Хранители Равновесия

      Ольга стояла на автобусной остановке и раздраженно озиралась по сторонам.       Уже больше полугода в ее жизни не было этого шума, этой душной и едкой бензиновой вони, этих безликих строений, глядящих на нее черными провалами окон. Более полугода она не видела ни автобусов, ни разбитого асфальта под их колесами, ни такого количества усталых, озабоченных, безрадостных лиц.       Два дня пути до ближайшего к Долине крупного города. Вспомнить свои навыки выживания среди людей, асфальта, бетона и несущихся на тебя машин. Достать свой паспорт и долго с недоумением и опаской всматриваться в странные символы, которыми записаны место рождения и адрес регистрации…       Ольга забронировала номер в гостинице неподалеку от центра и сейчас пыталась добраться туда от автовокзала. Время было вечернее, и толпы людей спешили по домам с работы, толкаясь на входах в автобусы, сумрачно косясь на соседей по остановке и мысленно перебирая списки сделанных по пути покупок – не забыл ли чего, не придется ли возвращаться…       Февральская погода была под стать настроению: стояла оттепель, низкое свинцово-серое небо словно старинным чугунным утюгом расплющивало город и бегущих по нему людей, вдавливая в раскисший серый снег. Порывы ветра яростно трепали ветви деревьев, рекламные плакаты и полы пальто прохожих.       Город дышал усталостью и печалью. Его эмоционально-энергетическое поле, все сильнее давившее на Ольгу по мере приближения к городской черте, было тускло-серым, тоскливым, и только местами его расцвечивали вспышки эмоций разных оттенков – от ярко-алого до ярко-зеленого, редкие, как метеоры в августовском небе. Ольга, с трудом приспособившись к считыванию такого количества меток одновременно, то и дело уточняла направление, сверяясь с электронной картой – ее вели две горящие чистыми ярко-синими огоньками метки потенциальных Клинков.       Прошел месяц с того дня, как Василий побывал за Барьером и доставил Ольге от Тиани инструкции по управлению силой Ключников. Ольга, как Вася и предполагал, без труда разобралась в полученных сведениях и сразу же приступила к тренировкам. Первым, что она освоила, было умение становиться незаметной для людей, чем Ольга сейчас и пользовалась, не утруждаясь нанесением грима, хотя необходимый арсенал тюбиков и баночек на всякий случай был при ней. Навыки управления потоками энергии и избирательного отслеживания меток сделали жизнь намного легче – теперь Ольга хотя бы могла давать себе передышку от изматывающего напряжения и блокировать восприятие чужих эмоций, на время отключаясь от сигнальной сети. Сейчас, стоя на продуваемой ветром остановке, она отчетливо понимала, что в многотысячном городе без этого умения она просто сошла бы с ума.       Итак, инструменты были получены и освоены, настала пора воспользоваться ими по назначению. Метки потенциальных Клинков были видны Ольге на гораздо большем расстоянии, чем метки обычных людей, и вот, уловив на энергетическом поле ближайшего города характерные синие сполохи, да еще и парные, Ольга начала собираться в дорогу. Василий отвез ее из Долины наверх, до ближайшего крупного села, куда два раза в день ходил автобус. Далее были ночевка в крошечной придорожной гостинице, еще один автобусный маршрут – и вот Ольга достигла границ города, в котором ни разу в жизни не бывала и в котором ей нужно было быстро и осторожно найти двоих людей, поговорить с ними, не напугать и не произвести впечатление сумасшедшей. По поводу последнего пункта – Ольга изрядно сомневалась в своих силах на этот счет…       Судя по сходной структуре энергии и по тому, что метки часто находились рядом друг с другом, Ольга предположила, что потенциальные Клинки – кровные родственники. С самого начала она ломала голову над тем, как сможет уговорить их – обоих! – поехать с ней в Долину, то есть бросить дом, родных, работу или учебу и принять предложение, звучащее совершенно дико и похожее на бред или глупую шутку. Ольга так толком и не представляла себе, что должна им сказать, чтобы убедить, и надеялась на стечение обстоятельств и на импровизацию.       Наконец подошел нужный автобус. Ольга, чувствуя, что волосы у основания шеи встали дыбом, как у зверя, втиснулась между пассажирами и, стараясь не двигаться и пореже дышать, проехала шесть остановок. Выйдя на освещенном фонарями и яркими рекламными огнями проспекте, она всмотрелась в круговерть меток вокруг и, определив направление, решительно шагнула в людской поток на тротуаре.       Здесь!.. Открыв стеклянную дверь, Ольга шагнула в просторное полутемное кафе и с удовольствием втянула носом запах свежей выпечки и хорошего кофе. Ну вот, можно будет совместить полезное с приятным. Но сначала надо выбрать наблюдательный пункт. Ольга с рассеянным видом двинулась по залу, словно не решаясь выбрать, куда сесть. Людей в кафе было немного, занята была от силы четверть столиков. Наконец в дальнем углу зала у окна она рассмотрела две фигуры, сидящие напротив друг друга. Два совершенно одинаковых парня лет двадцати листали меню и тихо переговаривались.       Ольга опустилась за столик неподалеку, чтобы незаметно рассмотреть их. Близнецы, это совершенно точно. Светловолосые, сероглазые, бледнокожие. Все же не совсем одинаковые – один заметно крепче другого, волосы у него острижены под машинку. Второй брат – щуплый, похож больше на художника, чем на солдата: длинноватые всклокоченные волосы, тонкие запястья, торчащие из растянутых рукавов свитера. Ольга улыбнулась, вспомнив Белклива. Похож…       Повысив чувствительность слуха с помощью силы Ключников, Ольга разобрала, о чем разговаривали братья.       – Меня, наверно, завтра все-таки уволят, – сокрушенно говорил тот, которого Ольга мысленно окрестила «солдатом». – Опоздал на двадцать минут… Опять свалился, на автобус не успел. Да еще и промок весь, пришлось возвращаться и переодеваться к тому же.       – Главное – чтобы ты почки при этом не отморозил, – наставительно сказал второй брат – «художник», – или еще что полезное…       – Да не-е, – «солдат» с кривой улыбкой махнул рукой, – не такой уж я хлипкий. У тебя там как?       – Да всё то же самое, – «художник» пригорюнился. – Та же песня. «А какой у вас опыт», «а какое у вас образование». Я им говорю: а какие у меня мозги, вам вообще не интересно? Посмотрели как на блоху и резюме чуть не в морду швырнули.       – Да ладно, – «солдат» ободряюще улыбнулся, – не киснем, выкрутимся как-нибудь…       – Ага, «не киснем», – шмыгнул носом «художник», – Петровна сегодня опять звонила. Мне и неудобно перед ней, а что делать… Не стал трубку брать, – он вздохнул. – Выгонит и будет совершенно права.       Тут к братьям подошла официантка и принесла их заказы: две чашки чая, по порции гречки с котлетой и одну порцию сырников на двоих. Братья поблагодарили ее вежливыми кивками и принялись жевать. «Солдат» полез в карман, вытащил смятую купюру и горсть мелочи и озабоченно пересчитал.       – Заплатить хватит, – пробормотал он, – а вот на проезд на завтра…       – Да ладно, – хмыкнул «художник», – не так всё плохо. У меня на карточке еще немного есть.       – Ну ладно, значит, надо снять по дороге, – «солдат» доел последний сырник, выпил чай и поднялся. – Пойдем уже. Спать охота. Устал – сил моих нет…       Ольга, оставив на столе купюру за кофе, который и вправду оказался просто даром богов, незаметно последовала за братьями, которые, закутавшись в поношенные куртки, нырнули в сырую стылую темноту. Освещенный людный проспект скоро остался позади. Братья торопливо шагали по темным узким улочкам, обходя лужи и оскальзываясь в раскисшем снегу. Скрюченные пальцы деревьев в свете редких фонарей бросали под ноги дергающиеся тени, от мельтешения которых кружилась голова.       Вскоре Ольга заметила, что «солдат» передвигается все более и более скованно, ставит ноги на тротуар неуверенно, словно ему все труднее выбирать дорогу. «Художник» опасливо поглядывал на брата, но ничего не говорил и только подстраивался под его замедляющиеся шаги. Наконец Ольга, которая смотрела вслед братьям сразу и обычным зрением, и зрением Ключницы, увидела, как вокруг «солдата» заплясали дымные протуберанцы, похожие на черное пламя костра, и парень, будто налетев на препятствие, резко остановился и повалился навзничь прямо в шуршащую кашу из снега и воды.       – Мишка! – сдавленно вскрикнул «художник», пытаясь подхватить брата, но не успел и рухнул на колени рядом с ним, схватив того за куртку на груди и заглядывая в лицо. – Миш!       Ольга вытянула правую руку перед собой ладонью вперед. От кончиков пальцев потянулись невидимые нити, свились, схлестнулись с вихрями и лентами тьмы, опутали их серебристой сетью. В облаке черного тумана засверкали синеватые искорки, щупальца Луны задергались, распадаясь на отдельные фрагменты, размываясь и постепенно бледнея. Ольга медленно сжала кулак.       «Солдат» Миша по-прежнему лежал в луже подтаявшего снега. Лицо его побледнело и заострилось, но не так сильно, как у перепуганного брата, который то тормошил Михаила, пытаясь привести в чувство, то безуспешно пытался поднять его на ноги, снова и снова роняя на мокрый тротуар. Наконец, скривившись от отчаяния, он полез в карман и непослушными пальцами вытащил телефон, по всей видимости, намереваясь вызвать «скорую».       – А вот этого не надо, – решительно сказала Ольга, «возникая из ниоткуда» прямо перед ошарашенным парнем. – Не надо никого звать. Сами справимся. До вашего дома еще далеко?       «Художник» отпрянул и выронил телефон. Зрачки его запульсировали слабыми алыми отсветами.       – Т…Ты кто? – хрипло спросил он, подобравшись, как для атаки.       – Потом разберемся, – Ольга наклонилась и подхватила бесчувственного Михаила под мышки. – Помогай, – она взглядом указала перепуганному парню на ноги брата. – Бери и потащили. Ты же не хочешь, чтобы он почки застудил? – она ободряюще улыбнулась.       «Художник» совершенно безумными глазами смотрел на то, как незнакомая, с виду хрупкая женщина без труда поднимает с земли его отнюдь не тщедушного брата, и потихоньку отползал, явно готовясь поднять шум и позвать на помощь. Его энергетическая метка расцветилась огненно-красным заревом настоящей паники.       Вздохнув, Ольга осторожно опустила Михаила обратно на тротуар и выпрямилась.       – Посмотри на меня, – голосом, от которого в воздухе запахло расплавленным металлом и повеяло стужей полярной ночи, произнесла она и позволила потокам бело-оранжевого огня плеснуть из глазниц, на мгновение осветив темную подворотню. Парень задохнулся и во все глаза уставился на Ольгу. Он был почти полумертв от ужаса, однако алое свечение из его зрачков, словно потянувшись к родственной стихии, вспыхнуло и разгорелось намного ярче, чем раньше.       – Я всё тебе объясню, – уже обычным голосом сказала Ольга. – Без объяснений не останешься. Но и в самом деле надо быстрее утащить твоего брата отсюда. Так что соберись и помоги, – она снова ухватила Михаила под мышки. – Он, конечно, скоро очнется. Но, во-первых, лежать на земле и правда холодно, а во-вторых, он лежит под окнами у добропорядочных граждан, и не приведи Свет, кто-нибудь полицию вызовет.       «Художник» ошарашенно закивал, торопливо поднялся на ноги и ухватил брата под колени.       – Вы кто? – не удержавшись, выдохнул он, шагая вперед и сосредоточенно глядя под ноги.       – Ваш новый командир, – усмехнулась Ольга, – иди, не разговаривай!       «Художник» подчинился.              В квартирке на третьем этаже панельной пятиэтажки Ольга и «художник» осторожно опустили Михаила на пол в прихожей. Брат хотел было сразу утащить его на раскладушку, но Ольга помотала головой.       – Сперва снимем с него мокрую одежду, тут удобнее будет, – пояснила она и, нащупав на стене выключатель, сначала разделась сама: размотала с лица шарф, сняла куртку и шапку.       – Ну, что ты на меня так уставился? – усмехнулась она, поймав еще более дикий взгляд «художника». – Я думаю, ты уже и так понял, что я не простой человек….       – Вы… просвечиваете, – хрипло пробормотал парень.       – Есть такое, – кивнула Ольга. – Не очень удобно, зато иногда, как видишь, бывает полезно – чтобы заставить некоего Фому неверующего с большим доверием отнестись к моим словам. Помогай, что стоишь? – она опустилась на колени и расстегнула на Михаиле замок куртки. В этот момент веки «солдата» задрожали, он сморщился и попытался приподняться.       – Ч…черт… – пробормотал он. – Сашка?.. – открыв глаза, он увидел склоненное над собой полупрозрачное лицо Ольги и от неожиданности хрипло вдохнул-вскрикнул.       – Не бойся, – Ольга успокаивающе улыбнулась, – ты дома. Мы с братом тебя принесли. Ты в очередной раз провалился за Барьер. Так же, как сегодня утром, когда опоздал на работу.        – Какой еще… барьер? – Михаил вытаращился на Ольгу, пытаясь подняться.       – Всё объясню, – Ольга встала с пола и отошла в сторону. – Ну, раз уж очнулся, вставай и переодевайся сам. Саша, – она оглянулась на «художника», – помоги ему. А я вас на кухне подожду, – она прошла по коридору на крошечную кухоньку, вся обстановка которой состояла из стола с тремя табуретами, дребезжащего холодильника, небольшого навесного шкафчика и тумбочки с плиткой и жуткого вида электрическим чайником. Набрав в чайник воды, она включила его и достала из шкафчика пачку чая и три разномастные слегка побитые кружки.       Когда чай заварился, а Ольга, обшарив кухню, нашла в столе банку засахарившегося малинового варенья и три погнутых алюминиевых ложки, на кухню опасливо, как неприрученные звери, вошли братья и уселись на табуреты у стола. Ольга кивнула и пододвинула к ним чашки.       – Небогато живете, как я погляжу, – она обвела взглядом кухню. – Насколько я понимаю, квартира съемная?       – Да, – сказал Миша. Саша покосился на него, и по этому взгляду Ольга определила, что из двоих близнецов Михаил – за старшего. – И то скоро выгонят, похоже.       – Давайте так, – сказала Ольга. – Мне надо узнать о вас побольше, чтобы понимать, как именно мне следует с вами разговаривать, чтобы вы однозначно меня поняли. Поэтому, да и по праву старшинства, я настоятельно прошу вас сначала рассказать мне о себе. Кто такие, почему так живете, что думаете делать дальше… Надеюсь, то, что вы сейчас видели, убедило вас в том, что я не просто какая-то мошенница, которая решила втереться к вам в доверие и похитить последние тридцать семь рублей и вот эту банку варенья, – она улыбнулась, и Саша, не удержавшись, тихонько хихикнул в ответ. Миша, с лица которого постепенно сходило напряжение, пожал плечами, почесал в затылке и начал рассказывать.       История братьев оказалась мрачной и отнюдь не банальной. С рождения мальчишки воспитывались в детском доме. Где они родились и как попали в детдом – они не знали, никто им такой информации, естественно, не дал. Фамилию и отчество им придумали работники детского дома. По достижении восемнадцати лет Миша и Саша, как положено по закону, были поставлены на очередь по обеспечению сирот жильем – и благополучно призваны в армию. Служили они в разных частях, в разных концах страны, и едва выдержали друг без друга этот год. Саша, как более слабый здоровьем, после демобилизации какое-то время болел и не мог найти нормальную работу. Миша устраивался в несколько мест сразу, работал грузчиком, охранником и пытался тянуть на себе не только бытовые расходы, но и лечение брата. А в последнее время и Мишу стали преследовать странные проблемы со здоровьем – вот такие, как сегодня: внезапные головокружения, приступы паники, обмороки. Он очень боялся, что у него окажется какое-то смертельное заболевание, и брат останется без поддержки. А когда выяснилось, что и у Саши бывают такие же приступы… Братья совсем приуныли. Сашу не брали на работу из-за отсутствия опыта и образования, Миша балансировал на грани увольнения. Братья задолжали за жилье уже за два месяца и со дня на день ожидали выселения, а положенная им квартира еще где-то там, судя по всему, строилась…       То, что ошеломленные братья узнали от Ольги о ней самой, о себе и о мире, с одной стороны, вызвало недоумение и закономерное недоверие, с другой – живым семечком упало на благодатную почву всей их предыдущей жизни. Места в обычном мире для них не было – значит, надо искать его где-то еще.       – Итак, – подытожила Ольга. – Мне нужны двое помощников на турбазе. Работу престижной не назовешь, но там есть и много таких возможностей для развития, о которых вы даже не подозреваете. Далее. Я буду обучать вас, сделаю из вас бойцов и следопытов, и это тоже может вам впоследствии пригодиться. И третье. Вы не только будете под боком друг у друга, но и получите настоящую, хорошую семью. Замечательного старшего брата. Совершенно изумительную тетушку. И меня в качестве командира и строгой мамашки. А может, скорее даже папашки, – Ольга хитро прищурилась, скорчила нарочито суровую физиономию и показала мальчишкам кулак. – Не прогадаете, в общем.       Братья робко заулыбались и переглянулись.       – Да мы и не против, – выразил их общее мнение Михаил. Саша молча кивнул.              Оставив братьям необходимую сумму денег, чтобы расплатиться за квартиру, и договорившись встретиться назавтра в полдень на автовокзале, Ольга ушла в свою гостиницу. Предварительно пришлось все-таки нанести грим – не покажешься же дежурному в полупрозрачном виде или с лицом, обмотанным шарфом. Зарегистрировавшись и получив ключ, Ольга поднялась в свою крохотную комнатушку и первым делом с наслаждением смыла с лица чужеродную субстанцию. Вытянувшись на жестком матрасе, она коснулась следящих нитей, протянутых к меткам своих новых учеников: синева фона была расцвечена переливами оттенков самых разных эмоций: опасливое недоверие, страх, надежда, азарт, восторг… Ольга улыбнулась и мгновенно заснула.       Поднявшись по привычке в шесть, Ольга, поскольку заниматься делами было еще рано, позволила себе в полной мере насладиться благами цивилизации: не меньше часа принимала ванну, затем скачала через гостиничный wi-fi несколько новых книг – художественных и научных, по гидрологии, ботанике и химии. Дождавшись времени открытия магазинов, она выселилась из гостиницы и отправилась за покупками: перед отъездом Василий, пользуясь оказией, вручил ей внушительный список нужных в хозяйстве вещей, которые не продавались в сельских магазинчиках в Долине и окрестностях Кара-Йола.       Без четверти двенадцать к Ольге, стоящей на платформе автовокзала с объемистым и тяжеленным рюкзаком у ног, торопливо подошли Миша и Саша. Их пожитки уместились в одной потрепанной спортивной сумке. Ольга с улыбкой оглядела их.       – Готовы?       – Неа, – ухмыльнулся Миша, – но нас никто, по-моему, не спрашивает, а?       – Я ведь спрашиваю, – улыбнулась в ответ Ольга. – Но на самом деле ты прав – уж если тебе дано зрение Белого Глаза, то спрашивать тебя, готов ты или нет, по меньшей мере бессмысленно.       Подошел автобус. Пассажиров было немного, и Ольга, ободряюще кивнув мальчишкам, первой поднялась на подножку. Миша взлетел на ступени одним прыжком, не оглядываясь, и Ольга уловила в его лице – и в оттенке энергетической метки – одновременно облегчение и азартное предвкушение приключений. Саша незаметно оглянулся на родной город и тоже поднялся в салон. Его метка расцветилась едва заметным сожалением, которое тут же сменилось тем же веселым мальчишеским любопытством.       По дороге братья забрасывали Ольгу вопросами. Еще в городе, во время разговора на обшарпанной кухоньке, Ольга поняла, что не может рассказать им всё, что знает сама – она явственно ощущала сильное сопротивление, когда только намеревалась заговорить о некоторых вещах. Поэтому она решила пока ограничиться общими пояснениями относительно устройства мира и сущности Клинков и Ключников, избегая пока упоминания о Солнце и его посланнике Доррене, об Оружейниках и о проблемах с водой в другом слое. Настанет время – она научится игнорировать эти запреты. А пока достаточно и этих фрагментов информации, чтобы головы у парней пошли кругом.       Наняв на конечной остановке автобуса водителя на джипе, который за небольшую плату доставлял в Долину туристов, Ольга и братья спустились с Перевала. Кара-Йол произвел на Сашу и Мишу точно такое же впечатление, как и на Ольгу при первом спуске: глаза их горели, энергетические метки переливались всеми оттенками восторга и сладкого ужаса. Дорога до лагеря тоже захватила их, как аттракцион: мальчишки вертели головами, стараясь разом рассмотреть как можно больше причудливых скал, строгой графики деревьев на фоне снега, застывших серебряных ниток водопадов.       – Добро пожаловать, – улыбнулась Ольга, пропуская оробевших братьев вперед себя в ворота турбазы.       Поднявшись на крыльцо домика администрации, Ольга постучала в дверь, потом заглянула внутрь и окликнула:       – Фру Маргари-и-та-а-а!       – А? Что? Приехала? – хозяйка выглянула из подсобки. – Привет, дорогая!       – Принимайте пополнение! – Ольга обернулась и призывно махнула Саше и Мише.       – Заходите, заходите! – фру Маргарита энергичными кивками поприветствовала братьев. – Сейчас я все вам расскажу и покажу. А ты, девочка, – она бросила на Ольгу цепкий взгляд, – иди скорее к Васе, у него есть новость. Да не пугайся ты – новость хорошая! Иди, иди, – она махнула рукой и повернулась к «новобранцам».       Ольга торопливо сбежала с крыльца и свернула на тропинку, ведущую к «логову» Клинков, на ходу нащупывая энергетическую метку Василия – и обмирая от сопереживания его эмоциям: странной смеси восторга, гордости и печали.       – Вася, что случилось? – вместо приветствия с порога спросила она.       Василий сидел за столом боком к двери и, подперев голову рукой, смотрел на лежащий перед ним листок. Повернувшись к двери, он улыбнулся, и у Ольги дрогнуло сердце: в глазах напарника стояли слезы. Она торопливо сняла куртку и шагнула к столу.       – Вот, – Василий протянул ей листок, – читай сама.       Ольга опустилась на табурет и всмотрелась в строки, написанные четким, аккуратным почерком. По мере того, как написанное доходило до сознания, глаза ее все больше наполнялись слезами – не горькими, а светлыми слезами печали и теплой памяти.       Это оказалось письмо от отца Бьёрна, написанное его супругой Анастасией под его диктовку. Герр Улофссон сообщал, что в соответствии с пожеланием сына и руководствуясь его положительными отзывами, он решил учредить для Василия стипендию для обучения в любом вузе России, с тем условием, что тот выберет специальность историка-этнографа и в перспективе продолжит работу над монографией Бьёрна. Кроме того, герр Улофссон обязался оказывать Василию всяческое содействие в изучении шведского языка, для чего предлагал ему до начала учебного года приехать на месяц в Швецию и погостить в их доме.       Далее герр Улофссон просил Василия засвидетельствовать свое почтение Ольге, в честь которой они с Анастасией, оказывается, назвали дочь, родившуюся в конце декабря (на этом месте Ольга, не удержавшись, всхлипнула и провела по глазам тыльной стороной ладони), и сообщал, что опять же в соответствии с устным завещанием сына собирается открыть на имя Ольги счет для обеспечения деятельности их, как он выразился, «тайного общества», в связи с чем просил ее сообщить необходимые данные о себе. Ольга, добравшись до этих строк, зажала рот рукой и глянула на Василия. Алые лучи из ее зрачков дробились в хрустальных озерцах слез.       – Он по-прежнему с нами, – прошептала Ольга и, закрыв лицо рукой, тихо заплакала. Вася протянул руку через стол и сжал ее плечо.       – Теперь ты уедешь, – глухо сказала Ольга, – и я останусь совсем одна…       Василий поднялся со своего места, обошел стол и обнял Ольгу за плечи, уткнувшись лицом ей в волосы.       – Так надо, – вздохнул он. – Учитель так велел…       – Да я же не против, – Ольга улыбнулась сквозь слезы, – просто… Ну дай ты мне немножко пожалеть себя, чего уж там…       – Ладно, – Вася тоже улыбнулся и потрепал Ольгу по макушке, – даю тебе пятнадцать минут.       – Да это много, – Ольга высвободилась из Васиных рук и обернулась к нему. – Мне нельзя расклеиваться, я ж теперь тоже в некотором роде учитель…       – О! – оживился Василий. – Привезла пополнение?       – А как же. Они у фру Маргариты. Сначала работа, а потом уж… тренировки, синяки, боль и страдания! – Ольга скорчила зверскую физиономию, разряжая обстановку. Вася с облегчением рассмеялся и сел на место.       – Расскажи, кто они такие, и вообще – что и как.