, – отвечает Торонгил, возясь с замком ремня. – Вот как знал, что он пригодится. На его ладони лежит миниатюрный нож с узким лезвием, ручка которого служит пряжкой для пояса. Меньше минуты Торонгилу требуется, чтобы снять цепи сначала с себя, а потом с Дэнетора. На то, чтобы открыть дверной замок, времени уходит еще меньше. Торонгил перехватывает нож поудобнее и обматывает кисть другой руки ремнем. – А теперь, – говорит он, выглядывая в узкую щель между косяком и створкой, – посмотрим, каково на самом деле хваленое умбарское гостеприимство. И дружелюбие. Через пару дней Адрахиль, уже прикинувший, что и в какой последовательности наместник сделает с ним за пропажу сына, сидит в своей ауле вместе с Дэнетором. Торонгил как верный соратник стоит рядом, не принимая участия в разговоре. Дэнетор доказывает, что та умбарская бирема еще вполне годная, чтобы выходить на ней в море, а Адрахиль говорит, что на таком плавучем гробу только смертников через Андуин перевозить, но он, наверное, всё-таки найдет ей применение, если уж теперь она стоит в его гавани. Сходятся они на том, что еще одна посудина на плаву, даже такая древняя, лишней не будет. Еще через час Дэнетор и Торонгил выходят из дворца. Теплый соленый ветер треплет их плащи, и до вечера еще далеко. – А ты знаешь, – задумчиво говорит Дэнетор, – я бы повторил. В этом темном морийском определенно что-то есть. ______ *в качестве гондорской подстольной упомянута баллада «О псах и трусах» Башни Рован, в частности, этот куплет: «Отважные воины племени мбнваги не подозревают о трусах. У них вообще до х*я отваги, а х*й теряется в небесах».