Хранители Равновесия

      Вечером Марон собрал совещание, на котором объявил, что в связи с полученной информацией график патрулирований снова изменяется. Теперь выходы за Барьер будут выполняться только по требованию ученых из форта… И по собственной инициативе Ныряльщиков, если у них появятся какие-то собственные задачи и вопросы.       – Я думаю, что мы по-прежнему раз в сутки будем обходить источники, брать пробы и наблюдать, – подытожил капитан. – Пробы воды нужны нам самим для работы в лабораториях. К тому же в ходе патрулирования мы можем совершенно случайно наткнуться на какие-то новые свидетельства, на что-то, что окажется зацепкой…       Капитан оказался прав.              Через семь дней Тиани и Белклив вышли на рутинное патрулирование в окрестности порталов четвертой группы. Источников там было немного, но свойства воды были самыми необычными, поэтому Трент и Ридан попросили взять пробы из каждого по обе стороны Барьера.       Несмотря на отсутствие угрозы со стороны Чужаков, Тиани никогда не чувствовала себя за Барьером в безопасности. В белых резких тенях на пепельно-черном снегу ей мерещилось какое-то движение; чьи-то тяжелые взгляды, казалось, следили за ней из-за камней и гребней сугробов – возможно, это взгляд судьбы, не упускающей из виду ни ее, ни Ворта, выбирающей момент, чтобы опустить свою тяжелую, покрытую засохшей кровью их предшественников секиру?.. И даже если отвлечься от печальных философских размышлений, следовало помнить об опасности, которая была вполне реальной. Как люди исчезали из поля зрения их спутников и оказывались в других местах? Что за сила перебрасывала их, чего она добивалась?       Идя впереди с мечом наизготовку, внимательно оглядываясь по сторонам, слушая звуки и подмечая малейшие изменения оттенка света и тени вокруг, Тиани продвигалась от источников у портала четыре-один к области второго портала этой группы. Вдруг впереди она заметила какое-то необычное желтоватое свечение, и, остановившись, подала знак Белкливу. Пригнувшись, они укрылись за гребнем сугроба. Тиани, кивнув напарнику, осторожно двинулась в направлении странного оптического явления.       На черных сугробах словно бы лежала бледно-желтая полусфера. Она была прозрачной, сквозь нее легко можно было разглядеть деревья, камни… и человеческую фигуру в центре очерченного куполом круга на снегу. Человек стоял, широко расставив ноги и вытянув руки в стороны. Между ладонями незнакомца, образуя мерцающую дугу над его головой, проскакивали ярко-желтые разряды. Внутри полусферы клубился искрящийся туман, словно бы сгущающийся после каждой вспышки молниевой дуги.       Тиани оглянулась на Белклива. Она инстинктивно почувствовала исходящую от незнакомца мощь и энергию – недобрую, чуждую энергию – и застыла в нерешительности, не зная, что предпринять. Она была почти уверена, что атаковать странную полусферу и укрытого ею человека означает неминуемую смерть для обоих Ныряльщиков.       Отступив назад, она еле слышно шепнула Белкливу, завороженно уставившемуся на солнечно-желтый купол:       – Что будем делать?       Белклив еще несколько мгновений всматривался вперед и вдруг резко и коротко вдохнул, подавшись вперед.       – Узнаешь? – прошептал он.       Тиани испуганно вгляделась и… беззвучно охнув, вцепилась в руку Белклива.       – Узнаешь, – еле слышно проговорил тот. – Возвращаемся. Нужно доложить Марону… И остальным.       Пятясь, пригибаясь как можно ниже к земле, Ныряльщики покинули свой наблюдательный пункт и поспешили к ближайшему порталу, а заместитель министра водной энергетики Алдейн Карст остался за Барьером, продолжая вершить непонятный, но явно небезопасный магический ритуал.              – Я должна предупредить Ольгу, – сказала Тиани. Обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь, она сидела в кресле за столом в кабинете Марона напротив капитана, рядом на табурете примостился Белклив. Больше никого из Ныряльщиков в данный момент на пятом ярусе не оказалось, поэтому вернувшиеся патрульные просто ворвались в кабинет к капитану и рассказали о своем открытии.       – Согласен, – кивнул Марон, постукивая пальцами по столешнице. – Ты знаешь, как с ней можно связаться наиболее быстрым способом?       – Я знаю, где она живет, – кивнула Тиани. – Правда, туда от лифта полдня пути – если дорога хоть как-то расчищена.       – Хорошо, – Марон сердито уставился на свои барабанящие по столу пальцы, словно пытался дать им мысленную команду прекратить шум. – Иди туда немедленно. Белклив, проводи ее. Оставьте коннекторы у стражи форта и сразу же по возвращении – сразу же! – сообщите мне…       – Слушаюсь, – тихо сказал Белклив. Тиани молча кивнула.              На тропинке к Теплому Камню не было никаких следов, что насторожило Тиани, но она вспомнила, что Ольга по возвращении собиралась наведаться в основной лагерь – и по какой-то причине еще не вернулась оттуда. Ощутив укол смутного беспокойства, Тиани потрясла головой, отгоняя навязчивые мрачные мысли – ей тут же вспомнилось то, что при последней встрече сказала Анна об Ольге и их общем с Тиани нависшем над головой палаческом орудии судьбы. Ох, Ольга, надеюсь, что ты не… Нет, нельзя, не нужно думать об этом. Судьба – она ведь всегда стоит за спиной, смотрит, слушает. Не надо наводить ее на мысль…       Поднявшись на занесенное снегом крыльцо, Тиани потянула за ручку – дверь не поддалась. Спохватившись, она коснулась ладонью правого верхнего угла дверного полотна – безрезультатно. Белклив отстранил растерянную Тиани и дотронулся до левого угла. Дверь с тихим скрипом повернулась на петлях.       – Негатив, – улыбнулся он и первым шагнул в избушку.       Тиани сразу же поняла, что Ольга в последние несколько дней здесь не появлялась, и задохнулась от тяжелого предчувствия. Домик выглядел не просто покинутым – он казался осиротевшим. Окно, закрытое ставнями, незряче смотрело на пришельцев. Странной конструкции печь дышала непривычным, неподобающим для нее холодом вместо радостного, щедрого тепла – хотя Тиани и не чувствовала холода в этом слое, это студеное дыхание она ощутила сердцем. Что-то случилось…       – Оставим записку, – тихо сказал Белклив. Он, судя по всему, тоже почувствовал беду.       – Да, – кивнула Тиани и взяла с полки над кроватью тетрадь и карандаш.       – Неизвестно, кто будет это читать, – заметил Белклив. – Пиши как можно подробнее.       – Я понимаю, – отозвалась Тиани, – но все же подробности писать мне как-то страшновато. Лучше я опишу, как нас найти, так, чтобы это понял любой из Клинков с этого слоя.       – Ну, давай сделаем так, – вздохнул Белклив и, пока Тиани, задумываясь, останавливаясь после каждой фразы и перечитывая написанное, составляла краткую, но емкую инструкцию по нахождению форта Тоот за Барьером, медленно ходил по избушке, оглядывая полки с кухонной утварью и тетрадями, композиции из сухих веток и трав на стенах, трогательные цветастые занавески на окне и полках… Тепло жизни, которой дышал этот домик, когда его хозяйка была здесь, сейчас улетучивалось, выстуживалось безжалостными порывами ветра, влетающими в распахнутую дверь.       – Всё, – тихо сказала Тиани, кладя карандаш и придавливая лист бумаги на столе стаканом. – Больше мы ничего не можем сделать. Идём, – она поднялась с табурета, медленно, внимательно оглядела комнату, словно прощаясь, и, не оглядываясь, быстро вышла наружу. Шагнув в свой след на тропинке, она заметила, что свет вокруг изменился – начался густой снегопад. С порозовевшего неба торжественно опускались крупные хлопья черного снега и засыпали следы пришельцев, такие неуместные на погребальном одеянии Теплого Камня, черном для Тиани и девственно-белом для притихшей, дышащей печалью Долины этого слоя.              На душу Тиани легла новая тяжесть. Все это пригибало к земле, лишало воли и желания хоть как-то действовать, непонятно чему сопротивляться: собственная судьба, неотрывно глядящая в затылок, постоянное тоскливое ожидание страшных вестей о Ворте, общая неопределенность ситуации и тревога по поводу открывшихся новых сведений о враге… Плюс отсутствие вестей об Анне. И в довершение всего Орсо куда-то пропал на несколько дней. Тиани вся извелась, тем более что встретиться и поговорить с Вортом за эти дни ей тоже так ни разу и не удалось. Однако, к ее облегчению, Орсо в конце концов появился, живой и невредимый, и провел полагающиеся по расписанию занятия по магохимии. Тиани, его внимательная ученица, отметила, что особого беспокойства или тревоги в лице учителя не заметно, и хотя бы отчасти успокоилась.       Марон все не давал никаких пояснений и корректировок относительно дальнейшей работы отряда. Пока все шло своим чередом, и примерно через пять дней Тиани, не зря столько времени и сил потратившая на освоение науки концентрации на уроках у Ворта, наконец смогла немного расслабиться, образно говоря, разжать постоянно стиснутые зубы. Жизнь пока протекала в обычном русле, без особых бурунов и подводных камней.       Прошло еще семь дней.              …И опустилась секира…       Не было в тот день никаких особых знаков, не посещало Тиани никаких предчувствий – сверх ставшего уже привычным тяжелого взгляда судьбы в затылок. Обычный день…       Около полудня Марон пришел за ней в лекционную аудиторию во втором корпусе. Возможно, командир решил, что обязан лично поддержать свою подчиненную в такой момент, а может, просто не хотел перекладывать свинцовую тяжесть этого известия на плечи кого-то другого из отряда. Когда в аудитории тихонько скрипнула дверь, больше сорока лиц одновременно повернулись на звук, четыре десятка взглядов равнодушно скользнули по лицу человека, стоящего в коридоре, в тени, и снова отвернулись к доске и учителю… кроме одной пары глаз, впившихся слепящими лучами в бледное, заострившееся лицо того, кто стоял за дверью, не показываясь на свет.       Не обращая внимания на недоуменный оклик преподавателя и ошарашенные взгляды студентов, забыв о тетрадях, учебниках и сумке, Тиани переместилась – не прошла, а именно переместилась, не чувствуя под собой ни ног, ни пола, ни самой планеты – к выходу из аудитории. Марон взял ее за руку, быстро вытащил в коридор и закрыл за ней дверь.       – Он жив, – быстро проговорил он, подхватывая теряющую равновесие девушку.       Эти два коротких слова вновь запустили остановившееся было сердце.       – Что случилось? – беззвучный шепот оглушил сильнее крика.       – Идем, расскажу по дороге, – сказал Марон, подхватывая Тиа под локоть и буквально таща по коридору, – он в лазарете форта, пока там…       Такой длинной дорога до форта еще никогда не казалась. На самом деле они добрались туда раза в два быстрее, чем обычно, и Марон едва успел в двух словах описать случившееся. Сегодня с восьми утра Ворт сопровождал за Барьер двоих ученых из Лабораторий. Внезапно при переходе между порталами он исчез из поля зрения, хотя шел всего в пяти-семи шагах впереди. Ученые, которым было известно о подобных случаях, начали искать его – и нашли минут через сорок у портала выхода, без видимых ранений, но без сознания, чрезвычайно бледного и с пугающе приоткрытыми глазами. К счастью, один из ученых оказался фельдшером-магом, применил несколько заклинаний, и ему удалось запустить сердцебиение, но…       – Сколько он пробыл… Ты понимаешь, о чем я? – нам неизвестно. А это означает…– Марон просто не мог произнести то, что следовало сказать далее.       – Потеря крови? – помертвевшими губами еле выговорила Тиани, разом вспомнив рассказ Ольги.       – Да, – сокрушенно сказал Марон. – Сколько времени мозг оставался без кислорода – неизвестно. Но вероятность… – он опять не смог договорить. – У него еще и очень редкая группа крови. У тебя какая, кстати?       – Третья положительная, – выдохнула Тиани. Она знала, что у Ворта – четвертая отрицательная.       – Кровь везут из Бергарена. В Реттене оказалось недостаточно. Успеют ли…       По обе стороны двери в крошечную комнатку-лазарет замерли, как в почетном карауле, по двое Ныряльщиков: Трент и Ридан справа, Сайн и Белклив – слева. Тиани высвободилась из железной хватки командира, шагнула к ним… Их глаза сказали ей все то, что никогда не произносилось и не могло быть произнесено вслух. Они все знали… Знали с самого начала, жили с тем же постоянным тоскливым ожиданием удара, но не подавали виду, чтобы не обременять двоих приговоренных еще и ответственностью за тревогу и боль в глазах товарищей.       Ридан молча протянул Тиани халат и маску, помог одеться и приоткрыл дверь, пропуская девушку в палату. В мертвой тишине дверь за ее спиной медленно закрылась.              Писк приборов, шипение кислородного насоса. Красные цифры, синие точки, зеленые полосы. Они говорят со мной, но я не понимаю их языка. А восковая статуя, что лежит передо мной, ничего мне не скажет. Это в самом деле ты? Ты еще здесь?.. Если нет, то где мне искать тебя?              Пришел врач и сказал: «Вам нельзя здесь находиться». Тиани не заметила и не услышала. Врач положил руку ей на плечо и отдернул, словно обжегшись. Вошел некто в белом халате и маске – безликий белый призрак – постоял за спиной, медленно и ровно дыша, и вышел, беззвучно притворив за собой дверь. Писк и шипение приборов вот уже много часов повторяли одну и ту же фразу, которая означала что-то важное, и Тиани не могла уйти, не разгадав ее смысла. В конце концов глаза ее закрылись, мир свернулся вокруг, и внутри этого тесного кокона не оказалось воздуха…       Тиани очнулась на какой-то жесткой поверхности и открыла глаза. Над ней нависал низкий белый потолок. Приподнявшись на локтях, она огляделась и поняла, что лежит в караулке форта на деревянной широкой скамье. Рядом с ней на металлическом табурете сидел Сайн, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях. Услышав, что она пошевелилась, он вскинул голову.       – Ты потеряла сознание, – ответил он на ее вопросительный взгляд, – врач хотел оставить тебя там же, в лазарете, но Марон распорядился унести тебя сюда, – он оглядел караулку. – Пойдем домой, – он поднялся и протянул ей руку. Тиани отпрянула.       – Уже восемь часов прошло, и так и не говорят ничего нового, – вздохнул Сайн, садясь рядом с Тиани и обнимая ее за плечи. – Идет уже третье переливание крови. Состояние стабильно тяжелое. Прогноз… – он помолчал и качнул головой. – Паршивый прогноз, Тиа…       Тиани молча кивнула – похоже, она разучилась говорить.       – Нас к нему больше не пускают, – продолжил Сайн. – Он под аппаратом для переливания. Там стерильность и все такое… Пойдем в Университет, если что – быстро вернемся… Марон на постоянной связи с врачом, нам сообщат… всё, что будет известно, – он снова потянулся рукой к локтю Тиани. Она обхватила себя руками и замотала головой.       – Ну что ты, – испуганно пробормотал Сайн, – здесь и ночевать-то негде… Пойдем, ребята нас ждут. Я тебе обещаю, мы всё будем узнавать мгновенно…       – Ты… иди, – хрипло, не узнавая собственного голоса, проговорила Тиани, – я догоню, – она сползла со скамьи и шагнула в дверной проем.       – Ты куда? – испугался Сайн, вскакивая.       – Просто… пройдусь, – Тиани, не обращая внимания ни на Сайна, ни на стражников, косящихся на нее с испугом и сочувствием, прошла по длинному полутемному коридору караульного крыла и направилась к воротам. Остановившись в центре двора, она резко обернулась, два потока синевато-белого огня хлестнули спешащего следом Сайна по лицу.       – Не ходи за мной, – сказал чужой голос, холодный, завораживающий и пугающий, как лунное гало. Сайн отшатнулся и застыл, закрывшись рукой от нестерпимого, режущего сияния глаз существа, которое выглядело как Тиани, но уже, похоже, ею не являлось.       Тиани отвернулась и медленно пошла по дороге, ведущей к лифту в ущелье. Воздух словно бы звенел, соприкасаясь с ее застывшим лицом, ветер налетал и разбивался о грудь, которая, казалось, даже не поднималась и не опускалась в такт дыханию.       Снег, деревья, камни. Стылый туман. Затихшая подо льдом река. Примите меня, впустите.       Тиани, проваливаясь в сугробы выше колен, но почему-то не чувствуя сопротивления снега, вышла на берег Реки. Тоот казался заснувшим до весны, но Тиани знала, что под синим льдом неукротимое сердце Ущелья бьется все так же неистово, копит силы и ярость для того, чтобы весной, вырвавшись из ледяных оков, унести прочь истлевшие останки прошедшего года.       Тиани опустилась на колени прямо в снег, сжала перед грудью руки и ясными, сухими глазами всмотрелась в туманный полог над противоположным краем Ущелья.       – Ты звал меня?       Туман заклубился, вытянулся размытыми лентами, похожими на расчесанные струями течения пряди водорослей на речной быстрине. Белесые щупальца, свиваясь в жгуты и расплескиваясь влажными веерами, потянулись к замершей в снегу фигурке. Постепенно среди синевато-белых лент замерцали серебристые искры, языки тумана потемнели, стали сначала пепельно-серыми, затем черными… Во внезапно сгустившихся сумерках на небо торжественно вступила, потеснив дневного владыку, кроваво-красная Луна.       Тиани широко раскрытыми глазами уставилась в лицо своего немилосердного бога. Алое сияние отразилось в ее зрачках… И впиталось в них, смешавшись с белыми потоками струящегося изнутри пламени. На снегу перед Тиани заплясали отсветы огненно-красных и слепяще-белых оттенков.       Новая Ключница поднесла ладони к глазам, словно бы плавящимся в собственном огне, и, согнувшись, закричала от нестерпимой боли.              Красное свечение, взгляд Алого Глаза Луны, раскаленными иглами вошло в зрачки. Это было так больно, что у Тиани перехватило дыхание, и она несколько мгновений не могла даже закричать. Затем волны пламени бросились на ледяной барьер между Тиани и ее скованной, запертой где-то в глубине сознания невыносимой, режущей тоской. Вернулась та, что отходила в сторону, ненадолго уступая место служанке безумной Луны, новому совершенному, могущественному и беспомощному существу. Тиани осознала себя, все произошедшее и необходимость даже после этого жить дальше.       Больно, больно… Больно дышать, легкие горят, как будто я вдыхаю огонь. Больно смотреть – глазницы так жжет изнутри… Время тянется через меня, медленно, так медленно, каждой секундой вырывая куски плоти, как зазубренный клинок. Как же это больно – жить. И теперь так будет всегда.       Анна, прости, я не знала…              Тиани лежала в снегу, захлебываясь рыданиями, скорчившись в позе зародыша, стараясь стать как можно меньше, чтобы мир перестал замечать ее. Маленькое темное пятнышко на белоснежном покрывале берега Реки. Черно-серебристые протуберанцы тумана давно отступили, Луна ушла, выполнив свою миссию, на небосвод вернулся сияющий диск Солнца. Вокруг его огненного глаза стали расплываться радужные круги, накладываться друг на друга, дробиться, подобно кругам на воде, растягиваться в дрожащие эллипсы…       Тиани вдруг почувствовала на щеке тепло, даже жар, как от близкого костра, и от неожиданности приподняла голову. Вокруг не было ни снега, ни деревьев, ни даже белесого зимнего неба – девушка находилась под куполом солнечно-желтой полусферы диаметром примерно в десяток шагов. Рядом с ней неподвижно стояла сотканная из солнечных лучей фигура. Тиани уставилась на нее, полуослепшая от слез и боли, не понимая, что это – явь, бред или смертный сон.       – Встань, – властно прозвучало под световым куполом. От этого голоса в груди у Тиани как будто что-то завибрировало, по истерзанному сердцу побежали теплые змейки-молнии, сращивая, заживляя раны и разрывы. Тиани вначале поднялась на колени, потом встала в полный рост и уставилась на того, кто стоял перед ней.       Сияющая фигура, излучающая тепло и свет щедрого летнего солнца, возвышалась над Тиани, глядя на нее сверху вниз. Мужчина, высокий и статный, в старинных рыцарских доспехах, которые сейчас можно увидеть только в музеях или на исторических парадах, с длинным мечом в ножнах на левом боку, с треугольным щитом за спиной. Лицо мужчины было спокойным и отрешенным.       – Больно? – спросил мягкий голос с чудесным, бархатистым тембром. Тиани завороженно уставилась в лицо странного существа, не молодое и не старое, не доброе и не враждебное… Не мертвое, но и не живое.       – Дай руку, – рыцарь протянул Тиани светящуюся ладонь, над которой переливалась едва заметная радужная полусфера. – Я могу облегчить твою боль. Нет, я могу просто забрать ее. Ведь ты не сможешь унести ее отсюда, она для тебя слишком тяжела. Верно? А я предлагаю тебе разделить ее со мной. Я намного сильнее, и это бремя не будет для меня неподъемным, как для тебя. Ты сможешь жить дальше, выполнять свою работу, нести службу – как раньше. Соглашайся, – он настойчиво тянул ладонь к Тиани, впившись взглядом в ее глаза, и она сама не поняла, как подчинилась и начала медленно поднимать руку, протягивая ее навстречу руке существа. Радужное свечение на его ладони вдруг дрогнуло, полусфера вытянулась, как мыльный пузырь, и плеснула вверх золотистыми протуберанцами, стараясь обвить пальцы Тиани. Касания солнечных лент ласкали, согревали застывшую от лежания в снегу руку, убаюкивали… Девушка против воли закрыла глаза и вложила руку в ладонь солнечного рыцаря.       – НЕТ! – крик разорвал и оболочку из тишины вокруг Тиани, и солнечную полусферу, и наваждение теплого голоса, гладящего израненное сердце. В широко распахнутые от неожиданности глаза Тиани ударила череда ослепительных ярко-синих сполохов. Ошеломленная, она наблюдала, как лицо солнечного рыцаря искажается злобой, контуры его начинают терять четкость, словно бы размываемые хлещущими наискось струями темно-синей воды. Два изогнутых клинка цвета тусклого предгрозового неба рассекали воздух, липкий желтый свет и сотканную из него фигуру. Тиани, дрожа и дыша судорожно, со всхлипами, упала на колени, во все глаза уставившись на того, кто, судя по всему, только что спас ее от участи гораздо более страшной, чем вечность в озере боли.       Мир вернулся, встали на свои места изрытый снег, черные силуэты деревьев, серое небо и синий лед Реки. Мастер Орсо, в глазах которого, пульсируя, угасали кроваво-красные и льдисто-белые огни, неуловимым движением спрятал клинки в ножны за спиной и подхватил полуживую Ключницу на руки.              Тиани тихо плакала, прижавшись щекой к мокрой от растаявшего снега куртке Орсо, пока учитель, держа ее на руках, поднимался на лифте и шел к форту. В какой-то момент девушка, судя по всему, потеряла сознание, потому что очнулась уже в тепле, лежа на чем-то мягком, укрытая тяжелым и теплым покрывалом. Оглядевшись, она не узнала помещение, где находилась – это была небольшая комната с одним узким окном, с белыми стенами и невысоким потолком, освещенная низко висящим крошечным шариком магического света.       Вдруг комната мигнула, как затухающий светильник, белые стены и потолок задрожали и почернели, будто изображение комнаты резко сменилось на свой негатив. Тиани от неожиданности зажмурилась, потом осторожно открыла глаза и снова прикрыла, борясь с головокружением и тяжелой дурнотой. Комната словно бы никак не могла решить, какого она цвета: на черной поверхности потолка, дрожа, как отражения на поверхности воды, проступали белые полосы и пятна, словно нанесенные широкой растрепанной кистью, затем комната словно спохватывалась и становилась белой, и уже чернота начинала бороться за право быть преобладающим цветом в окружении.       – Постарайся сосредоточиться на каком-то одном цвете, – раздался рядом успокаивающий голос. Сквозь шум в ушах Тиани узнавала и не узнавала его. – Негатив – позитив. Сейчас ты можешь выбрать, каким ты будешь видеть мир. Расслабься и убеди свой разум, что стены – в самом деле белые.       Тиани сглотнула и попыталась последовать своевременному совету. Зацепившись взглядом за белизну, на мгновение завладевшую потолком, она усилием воли прогоняла, словно тряпкой стирала намечающиеся пятна и полосы черноты. Минут через пять таких усилий вид комнаты стабилизировался. Тиани несколько раз открыла и закрыла глаза и с облегчением убедилась, что негатив больше не пытается отвоевать место позитива.       – Это зрение Ключников, – пояснил тот же знакомый голос. – Получилось настроить?       Тиани осторожно повернула голову в сторону говорившего. Наконец она смогла как следует разглядеть помещение, в котором оказалась.       Кроме кровати, на которой лежала Тиани, в комнате располагались большой письменный стол, книжный шкаф со стеклянными дверцами и высокий комод, на котором стояли несколько пузырьков и графин с водой. На стене над столом висела фотография в рамке: судя по всему, семья – отец, мать и двое совершенно одинаковых мальчишек-близнецов лет шести-семи, косящихся друг на друга с притворной подозрительностью и явно с трудом сохраняющих серьезность и неподвижность для съемки. Приглядевшись в тусклом освещении, Тиани не без труда узнала в мужчине Мастера Орсо, молодого, улыбающегося...       – Да, это я, – глухо произнес голос рядом с ней. – И со мной – те, кого я должен был потерять по воле Луны, чтобы стать ее слугой…       Тиани слегка приподнялась, чтобы лучше видеть говорящего. Слева от кровати в низком кресле, почти полностью скрывшись в тени, сидел Мастер Орсо и смотрел на нее строгим взглядом, тускло отсвечивающим оттенками заката перед бурей.       – Прошу прощения за невольно допущенную бестактность, – сказал Орсо. – Я вынужден был снять с тебя одежду. Ты полностью промокла и в ином случае неминуемо простудилась бы – несмотря на приобретенную силу.       При упоминании о силе Тиани сжалась под покрывалом.       – Ничего страшного, – пробормотала она, – я благодарна вам – и за спасение от простуды тоже, но… – она приподнялась и села на кровати, – от чего вы на самом деле спасли меня?..       Орсо перевел взгляд на фотографию на стене.       – Я взял на себя смелость продлить твою боль, – просто сказал он. Тиани ахнула.       – Так это был…       – Да, это был посланник Солнца. Он почуял твою огромную потенциальную силу и тут же явился, чтобы воспользоваться твоей слабостью, растерянностью и сильнейшей болью. Чтобы обманом увести тебя, забрать на свою сторону. Он всегда так действует… Это… существо – воплощение рассудочной ипостаси нашего бога, известное как Доррен.       – Как вы узнали, что он придет за мной? Как вы успели?..       – Меня позвал Сайн. Он увидел, что внизу, там, куда ты ушла, происходит что-то жуткое, и вызвал меня, потому что я был ближе всех. Я просто хотел помочь тебе, я знаю, как тяжел ритуал посвящения в Ключники. Но когда появился Доррен… Я почувствовал его присутствие издалека, я слишком хорошо его знаю…       – Откуда? – помертвевшими губами спросила Тиани, уже зная, каким будет ответ.       – Нет, – Орсо понимающе улыбнулся и покачал головой, – я не Оружейник. Я не смог расстаться с правом быть человеком и предпочел чувствовать всё – и счастье, и страх, и ненависть, и боль, когда уходят мои близкие. Но я был им, – он помолчал, – это и есть та часть моих знаний и моей собственной истории, которую я не хотел вам раскрывать при нашем предыдущем разговоре. Теперь же я просто обязан рассказать все до конца. Сегодня я взял на себя ответственность и повлиял на выбор, который можешь сделать только ты сама. У тебя будет возможность изменить решение. Но сначала ты получишь от меня… больше оснований для построения гипотез.       Тиани молча кивнула.       – Я был призван в ряды Клинков в Катрии двадцать лет назад, – начал свой рассказ Орсо, – и служил там в долине Оренэ в течение шести лет. Затем я встретил девушку… – он невольно бросил взгляд на фотографию, где счастливый муж и отец, которым Орсо когда-то был, обнимал за плечи улыбающуюся женщину с волнистыми светлыми волосами, выразительными глазами и мягким, детским изгибом маленьких губ.       – Райди не была наделена зрением Алого Глаза, – продолжил Орсо, – она была обычной девушкой, которой почему-то приглянулся без памяти влюбленный в нее простой преподаватель магохимического факультета… Она сама предложила мне создать семью. Я не смог… – он помолчал, переведя дыхание, – я надеялся, что именно нам удастся обмануть судьбу. Все мы надеемся на это, ведь так? – он печально глянул на Тиани, и от этого взгляда ее тряхнуло изнутри, как мощным разрядом молнии, воспоминанием о случившемся накануне. Усилием воли запечатав, заморозив слезы, рванувшиеся наружу, она стиснула зубы и приготовилась слушать дальше.       – У нас родились дети, – продолжил Орсо, и голос его заледенел. Тиани поняла, что, чтобы говорить дальше, ему придется так же, как и ей, сковать сердце космической стужей. – Я жил в постоянном страхе, но не показывал виду. Райди не знала о том, кем я был. Она так и не узнала…       – Что случилось? – еле слышно спросила Тиани. После последней фразы Орсо надолго замолчал, и она уже просто не выдержала звенящего в воздухе напряжения.       – Катастрофа, – глухо выговорил Орсо, – сбой в работе портала. Такое бывает раз в десять-пятнадцать лет…       Тиани прижала руки ко рту. К сожалению, она знала, что бывает с теми, кто оказывается в неисправном портале…       – Они отправились к бабушке, – бесцветным голосом продолжил Орсо. – Я был на занятиях и… получил на коннектор сообщение от транспортных магов. Я оказался там через десять минут… Лучше бы я этого не видел. Пару следующих дней я просто не помню. Говорили, что я внешне был спокоен. Наверное, я умер на какое-то время. А потом пришла боль. Я бежал и не понимал – куда и зачем. Забился в какую-то пещеру в горах, я хотел только... разом все прекратить. И тогда явился Доррен и протянул мне руку – так же, как тебе сегодня. Я просто не понимал, что я делаю, я коснулся его руки – и в то же мгновение почувствовал такую ясность в мыслях, такую легкость на сердце… Мне хотелось одного – вернуться к работе. Мир вдруг стал представлять собой сплошную увлекательную головоломку, где люди являлись лишь ее структурными элементами, которые моему новому, кристально чистому разуму не терпелось расставить по местам. Я вернулся домой и долго с недоумением смотрел на эту фотографию. Я смутно понимал, что она причиняет мне какое-то неудобство, но не мог вспомнить почему. Понимаешь, Тиани? – Орсо порывисто обернулся к ней. – Ты это понимаешь?..       Тиани молча кивнула.       – Знаешь, что спасло меня? – тихо продолжил Орсо. – Игрушечная лошадка сыновей. Я как-то раз споткнулся о нее на садовой дорожке, почувствовал боль от ушиба – и с ней какой-то непонятный, еле заметный укол в сердце. Той ночью мне приснились мои мальчишки. Они, как всегда, качались на лошадке вдвоем и ссорились из-за того, кто будет управлять, а кто станет пассажиром… Я проснулся с мокрыми глазами и ничего не мог понять. Эти сны продолжились и дальше. В конце концов я вспомнил все… я вернулся к себе, к Райди, к нашим детям. И я сделал единственное, что мог. Я не хотел жить на свете таким отвратительным чудовищем, нелюдем. Я вскрыл себе вены. Но из-под лезвия вдруг брызнула не кровь, а ослепительный желтый свет. Меня накрыла боль… Дальше было много тоски, боли, страха, отчаяния и всего того, за что мы становимся Клинками, а затем – и Ключниками. Я полностью утратил свою силу – всю, какая у меня была. И я просто… убежал подальше от долины Оренэ, нашего отряда и нашего Ключника. Я больше не хотел слышать обо всем этом… Но все же как-то – видимо, все-таки от судьбы спрятаться невозможно – я оказался здесь в качестве учителя. Я чувствую боль каждого, кому дано зрение Луны. Ко мне отчасти вернулась сила Ключников – не полностью, но все же… И я остался с Мароном, чтобы по мере сил помогать… вам, – Орсо перевел дух, тяжело поднялся, подошел к комоду и отпил воды прямо из горлышка графина.       – Учитель, – дрожащим голосом проговорила Тиани. Орсо резко обернулся к ней. – Спасибо вам… за всё, – глаза девушки заблестели, слезы все же нашли дорожку на свет.       – Не стоит благодарности, – отозвался Орсо, – я делаю то, что должен делать. Я не смог быть оружием, холодным и прочным… Я – человек. И я считаю, что людям незачем жить на свете, если они ничего не будут чувствовать. Такой мир мне не нужен. Я не приму силу Доррена и никому не пожелаю принять ее.       – Я с вами, – тихо сказала Тиани.       – Я знаю, – отозвался Орсо, глядя на нее полным сочувствия и разделенной боли взглядом.              Тиани ненадолго задремала, а когда очнулась, Орсо в комнате не было, в кресле лежала ее высушенная одежда и записка «Найди меня в тренерской». Поднявшись, слегка покачиваясь от слабости, Тиани оделась и вышла из комнаты. Оказавшись в длинном полутемном коридоре со множеством дверей, она догадалась, что это общежитие служащих форта. Прикрыв за собой дверь, девушка спустилась по лестнице с третьего этажа и, миновав гулкий вестибюль, оказалась на улице. Было темно, и Тиани каким-то новым безошибочным чутьем поняла, что сейчас раннее утро – около пяти часов. Тиани направилась к зданию Лабораторий. Стражники в дверях не обратили на нее внимания, хотя девушка прошла мимо них на расстоянии не больше метра. Пройдя по темным пустынным коридорам, Тиани свернула в тренировочный зал. Из приоткрытой двери тренерской лился на покрытие пола мягкий желтоватый свет.       Заглянув в комнатку, Тиани увидела Орсо, лежащего на жестком диване лицом вверх, с закрытыми глазами, и хотела было неслышно выйти обратно, но Орсо, не открывая глаз, произнес: «Я не сплю» и сделал приглашающий жест рукой. Тиани вошла, Орсо быстро поднялся с дивана и указал ей на свое место.       – Садись, а я пойду, принесу кипятка, – сказал он, – выпьем чаю, подкрепимся. До открытия корпуса придется подождать здесь, – он вышел и через пару минут вернулся с чайником и двумя кружками. Достав из кармана мешочек с травяным сбором, он быстро заварил чай и подал одну кружку Тиани. Та приняла ее и отхлебнула, механически отметив, что кипяток больше не обжигает ее.       – Я зашел в лазарет, – негромко сказал Орсо, и Тиани впилась в него глазами. – Все без изменений, – он искоса посмотрел на нее с искренним сочувствием. – Это уже хорошая новость, поверь мне. После такой атаки…       – А вы знаете, что это была за атака? – быстро спросила Тиани.       – Нет, к сожалению, не знаю. Это, безусловно, как-то связано с технологией Аккумуляции. Но сами основы процесса мне хорошо известны, и здесь явно что-то другое…       – В другом слое люди умирают таким образом уже очень давно, – напомнила Тиани.       – Да, я знаю… Нам нужно продолжать искать. И я хочу сказать тебе: не бойся ярости Луны, ты сильнее простых Ключников, по способностям ты равна Оружейникам и даже, скорее всего, превосходишь их. Поэтому, если ты применишь свою силу для поиска ответов, а я смогу тебе помочь – у наших миров впервые за много десятилетий появится реальный шанс…       – Конечно, я не испугаюсь, – спокойно сказала Тиани – и сама удивилась своему спокойствию. – Зачем же мне в ином случае эта сила – да и сама моя жизнь? Чего мне бояться?       Орсо изумленно качнул головой и посмотрел на новую Ключницу с восхищением – и печалью.              Орсо и Тиани вошли в главный корпус ровно в семь, как только открылись двери. В коридорах и на лестницах еще не было ни души, их торопливые шаги гулко разносились по пустым ярусам, эхом затихая в коридорах. Поднявшись на пятый этаж, Тиани, опередив учителя, первой подбежала к двери в «гостиную», влетела внутрь… и с судорожным вдохом-вскриком остановилась, словно налетев на невидимую стену, чувствуя, что зарубцевавшиеся было раны на сердце вновь раскрываются, начинают нестерпимо саднить, сочиться крупными, блестящими каплями крови…       Навстречу ей поднялись и обернулись Марон, Ридан, Сайн, Трент, Белклив… Все Ныряльщики были здесь, все провели бессонную ночь, вместе, единой командой, семьей ожидая вестей о Ворте и о самой Тиани. А из-за спин ее товарищей вышла, дрожа всем телом, сжав руки перед грудью, впившись Тиа в лицо двумя потоками белоснежного колючего сияния... Ее вечная забота и бесконечная нежность, ее «хвостик», ее верный солдатик во всех затеях с самого детства. Ее маленькая сестренка Кэлиани.