Хранители Равновесия

      На рассвете Ольга вышла из домика, тщательно закрыла за собой дверь и коснулась ее левого верхнего угла. Теперь избушка не пустит никого из посторонних. Вскинув на плечо рюкзак, она проверила, легко ли вынимается меч из ножен, надела рукавицы и начала спускаться по тропинке. В кармане неслышно постукивали друг о друга красный и зеленый Ключи-камни. Ольга направлялась ко второму из здешних маяков, расположенному в неглубокой пещере, вход в которую скрывали несколько скатившихся со скалы валунов. Это было самое защищенное, укромное место из всех возможных для перехода через Границу – если придерживаться теории о том, что Долина как физическая основа мира остается неизменной на обоих слоях.       Перед входом в пещеру намело вал снега, создававший дополнительное укрытие от посторонних глаз. Перебравшись через снежный гребень, Ольга подошла к расположенному у самой стены маяку. Не давая себе времени на сомнения и колебания, она опустилась на колени перед курганом, достала из кармана красный Ключ-Камень, сжала его в правой руке, а левой коснулась оси маяка. Руку обожгло и слегка тряхнуло, будто электрическим разрядом, свет мигнул, как лампочка при скачке напряжения, камень в руке мелко завибрировал и рассыпался в пыль.       Ольга отпустила ось маяка, поморгала, восстанавливая расфокусировавшееся зрение, и огляделась по сторонам. Пещера и маяк выглядели точно так же, как и раньше… Но что-то вокруг явно изменилось. Проникавший в проем пещеры белесый свет раннего ноябрьского утра сменился на сумрачное, тревожное свечение, наводящее на мысль о фильмах Тима Бёртона или о видеоиграх от FromSoftware. Гребень сугроба на входе в пещеру никуда не исчез, но снег выглядел скорее как рыхлый, отливающий радужными разводами пепел, меняющий свой цвет от почти черного до светло-серого в зависимости от угла, под которым на него падал взгляд. Ольга поднялась с колен, подошла к проему пещеры и осторожно выглянула наружу – на изнанку привычного мира.       Открывшееся зрелище могло заставить неподготовленного человека усомниться в своем здравом уме или как минимум в том, что это не сон, точнее, не кошмар. Рельеф местности и в самом деле не изменился – валуны лежали в тех же самых местах, кромки скал выглядели точно так же, как в Ольгином мире. И поэтому особенно жутко было увидеть хорошо знакомый пейзаж в таком неправдоподобном, вывернутом виде. В этом слое так же была зима – все было покрыто нетронутыми волнами пушистого снега, переливающегося всеми оттенками от светло-серого в тени предметов до почти черного на открытых местах. Но самым страшным, давящим и наполняющим сердце тоской и паникой, был вид неба над Долиной – темно-алого, не как кровь, а скорее как малиновый сок, с легким оттенком фиолетового. Над кромками скал висел угольно-черный, как глаз самого Космоса, круг здешней луны. Небо на востоке, там, где в Ольгином мире разгоралась бледно-оранжевая заря, наливалось ядовито-зеленым болотным свечением.       Ольга зачарованно наблюдала, как зеленые ленты разматываются, расползаются над кромкой гор, переплетаются с более светлыми голубыми и фиолетовыми полосами – и наконец глаза резанул первый луч здешнего Солнца: ослепительно-синий диск медленно выплыл на потемневшее до вишневого цвета небо, заливая Долину странным, жутковатым светом, четко очерчивающим контуры каждого предмета. По снегу от деревьев и камней протянулись резкие светлые тени. Черный диск луны постепенно растворился в темно-красном небе, уступая место неоново-голубому дневному хозяину этого мира.       Вскоре Ольга заметила, что ей стало теплее. Точнее, она перестала чувствовать холод. Зачерпнув рукой серый, похожий на пепел снег, она ощутила только его податливость, похрустывание при сжатии, но не холод и не влажность. Подержав снег в руке с полминуты, она убедилась, что он не тает, рука не ощущает холода, кожа не краснеет и не бледнеет. Это означало, что действие законов физики и природы в целом будет для нее здесь совершенно непонятным и непредсказуемым. Скажем, удастся ли развести огонь и приготовить на нем еду? Если местный вариант огня не греет, так же, как местный снег не охлаждает, то у нее будут серьезные проблемы с пропитанием. К счастью, Ольга запаслась в достаточном количестве сухарями, вяленой рыбой и шоколадками. Главное – найти воду. Снег не тает, значит, добыть из него воду не получится. Ольга обдумывала предстоящие ей трудности и чувствовала страх… и азарт, растерянность – и исследовательский восторг. Осторожно перебравшись через гребень сугроба на входе, Ольга сделала первый шаг по земле Долины слоя Алого Глаза.       «Хотела бы я знать, как я буду выглядеть для местных жителей», – размышляла Ольга, надевая снегоступы и закрепляя так, чтобы можно было в любой момент быстро сбросить их с ног. Если люди по эту сторону выглядят для Теней примерно так же, как выглядят Тени в нашем мире, то основным маркером ее передвижения, конечно, останутся следы. Солнце быстро поднималось в зенит, и по аналогии с их слоем Ольга предположила, что ее силуэт при таком освещении практически неразличим.       В соответствии с планом, разработанным еще в лагере совместно с Васей и Бьёрном, она решила первым делом осмотреть место, соответствующее в этом мире ближайшему источнику. Обойдя нагромождение валунов, Ольга миновала небольшую рощицу, взбегающую по пологой осыпи к подножию скалы, и остановилась в изумлении.       На месте источника было воздвигнуто что-то вроде святилища или маленькой часовни. Шестигранное строение из черного камня, похожего на антрацит или даже на обсидиан, высотой примерно в полтора человеческих роста и метров двух в окружности, было накрыто черным полукруглым куполом, увенчанным сверкающим кристаллом в форме вытянутого октаэдра размером примерно с человеческую голову. В одной из стен строения имелся проем без двери.       Ольга осторожно подошла к строению и заглянула внутрь. На земле, на том самом месте, где в ее мире среди разноцветных промытых камушков весело подпрыгивала струйка источника, стояла наполненная водой черная каменная чаша примерно сантиметров сорока в окружности. Вода, судя по всему, поднималась из отверстия в дне чаши и, переливаясь через ее край, убегала по двум желобкам под стены строения. Все это сооружение живо напомнило Ольге миниатюрную копию купальни в пещере у Марии.       Внимательно оглядевшись по сторонам и выждав несколько минут, Ольга достала из рюкзака флакон с притертой пробкой, скользнула в «святилище», наклонилась к чаше и осторожно зачерпнула воды. Быстро покинув строение, она укрылась за валуном и осторожно попробовала воду на язык. Вода оказалась ледяной, а на вкус совершенно такой же, как и в соответствующем источнике на Ольгином слое. Это весьма ее обрадовало – значит, можно не беспокоиться по поводу нехватки питьевой воды.       Далее Ольга намеревалась проверить, что в этом слое находится на месте ее Теплого Камня. До него было около часа пути, и Ольга двигалась в укрытии деревьев, наблюдая, прислушиваясь и постепенно привыкая к сюрреалистическому алому небу и радужно-пепельному снегу под ногами.       Долина казалась абсолютно безжизненной – не видно было ни зверюшек или птиц, ни их следов. Остальные звуки были привычными – бормотала незамерзшая Река, шумели голые деревья под несильным, но порывистым ветром. И самое главное – Ольга не видела следов присутствия человека. Ни колеи, ни следов, ни дымков в отдалении. Единственным признаком обитаемости этого мира пока оставалась часовня над источником.       Поднимаясь по тропе к месту, соответствующему расположению Теплого Камня, Ольга почувствовала, как пульс начинает не просто учащаться, отзываясь на быстрый подъем в гору – сердце как будто толкало ее вперед, с налета ударяясь в ребра изнутри, как дикая птица – в прутья клетки. Обогнув скальный уступ, Ольга торопливо шагнула на площадку, где в ее мире стоял ее дом.       Избушка была на месте. Точнее, присмотревшись, Ольга поняла, что это не ее избушка: крыша была покрыта не рубероидом, а пластами какой-то коры, крыльцо сложено не из бревнышек, а из камней, дверь выглядела немного по-другому, и все же… Ольга, не в силах поверить своим глазам, но все же веря чутью и заходящемуся в восторге сердцу, подошла к двери домика и потянула за ручку. Дверь и не подумала открыться, и тогда Ольга, удовлетворенно улыбнувшись, коснулась ладонью ее левого верхнего угла. С тихим скрипом дверь начала поворачиваться на петлях.       Войдя в домик, Ольга первым делом приложила руку к полу и убедилась, что Теплый Камень так же, как и вода в источнике, не подчиняется местным физическим законам – пол был теплым, в отличие от камней и снега, которые вообще не давали никаких температурных ощущений. Избушка оказалась нежилой, внутри не было ничего, кроме грубо сколоченных лежанки и стола. Печь тоже имелась, но выглядела как-то странно, непривычно и была больше похожа на восточные круглые очаги для выпечки хлеба.       Ольга в нерешительности прошлась по избушке. Она не видела на тропе ничьих следов, но это не означало, что местные стражи Границы не наведываются сюда с теми же целями, с каким Ольга с товарищами в своем слое постоянно посещали окрестности маяков Теней. Следовательно, как это ни печально, использовать Теплый Камень в качестве лагеря нельзя. Ольга вздохнула и вышла из домика, запечатав дверь прикосновением к левому верхнему углу.       Дальше ее путь лежал к Перевалу. До него Ольга не рассчитывала добраться до вечера, потому что двадцать километров за день зимой пройти непросто и при наличии хотя бы относительно расчищенной дороги. Здесь же дороги как таковой не было и в помине. Ольга пробиралась между деревьями, спотыкаясь о заметенные снегом камни, проваливаясь в русла ручейков и запутываясь в ветвях кустарников. Дважды она останавливалась и делала привалы в местах, знакомых ей по своему слою: возле источников и под прикрытием камней. Пробуя воду, Ольга все больше убеждалась в верности своей догадки о том, что вода истекает из этого слоя и переносит в наш мир силу, которая ему не принадлежит.       На ночлег Ольга устроилась прямо в сугробе, зарывшись в снег и подложив под голову рюкзак. Поскольку снег не холодил и не таял, спать в нем было достаточно комфортно, хотя и не так мягко, как она рассчитывала. Первый закат в новом мире впечатлил не меньше, чем восход: небо из темно-вишневого становилось ярко-алым, солнце приобретало все более глубокий сапфировый оттенок, опускаясь в насыщенно-изумрудные и травянисто-зеленые разливы вечерней зари. Взошла луна – взгляд невольно искал на алом небе ее черный круг, куда бы Ольга ни смотрела. По земле побежал ветер, взметая облачка пепельного снега. Ольга зарылась поглубже в сугроб, чтобы спрятаться от взгляда Алого Глаза, и быстро заснула – за день она совершенно вымоталась.       Проснувшись, по ощущениям, как обычно, в пять утра, Ольга обнаружила, что начался снегопад, и в очередной раз была поражена до глубины души открывшимся ей величественным и жутким зрелищем: небо затянуло сплошными бледно-розовыми облаками, и только у горизонта виднелась неширокая чистая малиновая полоска. В воздухе медленно кружились и опускались на землю крупные темно-серые, почти черные хлопья снега. Ольга поймала одну снежинку на руку и долго завороженно разглядывала ее, неподвластную теплу ладони: все та же строгая, ослепительная красота ледяного узора, но переливающаяся не как скопление крошечных бриллиантиков, а скорее как крупинки вулканического стекла. Черные снежинки торжественно опускались на землю, садились на ветви деревьев и украшали их переливчатыми, серо-радужными пушистыми накидками. Зрелище было непривычным, пугающим, но по-своему прекрасным и завораживающим. Странная, чужая зима начинала покорять сердце Ольги.       Снегопад еще сильнее затруднил продвижение, и к месту назначения Ольга добралась только в середине третьего дня пути – и тут обнаружила, что перевалом в районе Перевала и не пахнет. Она осторожно выглянула из-за дерева и в очередной раз восхитилась увиденным.       В месте, где в ее мире по склону горы сбегал многовитковый серпантин, находился вырубленный в скале желоб глубиной примерно в два метра. Посмотрев наверх, Ольга поняла, что это некое подобие лифта: судя по всему, по этому желобу вверх-вниз двигалась полукруглая платформа, которая в настоящий момент застыла у верхней кромки скалы. Площадка примерно пятидесяти метров в поперечнике вокруг желоба была расчищена от снега, на ней виднелись многочисленные следы человеческих ног, однако ничего похожего на следы колес Ольга не разглядела.       Подождав минут пятнадцать, Ольга так и не увидела вокруг ни одной живой души и решилась подойти к лифту. Осмотрев стену по сторонам желоба, она нашла небольшой рычаг и, потянув за него, сразу же бросилась назад, под защиту деревьев. Лифт пришел в движение и с легким шуршанием поехал вниз – Ольга, как ни старалась, так и не смогла рассмотреть каких-то тросов, цепей или иных устройств, на которых удерживалась платформа. Лифт опускался минут пять, скользя по желобу довольно быстро и практически беззвучно. Достигнув дна долины, он плавно замедлился и замер сантиметрах в тридцати над землей. Ольга перебежала на платформу и огляделась в поисках устройства, активирующего лифт на подъем, но платформа без всяких дополнительных команд дрогнула и поползла вверх, постепенно набирая скорость. Ольга скорчилась у ее края, прижавшись к камню и на всякий случай вытащив меч из ножен.       К концу подъема платформа замедлилась, и Ольга осторожно разогнулась и огляделась по сторонам, когда до уровня верхней кромки скалы было еще около метра. Наверху оказалась такая же, как и у подножия, пустая, расчищенная от снега площадка, от которой отходили две достаточно широкие дороги. Снега здесь было меньше, чем внизу, и сильный, пронизывающий ветер взмахивал у самой земли пепельными полотнищами поземки, мгновенно заметая все следы.       Алое небо растеклось до краев горизонта, высвободившись из ладоней Долины. Солнце цвета электрической дуги выжигало на черных полотнищах снега резкие белые тени, и голые деревья словно бы корчились от боли под его жалящими лучами.       Ольга стояла на краю обрыва спиной к Долине и во все глаза смотрела на чужой, жуткий и прекрасный, враждебный и притягательный мир, скрывающий тайны, которые должны быть найдены и раскрыты. Мир навыворот, мир-лабиринт, где двигаться придется от конца к началу, без проводников и путеводных нитей, даже без факела, который под этим небом все равно не дал бы света. Человеческий рассудок стонал в припадке животного ужаса, но Ольга-Хранительница – уже не вполне человек – чувствовала только сладкую дрожь нетерпения, готовясь приступить к поискам ответов.              С выбором дальнейшего направления затруднений не возникло. Одна из дорог от площадки уходила влево и ныряла в рощу, растущую на склоне невысокого холма. Вторая устремлялась вперед, к видневшейся в полукилометре от обрыва группе строений, окруженных стеной. Ольга двинулась к поселению, пытаясь оценить свои шансы остаться незамеченной.       По мере приближения Ольга рассмотрела, что поселение представляет собой некий причудливый гибрид средневекового форта и современного жилого комплекса: за кольцом крепостной стены, сложенной из синевато-белого камня, с башенками, бойницами и галереей для лучников поверху, виднелись здания, похожие на стандартные пятиэтажки из Ольгиного мира, с рядами поблескивающих стеклами окон. «Глаза в пять рядов», пробежал по спине невольный холодок. Селение оказалось небольшим, максимум с полкилометра от края до края. Строения под защитой стены стояли довольно редко, над их крышами в центре поселка возвышалось здание, накрытое полукруглым куполом с уже знакомым Ольге кристаллом наверху. Дома были сложены из такого же синевато-белого камня, как и крепостная стена, а сооружение в центре (возможно, храм?) выделялось глубоким черным цветом стен и купола.       Дорога вливалась в ворота в стене, распахнутые створки которых были подперты сугробами и, следовательно, быстро закрыть их в случае чего не удалось бы. Ольга удивилась такой беспечности тех, кто расчищал дорогу. Хотя, с другой стороны, возможно, крепостная стена уже давно не служит здесь по своему прямому назначению, город не ждет нападения врагов, потому и ворота закрывать не торопится. В таком случае… Может, и охраны у ворот нет?       К большому Ольгиному сожалению, это предположение не оправдалось. Идя по дороге и очень надеясь, что ее не видно (спрятаться перед воротами было совершенно не за чем, а идти по снежному полю – гораздо опаснее, чем по дороге, потому что следы на нетронутом снегу были бы видны отчетливо), Ольга приблизилась к воротам метров на тридцать и увидела по обе стороны проема стражников в странных одеяниях из меха и чего-то напоминающего толстую кожу, с капюшонами, скрывающими лица. Стражники были вооружены мечами и небольшими треугольными щитами.       Ольга опустилась на землю, частично спрятавшись за гребень сугроба, и стала наблюдать. Она надеялась, что через ворота пройдет еще кто-нибудь, внутрь или наружу – все равно, главное – увидеть побольше «разновидностей» местных жителей, чтобы попытаться составить представление об уровне развития общества в этом слое и оценить, кем в случае чего можно прикинуться, чтобы сойти за свою.       Ольга уже решила, что в любом случае изобразит жертву потери памяти: могла же местная жительница случайно откуда-нибудь свалиться и удариться головой?.. Но для того, чтобы вступить в контакт с местными жителями, ей необходимо было решить две задачи: раздобыть местную одежду, которая позволит ей не выглядеть призраком, и выяснить, на каком языке тут говорят. Не хотелось бы изображать еще и потерю речи. Да и как можно что-то разыскать в незнакомой стране, не зная местного языка?.. Можно, наверное, но сколько времени это займет?       Ольга просидела на дороге около часа, и наконец ее терпение было вознаграждено: из ворот, на ходу кивая стражникам, показалась группа людей, состоящая из двоих, по всей видимости, солдат, которые не спеша ехали на коренастых темно-фиолетовых лошадках, и двух пеших, которые шли следом, оживленно переговариваясь между собой и время от времени обращаясь к едущим впереди всадникам. Солдаты, за спинами которых висели ножны с двуручными мечами, по очереди оборачивались и что-то отвечали недовольными голосами. Ольга прислушалась и с облегчением уловила в этой перебранке знакомые слова: «ущелье», «метель», «опоздаем»… Здешняя «русская» речь звучала, конечно, необычно: встречались странные конструкции, наводящие на мысль о немецком или еще каких-то европейских языках, да некоторые слова казались хоть и знакомыми, но странноватыми, как старославянские или, к примеру, чешские. Но в целом всё было понятно, и Ольга порадовалась, что языковой барьер ей не помешает.       Теперь предстояло решить следующую насущную задачу: путники должны были через пару минут пройти очень близко от Ольги, и нельзя было гарантировать, что кто-нибудь наиболее остроглазый из них не разглядит ее призрачный силуэт.       Ольга отошла на десяток шагов назад по дороге, где вал счищенного с дороги снега был немного повыше, и аккуратно перебралась за него, зарывшись в снег и по возможности придав его поверхности естественный вид. Затаив дыхание, она ждала, пока группа пройдет мимо, и вот голоса зазвучали совсем рядом:       – Не думаешь же ты, что я ей разрешу?! – раздраженно говорила женщина лет пятидесяти, слегка задыхаясь от ходьбы и от возмущения.       – Боюсь, она не станет тебя спрашивать, – со вздохом отозвался мужской голос. – Просто сбежит, и ты даже не будешь знать, куда именно она сбежала…       – Не посмеет!..       – Ох, Юлла, ну что ты такое говоришь… Ты что, свою дочь не знаешь?..       Группа миновала Ольгу, не замедлившись, и та, неслышно вздохнув с облегчением, осторожно выглянула из-за снежного гребня, чтобы получше рассмотреть одежду местных жителей. Солдаты были одеты так же, как стражники, только поверх доспехов были еще наброшены мягкие плащи из темно-синего, почти черного сукна. Пешие путники были облачены в красивые длинные темно-лиловые меховые накидки с капюшонами. За спиной у мужчины висел объемистый дорожный мешок на двух лямках, женщина шла налегке. По тому, как характерно топорщились плащи у левых боков мужчины и женщины, Ольга поняла, что они вооружены, скорее всего, короткими мечами.       Ольга осторожно выбралась на дорогу и последовала за группой путников на некотором расстоянии. Шансы проникнуть в крепость, незамеченной миновав стражников, она оценила как крайне низкие, а то, что группа направляется в какое-то более крупное поселение, где можно будет так или иначе раздобыть одежду, представлялось весьма вероятным. Однако для начала мужчина и женщина в сопровождении солдат направились к лифту, на котором Ольга поднялась из долины. Подкравшись немного ближе и разобрав отдельные слова из их разговора, Ольга поняла, что они намереваются посетить несколько источников, а затем снова подняться наверх, и решила дождаться их возвращения неподалеку от лифта.       Ждать пришлось достаточно долго, Ольга успела перекусить, сидя в сугробе, и даже немного подремать, прежде чем негромкий шорох возвестил о возвращении лифта наверх. Первыми с платформы на площадку перешли фиолетовые лошадки со всадниками, затем на камень ступила женщина, ее спутник замешкался, поднимая с платформы заметно потяжелевший мешок. Женщина выглядела взволнованной и сердитой. Она сбросила с головы капюшон, и Ольга рассмотрела ее коротко остриженные седые (или просто белые) волосы, бледное лицо с резкими, сухими чертами и сверкающие ярко-лиловые глаза. Она шагнула на площадку, обхватив себя руками, как будто с трудом сдерживая ярость. Мужчина сочувственно и озабоченно поглядывал на нее, ничего не говоря, и наконец она разразилась возмущенной речью:       – Да что же творится-то? Нет, ты скажи, для чего вообще тут стоит этот форт, зачем мы содержим тут целый гарнизон и эту безумно дорогую игрушку – лаборатории? С таким же успехом… – она задохнулась, взмахнула руками и замолчала. Мужчина осторожно взял ее за локоть.       – Ты прекрасно знаешь – зачем, – тихо сказал он. – Если бы мы не тратили столько сил и средств на исследования, если бы они не рисковали жизнями при вылазках через Барьер – мы бы вообще не имели ни малейшей надежды…       – Да понимаю я, – отмахнулась женщина, сбросив руку мужчины со своего локтя, – намного лучше тебя понимаю, надеюсь, ты не будешь спорить... Но мне от этого не легче! И тебе тоже… Но ты у нас такой хладнокровный и непоколебимый…       – Ничего подобного, – вздохнул мужчина, – просто не хочу еще больше расстроить тебя – и самого себя – собственными причитаниями.       – Так я тебе и поверила, – буркнула женщина. – Ладно, идем, а то переход закроют, и придется еще одну ночь провести в этой дыре, – при этих словах оба солдата покосились на нее с нескрываемой враждебностью. – Я хочу еще зайти в университет. Есть разговор…       Покинув площадку перед лифтом, путники свернули на дорогу, уходящую влево, в рощу. Примерно через десять минут дорога привела их к стоящему прямо посреди дороги сложенному из неровных, явно необработанных камней строению в форме арки или даже туннеля длинной шагов в пять и высотой примерно в полтора человеческих роста. Остановившись у входа в туннель, солдаты развернули лошадок, коротко и крайне неприветливо поклонились мужчине и женщине и поехали назад по дороге. Мужчина вежливо кивнул им вслед, а женщина только фыркнула.       – Никто не любит проверяющих, – пробормотала она и шагнула в арку. Мужчина последовал за ней. Ольга, которая стояла метрах в десяти позади, едва успела свернуться клубком у гребня снежного вала, чтобы ее не заметили проезжающие мимо солдаты. Когда стук копыт достаточно отдалился, Ольга выпрямилась и глянула под свод туннеля. Там никого не было. На дороге, которая уходила вдаль по другую сторону арки, тоже не было видно ни силуэтов идущих людей, ни свежих следов.       Ольга осторожно вошла под арку и рассмотрела на снегу под ногами две обрывающиеся цепочки следов: как будто два человека вошли в туннель, и ровно посередине какая-то сила подняла их в воздух (крайние следы выглядели так, как будто люди приподнялись на цыпочки) и унесла неизвестно куда. По мере приближения к месту, где обрывались следы, непонятно откуда в просвете арки начал резко сгущаться черный дым, заклубился, как пар над ведром с горячей водой в морозный день, и вдруг как будто плеснул Ольге в лицо. Заморгав от неожиданности, Ольга непроизвольно сделала еще короткий шаг вперед. Когда зрение снова обрело четкость, она от удивления моргнула еще несколько раз.       Черный туман рассеялся, а Ольга обнаружила себя стоящей под сводом арки уже не из необработанных светло-желтых камней, а из темно-синих гладко обтесанных блоков. От арки вперед уходила гораздо более широкая и тщательно вычищенная дорога, по которой метрах в десяти впереди неторопливо двигались уже знакомые Ольге фигуры. Направлялись они к раскинувшемуся примерно в полукилометре впереди крупному поселению, которое уже вполне заслуживало названия города.       Оглядевшись вокруг, Ольга догадалась, что арка-телепорт перенесла их достаточно далеко от Долины: горы вокруг города были относительно пологими и напоминали скорее холмы Алтайского края, чем Горный Алтай. Город расположился во впадине между двумя холмами и занимал примерно три-четыре квадратных километра. Крепостной стены и вообще какой-либо ограды вокруг не было, чему Ольга не могла не порадоваться. Поселение состояло из самых разнообразных в плане архитектурного стиля строений, начиная от легких стрельчатых башен и заканчивая уже знакомыми Ольге «пятиэтажками», которые, впрочем, имели от трех до восьми этажей и различались по длине фасада – если пользоваться терминологией Ольгиного мира, некоторые были «одноподъездными», а некоторые могли иметь и шесть-восемь «подъездов». В центре города, так же, как и в крепости у спуска в Долину, располагался храм с гладким полусферическим антрацитовым куполом, увенчанным сверкающим голубоватым кристаллом. И еще одна часть города заметно отличалась от других: слева от храма, в глубине города, раскинулась живописная группа высоких прямоугольных строений и остроконечных башен ярко-фиолетового цвета, соединенных между собой переходами и галереями.       Ольга поднялась повыше на ближайший холм, чтобы немного понаблюдать и обдумать дальнейшие действия. В городе кипела жизнь: народу на улицах было много, бегали дети, неспешно прогуливались пожилые люди, торопились куда-то юноши и девушки с серьезными и сосредоточенными лицами, сжимающие под мышками стопки книг. При этом Ольга не увидела никаких транспортных средств – ничего хотя бы отдаленно напоминающего автомобили или мотоциклы, кареты или хотя бы телеги с запряженными лошадьми. Все жители города передвигались пешком либо – в редких случаях – верхом на невысоких, коренастых фиолетовых лошадках.       Ольга решила дождаться вечера, надеясь, что на улицах станет поменьше народу. Устроившись на склоне холма в сугробе, она жевала вяленую рыбу и в бинокль разглядывала картины обыденной жизни тех, кого в своем мире она именовала Тенями.       Очередной безумный ярко-зеленый закат положил конец дневной суете. Матери зазывали домой детей, старцы многословно прощались друг с другом, кланялись и расходились, шаркая ногами и тяжело опираясь на посохи. Группки молодых людей, как Ольга предположила – студентов, перемещались по улицам от дома к дому, обрастая дополнительными компаньонами или теряя одного-двух возле очередных дверей. Наконец небо стало ярко-алым, черный диск Луны окончательно воцарился на небе – настала ночь, темная и непроглядная для глаз местных жителей, но прозрачная, как летние сумерки, для чужака из другого слоя.       Ольга осторожно вошла в город. Улицы были узкими и извилистыми – городская планировка явно не предполагала наличия развитого транспорта. Дома стояли достаточно близко друг к другу, во дворах виднелись занесенные снегом скамейки, скульптуры и детские качели. Улицы были тщательно очищены от снега и освещены висящими на стенах домов круглыми фонарями, испускающими странный, тревожный свет, больше напоминающий облака багрового газа.       Держась вблизи стен, ныряя в подворотни и переулки при малейших звуках шагов, Ольга продвигалась к строению в центре – предположительно храму. Почему-то ей казалось, что это чрезвычайно важная точка города, и посетить ее совершенно необходимо.       Город засыпал, сумрачно поглядывая на пришельца занавешенными окнами, светящимися тусклым зеленоватым заревом в багровых сумерках. Звуки стихали, то тут, то там слышались хныканье засыпающего ребенка, приглушенный окрик отца, призывающего старшего сорванца успокоиться и не мешать спать младшим, тихое, слегка дребезжащее старческое пение бабушки над колыбелью внука… Слыша такие обычные, уютные звуки в потустороннем, жутком мире под алым небом с антрацитовым глазом луны, Ольга особенно остро ощущала себя здесь чужой – не человеком, не живым существом, обладающим горячей кровью и теплым дыханием, а просто Тенью – бесплотной, ничем не отбрасываемой, фальшивой тенью.       Попетляв по узким улицам, Ольга минут через десять вышла на площадь перед угольно-черным зданием, которое она уже привыкла называть про себя храмом. Это было шестиугольное, высотой примерно метров двадцати строение с абсолютно гладкими стенами без окон, колонн и каких-либо украшений. В одной из стен имелся вход в форме полукруглой арки. На верху гладкой блестящей полусферы крыши как будто чудом удерживался поставленный на один из своих острых углов кристалл октаэдрической формы.       Храм располагался в центре круглой площади метров ста в диаметре, по краям которой стояли каменные скамьи с резными спинками и рос ряд невысоких деревьев с угольно-черной корой. Под ногами сквозь тонкий слой свежего снега проглядывали расходящиеся круги каменной брусчатки цвета свернувшейся крови. Ольга сделала шаг, другой по направлению к храму… Сердце вдруг пропустило удар и гулко стукнулось в ребра. Из темного провала входа как будто потянуло холодом, хотя Ольга все время пребывания здесь вообще не ощущала температуры. Волосы на затылке зашевелились. Вокруг сгустилась такая тишина, что Ольга затаила дыхание – ей казалось, что ее вдохи и выдохи разносятся по окрестным улицам, как шипение сотен змей. В этом густом, как смола, безмолвии Ольга не слухом, а скорее кожей ощутила звуковые колебания, невнятные шепоты, которые на незнакомом, мертвом языке взывали к ее инстинктам, крича: «Берегись! Уходи!».       Глаза жгло рвущимся изнутри пламенем. Ольга, стиснув кулаки и наклонив голову, сделала еще пару шагов по направлению ко входу. Провал арки был затянут невесомой темно-синей пеленой, переливающейся и искрящейся холодными проблесками, наводящими на мысль о бесконечности мертвого Космоса. Клочья тумана тянулись к Ольге, словно протуберанцы черной звезды, обвивали ее тело, связывали руки, лишали возможности сопротивляться, сделать шаг в сторону… Сознание растворялось в пульсирующем ритме, похожем на ускоренный в несколько раз шум прибоя или удары огромного сердца.       Туманная пелена сомкнулась за спиной. Впереди, под куполом храма, вспыхнул обжигающим сетчатку ярко-синим огнем кристалл такой же формы, как на крыше, но огромный, в человеческий рост. По его граням побежали змейки молний, отливающие обсидиановой чернотой. Ольга упала на колени, не в силах оторвать взгляд от игры разрядов на сверкающих гранях, чувствуя, что каждая из этих молний проникает в ее мозг и выжигает там какой-то участок ее личности, памяти, сознания, разума, оставляя за собой покрытую жуткими ранами, корчащуюся от первобытного ужаса обожженную сущность, которая не была уже ни Ольгой-человеком, ни Ольгой-Белоглазой, ни Ольгой-Евдокией-Хранительницей. Последним, что мелькнуло перед гаснущим, обращенным к вихрям тьмы внутри черепа взглядом, было видение сине-алых водоворотов – чьих-то глаз, полных ярости и страдания. Свет померк, шепоты смолкли. Стало жутко холодно.