Мой Камминг

С утра Ким уже не было в доме. Кэрол не стала интересоваться у Мерла дочкой Дэрила. Она просто поблагодарила его за помощь, взяла такси и уехала домой. Грозовой фронт ушел. Солнце палило с самого утра. На небе не было ни одной тучи. Кэрол посмотрела на прекрасную зеленую ухоженную лужайку и поморщилась, осматривая поваленный забор, рухнувшее дерево и разбросанную по земле черепицу. Мимо проходили люди и рассматривали последствия ночной катастрофы. Кто-то предложил свою помощь. Кэрол вежливо отказала и принялась обзванивать службы города. Уже через полтора часа работы шли полным ходом. Пять мужчин в грязной форме распиливали дерево и уносили его по частям. Один из них стоял на крыше и протягивал провода, устанавливая антенну на положенное место. С улицы постоянно доносились звуки работающей электропилы и крики рабочих. Кэрол даже не хотелось думать, сколько времени ей понадобится на ремонт забора и фасада. Своим падением огромное дерево нанесло немало урона. Она надеялась лишь на то, что крыша не повреждена, и ей не придется делать капитальный ремонт. Открыв браузер на телефоне, она вбила в поисковик нужный запрос и стала ожидать, когда на экране появятся ссылки. Ремонтных бригад в Камминге было мало. Скопировав самый первый номер, она позвонила в ремонтную службу и договорилась об их визите на сегодняшний вечер. Они должны были приехать, оценить объем работ, объявить примерную стоимость и, в случае согласия, начать работы. Решив все проблемы, Кэрол устало потерла переносицу и села на кресло, в надежде, что неприятная тяжесть в пояснице пройдет. У Дэрила есть дочь. Эта мысль то и дело возникала в её голове. Она не могла понять, как относится к этому. Это казалось чем-то нереальным, и вчера, когда маленькая девочка сообщила, что её отец — Дэрил Диксон, Кэрол, кроме удивления, не почувствовала ровным счетом ничего. Возможно, потому что она не видела их вместе. Возможно, потому что она никогда не могла подумать, что у Дэрила могут быть дети. Возможно, потому что она считала Дэрила несемейным человеком. Или потому что ей казалось, что он ни с кем не сможет создать семью, кроме нее. Однако, по прошествии пятнадцати лет, Кэрол увидела то, что совершенно не ожидала увидеть — У Дэрила была жена, у него родилась дочь. Он нашел хорошую работу. Он стал достойным членом общества. И, насколько Кэрол могла понять, образ неудачника, пошедшего по стопам собственного отца-алкоголика, остался в прошлом для всего городка. Возможно, поэтому Грэйс вспомнила всю эту историю перед смертью. Она поняла то, что Кэрол пыталась доказать ей когда-то давно. Дэрил — не такой. Он действительно хороший человек. Могла ли Грэйс жалеть о том, что когда-то настояла на разрыве этих отношений? Кэрол не знала. Но то, что она поменяла свое решение спустя столько лет, было очевидно. Сейчас казалось, что Грэйс все понимала: и то, что Кэрол не любила Эда, и то, что её подростковые чувства были настоящими, и то, что, если бы она не настояла тогда на отъезде, её дочь могла бы быть счастлива. Жизнь сложилась так, как она сложилась — прошлого не вернуть. Это Кэрол понимала, хоть и с чувством глубокого сожаления. Она ни в чем не обвиняла Грэйс, Дэвида или Дэрила. Она сама приняла решение и все следствие — это её личный выбор. Работа, дом и Эд — это все её желания. Как и нахождение в этом городе, который вновь окутал её паутиной и никак не хотел отпускать. Теперь еще и Пола решила остаться здесь, в надежде построить личное счастье. Еще один родной и действительно близкий человек принимает решение жить в городе, от которого Кэрол мечтает убежать последние пятнадцать лет. А у неё в Атланте остается только Эд, их дом и сомнительные мечты стать счастливой в будущем браке. Сейчас она чувствовала себя как никогда одинокой и никому не нужной. Дениз говорила, что иногда нужно позволять себе такие мысли. Просто пожалеть себя, немного расслабиться, набраться сил и снова идти в бой. Кэрол эти мысли были противны и неприятны. Такие холодные и липкие, они порождали страх и неуверенность — то, что ей меньше всего хотелось сейчас чувствовать. Она хотела знать, что будет завтра, через неделю и через год. И до смерти Грэйс могла предположить, как сложится её жизнь с вероятностью в девяносто девять процентов. Однако в её прогнозах не было Камминга, Дэрила и чувств, которые ледяным потоком обрушились на неё, как только она увидела в окно иллюминатора старое здание аэропорта. Отравляющая все нутро ностальгия крутила её, словно марионетку. Она долгое время считала, что эти сильные чувства всего лишь стресс после потери матери, но оказалась неправа. Злая насмешка судьбы в виде встречи с первой любовью разрушила все планы в прах. И сейчас она была близка к тому, чтобы променять все, что у неё есть, на мимолетные встречи с Дэрилом и прогулки по улочкам этого крохотного городишка. Забыть про Эда, карьеру, саморазвитие. Похоронить все то, за что она боролась долгие годы, дорогу к чему прогрызала, не жалея сил. Ей было обидно и спокойно одновременно. Здесь она не чувствовала дикого стресса, раздражения, усталости. Город жил в медленном неспешном ритме и Кэрол все больше хотелось влиться в него. Не скрывать свои мысли и чувства, утопая в работе, днями и ночами вдыхая запах спирта и крови, помогая людям, забывая при этом о себе самой. О своих переживаниях и личных планах. Наверное, только сейчас Кэрол стало понятно, как она так спокойно могла жить с Эдом — она слишком мало с ним виделась. А что будет, когда они поженятся? Когда она будет сидеть с детьми? Когда он наконец вырвет свое повышение и будет работать по нормированному графику, все своё свободное время посвящая семье? Эд не раздражал её, с ним было спокойно, уютно и надежно. Она была благодарна ему за все, что он сделал. И, если бы Кэрол никогда в жизни не чувствовала дикую страсть и отчаянный голод по любимому человеку, она бы сочла чувства к Эду за любовь. Вот такую тихую стабильность и привычку её сознание выдало бы за совершенно иные чувства. И тогда бы Кэрол была совершенно счастлива, что она нашла того самого человека. Но сейчас врать самой себе не хотелось. Громкий окрик отвлек Кэрол, и она вышла на улицу, щурясь от яркого света солнца. — Дерево мы спилили и увезли, — полный мужчина в рабочей форме подошел к ней, крутя в руках кусок черепицы. — Провода на место воткнули. — Как крыша? Сильные повреждения? — Не переживай. Течь не будет. Но то, что упало, надо бы на место положить, — он бросил на землю кусок черепицы. — Спасибо. Мужчина махнул головой и громко свистнул в сторону: — Всё, ребята, валим. Нам на Гейл Строут. Джим, заводи мотор, Форест, грузи технику. Когда служба уехала, Кэрол обошла дом вокруг, прикидывая, что, кроме испорченной крыши, упавшего забора и выбитых досок веранды, разрушений больше нет. Это обрадовало: она боялась, что, как только уберут дерево, вылезут скрытые повреждения. Но таковых не было. Пола позвонила Кэрол, когда она готовила обед. Судя по шуму и сбивчивому дыханию, подруга быстро шла по улице. — Привет, ты как? — Нормально. Уже нормально. — Боже, ты вчера меня так напугала! Я не знала, что делать. Я слышала грохот и твой крик, и потом шипение и тишина. Я знаю, ты, наверное, была не в восторге, что за тобой приехал Мерл, но я просто не знала, кому еще позвонить. — Все в порядке. Правда. — Он рассказал мне, что случилось. — Не переживай. Повреждения не такие большие. — Правда? — Да, всего лишь снесенный забор, поврежденная веранда и крыша. — Ничего себе: всего лишь! — Я вызвала бригаду ремонтников. Они должны сегодня приехать. Дерево убрали местные службы. Спилили под самый корень. Жаль. Сейчас солнце будет палить. — Это дерево мне никогда не нравилось. Его давно нужно было убрать. — Знаю. Просто было жалко. — Не стоит об этом жалеть. Это всего лишь дерево. Мне кажется, или ты расстроена? — Расстроена ли я? — Кэрол хмыкнула в трубку. — Пола, ты знала о том, что у Дэрила есть дочь? Когда в трубке повисло молчание, Кэрол поняла, что подруга была в курсе. — Прекрасно. Просто прекрасно. — Кэрол… я… — Как ты могла мне такое не сказать? Как?! — Ты обиделась? — Обиделась ли я, Пола? О, поверь, я даже не знаю, что сейчас чувствую больше: ярость или обиду. Я тебя придушить готова. Как ты могла молчать? Как ты так могла со мной поступить? И давно ты знаешь? — Не помню. Может, пару недель уже. Я увидела Ким в доме Мерла, когда Дэрила вызвали на работу и он завез её к нам, клянусь, до этого я была не в курсе. — Господи, Пола, я поверить не могу, что ты все знала и молчала! Я еще могла понять, что ты мне не говорила имя Мерла. Но дочь Дэрила! Как ты могла такое скрывать? — Я не хотела травмировать тебя лишний раз. Я… — Я не знаю, что тебе сказать! Я настолько зла, что мне разговаривать сейчас с тобой не хочется! — Как я могла тебе это сказать? У тебя все, что связано с ним, вызывает какое-то оцепенение! — Это не значит, что нужно было молчать! Как вообще можно о таком молчать? — Я несколько раз хотела тебе все сказать, но меня все время что-то останавливало. — Спасибо! Я выглядела, как дура, когда подумала, что это ребенок Мерла! — Ну, если тебя это успокоит, то это, можно сказать, их общий ребенок: Мерл с ней сидит довольно часто. Я все время боюсь, что ты снова начнешь сильно нервничать или пить эти свои таблетки и бесконечно названивать Дениз! Ты только отошла от всего этого… — Перестань! Я не маленький ребенок, чтобы со мной так возиться. Я восприняла эту новость нормально. И сейчас мне непонятно лишь одно — как ты могла такое от меня скрывать? Может быть, есть что-то еще, о чем я не знаю? Может, у Дэрила есть вторая жена? Или еще парочка детей? — Нет у него больше никого. Он живет один с Ким. С тех пор, как Джулия умерла, у него никого не было. По крайней мере, я ни о ком больше не слышала. — Он заходил ко мне. Вчера. — Правда? — Не визжи так, — Кэрол поморщилась и прислонила телефон к другому уху. — Да, заходил. Спрашивал, можно ли моё фото взять на выставку. — Боже мой, я не могу поверить. Он правда сам к тебе пришел? — Да. — Ты хоть понимаешь, что это значит? — Не совсем. — Кэрол, он мог узнать твой номер через Мерла, но нет, он предпочел личный визит.  — Я не думаю, что это что-то значит. — Конечно, значит! — Я не разделяю твоего восторга. — И заметь. Он взял твое фото, именно твоё! — Пола, он фотограф. Чей снимок ему кажется удачным, того он и берет, все очевидно. — Ты… ты невыносима скучна! — Я просто стараюсь смотреть на вещи реально. Знаешь, давай сменим тему. Я, конечно, жутко злюсь на тебя, но не могу не спросить: как у тебя дела? — Нормально, я даже надеюсь приехать раньше. Тут слишком скучно. Я тебе напишу, когда возьму билеты. — Хорошо. Пиши. — Пока, я спускаюсь в метро. — Пока. Кэрол нажала на кнопку отбоя и, услышав шум, выглянула в окно. Яркий микроавтобус стоял возле дома. Проверив таймер на духовке, Кэрол бросила полотенце на столешницу и пошла к двери, надеясь, что предстоящий ремонт не высосет баланс её карточки до нуля.