Хранители Равновесия

      Прошло пять дней. Ольга поселилась в лаборатории на седьмом ярусе и чувствовала себя там так же уверенно и спокойно, как в своем домике на Теплом Камне, несмотря на постоянное ожидание визита Доррена, который, к слову, все не появлялся, медлил, явно выжидая подходящего момента, и это затишье изрядно действовало на нервы.       Орсо договорился в Университете, что приступит к работе со студентами со следующей недели, и по паре часов в день уделял занятиям и тренировкам с Ныряльщиками здесь же, в корпусе, остальное время проводя с Ольгой в лаборатории. По утрам, в обед и вечерами они спускались на пятый ярус, в «гостиную», где в это время по возможности появлялись остальные, не занятые на работе или учебе члены отряда, чтобы пообщаться, поделиться новостями и немного отвлечься от забот, обмениваясь шутками и дружескими подколками.       Дни были заполнены тренировками с разным оружием, изматывающими опытами с Барьером – и бесконечными разговорами. Все время, не занятое делами, было занято беседами. Орсо сидел над своими приборами и установками, по ходу дела в нескольких словах поясняя Ольге суть эксперимента, говорил сам и слушал ее. Они расспрашивали друг друга обо всем, рассказывали о себе, и постепенно из переплетения их слов и историй формировался их общий мир, где знакомым и понятным становилось всё, от типичных причин бессонницы до предпочтений в цвете посуды. Иногда Ольге казалось, что она тонет в этом многослойном информационном сумбуре – попытки за пять дней рассказать о себе абсолютно всё привели к тому, что она внезапно начала воспринимать саму себя как героиню запутанной и плохо проработанной истории. При этом Орсо, напротив, представлялся ей настолько незыблемо реалистичным, правдоподобным, что она поневоле задумалась над тем, что из двух их миров, возможно, один является оригиналом, а второй – всего лишь копией, и поделилась своими соображениями с учителем.       – Конечно, только по моим ощущениям от наших с тобой бесед судить нельзя. Но есть и еще кое-что. Почему-то в этом мире я чувствую себя даже в большей степени дома, если понимаешь, о чем я. Тут все кажется более верным, надежным… Не знаю, как объяснить. Но я уже не в первый раз замечаю это.       – Никогда об этом не задумывался, – ответил Орсо, серьезно глядя на нее. – Это возможно, конечно… Тогда получается, что Карст задумал уничтожить оригинал и сохранить копию? Странно, нелогично... Но ты подарила мне отличную загадку, спасибо.       Устав от тренировок и разговоров, Ольга уходила в угол лаборатории за шкаф, укладывалась на жесткую кушетку и засыпала легко и без сновидений. Просыпаясь, она неизменно заставала Орсо либо по-прежнему склонившимся над приборами, либо сидящим на подоконнике. Они менялись местами, Ольга в тишине сидела, прислонившись к стеклу, смотрела в алое небо и ненадолго перенастраивала зрение, чтобы увидеть его таким, каким видят его жители этого мира – темно-синим с россыпями сверкающих ледяных кристаллов или свинцово-серым, затянутым хмурыми снеговыми тучами.       Вечером пятого дня Орсо велел ей во время сеанса подготовки сделать шаг за Барьер.       – Перед порогом ты чувствуешь себя уже достаточно уверенно. Теперь перешагни его и осмотрись. Только не отходи далеко. Имей в виду, что я не смогу последовать за тобой туда – а значит, в случае чего не смогу помочь вернуться.       Ольга кивнула, чувствуя, как стынут кончики пальцев.       – Начали. Я слежу за тобой до порога – и жду на выходе. Запомни – для первого раза пара десятков секунд, не больше!       Ольга улеглась на кушетку – на сей раз ей придется полностью оставить тело без контроля. Пальцы Орсо обхватили ее запястье, нащупывая пульс. Глубоко вдохнув, она обратилась к своей метке, нашла в ее глубине источник желтого свечения и, не оставляя себе времени на сомнения, скользнула в золотистую арку.       Уже знакомые чувства восторга, азартного предвкушения и ликующего нетерпения охватили ее, но при пересечении порога внезапно пришло восхитительное спокойствие, словно в жаркий день Ольга шагнула в прохладную полутьму рощи у источника. Все мысли, чувства, стремления, страхи и надежды вдруг стали кристально ясными, расположились перед ее внутренним взором в идеальном порядке, классифицированные и четко обозначенные, как образцы в музее. Ольга легко улыбнулась – губами, которых у нее, кажется, сейчас не было, и осмотрелась по сторонам отсутствующими глазами.       Она стояла в долине между двух холмов, соответствующей расположению города Реттен, только без города, без людей, без деревьев и снега на склонах. Окружающий пейзаж был соткан из всех оттенков желтого и песочно-коричневого. На белом небе сияло бледно-желтое солнце, такое яркое, что будь у Ольги в этом мире глаза, при прямом взгляде на светило она непременно получила бы ожог сетчатки.       Опустив взгляд ниже, Ольга разглядела перед собой каменистые россыпи и отдельные камни, округлые, мелкие и достаточно крупные, блестящие, как гранит с крупными вкраплениями слюды, разных теплых оттенков желтого и коричневого. Расположение камней и сочетание цветов складывались в самую гармоничную картину, какую она видела в жизни. Хотелось смотреть и смотреть на узор из камешков, не отрываясь, но Ольга все же отвела взгляд и с любопытством посмотрела туда, где должны были находиться ее ноги.       Ноги у нее все же имелись. В этом слое Ольга выглядела примерно так же, как в их мире выглядел Доррен – как прозрачный желтый силуэт, и одежда – та самая, в которой Ольга сейчас лежала на кушетке в лаборатории – тоже казалась сотканной из солнечного света. Подняв руки, Ольга завороженно уставилась на них: сквозь ладони можно было легко рассмотреть камни под ногами.       Очень хорошо. Попробуем двинуться с места. Ольга неуверенно сделала шаг и скорее не услышала, а почувствовала хруст мелких камешков под подошвой. Так, перемещаться по этому миру получается. А может, сходить и посмотреть, что находится у подножия того холма? Там так красиво. Валуны уложены в такой необычной последовательности, в ней явно есть какой-то скрытый смысл, какая-то особая логика… Любопытно. Ольга, забыв обо всем на свете, сделала шаг, потом второй…       Назад.       Помнишь? «Пара десятков секунд, не больше!». Помнишь, кто тебе это сказал?       Нет, мне нужно туда…       Вернись. Ты ведь не забыла?       Все это больше не важно. Там все ответы! Я должна!..       Ольга, задыхаясь, резко села на кушетке, словно вынырнула из толщи воды, и скорчилась, вцепившись в волосы. Сквозь собственные хриплые стоны, похожие на вой раненного зверя, она слышала какой-то глухой стук и сбивчивые слова, которых не понимала. Что-то сдавливало ее, мешая дышать, и она слабо сопротивлялась, пока окончательно не выбилась из сил и не замерла, начав понемногу осознавать, где она и что происходит: Орсо сидел рядом, обнимая ее и прижимая к себе, бормотал что-то успокаивающее и слегка раскачивался вместе с ней. Ольга вдруг осознала, что почти потеряла себя там, едва не осталась за Барьером – совершенно добровольно и с радостью едва не предала тех, кто надеялся на нее, и того, кто ждал ее возвращения, затаив дыхание, слушая едва различимый пульс ее неподвижного тела…       Сердце сковал ледяной ужас. Ольга поняла, что не справится с задачей. Хотелось заплакать, закричать в голос, но черный мертвый лед в груди не позволял. Темно. Холодно.       Собственный голос казался чужим и неприятным, царапал барабанные перепонки.       – Я сделала всего один шаг. И не помню, как вернулась. Я не смогу…       – Я знаю, знаю, – шепнул Орсо, – бедная моя… Как бы я хотел пройти это вместо тебя…       Шли минуты, черный лед понемногу подтаивал, стекая в ночь черными горькими каплями из уголков глаз.       – Я должна буду продолжить, – не вопрос, а утверждение, горькое, как эти черные слезы.       – Да. Ты справишься. Сейчас тебе сложно поверить, но ты уже сделала больше половины дела.       – Как… это?       – Ты вернулась. Сама вернулась, я не мог дотянуться до тебя. Тебя не было примерно четверть часа. Я пытался тебя найти, указать направление, но... Мне тоже страшно, Ольга. Если бы я хоть чем-то мог помочь...       – Вот что это со мной такое… Я хочу зареветь – и не могу.       – Зареветь? Ну хочешь, пойдем в седьмую комнату, я тебя побью с особой жестокостью и убедительно докажу, что в фехтовании ты полный ноль?..       – Ты ведь знаешь, что я тебя обожаю?..       – Знаю, конечно…              Ольга все-таки заплакала, провалилась в сон и проспала двенадцать часов. Когда она проснулась, в лаборатории было светло, на полу и темных деревянных панелях лежали теплые солнечные пятна, а в окна заглядывал настоящий, искренний и яркий апрель.       Покачиваясь от слабости и щурясь от яркого света, она вышла из-за шкафа. Орсо, который сидел на табурете у стола, подперев голову руками, мгновенно обернулся, поднялся и шагнул ей навстречу.       – Как ты?       – Надо продолжать, – сказала Ольга. – Я готова.       – Сначала тебе надо поесть, – Орсо обеспокоенно заглянул ей в лицо, – Ты и так выглядишь неважно, а еще и неизвестно, сколько времени ты там проведешь. Если уж ты в этот раз сделала всего пару шагов, а отсутствовала четверть часа… Телу нужна будет энергия.       – Не хочу, – Ольга покачала головой, – не хочу выходить, встречаться с кем-то...       – Я принес кое-что, – Орсо указал на хозяйственный шкафчик, – никуда идти не придется.       – Спасибо. Ты все понимаешь.       – Садись. Я поставлю чайник.              – Теперь я точно готова, – вздохнула Ольга, закончив механически пережевывать еду и допив чай. – Больше нет причин тянуть время, – она поднялась из-за стола и медленно пошла к кушетке.       – Не буду ничего тебе советовать, – тихо сказал ей вслед Орсо. – Я вижу, что ты и в самом деле готова. Теперь все будет хорошо. Легко – нет, не будет. Но все получится.       Еще серия «погружений». Сначала коротких – два-три шага за порогом равнялись примерно двадцати минутам в этом мире. Потом Ольга, поняв, что в состоянии выйти из-за этого Барьера в любой точке пространства, так же, как она научилась переходить Барьер между слоями обитаемого мира, рискнула отойти подальше и наконец добралась до так манившей ее кучки камней у подножия холма. Вернувшись, она обнаружила, что уже стемнело.       – Тебя не было почти три часа, – тихо сказал Орсо, глядя на нее усталыми, слабо светящимися из темных провалов глазами.       – Ложись и отдыхай, – Ольга решительно поднялась с кушетки. Орсо не нашел в себе сил возразить и молча улегся на ее место.       – Возможно, мы оба тут поместимся, – пробормотал он, пытаясь сдвинуться к краю узкой лежанки.       Ольга отрицательно покачала головой и ушла к окну, уселась на подоконник и прислонилась лбом к холодному стеклу. «Почему стекло для меня не выглядит черным, непрозрачным?» – мелькнула мысль. «И Орсо… Я вижу его глаза светло-желтыми – любым зрением. Как это может быть? Это значит… На самом деле они – синие? Бьёрн, скажи, ты здесь?.. Или мне просто видится то, что я хочу видеть?..»       Ольга со вздохом откинула голову назад и замерла, глядя в небо поверх крыш города, перенастраивая зрение и наблюдая, как цвет небесного купола меняется с темно-синего на ярко-алый и обратно. Как странно все же связаны наши миры, как много загадок они нам предлагают. Что ж, как сказал Орсо, для того, кто заглянул в мир Оружейников, тайны и загадки становятся эликсиром жизни…              – Думаю, я готова двигаться дальше, – сказала Ольга, вернувшись в свое тело спустя три часа – после очередной десятиминутной прогулки по солнечно-желтому миру.       – Нам нельзя будет оставаться здесь, в Университете. Ты можешь уйти очень надолго, и твое тело нельзя оставлять, скажем так, без присмотра. Я договорюсь с лазаретом форта – у меня там есть свой человек. Возможно, тебя придется подключать к системам жизнеобеспечения. Погоди немного.       Орсо достал коннектор и на пару минут скрылся под серебристой сферой. Выключив устройство, он повернулся к Ольге.       – Я договорился, нас ждут сегодня после закрытия лазарета. В девять. Готова? – Ольга молча кивнула. – Скажешь остальным?       – Да, надо… – Ольга поежилась и обхватила себя руками. – Они имеют право знать. Сейчас пять часов, наверно, в «гостиной» уже много народу. Пойдем…       – Не хочешь идти?       – Не хочу, конечно. Опять будут смотреть на меня как на героя в сияющих доспехах… С восхищением и жалостью.       – Не ходи. Зачем тебе такие взгляды в спину? Я сам объясню им всё. Они поймут.       – Спасибо. Ты даже не представляешь – какое тебе спасибо…              

***

      В крошечной палате лазарета заместитель главного врача, полноватая женщина лет пятидесяти с заплетенными в тяжелую косу синими (рыжими, догадалась Ольга) волосами и добрым усталым лицом, быстро и деловито уложила Ольгу на кушетку, подключила к ее голове и рукам связку датчиков, настроила приборы, молниеносно взяла у нее пробу крови и покинула комнату со словами «Я в соседнем кабинете, позовете, если что».       – Спасибо, – сказал Орсо ей вслед.       – Не за что, – отозвалась доктор. – Тебе спасибо – за доверие, – и она вышла, ободряюще кивнув Ольге на прощание.       Еле слышный стук закрывшейся двери отсек двоих людей в тесной комнатке от мира. Ольга лежала неподвижно, ощущая прохладу датчиков на коже и тяжелое дыхание тишины. Орсо отошел к окну, за которым багровела ночь, и замер, опершись руками на подоконник.       Ольга ни разу в присутствии Орсо не активировала зрение Ключницы, не считывала его метку без практической необходимости – это казалось ей неприличным, неэтичным, как подслушивание. Но сейчас, растерянная и испуганная, прикованная к кушетке холодными щупальцами трубок и проводов, она всей душой, всем существом потянулась к единственному человеку, у которого она могла искать поддержки. Непроизвольно коснулась его метки…       Эхо беззвучного крика заметалось в сердце. «Не оставляй меня!..»       «Ты же знаешь – я с тобой. Теперь навсегда. Во всех мирах, сквозь все Барьеры».       Евдокия, Евдокия… Не помогли мне твои уроки…       «Что мне сделать, что мне отдать? Моя жизнь немногого стоит. Но больше ничего у меня нет…»       «Я вернусь. И тогда залечу дыханием каждую рану, разглажу руками каждый шрам».       – Орсо, – прозвучало еле слышным выдохом. Он мгновенно оказался рядом, притянутый сиянием ее глаз, не колдовским цветным огнем, а простым человеческим – светом взгляда, полного бесконечной нежности и тепла.       – Я вижу, понимаю, – она осторожно взяла его за руку, – и я чувствую то же самое.       Орсо наклонился к ней, но она остановила его.       – Когда я вернусь. А теперь я точно знаю – я вернусь. Дождись меня, – и, закрыв глаза, она шагнула в облако золотистого сияния, будто спасаясь бегством.              Камешки под ногами ритмично шуршали в такт движениям ног. Ольга мельком отметила, что слышать звуки она в принципе не может, так как здесь нет воздуха, по которому мог бы распространяться звук, да и уж если на то пошло, органов слуха у нее тоже нет. Так что в качестве звука шагов здесь выступает ее представление о звуке шагов, подкрепленное памятью и стимулируемое воображением.       Опыт прошлых визитов подсказывал Ольге, что залогом успешного достижения цели в этом мире является концентрация на одной максимально четко сформулированной задаче. Если обращать внимание на окружающие явления и предметы, отвлекаться и давать волю любопытству, то очень легко сбиться с пути, потеряться в вихре загадок, заиграться с вопросами и ответами – и забыть о том, зачем она пришла сюда. Поэтому Ольга смотрела прямо перед собой, немного расфокусировав взгляд, и сосредоточенно думала о направлении своего движения.       Она решила в первую очередь наведаться в тот участок Долины, который соответствовал жилищу Марии. Почему-то ей казалось, что эта система пещер, лестниц и тоннелей не была создана ни в одном из обитаемых слоев, а скорее была унаследована ими от мира-матрицы, а значит, могла иметь сходное значение и здесь. Во временных и пространственных координатах ее слоя путь до пещеры занял бы целый день, но здесь – она уловила это неким чутьем – пространство было достаточно податливым, чтобы четко реагировать на команды того, кто сумеет их правильно сформулировать, и свернуться нужным образом. Времени как такового здесь, похоже, и вовсе не было. Возможно, время – это свойство исключительно живых миров, где у всего есть начало и конец, где существует разделение на противоположности – тьма и свет, тепло и холод, и их взаимное отрицание и переход друг в друга и создают течение времени?.. Стоп. Не увлекаться. Подумаем об этом позже. А сейчас уточним направление. Шаг за шагом. Сейчас за этим холмом окажется русло реки. Потом будет большой валун, за ним – низкое плато. Пересекаем его – а вот и вход в пещеру. Отлично.       Поднявшись по снежно-белым ступеням вырубленной в скале лестницы, Ольга очутилась в пещере с видом на Долину. Задержавшись на мгновение, она бросила единственный взгляд вниз, на безупречно прозрачную реку, бегущую в берегах из ослепительно-белых, сочно-желтых и тепло-коричневых камней, разложенных в идеальном, гармоничном порядке, и печально улыбнулась, понимая, что увиденная и впитанная ею совершенная красота уже никогда в жизни не отпустит ее сердце.       Знакомые своды пещер и коридоров рождали стойкое ощущение дежавю. Вот сейчас я войду в зал с камином и увижу…       – Вот уж не ожидала таких гостей! Здравствуй, Ольга!       Ольга, оторопев, смотрела на поднимающуюся ей навстречу со скамьи хозяйку.       – М-мария?..       – Удивлена? – голос Марии звучал почти так же, как и всегда, но Ольга смутно понимала, что и это – лишь ее память и воображение, наделяющие золотистый призрак голосом ее старой знакомой. – Представь себе, я удивлена не меньше. Тебя я уж точно не ожидала увидеть здесь. Тебя – меньше, чем кого-либо другого… Проходи, садись, расскажи мне, что же заставило тебя передумать?       – Передумать? Относительно чего? – удивилась Ольга, садясь за стол.       – Ну как же, – Мария пожала плечами, – ты всегда была такой ярой сторонницей безумной Луны, и вдруг я вижу тебя здесь, в мире Солнца…       – А, вы об этом, – Ольга холодно улыбнулась, – нет, я – не новая слуга Доррена. Я пришла сюда ненадолго и скоро вернусь в свой мир.       – Как это может быть? – в интонациях Марии зазвенело любопытство – вино и воздух здешних обитателей.       – Я объясню. Но позвольте сначала задать вам вопрос, – Ольга пристально посмотрела в бесстрастное лицо Марии, – как вы-то сами оказались здесь? Я пришла в ваш дом и нашла его пустым и полуразрушенным. Что случилось?       – Ох, дитя мое, – Мария улыбнулась, – а имеет ли это теперь значение?       – Для меня – да, – твердо сказала Ольга. – Здесь невозможно оставить загадку без ответа, не так ли?       – Ну, хорошо, если ты настаиваешь, я расскажу, – Мария вздохнула, – хотя мне и неприятно вспоминать об этом. Когда ты отправилась за Барьер, Луна рассвирепела. Ты нарушила ее планы… Ответить за это должен был тот, кем ты дорожила намного больше, чем собой. Я почувствовала ярость Луны – и повела себя настолько глупо и безрассудно, что решила вмешаться. В этот момент за Барьером Луна пришла за тобой, она готова была выкупить жизнь Бьёрна за твое служение в качестве Ключницы на той стороне… но ты каким-то образом отразила ее атаку – и склонила Равновесие на сторону нашего слоя. Луна обрушила всю ярость на меня, почти умертвила, и, естественно, я не смогла защитить Бьёрна. После этого ко мне пришел Доррен. Поговорив с ним и поняв, что все мои продиктованные состраданием попытки помочь вам только сильнее питают алчное безумие Луны и множат в мире боль, я добровольно приняла Возвышение. Теперь я вижу ситуацию совсем в ином свете.       Ольга смотрела на Марию и не видела ее. Слова бывшей Ключницы белым вихрем ворвались в ее сознание, стерли и разметали все планы, схемы, вычерченные маршруты. Я… это ведь я... виновата... в том, что… Если бы у меня сейчас был голос – я бы кричала. Если бы у меня было сердце, оно бы остановилось. Доррен, лучше не подходи ко мне сейчас. Я смогу убить тебя, даже если ты бессмертен.       – Не надо так волноваться, – снисходительный голос Марии вернул ее к действительности, – в этом месте волнение – признак дурного тона.       – А не пойти бы вам к чёрту, – пробормотала Ольга.       – О, это даже забавно, – Мария с легкой улыбкой покачала головой, – теперь я вижу, что ты и в самом деле не одна из нас. Итак, я удовлетворила твое любопытство, теперь моя очередь. Расскажи, как ты попала сюда? Что ты ищешь?       Солнечно-желтый мир кружился и расплывался, как будто у Ольги сейчас были глаза, и их застилали слезы – черные, горькие, горше которых мало что может быть в жизни…       Сосредоточиться… Я на их территории, эмоции нужно оставить за Барьером. Иначе – проигрыш. И… всё окажется напрасным, всё это…       Ольга, чувствуя, что превращается в холодный камень со сверкающими острыми – не прикасайся! – гранями, в упор взглянула на Марию.       – Сначала я хотела бы получить гарантии, что вы не используете мои слова против меня. Хотя бы в память о том, что нас связывало раньше – если это имеет для вас хоть какое-то значение.       – Представь себе, имеет, – вздохнула Мария. – Но на самом деле это и не важно. Уж не думаешь ли ты, что Оружейники – кровожадные злодеи, которые только и мечтают, как бы умертвить побольше ни в чем не повинных чувствующих существ? Нет, наша цель отнюдь не в этом. Поэтому не бойся, я не причиню тебе вреда – если ты не попытаешься причинить вред мне, конечно.       – Хорошо, поверю вам на слово.       – Можешь верить. Возможно, ты еще не поняла, но в этом месте невозможно лгать. Сама структура этого мира не приемлет искажений, поэтому и наши слова не могут искажать истину.       – Я пришла сюда, чтобы найти того, по чьей вине в нашем слое умирают люди. Я знаю имя этого… существа, но не знаю, как и зачем он это делает. Поскольку цель Оружейников, насколько мне известно, – разрушение Барьера, то я опасаюсь, что он действует в полном соответствии с вашими представлениями о том, что правильно и необходимо. И мои попытки помешать ему будут восприняты как препятствие достижению ваших целей.       – А, вот ты о чем, – Мария задумалась и отвернулась. – Да, я знаю, о ком ты говоришь. И пусть я уже не та, кем была раньше, это все же не означает, что я превратилась в какое-то чудовище и одобряю подобные жестокие методы. Я расскажу тебе о нем. Его имя – Алдейн Карст, тебе это известно? Он является одним из самых старых Оружейников, он был создан более ста лет назад и призван на службу Доррену в то время, когда Ключников и Клинков было намного больше, чем сейчас. Мир буквально захлестывали страсти, он едва не разлетелся на тысячи осколков… Оружейникам приходилось очень тяжело. Их было мало, Доррен не успевал вербовать сторонников так же быстро, как это делала Луна. Нас и сейчас намного меньше, чем вас, и это является очень, очень серьезной проблемой…       Итак, Карст глубоко проникся осознанием необходимости вернуть миру целостность. Он применил все знания, которые мог получить в мире людей, для раскрытия сущности Барьера – и понимания того, как его уничтожить. И ответ был найден в человеческой крови. Кровь разъедает Барьер. Карст создал магическую технологию, или ритуал, как некоторые предпочитают говорить, позволяющую делать Барьер проницаемым. Для проведения этого ритуала требуется очень много энергии – вот откуда проблема истощения энергии воды… Распыляя полученную из крови субстанцию, Карст создает в Барьере что-то вроде прорехи. Если в этом месте случайно оказывается человек, он как бы проваливается внутрь Барьера, и его разрывает между двумя слоями. Тело остается в одном слое – как правило, в нашем… в вашем. А кровь оказывается в другом слое – у Карста. Таким образом он получает материал для новой порции разъедающей субстанции. Чем больше смертей, тем больше крови. Чем больше крови – тем больше реагента. Чем больше реагента, тем больше дыр и тем больше новых смертей.       Мария замолчала и опустила голову.       – Я не могу назвать такой подход правильным. Мы ищем другие способы. Но мы не можем запретить Карсту действовать так, как он считает нужным.       – Вы? – уточнила Ольга. – Сколько вас сейчас – тех, с кем можно иметь дело?       – Лично я знаю троих. Мы так же, как и Ключники, отвечаем за определенную часть обитаемого мира, но, как я уже сказала, Оружейников намного меньше, чем Ключников – по сути, на каждого из нас приходится по пять-восемь… вас.       – Ничего себе!       – Все дело в том, что сделать человека Оружейником очень трудно, почти невозможно, – сказала Мария, и Ольге почудились в ее голосе очень человеческие интонации, – в отличие от зрения Луны, Возвышение не принимается против воли. Доррен, конечно, пытается принудить людей силой или обманом, но это еще ни разу не заканчивалось хорошо… А убедить человека отказаться от чувств – очень сложно. Я и сама еще каких-то полгода назад впала бы в бешенство, если бы мне кто-нибудь сказал, что я добровольно соглашусь на это. Теперь-то я понимаю, что такие, как мы, жизненно необходимы миру. Но убедить, скажем, тебя, я уверена, у меня не получится.       Ольга согласно кивнула.       – Вот видишь, – Мария оглянулась, прислушиваясь к чему-то в глубине пещеры, – и приходится нам рассчитывать только на тех, кто уже не один цикл прожил в шкуре Ключника… Здравствуй, – поприветствовала она вышедшую из арки женщину, и Ольга от неожиданности вскочила со скамьи и отступила к стене – в комнату вошла Анна.       – Какие гости, – изумилась она, присаживаясь за стол. – Добро пожаловать, Ольга. Почему ты так отреагировала на мое появление?       – Ольга – не наша, – пояснила ей Мария. – Она здесь ненадолго и по делу.       – Как это?       – И вы туда же… – выдохнула Ольга, устало опускаясь на скамью. – А ребята так за вас переживали…       – Я знаю, – вздохнула Анна, – их удел – переживать, моя задача – следить, чтобы они своими переживаниями не разнесли мир в клочья.       – Странно мне вас слушать, – призналась Ольга, – либо я до сих пор имела совершенно неверные представления о том, кто такие Оружейники, либо… вы все-таки меня каким-то образом обманываете.       – Мы никого не обманываем, – строго сказала Мария, – но если человек очень захочет, он может обмануться сам.       – А вообще ты права: там, снаружи, – Анна неопределенно махнула рукой, – и в самом деле бытуют абсолютно неверные представления об Оружейниках.       – Об Оружейниках в целом – возможно. Но я пришла по душу одного конкретного Оружейника – и без него не уйду.       – О чем это она? – недоуменно обратилась Анна к Марии.        – Сейчас расскажу, – Мария кивнула Ольге и коротко пересказала своей напарнице то, о чем уже было проговорено ранее.       – Насчет Алдейна – согласна, – кивнула Анна. – Я тоже против его методов, но, к сожалению, мы не имеем ни прав, ни возможностей вмешиваться в дела друг друга. Поэтому – действуй, помочь тебе мы не в силах, но и мешать уж точно не будем.       – А вы можете дать мне хотя бы небольшую подсказку относительно Карста? Где лучше его искать – здесь или снаружи?       Мария и Анна переглянулись.       – В обитаемом мире его вряд ли удастся выследить, – задумчиво сказала Анна, – он давно уже не является человеком, и зрением Ключника его не поймать…       – А здесь ты можешь его найти, но не сможешь с ним справиться, – добавила Мария, – здесь он намного сильнее тебя, потому что в тебе я вижу только слабый отсвет силы Оружейников, а все прочие, кто поддерживает тебя в мире снаружи – и Луна, и горные духи – здесь бессильны.       – А Доррен? Следует мне его опасаться?       – Ты еще спрашиваешь, – нахмурилась Мария. – Стоит ему тебя здесь заметить – и можешь считать, что тебя нет. Странно, кстати, что он до сих пор не объявился – видимо, занят или находится далеко.       – Ну, можете считать, что вы меня напугали, – Ольга улыбнулась и поднялась со скамьи. – Большое вам спасибо за помощь. А теперь я пойду, – она повернулась и шагнула к выходу. Несмотря на отсутствие физического тела, она чувствовала себя смертельно уставшей. Непрерывное противостояние зову тайн и концентрация на текущей задаче хотя и стали уже естественными и полубессознательными действиями, наподобие мышечных усилий при ходьбе, но все же отнимали огромное количество энергии.       – Будь осторожна. Берегись Доррена, – сказала ей вслед Мария, и Ольге вновь почудились в ее голосе человеческие интонации – сопереживание, которого не могло быть, в голосе, которого она не могла слышать.