Хранители Равновесия

      Лето клонилось к закату, дни становились все короче, утренние туманы – все гуще, и сентябрь время от времени присылал весточки инеем на траве и холодными ветрами, продувающими Долину насквозь.       Закончив с ремонтом домика, Ольга с головой ушла в исследование местности и поиск маяков. Она досадовала, что на обустройство жилья потрачено столько времени, но понимала, что это было необходимо, и в целом была довольна результатами своих усилий.       Ночуя в палатке, готовя пищу на костре, весь световой день занимаясь ремонтом и уборкой, Ольга настолько выматывалась, настолько бывала сосредоточена на самых разнообразных, новых и отнюдь не простых для нее задачах, что времени и сил на размышления, сожаления и сомнения попросту не оставалось. Вечерами, лежа в спальном мешке после целого дня, занятого освоением непривычных инструментов, выполнением незнакомых работ, Ольга усилием воли гнала из сознания ненужные образы и мысли, сосредотачивалась на ощущениях тяжести и приятной боли в натруженных мышцах, жжения в порезах и ссадинах, подводила итоги выполненному за день, планировала дела и ставила цели на следующий. За брезентом палатки было тихо – шум Реки стал настолько привычным, что уже не ощущался как шум, и лишь изредка шуршала в траве мелкая змейка или мышь, да в дождливую погоду тент тихонько гудел под россыпью капель. По утрам, когда дымка сумерек рассеивалась, Ольга поднималась на площадку Теплого Камня и смотрела на Долину, на дне которой, укрытая толстым одеялом плотного тумана, приглушенно и монотонно читала свои заклинания Река, и отчетливо ощущала каждой клеточкой тела, что на многие километры вокруг нет ни одного человека.              Первая ночь в новом доме навсегда отпечаталась в памяти Ольги: потрескивание огня в печи, пофыркивающий на плите чайник, уютный запах влажных досок – и ощущение растворения в безбрежном океане одиночества: не того, которое тяготит, пугает и наполняет сердце тоской, а такого, что наконец показывает тебе, чего ты на самом деле стоишь, приоткрывает потайную дверцу к тебе настоящему и наблюдает, не испугаешься ли ты сделать первый шаг за порог.       Ольга все никак не могла собраться с духом и отогнать машину в лагерь, и в конечном итоге решила, что сделает это, когда по возможности более тщательно обследует местность, составит карту здешних маяков и будет иметь веские причины навестить товарищей. В первое же утро после вселения в новый дом она, поднявшись на рассвете, захватив карту и GPS-навигатор, выступила в поход вверх по течению Реки. Обогнув деревушку, она начала методично исследовать все спуски и подъемы, рощицы и каменные россыпи, тропинки и ручейки. Среднее течение Реки заметно отличалось от ее низовьев, на которых стоял лагерь фру Маргариты: склоны ущелья становились ниже, но берега Реки были гораздо менее проходимыми и доступными, русло было уже и глубже, изобиловало порогами и валунами. Ольга нашла несколько изумительных, величественных водопадов, десяток родников, вода в каждом из которых была иной на вкус, и несколько сырых тенистых рощиц с нетипичными для Долины растениями, которые вполне могли оказаться ценным сырьем для алхимической лаборатории Марии.        Территория выше Перевала и вправду оказалась огромной. Выходя на рассвете и возвращаясь на Теплый Камень уже в полной темноте, Ольга за месяц обошла только часть Долины до следующего населенного пункта – судя по карте, километров сорок по течению Реки. На этом участке она обнаружила четыре маяка, нанесла их местоположение на карту и указала GPS-координаты. В окрестностях маяков ей удалось найти несколько выбеленных временем, частично вросших в дерн человеческих костей и даже череп, принадлежавший, судя по размеру, женщине или подростку.       Проходя по многу километров, поднимаясь и спускаясь на десятки метров, перебираясь через речушки и ручьи, пересекая курумники, Ольга за день выматывалась до того, что зачастую по возвращении на Теплый Камень готова была просто рухнуть на пол от усталости сразу же за порогом и лежать, ни о чем не думая. Однако поддерживать в себе силы было необходимо, и Ольга принуждала себя выполнять все домашние дела, готовить нехитрый ужин и съедать необходимое количество пищи, прежде чем упасть на топчан и провалиться в сон, похожий на беспамятство. Тело ее стало тонким и жилистым, звеняще-легким, и, несмотря на постоянную усталость, запредельные нагрузки и минимум еды, с каждым днем она чувствовала себя все более сильной и выносливой и все меньше уставала к концу дня, обходя все более и более обширные участки.       В конце сентября Ольга достигла границы территории, которую она положила себе обследовать и в дальнейшем патрулировать. Местность шестью километрами выше второй деревни верховьев Реки становилась совершенно непроходимой. Долина была изрезана узкими ущельями, усыпана нагромождениями камней и ко всему прочему еще и покрыта частой сетью ручейков, делающих почву и камни опасно влажными и скользкими.       Ольга отнюдь не считала себя всесильной и решила на этом остановиться. В конце концов, территория, которую необходимо было обойти для осмотра всех четырех найденных маяков, и так по площади составляла почти две трети той, что патрулировалась Бьёрном и Василием. Ольга спланировала и нанесла маршруты на карту. Получалось, что в день ей под силу обойти не больше двух маяков, а зимой, когда передвижение будет затруднено, она рассчитывала осматривать хотя бы по одному.       Разведка была закончена, и Ольга погрузилась в решение текущих житейских задач и патрульную рутину. И вот теперь она впервые ощутила что-то вроде горьковатого привкуса одиночества, налетавшего время от времени осознания собственной хрупкости перед лицом окружавшей ее дикой, равнодушной к человеческой жизни природы. Нет, она не боялась ни людей, ни зверей: она прекрасно понимала, что способна справиться практически с любой угрозой, исходящей от существ этого мира. Будоражащим холодком ощущалась именно изоляция, невозможность подать знак, острое осознание того, что исчезни она из этого мира – никто не узнает и не заметит этого.       При всем этом Ольга ощущала себя почти счастливой. Родившееся в ее душе вместе с первым огоньком в печи чувство узнавания и родства с этим домом, с этой скалой, с источником ниже по склону со временем разрасталось, принимало форму едва ли не дежавю. Очень часто Ольга, карабкаясь по камням на уступ скалы, вдруг отчетливо представляла, что именно она увидит за гребнем, и с мимолетным чувством удовлетворения через пару минут убеждалась, что угадала с точностью до формы, цвета и положения набросанных за уступом валунов. Все это и пугало, и восхищало ее. Сидя вечерами в домике у весело постреливающей печки, слушая уютную песню закипающего чайника, Ольга размышляла о словах, когда-то сказанных Бьёрном: «…или вы не те, кем себя считаете». Возможно ли, что Ольга каким-то образом раньше уже жила в этом месте, спускалась по этой тропинке, пила воду из этого родника, бережно укладывала поленья в эту печь? Странно… Но отнюдь не невозможно.       А у кого можно хотя бы попытаться узнать, так ли это?..       Вопросов, ответы на которые можно было получить только у Марии, накопилось уже очень много. Ольга решила выбрать время и отправиться к ней. Целесообразным представлялось заодно и отогнать в лагерь «тойоту», проехав на ней часть пути и оставив на турбазе. Именно это соображение и заставляло Ольгу все откладывать и откладывать выполнение задуманного: визит в лагерь угрожал нарушить ее с трудом обретенное внутреннее равновесие.       В один из пронзительно-синих октябрьских вечеров, когда ветер частым гребнем вычесывал из крон деревьев последние желтые листья, Ольга, вернувшаяся из похода чуть раньше обычного, сидела перед домиком и чистила рыбину, пойманную в Реке на обратном пути. Ловко орудуя ножом, она негромко напевала себе под нос – частенько, занимаясь делами по дому, она говорила вслух или пела, только чтобы напомнить самой себе, как звучит человеческая речь. Кроме ее собственного тихого голоса, ничто не нарушало гармонии обычных звуков Теплого Камня: шума ветра, отдаленного бормотания Реки и постреливания дров в растопленной печи.       Вдруг слуха Ольги коснулось что-то необычное, диссонирующее с этой слаженной и привычной звуковой картиной: снизу к площадке приближались чьи-то неторопливые шаги, сопровождаемые сухим постукиванием палки о камень. Ольга медленно поднялась на ноги, сжав в руке нож. Она знала, что здесь не могут появиться простые люди – проход не виден никому, кроме наделенных зрением Белого Глаза. Значит, к ней приближается или враг, или…       – Здравствуй, Белоглазая! – раздался знакомый голос. Ольга с облегчением опустила нож и воткнула его в пенек, на котором разделывала рыбу.       – Здравствуйте, Мария!        Четырехглазая неторопливо поднялась на площадку, опираясь на посох, остановилась на краю и окинула взглядом домик и «подворье» – импровизированный верстак, очаг для приготовления пищи в жару, когда не хочется топить в доме печь, и поленницу дров под навесом.       – Давно я не бывала здесь! – проговорила она. – И уже очень, очень давно я не видела это место в таком хорошем состоянии. Ты сама это сделала? – Ольга с гордостью кивнула. – А как ты нашла Теплый Камень? Случайно набрела?       – Нет, мне показал его ворон, – ответила Ольга. Мария удивленно подняла брови.       – Ворон? Как это?       Ольга рассказала о своих встречах с таинственной птицей – и о первой, и о второй. Мария только покачала головой.       – Это некая третья сила, насколько я понимаю, – задумчиво сказала она. – Вернее, даже четвертая… Есть Желтый Глаз, есть мы, есть вы и вам подобные с другого слоя… А есть эта земля, у которой свои интересы и свои представления о том, как выглядит равновесие и сосуществование жителей на ней.       – То есть это те, кого называют горными духами?       – Пожалуй, можно сказать и так, – кивнула Мария. – Во всяком случае, мне неизвестно, что это за ворон и с какой целью он показывает тебе артефакты Теней и Белоглазых. Ясно одно – во втором случае он оказал тебе весьма ценную услугу.       – Пойдемте в дом, – предложила Ольга, – холодает. Выпьем чаю, и, если вы не возражаете, я хотела бы задать вам пару вопросов. Я собиралась отправиться к вам, но вы пришли сами…       – Я знаю, что ты намеревалась прийти ко мне, – спокойно сказала Мария, – знаю, о чем ты хочешь спросить, а также знаю о причинах, по которым ты так долго не могла решиться навестить меня. Именно поэтому я пришла к тебе сама – чтобы избавить тебя от сомнений и колебаний.       – Мне не нужно пока появляться в лагере? – растерялась Ольга.       – Ты поступила абсолютно правильно, покинув лагерь, – строго сказала Мария. – Принятое тобой решение значительно укрепило вашу общую боеспособность. Даже без учета того, что ты охватила маршрутами патрулирования такую большую новую территорию и открыла четыре новых маяка – твой вклад в обеспечение равновесия оказался очень большим. То, что произошло… недопустимо. Ты сразу же поняла это – и приняла единственно верное решение, как самая сильная из вас троих.       – Самая сильная… – Ольга отвернулась и уставилась вдаль, туда, где Долина изгибалась, скрывая так хорошо знакомые ей места. – Оружие, холодное и прочное… Да, Мария, в последнее время я и сама начала это подозревать. Но не могу сказать, что я рада этому. Скажите, – она обернулась к Четырехглазой, – вы ведь постоянно наблюдаете за нами. Могу я узнать… Как они там?.. – и замерла, ожидая ответа.       – С ними все в порядке, – Мария едва заметно кивнула. – Я навещала их два дня назад. Ребята передали мне три образца оружия Теней. С тех пор, как ты покинула лагерь, они еще пять раз вступали в схватки с Тенями, но ни разу ни один из них не получил ранений. Они просто молодцы, – голос Марии неожиданно потеплел.       Ольга улыбнулась, чувствуя, как защемило в груди.       – Значит, все у них хорошо, – сказала она, – и я очень благодарна вам за то, что вы пришли и передали мне вести о них. Потому что… – она коротко вздохнула и продолжила, глядя в сторону, – когда вечерами мне хочется выть от тоски и броситься пешком через всю Долину, просто чтобы увидеть их силуэты в окне… Я понимаю, что мне в три раза больнее, просто потому, что я не знаю, не больно ли им, – закончила она шепотом.       – Именно поэтому тебе и нельзя сейчас появляться в лагере, – сказала Мария непривычно мягким тоном. – Ты ведь понимаешь, что твоя боль ослабляет тебя. Нет, вы не холодные, прочные клинки, вы – люди, и чувства ваши никуда не денутся, но настанет время, когда ты сможешь жить и действовать так, будто бы они исчезли… И вот тогда ты будешь в состоянии встретиться с твоими соратниками без риска навредить им. И себе, конечно. Но в первую очередь – им. Не забывай о том, что я сказала – ты все-таки сильнее их обоих.       Ольга кивнула.       – Пойдем и в самом деле в дом, – сказала Мария, – я принесла тебе кое-что, что будет тебе просто необходимо во время зимовки, – она поднялась на крыльцо и заглянула в избушку. – О, да здесь по-настоящему уютно! Последний из Хранителей, который жил в этом доме, был аскетом, и, откровенно говоря, неряхой. Поэтому я не очень-то любила ходить к нему в гости… А здесь совсем другое дело! – она уселась за стол и с удовольствием оглядела ситцевые занавески, накрытый вязаным пледом топчан и композиции из сухих веток и трав на стенах. – Думаю, дом на самом деле рад такой хозяйке!       Ольга, порозовев от удовольствия, накрыла на стол – налила в чашки травяного чая и выставила две баночки варенья из собранных здесь же в Долине ягод. Она просто не могла не противопоставлять эти нехитрые приятные мелочи своей тяжелой, опасной и отдающей безысходностью службе.       Мария достала из заплечного мешка несколько пузырьков и мешочков.       – Это основные эликсиры, – пояснила она, расставляя пузырьки на столе в ряд. – На этикетке каждого пузырька написаны показания и дозировка. Но я думаю, что недостаточно просто снабжать тебя лекарствами. Ты должна сама научиться готовить их. Вот, возьми, – она достала из мешка объемистую тетрадь в кожаном переплете, на вид очень старую, с обтрепанными уголками и торчащими вкривь и вкось листами. – Здесь есть карты Долины с указанием мест нахождения всех целебных источников. По каждому источнику имеется справка о составе воды и ее лечебных свойствах. Кроме того, в этой же тетради ты найдешь описание основных лекарственных трав Долины. Сейчас, осенью, эти сведения тебе уже не пригодятся, но за зиму ты должна изучить все это и в мае начать заготавливать сырьё. За описанием трав и способов их заготовки идут рецепты настоев – не забывай, что сочетания одних и тех же трав с водой из разных источников дают совершенно различные эффекты… В общем, думаю, что ты именно та, кому нужно взять на себя обеспечение Хранителей лекарствами и эликсирами.       – Значит, нас называют Хранителями? – уточнила Ольга, пододвигая к себе тетрадь и заглядывая на первую страницу, где находилась нарисованная вручную карта части Долины начиная от Озера и до первого поселка.       – Да, старые Хранители не знали ничего о Белом и Красном Глазах, поэтому современными названиями не пользовались, – кивнула Мария. – Первые Хранители появились в Долине примерно сто пятьдесят лет назад. Тогда были найдены Теплые Камни – я не удивлюсь, если с помощью этих самых горных духов – и построены домики-маяки.       – А может ли такое быть… – Ольга помолчала, собираясь с мыслями. – Возможно ли, что память старых Хранителей каким-то образом передается нам? Мне так многое кажется знакомым в этих местах, но я точно знаю, что никогда раньше здесь не бывала!       Мария пожала плечами.       – Я не могу точно ответить тебе на этот вопрос, могу лишь высказать предположение – на основании того, что мне известно. Одним из первых Хранителей был некто по имени Варсонофий, монах и миссионер, который прибыл в Долину, чтобы служить в православном монастыре на берегу озера – обращать местных жителей в так называемую истинную веру. Обладая особым зрением – и характерными светящимися в темноте глазами – он увидел здесь Теней и, естественно, принял их за приспешников Дьявола. Он сражался с ними, как умел – при помощи вил, топоров и факелов, и учил деревенских жителей защищаться от них. Именно его дом находится на островке по дороге к моей пещере. Так вот, этот Варсонофий до того, как стать миссионером, был ученым – теологом и историком, имел большую библиотеку и даже в Долину привез с собой два сундука исторических романов. Ничего не напоминает?       Ольга слушала ее, округлив глаза.       – Относительно последнего Хранителя, который жил в этом доме, я могу сказать только то, что он был неряхой и крайне неприветливым субъектом, – продолжила Мария. – Я имела с ним дело всего несколько раз. Он появился внезапно и так же внезапно исчез. Поэтому я не исключаю, что до него здесь жил кто-то, кем могла быть ты, но мне об этом ничего не известно. Я не так давно получила эту Долину под контроль.       – Знаете, похоже, я не услышала ничего нового для себя, – Ольга изумленно покрутила головой и тихонько рассмеялась. – Я уже давно смирилась с тем, что все, что я считала своей нормальной, обычной жизнью, оказалось бутафорией или дешевой подделкой. Поэтому считать, что в меня переселилась душа какого-то старого Хранителя – да, похоже, для меня это в порядке вещей… Я постоянно удивляюсь тому, как легко мне дается фехтование. Наверняка эти навыки тоже не являются моими. Ну что ж, я очень рада такому положению дел. Если бы мне пришлось учиться сражаться на мечах, так сказать, с нуля, от меня было бы прискорбно мало пользы в ближайшие пару лет…       – Приятно видеть, что ты воспринимаешь это в положительном ключе, – улыбнулась Мария.       – С другой стороны – а что мне еще остается… Но разрешите задать еще один вопрос. Какое отношение к происходящему имеют эти записи, сделанные моей рукой в бессознательном состоянии?       – Какие еще записи? – нахмурилась Мария. Ольга похолодела – она не ожидала, что Марии неизвестно об этом странном явлении, которое, к слову сказать, давно уже оставило Ольгу в покое. Однако она не забывала об этом, как о причине, заставившей ее приехать в Долину, и постоянно ждала и опасалась продолжения этой странной истории.       Достав с полки тетрадь, Ольга протянула ее Марии и вкратце рассказала историю появления этих записей. Мария слушала ее со все возрастающим напряжением. Перечитав написанные фразы несколько раз, она медленно закрыла тетрадь и уставилась на Ольгу тяжелым взглядом.       – Я представления не имею, что это может означать, – сказала она таким голосом, что у Ольги зашевелились волосы на затылке и у основания шеи. В этом голосе были уже не лед и огонь, а бескрайняя пустота космоса с миллионами сияющих ледяных игл, летящих сквозь пространство и время и разбивающихся о зрачки наблюдателя.       Ольга встретила взгляд Четырехглазой двумя алыми сполохами.       – Что ж, значит, это наше с НИМ дело, – спокойно сказала она, и голос ее дохнул не менее глубокими и жуткими космической пустотой и холодом.       – Сила твоя велика, – с уважением проговорила Мария, – я вижу это в твоих глазах. Но не переоцени себя, – она поднялась из-за стола. – Ну что же, мне пора возвращаться. Но сначала прими еще один подарок, – она снова порылась в мешке и выложила на стол переносное зарядное устройство и два десятка упаковок пальчиковых батареек по десять штук в каждой. – Зима длинна и тосклива, – улыбнулась она, – и без хорошей книги я никому не пожелаю коротать ее!       – Спасибо! – восхищенно прошептала Ольга, оглядывая все это богатство. – Мария, вы… вы чудо! – у нее не было с собой бумажных книг, а электронная давно разрядилась, и одним из самых тяжелых побочных эффектов ее отшельничества оказался жуткий голод по чтению. – Мне этого до весны хватит!       – Пожалуйста, – улыбнулась Мария. – Ну все, доброй тебе зимовки, и да хранит тебя свет! – и она вышла, доброжелательно кивнув на прощание. Ольга вышла проводить ее до края площадки, почтительно поклонилась вслед и поспешила вернуться в домик – порадоваться подарку и немедленно приспособить его к делу.              

***

      Непривычный к звуку людских шагов, неприрученный, чуткий и сторожкий, как дикий зверь, мир Долины среднего течения Реки долго свыкался с Ольгиным присутствием, но в конце концов перестал настороженно коситься и шарахаться от протянутой руки, подпустил поближе, признал за новой Хранительницей старую хозяйку. Ольга находила все больше и больше потаенных уголков, то неописуемо красивых, таких, что захватывало дух и хотелось оставаться там подольше, то невероятно щедрых – дарящих тому, кто сумеет найти, целые россыпи грибов, ягод и редких целебных трав.       Ольга принимала эти дары с благодарностью: двигаясь маршрутами обследования и патрулирования, не жалела получаса времени, останавливалась и делала для леса и воды все, что могла – расчищала русла ручейков, освобождала молодую поросль деревьев от мешающих сухих и гниющих останков предшественников. Посланники горных духов – птицы и зверье – постоянно получали от нее нехитрое угощение и в конце концов отблагодарили за заботу особым способом.       Спустившись ясным и студеным ноябрьским утром на площадку неподалеку от источника, где была устроена «столовая» для местных обитателей, Ольга обнаружила там чудесный подарок: на гранитной плите, на которой она оставляла крошки и крупу для птиц, лежал камешек – с виду это был обычный серый камешек с острыми гранями, будто совсем недавно отколотый от большой глыбы. Но, когда Ольга подобрала его, рука ощутила исходящее от него тепло – как будто камень лежал на жарком солнце, а не на заиндевелом граните. Осколок Теплого Камня, Ключ к маяку Хранителей! Ольга с сияющими глазами выпрямилась, раскинула руки, словно хотела обнять всю Долину, и выдохнула в стылое бледное небо:       – Спасибо, спасибо вам! Обещаю, я останусь с вами, что бы ни случилось! – и сердцем почувствовала, что Долина поняла и приняла ее благодарность.       Итак, Долина сама подарила Ольге Ключ-камень, который за два года не смогли найти ни двое Хранителей, ни Четырехглазая. Ольга была горда, но и понимала, что этот дар накладывает на нее дополнительную ответственность. Проблемой ощущалось лишь то, что Ольга не знала, как именно действуют Ключи-камни. От немедленного проведения эксперимента с целью это выяснить ее удержали два соображения: во-первых, она не знала, какой именно это ключ, то есть переносит ли он к маяку или от него, потому испытание следовало отложить хотя бы до тех пор, пока к нему не будет найден парный, по образу зеленых и красных ключей к маякам Теней. Во-вторых, Ольга не была уверена в том, что Ключи-камни, скажем так, многоразового использования, и не хотела в результате эксперимента лишиться единственного имеющегося в ее распоряжении образца. Так что она решила отложить «полевые испытания» ключа до тех пор, пока не найдет еще несколько штук. Однако этот камень стала всегда носить с собой – на всякий случай.              Ноябрь перевалил за середину, и в Долине прочно обосновалась настоящая зима, пока еще малоснежная, но с частыми пронизывающими ветрами, крепкими утренними морозами и редкими искристо-солнечными днями. Ольга пока обходилась своими силами и запасами, но понимала, что скоро будет вынуждена отправиться в лагерь за зимним снаряжением.       Патрулирование шло своим порядком, ежедневно Ольга проверяла по одному маяку, уделяя время и осмотру источников целебной воды, перечисленных в старинной тетради. Она сразу же перенесла точки их нахождения на свою карту и постепенно обходила эти места, указывая для каждого источника GPS-координаты и беря пробу воды. Именно эта методичная изыскательская работа и изменила ее представления об основной задаче.       За все время патрулирования маяков Ольге не встретилось ни одной Тени. Конечно, она прекрасно понимала, что это совершенно ни о чем не говорит: на такой огромной площади оказаться в то же самое время в том же самом месте, что и один или даже десяток пришельцев – практически насмешка над законами вероятности. С другой стороны, навещая деревню, где к ней более-менее привыкли, уже не встречали враждебными взглядами и даже начали доброжелательно кивать в знак приветствия, она ни разу не слышала ни об одной внезапной и необъяснимой смерти. Такая видимость спокойствия обнадеживала и пугала одновременно.       То, что открылось Ольге вскоре, отчасти пролило свет на загадку подозрительного затишья вокруг маяков и в деревне, но вместе с тем и обрушило на ее голову еще огромный тяжелый пласт вопросов.              

***

      Записав на листе карты координаты очередного источника, Ольга выключила GPS-навигатор, чтобы зря не расходовать заряд батареи, и опустилась на колени перед серебристой живой ленточкой воды, тоненько позвякивающей в обрамлении узорных льдинок. Достав пузырек с притертой пробкой, Ольга подставила его горлышко под пульсирующую струйку родника.       Стоял один из редких в последнее время солнечных дней, и узкая полоска воды нестерпимо сверкала и разбрасывала радужные искорки. Закрывая пузырек пробкой, Ольга вдруг заметила, что сияние льдистой кромки ложа ручейка стало будто бы приглушенным. По земле заскользили полосы полутени, разом наползли сумерки, повеяло стылым предутренним морозным туманом.       Ольга, не теряя времени, выхватила из ножен за спиной меч и начала молниеносный разворот, группируясь для отражения атаки, но опоздала на долю секунды: ужасающей силы удар обрушился на нее сверху, и все, что она могла сделать – это попытаться замедлить падение огромного призрачного клинка лезвием своего меча. С высоким, плачущим звоном катана приняла на себя всю ярость удара и едва не вырвалась из руки хозяйки. Ольга отлетела назад, сразу же попыталась вскочить на ноги и перегруппироваться, но поскользнулась на мокрых обледенелых камнях и снова потеряла равновесие. Призрачный противник прочнее встал на ноги и попытался достать Ольгу выпадом. В последний момент отклонившись, она ушла с траектории удара, перекатилась влево и пружинисто вскочила на ноги, сжав рукоять катаны двумя руками. Она была готова.       Тень показалась Ольге более плотной, более ясно различимой в солнечном свете, чем та, погибшая девушка. Ольга несколько раз отчетливо видела перед собой лицо противника и поражалась выражению ненависти, сквозившему в каждой его черте. Мечник бросался в атаку с неистовой яростью, словно защищая что-то очень ценное, хрупкое, священное. И тут Ольге впервые явилось прозрение, в пылу схватки не облеченное в слова, но отрезвляющим холодом коснувшееся сердца и разума: мечник отчаянно теснил ее прочь от источника…       Внезапность нападения дала призрачному воину преимущество, которое Ольге никак не удавалось отыграть: все ее действия сводились к обороне, она не могла перехватить инициативу и начать атаковать. Воин-Тень не использовал щит, но был облачен в прочный доспех, и редкие удары катаны, достигавшие его, не наносили урона. При этом его собственный меч – тяжелый двуручный, с широким лезвием, при одном удачном попадании мог бы разрубить Ольгу надвое. Отражать удары этого жуткого клинка катаной было невозможно – чудом было уже то, что она выдержала самый первый удар и не сломалась; видимо, Ольгу спасло то, что и технология, и материал «катаны» имели нездешнее происхождение. Так что ей оставалось только уклоняться, а это требовало колоссального напряжения. Ольга почувствовала, что выдыхается, откуда-то из живота в грудь ледяной змейкой скользнул страх – или нет, скорее – разочарование: неужели все может закончиться вот так?..       Ольга отступала к выходу с полянки, под укрытие деревьев, надеясь, что сможет использовать их стволы для уклонения от атак. Двигаясь спиной вперед, она оборонялась, стараясь не тратить слишком много сил, и лихорадочно перебирала возможные способы перехватить инициативу, как вдруг неожиданно почувствовала, что движения ее будто бы что-то сковывает. Воздух вдруг стал тягучим, как патока, руки и ноги двигались в нем все медленнее. Вокруг замерцали фиолетовые искры, меч в движении сверху вниз словно бы врезался в подушку – и, конечно, разрубил ее, но при этом потерял всю скорость и инерцию. Почти утратив способность двигаться, Хранительница беспомощно следила за летящим ей в лицо призрачным клинком, которому фиолетовое облако нисколько не мешало. Повернув в последнем отчаянном усилии голову, Ольга увидела в паре шагов справа силуэт еще одного воина – тот стоял, слегка согнув ноги и вытянув руки вперед, и между ладонями его набухали и вырывались вперед шарообразные облака фиолетового тумана. Магия, новое оружие Теней!..       Ольга почувствовала, как фиолетовый мороз входит в легкие, проникает в кровь и устремляется к сердцу. Время внезапно замедлилось, между двумя ударами пульса прошло, казалось, не меньше пяти секунд, ей словно бы дали время на последнюю попытку... или на прощание. Ну уж нет, так не пойдет, я ведь обещала остаться с ними… Ольга левой рукой дотянулась до кармана, нащупала Ключ-камень и изо всех сил сжала в кулаке, так, что грани осколка впились в ладонь. Пришедший наконец следующий удар сердца швырнул ее во тьму.       Ледяные оковы в груди все-таки ослабли, позволив сердцу вытолкнуть, разослать по телу кровь – через многие часы или через доли секунды, кто знает?.. Ольга очнулась и почувствовала, что правая щека ее адски замерзла, все тело ломит, а левую ладонь невыносимо жжет. С трудом приподняв голову, она обнаружила, что лежит на каменной площадке перед входом в домик. Меча при ней не оказалось, зато в левой ладони, покрытой засыхающей кровью, был зажат некогда серый, а теперь ставший рыжим с алыми прожилками Ключ-камень.