Самые яркие стразы - на ночном небе

      За окном вот уже несколько дней стояла осенняя промозглая погода. Стрелки часов упорно показывали двенадцать часов, но никакого утреннего оживления в доме Гарри не наблюдалось. Воскресное утро встретило меня тихо потрескивающим огнем в камине и теплой, такой уютной постелькой. Я знал, что Гарри не спит — он почти неслышно потягивался в комнате напротив, при том периодически зевая.       Было чертовски хорошо и уютно, однако внутри было какое-то неправильное чувство, от которого захотелось избавиться. Впервые я почувствовал… Жизнь? В мэноре были пустые коридоры, слуги, бормочущие от страха, и родители, такие же холодные, как мраморные стены. Мэнор был величественен, с этим не поспорить, но это был не дом. У меня бы сейчас язык не повернулся назвать его домом, когда я смог прочувствовать жилище Поттера. Место, где из каждого угла так и сочится жизнь, радость и что-то еще такое воздушное и легкое, чего мне пока не разобрать. И хочется просто поддаться этому манящему окружению, словно течению, позволить поглотить себя с головой. — Уже проснулся? — на пороге объявился Гарри. Вид у него был заспанный, но счастливый. Он улыбался. Если и есть на земле само воплощение счастья, то оно точно стоит передо мной. Невольно улыбаюсь сам. — Да, не так давно. Что планируешь делать? — Была бы моя воля — спал бы весь день! — хохотнул он, — Но так ведь не интересно, верно? Как насчет прогулки по лесу?       Оглядываюсь на окно за которым уже перестал моросить мелкий дождик, но все равно оставалось неприветливо и сыро. Не люблю гулять в такую погоду. Вообще гулять не люблю! Перехватив мой неуверенно-напряженный взгляд Гарри снова улыбается. — А если тебе понравится? А, Драко?       Мое имя из его уст звучало необычно мягко, словно слетело с самых его губ. Да что со мной с самого утра? Надо собраться в кучу, причем срочно!       Я еще раз заглянул за оконное стекло. Картинка ничуть не изменилась. Как это может мне понравится? Не переношу я сырости, вот же уперся! — Ну давай, тебе понравится. — Ладно, ладно, — скорее с шуточным раздражением, чем с настоящим, фыркаю я. Раз он так утверждает. Темноволосый парень оглядывает меня с ног до головы, когда я встаю с постели. Он что-то взял со столика и подошел ближе ко мне. — Ты позволишь…? — в его руке была моя любимая расческа.       Не успеваю до конца даже фразу дослушать, как начинаю быстро кивать. Гарри выше меня сантиметров на десять, поэтому ему хорошо видна моя макушка, на которой закреплен небольшой пучок из белесых волос. Словно завороженный смотрю на отражение в зеркале, как он медленно снимает тугую резинку с моих волос, стараясь не причинить мне боли. Аккуратно ведет рукой по волосам, те непослушными прядями спадают мне на лицо. Расческа касается моих волос и почти нежно приводит их нормальное состояние. Теперь они довольно сильно спадают, приблизительно до линии губ. — Не собирай их. Тебе так куда больше идет, — снова улыбается Гарри, кинув на меня последний взгляд, и удалился вниз, а я стою как дурак, рассматривая в зеркале то, чего не смог рассмотреть минуту назад. И, наверное, уже никогда не смогу.

***

      Спустившись на первый этаж, я до сих пор пребывал в неком трансе. Мысли мои застыли в тот момент, когда он как бы невзначай меня коснулся, и еще не возвращались.       Внизу играла жизнь. Гарри под какую-то незнакомую мне песню варил кофе, хомяк бегал в своем колесике, а на улице солнце кое-как пробивается сквозь тяжелые облака, периодически озаряя кухню слабым сиянием. — Я нравлюсь себе больше, когда я с тобой! * — пел незнакомый мне голос из динамика мобильного, Гарри кивал головой в такт, слабо подпевая и разливая кофе по чашкам.       До этого, видимо, он меня не заметил, ибо, когда он повернулся, то немного дернулся. Поставив обе чашки, он быстро выключил песню, делая вид, что она тут вообще сама включилась.       На столе стояла тарелка с парочкой тостов, на которую я посмотрел с упоением. Они очень кстати оказались к утреннему кофе. Долгое проникновенное молчание. В этот самый момент, отпивая чуть сладковатый напиток, понимаю, что этот дом все-таки захлестнул меня. Поттер перестал быть для меня воплощением глупости и тщеславия, а все вокруг него перестало казаться испорченным и неправильным. И я сам перестал казаться неправильным. Словно все стало так, как и должно быть. — Поттер, а я плохой? — как-то само собой вырывается.       Его лицо меняется. Становится более задумчивыми, слегка нахмуренным. — Я так не думаю, — наконец произносит он, заставляя мое сердце замереть, — Ты в свое время просто запутался и сделал неправильный выбор, только и всего. Я знаю, что ты не убийца.       Кажется, я совсем уж разучился себя контролировать. Отец был бы мной чудовищно недоволен, и я чувствую облегчение от того, что его нет рядом. Примерный сын, как же. Криво и не по-малфоевки усмехаюсь. — Ты поэтому решил мне помочь? — Я решил тебе помочь, потому что ты нуждался в помощи, только и всего. Единственное, чему меня и смог научить Волан-де-Морт, что не бывает света без тьмы и тьмы без света.       Я долго обдумывал его слова. Такие простые и непростые сразу. А он взволнованно смотрел на меня своими зелеными глазами. — Спасибо, — только и смог выдавить я, не зная к чему это. Впервые произносить это слово было легко и просто. — Не за что меня благодарить, — улыбнулся Гарри, — Смотри, на улице солнце выглянуло. Ты же еще не передумал гулять?       Я покачал головой. Поттер слишком уютный, чтобы быть обычным человеком. И как я раньше этого не замечал?

***

      Погода на улице и вправду была хорошей. Лучи освещали ковер из листьев, словно дождя сегодня не было вовсе. Лесная тропка вела прямо из его домика в глубину леса. Несильный ветерок трепал мои распущенные белые волосы. Еще будучи учеником Хогвартса яркие краски осени ассоциировались у меня с цветами Гриффиндора, поэтому я, недолюбливая этот факультет, все время торчал в гостиной Слизерина, не желая видеть этот восторженный львятник. И я даже не додумывался, насколько это может быть красивым. Гарри рассказывал какую-то забавную историю, заставляя меня посмеиваться. И все вокруг — щебет птиц, шуршание листвы под ногами, его радостный голос, сливалось в незнакомую приятную мелодию, которую хотелось слушать часами.