Мой Камминг

Утро Кэрол началось с уборки. Когда она жила с мамой, дом ей не казался таким огромным, то ли потому, что часть уборки Грэйс брала на себя, то ли потому, что жизнь в тот период была настолько скучна, что время за домашними делами тянулось не так медленно. Сначала она час вытирала пыль, затем еще час пылесосила ковры и диваны. Сняв все шторы в доме, она скинула их в одну кучу, раздумывая над тем, как лучше поступить: закинуть их в стиральную машину, отнести в химчистку или выкинуть? За этим занятием её застала Пола, которая как вихрь влетела в дом, на ходу тараторя что-то про работу. — Через три часа у меня самолет, — она села на диван, открывая бутылку воды. — Скорее бы решить все дела там и вернуться. Я уже скучаю по своему пупсику. Кэрол поморщилась. Пупсик Полы вчера изрядно испортил ей настроение. Но говорить об этом подруге и вновь вспоминать сказанное Мерлом не было никакого желания. — Кстати, ты куда вчера так внезапно пропала? — Решила немного прогуляться по городу. — Ну и как? — Встретила своего старого знакомого. Не могу сказать, что эта встреча была приятной для меня.  — Ну так кто он? — Бывший одноклассник. Я тебе про него не рассказывала, — Кэрол отмахнулась. — Филипп Блейк. Он сейчас заведует клиникой. Кстати, он сказал, что вы с ним разговаривали. — Да, я поняла, про кого ты говоришь. Ну, что ж… Он очень ничего! Выглядит шикарно. И кольца на пальце нет. Кэрол закатила глаза, проигнорировав слова подруги. Говорить о подобном в отношении Блейка желания не было: — Он предложил мне работу. Я обещала подумать. — Ты согласилась? — Нет. — Ты отказалась? — Нет, Пола, я сказала, что подумаю! Мы немного посидели с ним на центральной улице. Если честно, он так сильно изменился. Никогда бы не подумала. Был таким мерзким и избалованным. И вел себя очень плохо. — Кто в семнадцать ведет себя хорошо? — Пола хмыкнула. — Люди меняются. Взрослеют. — Я в это никогда не верила, но сейчас думаю, что исключения все же встречаются. Хотя сейчас это понять сложно. Внешность, как и первое впечатление, слишком часто бывают обманчивы. — Что это за гора? — Пола кивнула на смятые шторы. — Ох… С утра я затеяла уборку, а сейчас не знаю, что с ними делать? Может, проще выкинуть? — Зачем? Давай отвезем их в химчистку. Заодно купим мне немного журналов в самолет. Честно говоря, мне так не хочется уезжать, но греет мысль, что я вернусь. — Где ты сегодня ночуешь? — Увы, здесь, — Пола скривила губы. — Мерл занят чем-то до позднего вечера. — Чем? Пола пожала плечами: — Работой, наверное. — Ты не спросила? — Нет, Кэрол, я не спросила. Я ему доверяю. И я знаю, что это должна быть весомая причина. Если он мне этого не говорит — значит, так нужно. Ты же знаешь, он такой человек… — Но Пола, люди, которые вместе, должны… — Ничего никто никому не должен. Кэрол, не говори мне ничего про него. Умоляю, — Пола глотнула воды. — Он мне нравится такой, какой есть. Правда. Я знаю, что у вас натянутые отношения, и знаю, что ты через силу терпишь его рядом и, поверь, я благодарна тебе за это, но… Это наши с ним отношения. И я его принимаю таким, какой он есть. Как и он меня. Просто у нас с тобой разные понятия об этом. В моем понимании, в отношениях все равно должна быть свобода. — Когда люди любят друг друга… — Именно потому что люди любят друг друга. Я не хочу душить его. Не хочу навязываться. — Пола… — Я боюсь потерять его, — увидев выражение лица Кэрол, Пола усмехнулась. — Ты меня не поймёшь. — Да нет, я понимаю. Это твоя жизнь и твои отношения. Я просто переживаю. Может быть, Мерл изменился, и дай Бог, чтобы так и было. — Я не хочу, чтобы он менялся. — Я боюсь, что ты его пока что слишком мало знаешь. — А сколько времени нужно? Полгода, год? Ты же знаешь, что это все чушь. — Честно говоря, я до последнего надеялась, что это всего лишь легкая интрижка. — Честно говоря, я тоже, — Пола улыбнулась, — но похоже, что это не так. Мне с ним хорошо правда, Кэрол. Хорошо так, как не было ни с кем другим. Ради него я готова остаться здесь. И меня не пугает этот город. Может быть, потому что я впервые в жизни почувствовала, что кому-то по-настоящему нужна. Это невероятно. Сегодня ночью, когда мы лежали с ним, я предложила ему повесить люстру на потолок в комнате. Там болтается просто лампочка. Смотрится ужасно. — А он? — А он предложил мне переехать к нему. — И он не шутил? — Нет. — И это не было сарказмом? — Сначала мне так показалось, знаешь, как он умеет говорить. Но, когда я начала отшучиваться, рассуждая не без иронии, что этому старому бараку требуется хороший ремонт и люстра ничего не изменит, он сказал «валяй» и ушел на кухню за пивом. — Ты согласилась? — Я ничего не ответила, я… растерялась. Да и он ответа не требовал, кажется. Он сказал это так, словно предложил сходить в кино. А, может, он расценил мой ответ, как согласие? — И все-таки, — Кэрол села на диван, разглядывая растерянную подругу, которая, кажется, была напугана, — к чему ты склоняешься? — Пока что ни к чему, — Пола встала, цепляя ремешок сумочки пальцем. — Я в душ, а ты пока вызови такси, нам нужно срочно отсюда убрать эту пыльную гору. Практически весь день Кэрол ушел на уборку дома. Сначала они ездили отдавать шторы в химчистку, затем в местный маркет и лишь потом домой, где оставшееся время она посвятила мелким делам, которые уже пару недель откладывала «на потом». Под вечер все тело ломило, а ноги подкашивались от усталости. Но результатом она была более чем довольна. Все комнаты были убраны, гостиная сияла чистотой, а кухонные поверхности наконец-то были вычищены до блеска. Большинство шкафов и комодов были освобождены от ненужного хлама. Лишь в своей комнате и комнате матери Кэрол трогать ничего не стала. По крайней мере, сейчас. Пузырьки в душе стояли в том же порядке, что при жизни. Фото на тумбочке, постельное белье, халат на спинке стула — Кэрол не притронулась ни к чему. Пока что ей было комфортнее так. И хотя Дениз говорила, что уборка вещей ушедшего человека — это шаг на пути к полному принятию факта смерти, пока что это казалось недопустимым. А Дениз учила её, что делать что-то против воли, как правило, плохо и к желанному результату приводит редко. Поэтому, улыбнувшись фотографиям на стене, Кэрол закрыла дверь комнаты и спустилась на первый этаж, желая помочь Поле с ужином. — Что будешь завтра без меня делать? — Понятия не имею, — Кэрол пожала плечами. — Наверное, заберусь на чердак или спущусь в подвал. Знаю, что у мамы всегда был порядок, но хотела проверить. Она часто там хранила какие-то заготовки и консервы. Наверняка есть испорченные продукты. Хотела еще добраться до своей комнаты, но пока не знаю, стоит ли её трогать. — Стоит, конечно, — Пола насыпала соль в кипящую воду. — Или ты там музей планируешь сделать? — Ты невыносима. — Сама подумай, зачем тебе эти все воспоминания? Перебери шкафы, ящики, выкинь ненужные вещи, ну или раздай нуждающимся, если, конечно, твои школьные кофточки еще не превратились в пыль. — Мне это не так просто сделать. — Тогда займись лужайкой, верандой! Смотрится отвратительно. Старое дерево трещит при каждом порыве ветра, мне кажется, стоит срубить некоторые ветки. Тем более весна такая теплая, а у нас на лужайке трава вся желтая. — Знаю. Где-то в сарае был шланг. — Этому дому не хватает крепкой мужской руки. Правда? — Грейс всегда со всем справлялась сама. И где она брала силы? Никогда об этом не задумывалась. — Почему она была всегда одна? Неужели у неё совсем не было мужчин? — Я не помню. Может, они и были. Но я о них не знала. — Так не бывает. — Мне иногда кажется, что ей этого не нужно было. Она настолько сосредоточилась на мне и работе, что даже не думала об этом. — А когда ты уехала? — Может быть, был у неё кто-нибудь. Она никогда не говорила со мной о таких вещах. Считала такие темы слишком личными. — Неужели? — Когда, — Кэрол улыбнулась, — когда она узнала о нас с Дэрилом, я думала, она убьет меня прям там. — В смысле, о том, что у вас все по-взрослому? — Да. Она так кричала на меня. Она была просто в ярости. Я думаю, что, будь мы с ней немного ближе, такого бы не случилось. У неё были устаревшие взгляды на отношения мужчины и женщины. — Исключительно для своей дочери. Во сколько она тебя родила? Восемнадцать? Девятнадцать? — Она не хотела, чтобы я повторила её судьбу. Она настолько хотела уберечь меня от всего этого, что подобные темы пресекались. Может, ей казалось, что, если об этом не говорить, то ничего не случится? И когда она узнала, про меня и Дэрила, она была в ярости. Возможно, даже не на меня, а на саму ситуацию. Может быть, ей показалось, что я повторю все то, что случилось когда-то с ней? Теперь никто не ответит на эти вопросы. Мне кажется, что перед смертью она многое переосмыслила. — Думаешь, она бы была не против, если бы ты была с Дэрилом? — Она бы хотела, чтобы я была счастлива. Так она говорила, когда я последний раз её видела. Она винила себя в том, что я уехала. Что она настояла на этом. Хотя была рада, что у меня хорошая работа, что я живу с Эдом. Он казался ей прекрасным. — Она слишком плохо его знала, — Пола виновато улыбнулась. — Прости. Я помню: больше ни слова об Эде. — Он звонил. Вчера. Говорил, что любит и скучает. — И что? — Когда он был тут, когда приехал, сказал, что ему нужны точные даты. — В смысле? — В смысле моего пребывания тут. Сказал, что он не против, если я не буду продавать дом, не против моего нахождения тут. Но он должен знать. Когда я вернусь. А я… как всегда, ничего не могу ему ответить. — Знаешь, мне кажется, тут Эд прав. Раз уж вы с ним вместе, он имеет право на это. Он хочет планировать вашу жизнь. И всего лишь. Он смирился практически со всем ради тебя. Я не люблю его, но, если посмотреть со стороны, то ты выбиваешь почву у него из-под ног своим постоянным незнанием. Ему хочется уверенности — это же Эд! — А я не могу ему ничего сказать. Представляешь? Веду себя, как эгоистка. Гуляю по городу, убираю дом, встречаю старых знакомых, обсуждаю твою личную жизнь и не стремлюсь возвращаться к нему. И даже почти не думаю о нем. Я снова тут застряла. — Когда он приехал, ты обрадовалась? — Я… я говорила с Дэрилом. Мне было не до этого. — Так, то есть, — Пола села на стул и стала резать огурцы, — если я правильно понимаю, ты поговорила с Дэрилом и тебе было как-то не до Эда, не до человека, с которым, с твоих слов, ты собралась связать свою жизнь? Если я что-то неправильно поняла, поправь меня. — Я ужасный человек, — Кэрол опустила взгляд и вздохнула, — просто отвратительный. — Зачем ты мучаешь себя? Отпусти Эда. Скажи ему, что между вами все кончено. — А если я потом об этом пожалею? — Тебе не кажется, что это чересчур эгоистично: держать Эда возле себя, только потому что ты боишься? Даже Эд этого не заслуживает. Он сможет сделать счастливой какую-нибудь девушку. Но не тебя, Кэрол. — Что мне делать? — Выходов два, — Пола скинула нарезанные кусочки огурца в чашу и взяла со столешницы помидор. — Либо ты остаешься тут и разрываешь помолвку с Эдом. Либо ты улетаешь домой, сохраняя отношения с Эдом. Жертвовать все равно чем-то придется. И как тебе жить дальше, я решать не могу. Кэрол в ответ лишь вяло кивнула головой. Пола говорила очевидные вещи. Но почему-то ей было важно их услышать. Пола уехала рано утром, когда Кэрол еще спала. На кухне она оставила кружку крепкого кофе и записку с пожеланиями вести себя благоразумно. Удивительный человек, умевший поднять настроение даже незначительной мелочью! Ведь знала, что всю неделю Кэрол, скорее всего, проведет в затворничестве, выбираясь разве что за продуктами — именно об этом они вчера говорили практически весь ужин. Приняв душ и позавтракав, Кэрол решила навести порядок на веранде, а потом приняться за реанимацию пожелтевшей лужайки. Надев широкие штаны и безразмерную кофту с длинным рукавом, она стояла посреди гостиной, вспоминая, куда Грейс клала грабли для уборки сухих листьев. Раздавшийся звонок озадачил её. Неужели рейс Полы отменили или она передумала ехать? Открыв дверь, Кэрол глубоко вдохнула воздух и задержала дыхание. Перед ней стоял Дэрил. — Можно войти?