Хранители Равновесия

      Ольга неподвижно сидела на полу перед печью и остановившимся взглядом смотрела в открытую дверцу топки. Обмороженная скула и порезанная ладонь ныли и свинцово пульсировали. Язычки пламени прыгали среди аккуратно уложенных поленьев, забирались все выше, разбрасывали по комнате оранжевые отблески, старались заглянуть Ольге в глаза и зажечь в них живые огоньки, но встречали лишь тусклые багровые отсветы.       Было плохо, по-настоящему плохо.       Ночь накрыла Долину, за стенами домика свистел ветер, заглушая шум незасыпающей Реки. Ольга сидела на полу уже не меньше часа, ноги затекли, но ей не хотелось шевелиться. С тоскливым недоумением перебирала она в памяти мельчайшие подробности случившегося. Почему она не погибла? – только чудом. Именно чудом.       Внезапное осознание собственной уязвимости и бесполезности всех усилий подкосило ее. Впервые в жизни она настолько явно убедилась, что страх смерти присущ ей так же, как и любому живому существу. На холодном и прочном клинке появилась первая выщерблина, крошечная трещинка, незаметная, но нарушившая целостность металла. А самым страшным, тяжелым и лишающим самообладания оказалось даже не осознание собственной хрупкости и не страх смерти, а понимание того, что все их усилия, вся их так называемая служба, их гордое звание Хранителей – по сути не стоят абсолютно ничего. Не под силу троим справиться с армией. Не может быть, чтобы Четырехглазые, которых создатель этого мира поставил на его защиту, всерьез полагались на то, что трое обычных людей, пусть и наделенных особыми способностями, смогут перебить всех чужаков, вторгающихся на площади в десятки квадратных километров и вооруженных не только тяжелыми мечами, но и магией, и черт знает чем еще!       Ольга рывком поднялась на ноги и сморщилась от покалывания в затекших мышцах. С пугающей четкостью в памяти всплыли слова Васи, сказанные в сердцах, в полубеспамятстве на берегу Реки, после смерти брата: «…наше патрулирование – абсолютно бесполезное занятие … они просто нами пользуются…». Что-то тут не так, где-то определенно есть подвох, обман… Где же привязаны те ниточки, за которые тянет Мария, чтобы направить ничего не подозревающих, правильно настроенных Белоглазых по одной ей понятному пути?       Ольга села за стол, зажгла фонарь, расстелила на столешнице карту с нанесенными координатами маяков и источников и открыла тетрадь старого Хранителя с описанием мест нахождения родников и свойств воды. Первое, что бросилось ей в глаза – все значимые источники были сгруппированы в окрестностях маяков. Старый Хранитель описал тридцать два целебных источника на территории Долины, из которых двенадцать находились на Ольгином участке патрулирования. И Ольга с удивлением обнаружила – еще больше удивляясь тому факту, что не обратила на это внимания раньше – что все родники отстояли от ближайшего маяка на примерно одинаковое расстояние.       – Вот оно что, – вслух проговорила Ольга, и глаза ее вспыхнули в полумраке. – Не маяки. Источники… – она не могла четко сформулировать свою мысль, но догадалась, что ухватила решение за самый кончик хвоста, главное – не упустить. Первым, что пришло ей в голову, была мысль обратиться за советом к Марии, но Ольга сразу же отбросила ее: она инстинктивно чувствовала, что не стоит пока посвящать Четырехглазую в свои догадки и делиться первыми выводами.       Ольга поднялась и заходила по домику, то поправляя посуду на полке, то подкидывая поленьев в печь, и начала рассуждать вслух, удивляясь тому, как хрипло, но воодушевленно звучит ее голос:       – Вокруг каждого из маяков мы видим источники со сходными свойствами воды. Источники вытекают из недр горы, а это значит, что, возможно, в скальной толще есть места, где Граница является проницаемой – этакие маяки не для всех… И что же у нас получается?.. – Ольга остановилась и кивнула сама себе. – А получается у нас то, что вода прибегает к нам с той стороны! Мы пользуемся свойствами того мира, которые нам использовать не положено. Возможно, именно это и есть фактор нарушения Равновесия… А тамошние жители недовольны таким положением дел и хотят прекратить наши посягательства на силу их мира. Что ж, я их понимаю… Только вот зачем они убивают людей таким образом, зачем им кровь? Это вопрос, это не укладывается в схему…       Ольга снова вернулась за стол и принялась изучать записи в тетради старого Хранителя. В примечаниях к описаниям свойств воды несколько раз встречались пометки: «Есть странные побочные эффекты. Изучить внимательно!!!», но никаких дополнительных записей после них не появлялось. Возможно, составитель этого справочника просто не успел завершить исследования… Тут Ольгу снова кольнуло непонятное предчувствие, смутное беспокойство: как тетрадь оказалась у Марии? Почему она не отдала ее в свое время Бьёрну? Не означает ли это, что старый Хранитель прекратил исследования не по своей воле? Что, если он слишком близко подошел к разгадке, и Четырехглазые поспешили вмешаться?       Зрачки Ольги горели в темноте не менее ярко, чем настольный фонарь. Если Мария сейчас могла читать ее мысли и ощущать ее состояние, она наверняка побоялась бы появляться на Теплом Камне…       – Ну что ж, я получила задание… и предупреждение, – усмехнулась Ольга, бережно закрывая ветхую тетрадь.              На следующее утро Ольга не вышла на патрулирование. Она чувствовала себя неважно и физически – возможно, сказывалось действие фиолетового магического тумана, антидот к которому был ей неизвестен, и морально – за ночь беспокойные мысли не дали ей поспать и часа, и решение, которое родилось из этих тяжелых и тревожных размышлений, давило на сердце гранитной плитой.       Ольга поднялась, затопила печь и начала перебирать свои вещи, инвентарь и оружие. Часть вещей она спрятала в ларь под топчаном, собрала самое необходимое для дальней дороги в объемистый и удобный рюкзак, остальное сложила в мешки и поставила у выхода. Одевшись по-походному, Хранительница пила чай и дожидалась, когда поленья в печи прогорят. Убедившись, что печь уснула, Ольга взяла мешки, вышла из домика и начала спускаться по запорошенной мелким сухим снегом тропе к месту, где ждала надежно спрятанная в кустах «тойота».       Двигатель завелся не сразу, из-за чего Ольга пережила несколько неприятных минут: ей совершенно не хотелось проделывать весь путь пешком, а отступать она уже не имела права. Но все же заскучавшая в своем лесном стойле машина сначала недовольно, затем бодро загудела, выбираясь на дорогу.       Путь до Перевала оказался долгим, ехать пришлось очень медленно – дорога была практически не расчищена, а покрышки на «тойоте» стояли летние, и машину заносило и кидало на обочины. Выехав на относительно чистый участок, Ольга сразу же прибавила скорость – ей хотелось быстрее добраться до места назначения, и без того невеликие запасы решимости и хладнокровия таяли с каждой минутой.       Знакомая Долина под снежным покрывалом выглядела странно, непривычно и тревожно. Серо-зеленые скалы нависали над молочной рекой ущелья, дыша холодом и зимней печалью. Голые деревья зябко жались к звенящим среди тонких кружевных льдинок незамерзшим ручейкам. Подъехав к воротам лагеря, Ольга обнаружила, что они закрыты, из-под створок на дорогу выбегал полузаметенный снегом след колес. Остановившись у забора, Ольга торопливо заглушила двигатель, выбралась из машины и осмотрела колею. Судя по отпечаткам протектора, это был джип фру Маргариты. Открывать ворота не хотелось. Недолго думая, Ольга перелезла через невысокий забор и направилась в проход между домом администрации и сараем.       К бревенчатой избушке вела узкая тропинка, прокопанная в глубоком сугробе и вся затоптанная следами, ведущими в обоих направлениях. По мере приближения к крыльцу шаги Ольги замедлялись, а сердце билось все чаще. Последние метры она прошла с трудом переставляя ноги, словно преодолевая течение Реки.       Вдруг дверь домика распахнулась, и на крыльцо вышел Бьёрн в куртке нараспашку, без шапки и с канистрой в руке. Ольга с замиранием сердца вгляделась в его осунувшееся лицо, заросшее щетиной, в бескровные губы и сумрачные провалы глаз. Увидев Ольгу, он резко остановился и даже отшатнулся назад, будто налетев на преграду. Ольга тоже замерла на месте, удары сердца словно слились в сплошной гул, разрывавший грудную клетку.       Бьёрн несколько мгновений молча смотрел на нее, зрачки его наливались багровым предгрозовым свечением. Наконец он набрал в легкие воздуха, как перед криком, но задержал дыхание, с шумом выдохнул и сказал только:       – Приехала, значит…       – Привет, – пробормотала Ольга. По загривку вдруг прокатилась морозная волна – как предчувствие смертельного удара.       Бьёрн аккуратно поставил канистру на крыльцо и медленно выпрямился.       – Какого черта ты не показывалась так долго? – интонации знакомого голоса сковывали, как предутренний январский мороз, и Ольга чувствовала за этим ледяным барьером с трудом сдерживаемую силу, ярость, которая вот-вот разорвет оковы, лед разлетится сверкающими осколками, и тогда – берегись, чтобы острая грань одного из них не пробила тебя навылет.       – Сначала я обустраивала лагерь, – тихо ответила она, отводя глаза, – потом занималась составлением карты. Я собиралась приехать, когда обследование местности будет завершено, – она и сама понимала, как нелепо и жалко звучит ее объяснение.       Бьёрн шагнул в сторону и вцепился в перила крыльца. Постояв так несколько секунд, он резко обернулся к Ольге. Увидев его глаза, она непроизвольно отступила на шаг назад.       – Три с лишним месяца! Ты хоть понимаешь, что мы с Васькой передумали за это время?.. Ты обещала приехать, когда найдешь место для лагеря… Мы дважды выезжали тебя искать! Но найти Белоглазого на площади в сорок квадратных километров даже двоим Белоглазым оказалось не под силу! Ты хорошо спряталась, молодец… – Бьёрна затрясло. – Васька плакал. А я… – он снова отвернулся и медленно выдохнул.       – Прости, – прошептала Ольга и шагнула к Бьёрну. Тот, хотя и смотрел в сторону, заметив ее движение, отшатнулся, как от удара.       Не двигаясь и не дыша, не обращая внимания на боль в прокушенной губе и отвратительный привкус железа во рту, Ольга смотрела на человека, дороже которого у нее не было на свете – и умирала вместе с ним. Раз за разом, день за днем. Сколько дней в трех с лишним месяцах?.. Сколько еще…       Да, она прекрасно знала, что сделала. Она знала, для чего она так поступила. Она знала, что это было правильно. Но от этого было не легче.       – Да, Бьёрн, – сказала она еле слышно и отступила на шаг назад. – Я не железная. Я не холодный, прочный и безупречный клинок. Я боялась приезжать. Я не была готова, – голос ее предательски задрожал, – и я вижу, что и сейчас я еще не готова…       Бьёрн медленно повернулся к ней.       – Я тоже не готов, – он как-то растерянно улыбнулся и протянул к ней руки.       Ольгу словно подхватило и бросило вперед диким, вольным и неудержимым течением. Рукавицы полетели в снег, горячие ладони Ольги обхватили лицо Бьёрна, словно пытаясь растопить ледяные иглы седины, блестевшие на колючих щеках.              

***

      – Напоминание о самом страшном моменте в моей жизни, – шепотом проговорила Ольга, осторожно проводя пальцами по серебристому двойному шраму на боку Бьёрна. В ответ коснувшись следа от ранения на правой руке Ольги чуть ниже плеча, Бьёрн заглянул ей в глаза и печально сказал:       – А моим самым жутким кошмаром были предыдущие два месяца. И особенно последние две недели – после второй попытки тебя разыскать…       – Прости. Прости… – Ольга виновато уткнулась носом ему в плечо. – Но я ведь верила Марии, и сама я тоже чувствовала какую-то опасность. Я ведь знала, что так будет…       – И все равно так оно и вышло, – улыбнулся Бьёрн. – Одно из двух – или мы совершили что-то очень плохое и вскоре за это поплатимся, или… от судьбы не уйдешь.       – Знаешь, – Ольга приподнялась на локте и посмотрела Бьёрну в лицо сверху вниз, – в последнее время я как-то не очень доверяю Марии. Во всяком случае, не во всех вопросах. Да и вообще – пошла она к чёрту… – она снова улеглась и опустила голову Бьёрну на грудь, слушая размеренный стук сердца – такой родной, такой умиротворяющий.       – Рад это слышать, – Бьёрн улыбнулся и погладил ее по волосам.       Ольга вдруг напряглась и притихла.       – О чем думаешь? – обеспокоенно спросил Бьёрн.       – Я ведь приехала не для того, чтобы остаться, – горестно прошептала Ольга. – Теперь все станет еще сложнее…       – И ты жалеешь?       – Да ни в коем случае. Просто… А, да ладно. Обо всем грустном – потом.       – Правильно, – Бьёрн крепче прижал ее к себе.       Ольга еле слышно вздохнула и закрыла глаза, словно пытаясь запечатать и сохранить под сомкнутыми веками мгновение, в котором она сейчас находилась.       – Как же хорошо, что ты приехала, – тихо сказал Бьёрн. – Знаешь, по-моему, я начинал сходить с ума. Мне всюду мерещился твой голос. Я подумал, что ты умерла и стала частью Долины.       – Я не хотела такого, – простонала Ольга – Прости меня, прости…       – Я понимаю тебя. И конечно, я не могу обижаться на тебя. Так уж получилось. Наша судьба… – Бьёрн замолчал, подбирая слова. – Я хочу сказать, что мы играем по правилам, которых нам толком никто не объяснил. И поэтому неудивительно, что иногда действуем вслепую и ошибаемся. А цена ошибки в этой игре… – он замолчал.       – А цену мы тоже не знаем, – закончила за него Ольга. – Поэтому я и не собираюсь думать о том, к каким последствиям это может привести.       – Ты – мой маяк, – выдохнул Бьёрн. – Ты мой Теплый Камень! – и он прижал Ольгу к себе так, что у нее перехватило дыхание. – Не верю, что последствия могут быть плохими! Не верю, не может такого быть!       – А ты – мой маяк, – отозвалась Ольга, – и я обязательно вернусь к тебе, куда бы меня ни занесло…       – Лучше бы тебя никуда не уносило, – вздохнул Бьёрн, – но я уже понял, что рассчитывать на это не приходится. Но ты хотя бы несколько дней побудешь с нами?       – Конечно, – улыбнулась Ольга, – во-первых, я приехала отчасти по делу, во-вторых, я так соскучилась и по тебе, и по Ваське, и даже по фру Маргарите, что у меня просто не найдется сил уехать сразу.       – Это просто отлично, – Бьёрн коснулся губами Ольгиного виска, – кстати, Вася скоро вернется. Пора заняться печью и обедом, – он сел и начал натягивать водолазку, но Ольга успела увидеть относительно свежий шрам, который спускался на спину от правого плеча.       – Откуда это? – быстро спросила она, касаясь шрама рукой.       От прикосновения Бьёрн вздрогнул, обернулся и перехватил Ольгину руку.       – Как током бьет, – улыбаясь, проговорил он и поднес ее ладонь к губам.       – И все-таки – откуда шрам? – настойчиво спросила Ольга, садясь. – Когда ты его получил?       – Три недели назад, – неохотно ответил Бьёрн, – причем все вышло так странно… На меня напали достаточно далеко от маяка. Я просто наклонился к источнику набрать воды – и получил удар по спине.       – У источника? – напряженным голосом переспросила Ольга. – У какого?       – Я покажу тебе на карте, – ответил Бьёрн, с удивлением глядя на Ольгино встревоженное лицо, – примерно на середине пути между третьим и четвертым маяками. А что?       – Со мной недавно – точнее, вчера – произошла одна нехорошая вещь, – медленно проговорила Ольга. – Она как раз имеет отношение к источникам… А до этого меня навещала Мария. И говорили мы с ней опять-таки об источниках… Но я расскажу подробнее, когда придет Вася, чтобы не повторять дважды.       – Хорошо, – сказал Бьёрн и отвернулся, пряча беспокойство в глазах.       – Куда пошел Василий? – поинтересовалась Ольга, застегивая рубашку.       – К пятому маяку, – отозвался Бьёрн, возясь с печкой. – Он в последнее время постоянно вызывается в патрули в том направлении…       Ольга горестно и виновато вздохнула, натягивая брюки, потом подняла с пола куртки – свою и Бьёрна – и повесила на гвоздь у входа, подобрала и поставила у стены брошенный у порога рюкзак, взяла с табурета свой свитер, но не стала надевать, а накинула на плечи. Бьёрн искоса смущенно наблюдал за этими действиями.       – Васька должен вот-вот вернуться, – заметил он. – И я очень надеюсь, что он не возвращался полчаса назад…       Ольга прыснула.       – Да уж, Василию не следует становиться свидетелем подобного безобразия, он же у нас бывший православный миссионер…       – Что-о-о?! – Бьёрн с чайником в руке изумленно повернулся к ней.       – А, потом расскажу, – отмахнулась Ольга. – Это очень интересная история, и хотя мне ее поведала все та же Мария, в этом я склонна ей верить.       За порогом домика – со стороны Реки, а не от ворот – послышались шаги, кто-то затопал по крыльцу, стряхивая снег с обуви, и в домик ввалился запорошенный снегом Василий, держа в руке Ольгины рукавицы.       – Там во дворе рукавицы чьи-то… – начал он и увидел Ольгу. Многострадальные варежки полетели на пол. Вася застыл на месте, и только губы его кривились то ли в улыбке, то ли в гримасе боли.       – Аааауууу! – заорал он наконец и бросился на Ольгу. Стиснув ее в объятиях так, что стало невозможно вздохнуть, он приподнял ее и закружил по комнате, сшибая табуреты. Бьёрн кинулся к этому живому смерчу и остановил на полном ходу в опасной близости от стола, крепко обхватив обоих руками. Трое застыли, обнявшись, глаза в глаза, и алые потоки пламени из их взглядов сплетались, подпитывали друг друга, сливались в лучистый огненный шар, их собственное маленькое Солнце.              Ольга говорила не один час, рассказывала о Теплом Камне, о ремонте домика, о маяках, о визите Марии и старой тетради, показывала свои карты и записи старого Хранителя. Рассказ о нападении у источника заставил обоих ее напарников стиснуть зубы и сжать кулаки. Бьёрн на пару минут застыл и замолчал, а Василий, немного опомнившись, забросал ее вопросами о магическом фиолетовом тумане. Ольга в очередной раз восхитилась живостью и научной цепкостью его ума. К слову, на историю о первом Хранителе Варсонофии Василий отреагировал спокойно, только сел очень прямо и слегка кивнул.       – Я подозревал что-то в этом роде, – сказал он. – Это многое объясняет, и я рад, что мои догадки обоснованны. Правда, хотелось бы найти и какие-то материальные или документальные подтверждения. По возможности наведаюсь на Теплый Камень, обыщу домик более тщательно. А еще можно сделать запрос в архив в Горно-Алтайске или Бийске и просмотреть документы по здешней миссии…       Ольга и Бьёрн переглянулись.       – Ты только послушай его, он уже говорит как профессор! – восхитилась Ольга.       – Да отстань ты! – Вася смущенно заулыбался.       – Теперь я знаю, как я буду его именовать, когда он будет уж слишком… Выпендриваться? Выкаблучиваться? – прыснул Бьёрн. – Преподобный отец Варсонофий, извольте успокоиться, усмирите вашу гордыню молитвой! – Ольга покатилась со смеху, а Вася показал Бьёрну кулак, безуспешно пытаясь напустить на себя суровый вид.       – Теперь расскажите, что у вас тут творилось, – отсмеявшись, попросила Ольга.       Бьёрн вкратце описал, как они жили эти три месяца: рутинное патрулирование, стычки с Тенями, которых было особенно много сразу после Ольгиного отъезда – а ближе к зиме все опять стало относительно спокойно, и Тени встречались уже не группами, а чаще всего поодиночке, и все реже и реже – в последние десять дней не было замечено ни одной.       – Думаю, они понимают, что по снегу их легко выследить, и поэтому перестали отходить далеко от маяков, – подытожил Бьёрн. – Поэтому мы сократили время патрулирования и занялись другими делами. Вася засел за учебники, я тоже наконец-то смог заняться монографией… Отец требует к весне вторую главу.       – Ого, – уважительно протянула Ольга. – Пожалуй, мне тоже надо заняться какими-нибудь научными изысканиями – просто чтобы не выглядеть бледно на вашем фоне!       – Можешь заняться гидрологией! – ухмыльнулся Василий, указывая на тетрадь с описанием источников.       – Кстати, это неплохая мысль! – одобрила Ольга. – Бьёрн, раздобудешь мне книги?       – Конечно, – кивнул тот. – Вот как раз и будет для тебя повод заехать к нам…       – Или нам навестить тебя! – добавил Василий. – Ты ведь покажешь нам свой Теплый Камень?       – Обязательно, – кивнула Ольга. – Я в числе прочего именно за этим и приехала. Я составила карту маяков и источников с координатами, потом покажу вам свою базу – на тот случай, если кто-то посчитает необходимым заменить меня на том участке.       – Заменить? Почему… Ты о чем? – Бьёрн впился взглядом в ее лицо – хотя Ольга еще не приступила к изложению своего плана, он уже уловил изменение интонации.       Ольга вздохнула. Она знала, через что ей сейчас предстоит пройти, и усилием воли старалась вообразить себя тем самым холодным и прочным клинком. Собравшись с духом, она будто шагнула в пропасть.       – Я собираюсь на ту сторону, – заговорила она, стараясь не делать пауз, не давая ошеломленным напарникам вставить слово. – Я считаю, что попытки истреблять и изгонять Теней абсолютно бессмысленны, пока мы не понимаем, зачем они переходят Границу… Зачем лезут в наш мир и убивают людей. Три человека не способны сдержать армию, значит, нам нужно искать другие способы это прекратить.       – Что?.. – еле слышно спросил Вася. И замолчал.       Домик затопила тишина, душная и отвратительная, как запах крови. Обволокла, поглотила троих сидящих за столом. Выпила жизнь и тепло из скрещенных взглядов.       – Я должна разобраться, – тихий срывающийся голос с трудом прорезал в пологе молчания дыру с неровными краями.       – Оля… Да ты о чем вообще? – с трудом выговорил Василий, скривившись, как от боли. – Как ты собралась туда попасть? А там… Там же… Чёрт! Тебя что, Мария недостаточно напугала?!       – Я пришла отчасти и за этим, – спокойно сказала Ольга. Она уже взяла себя в руки – хотя бы внешне. – Бьёрн, дай мне, пожалуйста, пару Ключей-камней.       Бьёрн не отреагировал. Он сидел, молча уставившись в стол перед собой, бледный и страшный, еще сильнее осунувшийся буквально за пару секунд.       – Ну что ты молчишь? – прошептала Ольга, чувствуя, как в жуткой тишине ее решимость начинает ветшать и расползаться, как отсыревшая ткань. Бьёрн медленно поднял на нее взгляд. Зрачки полыхали лесным пожаром.       – Не… пущу... – невнятно выговорил он, с трудом разомкнув челюсти.       – Что значит – не пустишь? – возмутилась Ольга. – Ты не согласен с моими выводами? Не согласен, что решение проблемы по эту сторону границы нам не найти?..       – Чёрт! – заорал Бьёрн, грохнул кулаком по столу и вскочил с места, уронив табурет. – Да ты просто сумасшедшая! – он оперся руками о столешницу и наклонился к Ольге. – Не пущу тебя одну, даже не думай! Или мы идем вдвоем, или не идет никто! Дьявол, да я запру тебя в бане и окно забью досками! Или пусть придет Мария и сама с тобой разбирается! – отскочив от стола, Бьёрн сжал кулаки и уставился в окно, словно высматривая там, не идет ли Четырехглазая.       Ольга резко встала, подошла к Бьёрну и осторожно положила руку ему на локоть.       – Бьёрн, Бьёрн, – голос ее звучал тихо, но твердо, – ты сам не понимаешь, что говоришь. Не надо звать Марию, ни к чему она нам. Сядь, пожалуйста, и послушай меня, – она подняла с пола табурет и потянула Бьёрна за рукав к столу.       Бьёрн механически сел и положил перед собой на столешницу сжатые кулаки. Ольга села напротив и накрыла его руки ладонями.       – Я понимаю тебя, – тихо сказала она, – я помню, как меня напугали слова Марии о том, что ты собираешься на ту сторону, чтобы искать Анну… Я не хотела бы быть сейчас на твоем месте. Но и ты меня пойми, – она вздохнула и помолчала, собираясь с мыслями. – Я не могу иначе – уже не могу, после всего, что я узнала, видела и пережила. Я, возможно, не та, кем себя считаю. Вернее, точно не та... Я сама не знаю своих возможностей. Подозреваю, что я намного сильнее, чем кажусь тебе… и себе. Это одна из причин, по которым именно я должна идти через Границу. Вторая причина… Именно со мной взаимодействуют так называемые горные духи, а может, это сама Долина мне помогает. Мария сказала, что Земля, или физическая основа – общая для обоих миров. Значит, я и на той стороне могу рассчитывать на ее поддержку. Ведь никому из вас за два года никакие вороны или суслики не оказывали помощь? А мне – уже трижды. И не забывайте, что один раз они уже совершенно точно спасли мне жизнь, когда принесли Ключ от Теплого Камня. И наконец, третья причина – та, по которой я должна идти одна. Мы слишком маленькая стая, – Ольга покосилась на Василия и увидела, что он вспомнил их давний разговор и сокрушенно кивнул, соглашаясь. – Ты, Бьёрн, ее вожак. Тут ты спорить не будешь?.. Ты учишь новичков фехтованию, ты больше всех нас знаешь о происходящем здесь. Ты ничего от нас не скрываешь, в отличие от… В общем, ты не имеешь права так собой рисковать. А Вася… – Василий вскинулся и с надеждой посмотрел на нее, но Ольга покачала головой. – Я не могу и тебя взять с собой. Если мы не вернемся оба… – она замолчала.       Василий печально кивнул.       – Волк без стаи жить не сможет, – тихо сказал он.       Бьёрн с минуту молчал, глядя на Ольгу, на дне его зрачков рассыпались и остывали угли пожарища. Наконец он коротко вздохнул и глухо произнес:       – Я понял тебя.       – Оля права, Чужой, – подал голос Василий. – Я согласен с ней, хоть это и чертовски тяжело. Тяжело, страшно… – он закрыл лицо рукой. – Но ты сам подумай. Мы все и на этой стороне постоянно рискуем жизнью. Мы ведь с тобой, Оля, уже попрощались после того, как не смогли найти во время второго похода. А по сути – мы должны были бы попрощаться с тобой навсегда уже в тот день, когда ты выехала за ворота турбазы. С этого момента и следующие три с половиной месяца…       – Сто шесть дней, – глухо пробормотал Бьёрн.       – Вот видишь, он дни считал, – Василий с какой-то взрослой, отеческой заботой глянул на старшего напарника. – Сто шесть дней мы не знали, жива ли ты. И ты не знала, живы ли мы. Так уж с нами вышло. Поэтому лично мне не намного легче будет знать, что ты просто вернулась на свой Теплый Камень и ходишь на патрулирование одна. А так, глядишь, и правда найдешь там какие-то ответы…       – Хищник… Варсонофий чертов… – сдавленно проговорил Бьёрн и, скривившись, как от зубной боли, искоса глянул на Василия. – Не умничай. Я же сказал – я все понял… Не надо снова и снова резать по одному и тому же месту… – он поднялся, подошел к шкафу и достал маленький мешочек. Вытряхнув на ладонь его содержимое, он вернулся к столу и положил перед Ольгой зеленый и красный Ключи-камни. – Вот, забирай. У нас осталось еще два зеленых и один красный. Как думаешь, не стоит ли условиться, что если ты через какое-то время не объявишься, кто-то должен будет пойти за тобой?       – В целом мысль верная, – задумчиво протянула Ольга, в душе радуясь, что Бьёрн понемногу настраивается на деловой лад, – но поскольку невозможно предугадать, сколько времени мне понадобится на исследование того мира, то и устанавливать себе срок для возвращения я не хочу. Ключей-то у нас мало, а если я вернусь, и понадобится снова уйти?       – Надеюсь, там ты сможешь найти их больше, – заметил Бьёрн.       – Если найду в достаточном количестве – обязательно приду, хотя бы просто для того, чтобы проверить, как это работает, ну и чтобы вы не волновались! – Ольга с облегчением улыбнулась, ощущая, как тоскливая, гнетущая атмосфера сменяется сосредоточенной, деловой и, как всегда у них бывало раньше при обсуждении вопросов их службы, немного театрально-комиксово-супергеройской. Она и в самом деле до определенного момента ощущала себя героиней какого-то подросткового фантастического фильма, в реальность сюжета которого можно было до конца поверить, только зажимая руками рану, из которой хлещет кровь твоего товарища, или заглядывая в остановившиеся глаза, которые покидает отнятая тобою жизнь.       За обсуждением снаряжения, которое следует взять с собой, и анализом тех крупиц информации о другой стороне, которые очень редко и неохотно роняла Мария, прошло еще не меньше часа. Стемнело, снаружи разыгралась настоящая метель, от ветра стены домика вздрагивали, под крышей что-то поскрипывало и посвистывало.       – Когда ты планируешь выступать? – спросил Бьёрн, подводя итог.       – Думаю, через пару дней, – пожала плечами Ольга. – Не то чтобы я сильно торопилась, вряд ли день-два сыграют такую уж важную роль. А я… соскучилась и хочу побыть с вами. Сходить на патрулирование, как в старые времена. Вася, давай прогуляемся с тобой до второго и третьего маяков и заодно заглянем на Теплый Камень – туда ведь можно сейчас пройти?       Василий вопросительно глянул на Бьёрна.       – Идите уж, – вздохнул тот, – собрались тут, понимаешь ли, двое старых Хранителей, плести интриги у меня за спиной…       – С тобой я тоже хочу сходить, – быстро сказала Ольга, – поучишь меня искусству выживания в зимних условиях.       – Обязательно, – отозвался Бьёрн, – хотя, насколько я сужу по твоим рассказам, ты и без меня прекрасно со всем справляешься. Одна восстановила домик… – он изумленно покрутил головой, – это, пожалуй, в твоем рассказе показалось мне самым неправдоподобным! – все трое рассмеялись.       Тут Василий протяжно зевнул и прикрыл рот рукой.       – Прошу прощения у присутствующей здесь дамы, – нараспев басом сказал он, видимо, предполагая, что именно таким голосом должен говорить православный миссионер, – но сил моих нету более бороться с искусом сна… Короче, пойду я спать. Фру Маргарита просила меня присмотреть за печью, чтобы дом за сутки не выстыл. Поэтому я пошел ночевать в дом администрации, а ты как раз займешь мою лежанку, – он поклонился Ольге, кивнул Бьёрну, набросил куртку и нырнул в сумрачную круговерть метели.       – Ох, Васька, – вздохнул Бьёрн, – просто золотой человек. Иногда сущий ребенок, а иногда – как будто старше меня лет на двадцать… – он обошел стол, сел на пол у Ольгиных ног и положил голову ей на колени. – Ни о чем его фру Маргарита не просила…       – Да я понимаю, – Ольга со вздохом наклонилась к нему.