Самые яркие стразы - на ночном небе

До дома Гарри нам оставалось еще минут десять, когда по листьям вековых деревьев забарабанил осенний ливень. Поттер сначала поднял голову прислушиваясь, но в этом не было необходимости, так как дождь заморосил с новой силой. Он обернулся на меня, улыбнулся слабо. — Думаю, нам нужно бежать, ты же не любишь дождь, верно? — Не люблю, — я чуть поморщил нос, когда на него упала холодная капля. Пришлось двигаться быстро, пока за моей спиной раскаты грома раздавались один за другим пуще прежнего. Ветки сильно хлестали по плечам и рукавам. А потом я и вовсе перешел на бег, стоило лесной крыше над головой остаться позади. Дорогой плащ от какого-то французского дизайнера промок до нитки и я вместе с ним. Волосы прилипли ко лбу, вода стекала по ним ручейком, но несмотря на все это, где-то внутри себя я не чувствовал и грамма чего-то плохого. Наоборот, ощущения были странными и малознакомыми, но определенно приятными. Знаете, когда нарушаешь какой-то запрет и получаешь от этого первозданный кайф? Но тут дело обстояло иначе. Никакого запрета не было.

***

— Ты же никогда не мок под дождем? — спросил Гарри, когда мы ввалились в дом мокрые и слегка уставшие. За окном вечерело и скромная прихожая встретила нас приятным желтоватым светом. — Нет, но знаешь, — я, стянув хлюпающие ботинки, больше походившие на аквариум с водой, первым делом двинулся к зеркалу, пытаясь высушить волосы полотенцем, — я вот всегда считал, что занятие это глупое, так еще и отвратительное. — А на деле оказалось? — он поставил чайник на плиту и подошел ко мне сзади. — Странно, — я по привычке зачесал мокрые пряди назад, — будто тебе хорошо тогда, когда по канону должно быть плохо. Он улыбнулся. — Чай будешь? — Ты еще спрашиваешь! — я хохотнул, рассматривая сначала свое отражение в зеркале, но переводя взгляд на его фигуру за спиной, — Гарри, я промок насквозь, а так как мой плащ можно смело выжимать, еще и замерз. Только вот, пожалуй, я сначала встречусь с ванной, а потом уже приму твое предложение. — Мой дом к твоим услугам, — усмехнулся он, уходя на кухню. Ну вот зачем он такой милый, когда это говорит? Глаза горят, румянец на щеках. Теперь он ассоциируется у меня со словом уют или чем-то таким. Я, кажется, слишком долго на него залипаю. Так, ванная! Нужная комната довольно быстро обнаруживается на втором этаже. Мокрая одежда, прилипающая к телу, быстро летит куда-то в угол. Ловлю взглядом собственное озябшее отражение в большом зеркале над раковиной. Теплые капли струйками спускались по моему телу. Я наконец согрелся. Наугад взял с полочки шампунь, который очень вкусно отдавал медом. Мягкая пенка, теплая вода и сама атмосфера сделали свое дело — я стал расслабляться. Вскоре на мои бедра было накинуто белое махровое полотенце, а затем и домашняя одежда. Я спустился на первый этаж, где уже вовсю пахло чем-то вкусным. Быстро кинул взгляд на стол и мой желудок невольно издал крик умирающего кита. Имбирные пряники в аккуратной мисочке были пределом моих мечтаний сейчас. Перед Гарри в воздухе висел «Пророк» периодически сам перелистывая страницы. Услышав мои шаги, Гарри легким движением палочки отложил газету в сторону. На кухне было тихо, разве что дождь, разошедшийся до полноценного ливня, барабанил по окнам. — Что пишут? — поинтересовался я и присел за стол, доливая в заварку кипятка. — По-моему, новости там не меняются с тех пор, как я впервые взял в руки «Пророк», — усмехнулся он, — Новости из Министерства Магии так точно. Я потянулся к прянику и почти сразу же откусил большой кусок. — Офень кусно, — радостно заявил я с набитым ртом. — Рад стараться, — он притворно склонил голову. За окном с новой силой ударил гром. Я поежился и отпил большой глоток горячего чая. — Ну и погодка, — беззлобно буркнул я, вслушиваясь, как дождь отбивает мелодию по стеклу. — А люблю дождь, — Гарри тоже отпил из своей чашки. Казалось, его глаза светятся, и заметно это было даже через линзы очков, — особенно, когда сидишь дома, вот как сейчас, на улице холод, страсть и бушующая стихия. Но какое тебе дело? Единственное желание в такую погоду — тепло. Его может подарить камин, теплое одеяло, а еще оно прямо сейчас налито в твоей кружке. Кстати, попробуй угадать с какими травами сегодня чай. Я отпил и задумался, вспоминая своеобразные пряности, добавляемые им обычно в чай. Сегодня же вкус был какой-то странный, нежели в другие дни, более яркий и реальный. — Чем-то похоже на бергамот, и как будто… — я сделал еще глоток, — …мед. — Нет, не бергамот. Мед там есть, — а у самого глаза светятся. Ну вот как это чудо вообще может быть реальным? — Ладно, сдаюсь, — я усмехнулся, — Колись, что там? А то мне уже начинает казаться, что ты яду туда подлил и ждешь моей смерти. — Если бы я хотел тебя убить, то лучше бы напичкал пряники снотворным, а там уже и посмотрел бы. Я чуть не подавился очередной пряничной фигуркой, Гарри засмеялся. — Шучу я, шучу, — почти невинно улыбнулся он, — Но с пряниками ты все равно поосторожнее. — Ладно уж, с чем там чай? — я шуточно закатил глаза. — Ваниль, — Гарри допил свой остаток чая залпом, — Я подумал, что нужно как-то подсластить этот вечер. — У тебя получилось. Вообще, этот чай чем-то напоминает мне Хогвартс. Самые первые годы обучения, когда все вокруг было слишком чарующим и захватывающим, — я слегка потряс головой, отгоняя глубинные воспоминания прочь. Гарри замолчал, обдумывая мой ответ. Через несколько долгих секунд он наконец спросил нечто очень странное. — Каким ты помнишь Хогвартс? — Замком, который был моей школой восемь лет, — на автомате отчеканил я. — И все? — Не только. Еще и Храмом в честь священного Поттера и его шрама, — я фыркнул. — Ты меня ненавидел? — Ненавидел. — А сейчас? Какой неудачный вопрос. А неудачный он потому, что у меня не было на него ответа, вот такая эгоистичная позиция. Потому что с одной стороны я хочу припечатать его в стену, а с другой касаться его. Везде, где только можно. И даже, где нельзя. Потому что за это время лучи этого долбанного солнца перестали меня обжигать. И я решил сказать, как есть на самом деле. Правду. Впервые, какая ирония. — Хочу тебя убить и поцеловать. Вот так просто говорить правду, даже, если она все рушит к чертям. Теперь я понял, почему нормальные люди так не любят ложь. — А что больше? — наконец спросил он. — Второе. Наверное, я бы даже не заметил, как он придвинулся ближе, если бы не то, что Гарри вот так просто положил свою голову мне на плечо. Мы молчали. Он думал, я не хотел. Потом он аккуратно поднял голову и посмотрел на меня. — Поцелуй. Я посмотрел на него, как на психа. Он шутит? Да нет, не смеется даже. Происходящее чем-то похоже на сон. В его глазах все больше зелени, а черные зрачки с каждой минутой все чернее. И за окном дождь пошел только сильнее. Я аккуратно приблизился к нему, давая несколько секунд на передумать. Теперь поздно. Я нежно коснулся своими губами его губ. Я раньше никогда, ни с кем. Поцелуй вышел слегка затянутый, с привкусом ванили и меда. Я отстранился первый. Гарри обнял меня за шею, уткнувшись носом в мои ключицы. — Ты мне с четвертого курса нравишься, — буркнул он. — Ну вот зачем ты так? Я же отвратительный, Гарри, понимаешь? Я причиняю боль всем, кто находится рядом. Я не умею любить… — Ты не отвратительный, Драко, ты просто не видишь этого. Я же говорил, что ты запутался. Ты любишь меня? — Да. — Мне этого хватит. И я обнял его в ответ. Такого родного, теплого и моего. Только моего.