Хранители Равновесия

      – Можешь встать? Вот так, хорошо. Я отпускаю тебя, ты ведь можешь сама идти? Надо помочь Чужому, а то он сейчас грохнется прямо тут… и к нам сбежится вся турбаза. Вот так, хорошо, вставай, – Василий осторожно отпустил Ольгу, которая, покачиваясь, поднялась на ноги и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Бьёрн стоял рядом, глядя на нее со страхом и тоской. Василий подошел к товарищу и подставил ему плечо. – Держись, пойдем… – он повел Бьёрна за крыльцо дома администрации. Там стоял домик размером чуть больше того, в котором жила Ольга, но явно более капитальный – стены были сложены из толстых круглых бревен, крыша покрыта рубероидом, на скате торчала кирпичная печная труба. Открыв дверь ногой, Василий с уже бессильно повисшим на нем Бьёрном шагнул внутрь. Ольга вошла следом и притворила за собой дверь.       Домик походил на избушку-маяк, с той только разницей, что окон в нем было два – в стенах напротив входа и слева, имелись второй топчан у дальней стены, деревянный шкаф слева от входа и что-то вроде буфета за печью. Василий усадил Бьёрна на ближайший к двери топчан и опустился перед ним на корточки, положив руку ему на плечо и заглядывая в лицо снизу вверх.       – Чужой, да что с тобой?       – Он ранен, – подала голос Ольга от двери. Василий мгновенно поднялся на ноги и обернулся к ней.       – Проходи, садись туда, – он указал на второй топчан. – Скажите, что мне сделать? Чем помочь?.. – голос его дрогнул.       – Да все в порядке, Хищник, не беспокойся, – слабо улыбнувшись, проговорил Бьёрн. – Мы живы, мы добрались, значит, все хорошо, – он судорожно вздохнул и вытянул вперед раненную ногу. – Сейчас мы все тебе расскажем.       Василий стоял у двери, опершись одной рукой о косяк, а вторую запустив в шевелюру, и молча слушал сначала рассказ Бьёрна об их походе к маяку. Когда Бьёрн добрался до окончания схватки с Тенью и растерянно замолчал, уставившись в пол, Ольга звенящим от сдерживаемых слез голосом продолжила повествование. Выслушав описание залитой кровью поляны и Ольгиных безуспешных попыток остановить кровотечение из ран Бьёрна, Василий с шумом втянул в себя воздух, резко повернулся на месте и вцепился в дверные косяки обеими руками. Когда Ольга остановилась, чтобы перевести дух, он снова обернулся. Глаза его горели нестерпимо яркими алыми сполохами.       – Ты… Вы… – Василий несколько секунд переводил взгляд с Ольги на Бьёрна и вдруг, резко развернувшись, с размаху врезал кулаком по бревенчатой стене. Домик загудел. Вася с треском распахнул дверь и вылетел наружу, остановившись, судя по всему, в паре метров от крыльца – его тяжелое дыхание было отчетливо слышно в доме.       Ольга испуганно посмотрела ему вслед, затем нерешительно перевела взгляд на Бьёрна. Тот сидел, уронив руки на колени, и слегка покачивал бессильно опущенной головой.       – Знаешь, как я испугалась там, – шепотом проговорила Ольга. – Я думала, ты умрешь прямо… – у нее перехватило дыхание, и она замолчала.       – Прости. Прости, – одними губами произнес Бьёрн. – Хотя что я говорю – просить прощения за такое… – он быстро глянул на Ольгу и сразу же отвел взгляд. Глаза его были потухшими и больными. Ольге отчаянно хотелось пересесть к нему, обнять… Но она сдержалась, понимая – все должно идти как идет, чувство вины не станет слабее от того, что кто-то тебя пожалел.       – Самое главное – мы оба живы и добрались домой, – только и сказала она и сама удивилась – она впервые всерьез подумала о лагере как о доме. Бьёрн снова глянул на нее – как ей показалось, с благодарностью.       На пороге возник Василий. Лицо его было каменно-спокойным, он старательно отводил взгляд от лиц напарников. На костяшках пальцев правой руки блестели алые капельки.       – Что было дальше? – слегка хриплым, но твердым голосом спросил он.       Бьёрн и Ольга переглянулись. Ольга еле заметно кивнула, и Бьёрн, откашлявшись, продолжил рассказ о том, как они побывали в святилище, повстречались и поговорили с Марией. Ольга время от времени вставляла реплики. Василий окончательно успокоился, присел на табурет к столу, заинтересованно слушал, задавал уточняющие вопросы.       – Итак, нам выдали доспехи, строго-настрого наказали не ходить без них на патрулирование, а еще Бьёрну приказали соблюдать санаторный режим в течение десяти дней, – с улыбкой подытожила Ольга. – Я, правда, сомневаюсь, что он выдержит десять дней… Но уж до конца лечения – на неделю – я бы тебя лично заперла где-нибудь…       Бьёрн улыбнулся.       – Я уже имел возможность убедиться сегодня, что я не в лучшей форме, – заметил он, осторожно касаясь рукой бока.       – Значит, будем справляться сами, – вздохнул Василий. – Ольга, придется тебе закончить свое ученичество раньше, чем мы предполагали…       – Ну, мое ученичество продлится еще не один год, как я думаю, – возразила Ольга. – Я бы сказала – применять полученные знания и навыки на практике я начну раньше, чем вы ожидали.       – Да, так будет точнее, – мрачно сказал Бьёрн. – А знаний и навыков ты успела получить катастрофически мало. Вася… – он как-то просительно глянул на напарника. Тот ответил ему понимающим взглядом.       – Не волнуйся, я глаз с нее не спущу.       – Мне нужно выбраться куда-то, где работает сотовая связь, – решительно сказала Ольга. – Вась, отвези меня наверх или поближе к деревне, пожалуйста.       – Зачем? – вскинулся Василий.       – Надо позвонить домой и сообщить, что я не вернусь по истечении трех недель, – объяснила Ольга. – Мы же не хотим, чтобы мои родственники объявили меня в розыск?       – А, да, конечно, – с облегчением заулыбался Василий. – Ты совершенно права. Завтра утром съездим, хорошо?       – Да, я не тороплюсь… А теперь, – Ольга придвинулась к столу, – пожалуйста, дайте мне больше информации о нашем участке патрулирования. Сколько здесь маяков? Какими маршрутами вы обычно ходите? Как часто осматриваете каждый их них? Где чаще всего появляются Тени?       Бьёрн и Вася переглянулись и заулыбались.       – Вот это по-нашему, – сказал Василий.       – Вот это хватка, – добавил Бьёрн.       – Да ты наш человек! – воскликнул Василий и, привстав со своего места, протянул Ольге руку. Та, также привстав, протянула свою. Пожатие было крепким и долгим. Бьёрн смотрел на них с гордой улыбкой старшего брата. Отпустив руку Ольги, Василий потянулся к полке, достал свернутую трубкой карту и разложил на столе.       – Это Долина, – сказал он. – Нам известно шесть маяков Теней. Самый дальний находится в трех километрах от Кара-Йола. А выше по реке мы пока не забирались. Слишком далеко…       – Там, дальше, есть населенные пункты?       – Да, есть пара деревень.       – Значит, маяки там тоже должны быть. Раз есть местные жители – для Теней это такие же места охоты. Наверняка там тоже пропадали и умирали люди.       – Да, конечно, это так, – мрачно сказал Бьёрн. – Но нас было всего двое, и мы не справлялись даже с участком от Кара-Йола до Тегерика…       – Я понимаю. Но теперь нас трое, – спокойно возразила Ольга, – и со временем мы должны включить ту территорию в область патрулирования. Защищать-то надо всех местных жителей, так ведь?       – Ну да, – несколько озадаченно произнес Василий. – И что предлагаешь?..       – Я понимаю, что сейчас еще не время замахиваться на тот район, – продолжила Ольга, – мне надо как минимум научиться работать самостоятельно. Но эти планы я предлагаю держать в головах и между делом думать над ними. Согласны? – она пытливо вгляделась в лицо Бьёрна. Тот смотрел на нее с интересом и сомнением одновременно.       – Конечно, у нас есть такие планы, – сказал он. – Я пару раз выбирался в тот район. Не нашел ни одного маяка, но это, конечно, не означает, что их там нет. В то время мы решили – и согласовали это решение с Марией – что распылять свои силы будет нецелесообразно: мы не сможем обеспечить безопасность ни на одном участке, если попытаемся охватить слишком много.       – Мы вернемся к этим планам, – махнула рукой Ольга. – Но позже, в свое время. Сейчас меня волнуют более близкие и практические вопросы. Как здесь выжить зимой? Смогу ли я заработать денег на зимнюю экипировку? Я не хочу возвращаться в свой город даже за вещами, а денег у меня осталось совсем мало…       – С этим сложностей не будет, – кивнул Бьёрн. – Во-первых, фру Маргарита частично в курсе наших дел и всецело на нашей стороне. Это к вопросу о заработке. Во-вторых, у нас уже есть запас зимнего снаряжения, и мы дадим тебе всё, что нужно. А в-третьих, есть еще и Мария – она тоже обязательно поможет, если понадобится.       – Отлично, – улыбнулась Ольга. – Значит, можно считать, что проблем такого рода у нас не будет. Да и до зимы еще несколько месяцев. Пока я изучу местность, подтяну боевые навыки, натренирую силу и выносливость…       – Слушаю я это все и ушам своим не верю, – вдруг решительно сказал Василий. – Неужели – о Солнце, неужели?! – у нас наконец-то появился новый напарник? Чужой, ты понимаешь?! Да еще не просто напарник, а очень и очень толковый напарник! – он поднял руки вверх и в стороны в шутливом жесте ликования.       – Да, Хищник, я понимаю, очень хорошо понимаю, – Бьёрн печально улыбнулся. – Судьба привела к нам замечательного напарника… Замечательного человека, который будет теперь рисковать жизнью бок о бок с нами…       – Давайте не будем о мрачном, – прервала его Ольга. – Хватит уже всяких ужасов на сегодня, вам не кажется? – она посмотрела на Василия и хитро улыбнулась. – Хозяин, а не дашь ли ты путникам поесть? Бьёрну приказано пить лекарство три раза в день, но только после еды…       – Да, да, сейчас, – Василий оживился и принялся доставать из буфета миски. – Пока я вас ждал, я не знал, куда себя девать, и отделать нечего варил гуляш. Так что сейчас я буду вас кормить продуктом, созданным под влиянием моего жуткого беспокойства. Предупреждаю, это может быть опасно для жизни и психического здоровья!       – Ничего, переживем, – успокоила его Ольга. – Мы – закаленные бойцы со всякой нечистью и потусторонней чертовщиной, и уж с твоим гуляшом, думаю, как-нибудь общими силами справимся!       – Только потом не говорите, что я вас не предупреждал…              На следующее утро Василий на мотоцикле отвез Ольгу в деревню на берегу озера – там имелась вышка сотовой связи. Ольга не решилась набирать номера отца или матери и позвонила Ромке. Услышав, что Ольга не планирует возвращаться домой, брат сначала расхохотался, не поверив, но, когда сестра повторила сказанное еще пару раз и попросила передать это родителям, опешил и даже начал заикаться.       – Понимаешь, какое дело, – сказала Ольга, – я пока еще не знаю точно, где я поселюсь и чем буду заниматься. Ясно одно – связи со мной у вас не будет. Здесь совсем плохо с сетью.       – Замеча-а-ательно, – протянул брат. – Значит, ты возлагаешь на меня обязанность от твоего имени довести маму до инфаркта.       – Почему сразу до инфаркта? Просто скажи ей, что я нашла себе богатого иностранца, – прыснула Ольга. – Я же по модным алтайским достопримечательностям катаюсь, тут иностранных туристов полно…       – Ух ты, – оживился брат. – А эта версия насколько близка к истине?       – Честно говоря – истиной она не является, – призналась Ольга, косясь на стоящего поодаль Васю. – Но… определенно в этом что-то есть.        – Вся такая загадочная, – проворчал брат. – Ну что ж, бывай. Счастья в личной жизни…              Выполнив долг перед родственниками, Ольга почувствовала, что с ее души окончательно свалился камень, олицетворяющий ее прежнюю жизнь – Ольга уже хорошо понимала, какой тусклой, бессмысленной, искусственной она была. Трясясь по пыльной щебеночной дороге на заднем сиденье древней «Явы», она новыми, как будто горной водой промытыми глазами смотрела на Долину, ее новый дом, место ее службы и рубеж, который ей предстояло отныне защищать.              

***

      Потекли дни новой жизни – дни, наполненные тренировками до изнеможения, изучением местности, соотнесением мест нахождения маяков с картой. Через неделю Ольга могла без труда найти каждый из них в темноте и с завязанными глазами. Василий взял на себя обязанности командира, сам следил за силовыми тренировками Ольги, на несколько часов в день брал ее с собой на патрулирование, учил ориентироваться на местности и находить все окольные тропки до маяков, а вечерами отрабатывал с ней приемы боя на мечах. Ольга выкладывалась пополной и была довольна собой, чувствуя прогресс во всех своих занятиях, вечерами с трудом доползала до топчана в своем домике и засыпала каменным сном.       Во время патрулирования, там, где обстановка не требовала соблюдения абсолютной тишины, Ольга и Василий, которые впервые проводили столько времени в обществе друг друга, без конца разговаривали о самых разных вещах. Сначала это общение можно было назвать скорее деловым – Ольге требовалось как можно больше информации о здешней жизни, о погоде зимой, о взаимодействии с местными жителями, о свойствах разных камней, трав и воды из различных источников. Василий охотно делился с ней всем, что успел узнать сам, а взамен буквально вцепился в нее как в богатый источник информации о художественной литературе всего мира.       Вася, который совсем недавно открыл для себя магию чтения как такового, уже успел обзавестись определенными вкусами и предпочтениями и спрашивал совета у Ольги, что бы ему почитать, как он выразился, «о новых странах и старых временах». Ольга для начала скопировала ему на планшет «Айвенго», «Имя Розы» и «Графиню де Монсоро». Василий в первую очередь взахлеб прочитал Дюма и теперь вечерами после окончания тренировок, лежа у костра, жуя травинку и задумчиво глядя в небо, глубокомысленно рассуждал о политической дальновидности королевского шута и непозволительных для монарха слабостях и проявлениях страстей Генриха III. Ольга слушала его с нескрываемым удовольствием, вставляла реплики, задавала вопросы, порой с жаром спорила. Она никак не ожидала, что найдет такого интересного собеседника там, где нет ни книг, ни библиотек, ни интернета, и чувствовала себя почти счастливой… если бы не постоянное скребущее чувство беспокойства, связанное с состоянием и странным поведением их учителя.       Бьёрн, казалось, добросовестно выполнял предписание Марии и семь дней отлеживался в домике, практически не показываясь на глаза. Ольга пару раз заглядывала к нему, но каждый раз заставала спящим – или притворяющимся, что спит. Василий говорил о нем с явным беспокойством, жаловался, что тот ведет себя странно, иногда в течение целого дня не произносит ни слова, не спит ночами и словно бы отключается на короткое время днем.       Через неделю такой жизни, поднявшись на рассвете, Ольга, как обычно, спустилась к Реке – потренироваться в борьбе с течением. Стоя на камне после окончания заплыва, она вдруг краем глаза уловила в утренней дымке какое-то движение возле ворот. Присмотревшись, она разглядела знакомую, вначале обрадовавшую ее картину: Бьёрн тренировался с мечом. Двигался он, правда, непривычно медленно – в сравнении с его обычной скоростью, часто останавливался и менял стойку. Ольга, улыбаясь, спрыгнула со своего камня и направилась в его сторону, но Бьёрн, видимо, заметив ее, замер, а потом мгновенно исчез, словно растворившись в тумане. Ольга остановилась в недоумении, но не последовала за ним, а в задумчивости вернулась на свой камень. Что-то было не так…       Минут через пятнадцать, когда Ольга висела на турнике и силилась выполнить хотя бы еще одно подтягивание, к ней подошел Василий с озадаченным выражением лица.       – Представляешь, этот псих сбежал, – пожаловался он. Ольга разжала руки и мягко спрыгнула на землю.       – Как сбежал? Куда?       – Он сказал, что не может больше валяться, как бесполезная куча тряпья, – Василий покрутил головой. – Взял меч и ушел. Сказал, что пойдет к четвертому и пятому маякам.       – Ох чёрт, – вздохнула Ольга и всплеснула руками. – Ну вот что за… Да, я ведь видела его сегодня. Он разминался с мечом. И двигался, прямо скажем, еще далеко не как здоровый.       – Вот и я о чем, – вздохнул Василий. – Он, конечно, уже намного лучше себя чувствует. Но до нормального состояния ему еще ох как далеко!       – А почему ты просто не пошел с ним?       – Я и собирался, – Василий запустил руку в шевелюру. – Но, понимаешь… Он так на меня посмотрел! И сказал: «Ну что ж, Хищник, я не удивлен, что ты больше мне не доверяешь…».       Ольга прижала ладонь ко рту.       – Так и сказал?..       – Именно, – вздохнул Василий. – И что я должен был делать? Ему и так паршиво после случившегося. Он просто на себя не похож…       – Понимаю тебя, – медленно проговорила Ольга. – Да уж…       – Что делать-то будем? – Василий растерянно заглянул Ольге в лицо.       – А что нам остается? Будем ждать его возвращения, – Ольга подпрыгнула и снова повисла на турнике, – и надеяться, что он знает, что делает.       Бьёрн вернулся через три часа, когда Ольга и Вася как раз готовились выходить по своему маршруту. Столкнувшись с ними в воротах лагеря, он на мгновение замер, потом кивнул Василию, избегая смотреть Ольге в лицо, произнес стандартную фразу «Ни одного» и прошел мимо них по направлению к домику. Вася заколебался, не пойти ли за ним, но в конце концов с досадой махнул рукой и обернулся к Ольге:       – Ну и как это понимать?..       Ольга тоже махнула рукой.       – Пойдем, Вася, – она вздохнула. – Не будем пока его трогать. Вернулся, жив, невредим, и слава Солнцу. Надеюсь, это его уныние скоро пройдет…       Вернувшись через четыре часа, уже на закате, не встретив ни единой Тени, Ольга и Василий кивками попрощались у ворот, условившись через два часа выйти за ограду лагеря для тренировки с мечами. Ольга прошла в свой домик, на скорую руку приготовила себе нехитрый ужин, сварила кофе и с кружкой вышла на каменистый берег. Солнце уже село, в воздухе повисли звенящие комарами сумерки. Ольга обошла домик и хотела было направиться к Реке, но замерла, увидев на берегу две знакомые фигуры: у самой кромки воды, скрестив руки на груди и опустив голову, каменным изваянием замер Бьёрн, а рядом с ним вполоборота к Ольге стоял Василий и что-то говорил, яростно жестикулируя. Ольга не могла расслышать слов, но отчетливо улавливала интонации – ярость и едва ли не паника.       Бьёрн некоторое время стоял неподвижно, словно не слыша товарища, потом вдруг резко сорвался с места и бросился в воду. Ольга ахнула, выронив кружку – Бьёрн, яростно работая руками, поплыл под острым углом к течению, явно намереваясь переплыть Реку. Василий всплеснул руками и бросился к моторке, привязанной к дереву напротив домика администрации, но Бьёрн, видимо, опомнившись, уже повернул назад и вернулся к берегу метрах в двадцати ниже того места, где вошел в воду. Выбравшись на камни, он через голову стянул мокрую рубашку и, ни на кого не глядя, быстро пошел к их с Василием избушке.       Ольга бросилась к Василию. Тот, словно бы не замечая ее, смотрел вслед Бьёрну и повторял:       – Ну что это такое, а…       – Сил моих больше нет, – решительно сказала Ольга и направилась к домику, где скрылся Бьёрн. Рванув на себя дверь, она с облегчением убедилась, что этот сумасшедший хотя бы не догадался запереться изнутри.       Бьёрн сидел на топчане, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях. Его била дрожь, с волос капала вода.       Ольга вошла в дом, нарочито громко хлопнув дверью. Сняла с веревки над печкой большое полотенце и набросила Бьёрну на плечи, потом по-турецки села перед ним на пол и попыталась отвести его руки от лица. От прикосновения он дернулся, как от удара током, но рук не убрал. Ольга начала по-настоящему сердиться.       – Бьёрн, – сказала она, и любому стороннему наблюдателю почудились бы в ее голосе огненно-ледяные интонации Марии. – Ну что ты вытворяешь, а? Чего добиваешься?..       Бьёрн уронил руки между коленями, поднял на Ольгу потухший, потерянный взгляд и хотел что-то сказать, но явно не мог найти слов и снова опустил голову. Ольга глубоко вдохнула и заговорила сама.       – Мы с Васей знаем, что тебе пришлось тяжело. Понятно, что ты не можешь вот так просто взять и за неделю стать прежним! Но мы не понимаем – я не понимаю! – она повысила голос на слове «я», – зачем ты ещё всё усложняешь! Зачем ты пошел на патрулирование, не восстановившись до конца, да еще и один? Зачем ты прыгнул в реку? Нас и так слишком мало, – Ольга с досадой отвернулась и глянула в сторону, словно увидев там мелькнувшую тень Марии, – а ты еще и саморазрушением каким-то занялся! Я жду, когда ты поправишься и продолжишь меня обучать – до зимы-то не так уж долго! А ты… – Ольга задохнулась.       Бьёрн вскинул на нее взгляд.       – Я думал… – хрипло начал он и сбился, но все же продолжил: – Я думал, что ты больше не захочешь учиться у меня, больше не пойдешь со мной…       – Да, да, – перебила его Ольга, – ты решил, что мы с Васькой перестанем тебе доверять! А на самом деле только ты сам себе не доверяешь. Но ты же понимаешь, как это тебя ослабляет! Если ты перестал себе доверять, то, считай, сдался без боя. И этим ты в первую очередь подводишь нас… И вообще всех – и фру Маргариту, и местных, которые в каком-то смысле зависят от тебя…       Бьёрн сел прямо.       – Так вы хотите, чтобы я был железным, – с яростью и едва ли не с ненавистью, испугавшей Ольгу до дрожи, произнес он, зрачки вспыхнули алыми молниями. – Хотите, чтобы я был не человеком, а оружием! Просто клинком, у которого одна цель, одно предназначение – искать чужеродную кровь! Мария… а теперь и ты!.. А я всего-навсего… – он схватился за голову, как от сильной боли. – Да, я всего-навсего человек! Я так не могу… И получается, что я не тот, кто вам нужен?.. – он вдруг резко поднялся на ноги, оттолкнув Ольгу, и замер на месте, будто готовясь броситься вперед.       Ольга мгновенно вскочила и обняла его, уткнувшись носом в плечо и чувствуя, как напряжена каждая мышца под ее руками.       – Нет, нет, нет, – пробормотала она. – Все не так, я не об этом…       Бьёрн попытался вырваться, но Ольга только сильнее стиснула руки и замерла на мгновение, потом встала перед Бьёрном, крепко взяла его за плечи и даже слегка встряхнула.       – Бьёрн, – голос ее вдруг зазвенел ледяными кристаллами и разлился расплавленным металлом, – Бьёрн. Посмотри мне в глаза.       Бьёрн вздрогнул и медленно поднял взгляд. На мгновение Ольге показалось, что ее саму вот-вот поглотит притаившаяся в глубине зрачков напарника угольно-черная тоска… Но она выдержала, даже не моргнув – и через пару мгновений почувствовала, как напряженные плечи ее товарища, дрогнув, расслабляются, боль и безысходность в сине-алой глубине глаз сменяются растерянностью и усталостью. Бьёрн сделал короткий шаг вперед и неловко обнял Ольгу, зарывшись лицом в волосы на ее макушке.       – Я понял, – сказал он глухо, но уже почти спокойно, – я вел себя как последний эгоист. Прости. Я справлюсь с этим, обещаю. Не могу сказать, как быстро, но…       – Никто не ждет от тебя, чтобы ты был железным, – сказала Ольга, мягко высвобождаясь и отходя на шаг, – но и мы ведь не железные, понимаешь?       – Да, – сказал Бьёрн, – теперь я понял. Спасибо, что… Привела в чувство, – он растерянно улыбнулся. – И прошу прощения еще раз. Да, вёл я себя… Стыдно, правда. Но знаешь, – голос его изменился, – только сейчас я понял, какая в тебе заключена сила. Твой голос, твои глаза… Поверь, это было по-настоящему страшно. Просто невозможно сопротивляться. Что-то подобное я испытывал, только когда разговаривал с Марией. В не самые простые моменты, как ты можешь догадаться.       – А может, она каким-то образом говорила с тобой через меня? – шепотом сказала Ольга, непроизвольно оглядываясь. – В какой-то момент мне показалось, что она тут, рядом…       – Не думаю, – Бьёрн покачал головой, – если бы она хотела вмешаться, то пришла бы сама.       – Да ладно, неважно, – Ольга внимательно посмотрела на Бьёрна. – Пойду к себе, у нас скоро тренировка. А ты отдыхай. Не забудь, что ты мне обещал – восстановить здоровье, силы… и веру в себя.       Бьёрн улыбнулся и ничего не ответил. Ольга вышла из домика и тихо притворила за собой дверь.       Увидев Ольгу, Василий молча выразительно покосился в сторону их с Бьёрном жилища. Ольга не стала ничего рассказывать, ограничившись коротким «Все нормально». Вася только вздохнул.              Приведя себя в порядок после окончания тренировки, Ольга, как обычно, вышла к традиционному ночному костру на берегу. Она надеялась застать там обоих напарников, но не удивилась и даже почти не разочаровалась, увидев только сидящего на коряге Василия. Обернувшись на звук шагов, он отсалютовал ей кружкой.       – Огромное тебе спасибо, – с чувством сказал он. – Уж не знаю, что ты с ним сделала – подозреваю, что пришлось как следует двинуть по голове чем-то тяжелым – но сегодня вечером он выглядит значительно лучше. Даже временами напоминает прежнего Чужого. Так ехидно прошелся по моей статье для студенческого сборника… – готовясь к поступлению на истфак, Вася писал небольшие научные статьи и публиковал их в разных сборниках в соавторстве с Бьёрном.       – Ничего особенного я не сделала, – печально сказала Ольга, усаживаясь рядом с Васей, – просто показала ему, как его поведение действует на нас с тобой. Вроде бы он понял. Но это не значит, что он вот так в одночасье сможет это преодолеть.       – Конечно, не сможет, – отозвался Василий. – Хорошо бы, если бы он к тому же понял, что от него никто и не ждет, чтобы он был несгибаемым и железным. Он так боится, что мы посчитаем его слабым, что от этого и в самом деле слабеет. Он сильно сдал после этого случая… И я очень хорошо его понимаю. Каждый раз, когда он смотрит на тебя… Я-то знаю – у него чертовски сильно развито воображение, и думаю, что он глубоко и основательно прочувствовал, каково ему было бы жить, если бы ты погибла.       – А я, когда смотрю на него, – шепотом сказала Ольга, – слышу свой собственный вой, а перед глазами – красное, зеленое, синее… И запах этот ужасный… Кровь льется между пальцами, и она такая горячая… – она невольно глянула в небо, затем на свои руки. – Я боюсь за него. Теперь еще сильнее... – закончила она почти беззвучно.       – А я, – голос Василия прозвучал еще тише, – когда смотрю на вас обоих, понимаю, что если с вами что-то случится, я просто вообще… дышать не смогу.       Ольга вздрогнула и обернулась к нему.       – Это именно то, от чего меня предостерегала Мария. Нам нельзя привязываться друг к другу, иначе, если один из нас погибнет, мир для остальных просто разрушится. Нас слишком мало. А мы нужны миру, от нас зависят жизни людей. И поэтому в первую очередь мы должны быть именно оружием. Холодным и прочным.       – А мы – просто люди, – подхватил Василий, – и никто – ни Желтый Глаз, ни Тени, ни Четырехглазые – не способны нас переделать.       – Мы – волки, Вася, – задумчиво сказала Ольга. – Мы – стая. Один за всех и все за одного. В этом наша сила – и в этом же наша слабость. Понимаешь? Погибнет один волк – стая отомстит за него, а потом будет выть над могилой. Но останется стаей, хоть и ослабленной. И все-таки сможет продолжать действовать. А если погибнет вся стая, кроме одного – волк не захочет жить и уйдет следом. И не будет больше у Границы защитников.       – Понимаю, – отозвался Василий. – Стая… Очень хорошо сказано, Оля. Очень точно сказано…