Мой Камминг

Выходные наступили быстро. После вечернего путешествия за подарком Кэрол пообещала себе, что больше ни за что на свете не согласится ни на какие мероприятия с Мерлом. Слишком дорого для её нервной системы обходится постоянное недовольство и ворчание самого мистера Совершенства. Подарок они все-таки выбрали. В лавке у внучки старушки Лоу — Джины оказались на редкость интересные украшения. Девушка рассказала, что обнаружила их, когда разгребала чердак бабушки после её смерти. На такой товар не было спроса. Но Кэрол могла дать руку на отсечение: если бы Пола была здесь, то скупила бы старинные броши все и разом. Подарок был найден. Мерл был доволен и больше не ворчал. Даже отблагодарил её, подвозя до дому, хлопком по плечу. А Кэрол чувствовала огромное удовлетворение и приятную усталость. Она смогла найти подарок. Эд звонил несколько раз. Он то собирался прилететь к ней на выходные, то снова отменял свой визит. Постоянно говорил о слишком важной работе и просил прощения за то, что не уделяет ей достаточного внимания. Затем несколько раз спрашивал, не собирается ли она окончательно вернуться домой. На что Кэрол задумчиво мычала в трубку, выдавая тихое «нет». Эд тяжело вздыхал в ответ, но не ругался. Вновь просил хорошо подумать над будущими планами и поставить его в известность. Ближе к вечеру он позвонил снова и, пообещав прилететь через неделю, попрощался, ссылаясь на срочную деловую встречу. В воскресенье Кэрол поехала на кладбище, купив два букета цветов. Положив один из них на могилу матери, она долго стояла, рассматривая выгравированные буквы на надгробии. Прошло не так много времени, чтобы боль утихла. Но ей стало легче. Вероятно, причина крылась в том, что о диагнозе матери она знала долгие годы и готовила себя к такому исходу. Все это время она была в режиме ожидания. Неизбежность момента была слишком явной. На чудо она не надеялась. Насмотревшись в больницах на разные истории, руководствуясь своими знаниями, она точно знала финал. И готовилась к этому, как могла. Наверное, не зря. Второй букет она положила на могилу Джулии. Она представила, каково было Дэрилу потерять молодую жену. Совершенно внезапно. Остаться одному с ребенком на руках. Понимать, что дочь никогда не увидит маму. Не услышит её голоса, не увидит её взгляда, не почувствует ласку и заботу. Пытаться самому день ото дня заменить то, что по сути своей незаменимо. Жить с этим, скрывая свою боль, ради ребенка. Это у неё есть возможность выплакаться, выплеснуть свое горе через долгие разговоры и слезы. У Дэрила такой возможности, скорее всего, не было. Кэрол глубоко вздохнула, надеясь, что Джулия любила ирисы. Стоя на её могиле, она чувствовала благодарность. За то, что эта девушка была так предана Дэрилу. За то, что не оставила его в трудные минуты. За то, что, несмотря ни на что, продолжала любить его и не побоялась связать с ним жизнь. Хоть и знала все, что с ним произошло. Кэрол была уверена, что у них была бы крепкая семья, если бы не этот несчастный случай. Дэрил бы был преданным мужем, а она отличной женой. Они бы могли быть всю жизнь счастливы. Кэрол со страхом вдруг осознала, что, если бы сейчас Джулия была жива, то, скорее всего, она не задержалась бы в этом городке так долго. Оставила бы дом и уехала обратно к Эду. Неужели Пола права и Дэрил — это то, что удерживает её до сих пор тут? Не дом, не могила матери, а именно этот человек. Но почему? Неужели она здесь только потому, что до сих пор что-то чувствует к нему? Это было глупо и совершенно неразумно. Даже если предположить, что её рассуждения верны и любовь к Дэрилу — это то, что она ощущает по сей день, то это не повод до сих пор прозябать в этом городке. Вся их история давно осталась в прошлом. Ничего не вернуть — это Кэрол поняла еще пятнадцать лет назад, когда Дэрил уходил от неё в темноту переулка. Именно тогда его доверие было потеряно раз и навсегда. Тогда зачем она до сих пор здесь? Почему этот чертов город не отпускает её? Куда подевался её хваленый здравый разум? Почему ей так дурно лишь от одной мысли об отъезде? Почему ей так тоскливо вспоминать их с Эдом дом, который она с такой огромной любовью приобретала? Кэрол снова посмотрела на могилу Джулии. Мысленно поблагодарив её, она развернулась и пошла к воротам кладбища. Пола прилетела поздно вечером. Её рейс задержали из-за погодных условий на три часа. Поэтому она была зла, голодна и постоянно тараторила об ужасном сервисе. Поклявшись больше никогда не летать этими авиалиниями, она залпом выпила стакан пепси и только после этого начала свой длинный рассказ о том, как она разрывала договор аренды. Не дав Кэрол вставить и слова, словно боясь, что она начнет выплескивать свое недоумение насчет дочки Дэрила, она закончила свой монолог, сбежав в душ и пообещав на ходу, что после они все обсудят. Но эту тему Кэрол поднимать не собиралась. — Ты помнишь, что завтра выставка? — Я думала, мы будем обсуждать расторжение договора. Они сидели на кухне. Кэрол резала овощи для салата в миску, Пола ставила замороженную пиццу в духовку. — А что об этом говорить? Пускай и растратив остатки своих нервов, но я сделала это. Без малейших материальных затрат. — Правда? — Да, он так и сказал: забирай свои вещи! Выметайся! Хватит выносить мне мозг! Кэрол засмеялась: — Ты невыносима! — Ну, а ты как тут? — Нормально. Правда. Сегодня была на могиле матери. И Джулии. — Боже, к ней-то зачем? — Не знаю. Просто захотелось. Пола… она была такой молодой. Я, знаешь, подумала, пока стояла там: а ведь она наверняка была прекрасной женой. Она любила Дэрила так, как никто другой. — Даже ты? Вопрос поставил Кэрол в тупик. Она, замешкавшись, все же продолжила: — Она бы его никогда не предала. — Может, просто в её жизни не было таких обстоятельств? И вообще, перестань думать о таких вещах! — Рада бы. Но не могу. Знаешь, ты была права. Как бы мне не хотелось этого признавать, но, кажется, причина, по которой я до сих пор тут — это Дэрил. — Это было очевидно сразу, — Пола покачала головой и заправила прядь волос за ухо, — особенно мне. Я эту историю знаю уже много-много лет и, вспомни, вытирала твои слезы и была жилеткой, когда тебя, с периодичностью сутки через трое, прорывало поговорить об этом. — Это было в университете! — Да, конечно. Потом периодичность сменилась на раз в три месяца. Но сейчас тебе нужно решать как жить дальше. Думаешь, Эд будет ждать вечно? — Не говори мне про это, — Кэрол устало опустила плечи. — Я не хочу его мучить. — Порви с ним. — Ты так говоришь, словно предлагаешь мне купить лотерейный билетик! Это не так просто. И я до конца не уверена. — Ты слишком эгоистично сейчас поступаешь. Даже мне хочется дать тебе хорошего пинка. Что тебе мешает начать жизнь заново здесь? Порви с Эдом, устройся на работу, — Пола закрыла дверцу духовки и тише добавила, — попытайся соблазнить Дэрила… — Ты сейчас шутишь так, да? — Нет, ну доля шутки есть. Но, сама посуди, может, ты просто застряла в своих воспоминаниях. — То есть? — Знаешь, — Пола села на табурет, упершись локтями в стол, — люди часто бывают недовольны своей жизнью. И так как они не могут найти острых ощущений в серой повседневности, то они начинают жить моментами прошлого. Временами, когда им было хорошо. Вспоминают эти всплески счастья. Когда внутри все просто разрывалось от эмоций. Они думают, что, если это все вернуть, то жизнь вновь заиграет красками. Но часто это не так. Люди любят само воспоминание. Холят его и лелеют. — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — Ладно, в сторону метафоры, — Пола спрыгнула со стула и покрутила колесико на дисплее плиты. — Я как-то раз читала жутко умную книжечку по психологии взаимоотношений. Там писали, что после расставания люди в душе всегда хранят самые теплые воспоминания об этих отношениях. Ну, те самые, когда от эмоций наизнанку выворачивает. Они постоянно сравнивают своих настоящих партнеров с бывшими. Свои отношения с теми, в которых они были счастливы и получали самые незабываемые ощущения. Они хотят таких же ощущений постоянно. Но, если человек вернется к своей той самой любви, вновь вступит в эти отношения, то он глубоко разочаруется. И поймет, что любит не того человека, а само воспоминание о том, как с ним было хорошо. — Ты сейчас столько слов сказала, — Кэрол вновь принялась нарезать овощи, — даже не знаю, что сказать. — Дэрил — твоя первая любовь. С тобой это случилось в том возрасте, когда твои гормоны были на пике. Плюс новые ощущения. Это банальная физиология. Естественно, что ты постоянно вспоминаешь его. И сравниваешь. Такое человеческий организм не может просто забыть. На этом фоне твои отношения с Эдом кажутся тебе пресными и унылыми. И хотя на самом деле они такие и есть, — Пола, уловив грозный взгляд Кэрол, быстро продолжила, — но мы сейчас не об этом. Я сейчас пытаюсь донести до тебя то, что твои чувства к Дэрилу не что иное, как воспоминания о нем и ваших отношениях. — То есть я к нему ничего не чувствую? — Я бы не была так категорична. Но знаю точно одно: все всегда доказывается при помощи эксперимента. — Нет. Даже не проси! — Удобный случай — выставка! — Пола, ты с ума сошла? Дэрил меня ни на шаг не подпустит к себе! — Откуда ты знаешь? — А что тут знать? — Кэрол развела руками, глядя на подругу, как на сумасшедшую. — Это глупо и не нужно никому! У него своя жизнь. Боже, Пола, у него ребенок от другой женщины! — Это совершенно ничего не меняет. — Это меняет многое. Он зол на меня. Он на меня в обиде. — Ты же выяснила, что нет. — Я уверена, что он соврал. — Все понятно. Тебе просто не хватит смелости сделать этого. — Мне? Мне не хватит? Ты что, на «слабо» меня решила взять? Это глупо! Я не играю в такие игры! Это не шахматы, не викторина. Это жизнь! — Ну так и?.. — Пола вопросительно посмотрела на Кэрол. — Ты ненормальная! Я не могу так играть с чьими-то чувствами. — Ты просто боишься, что он тебя отвергнет. — Зачем ты такое говоришь? Ты же знаешь, как тяжело я переживала тот период, и если сейчас мне хоть что-то напомнит об этом, я… — Ты уже погрязла в этом по самые уши. И если ты не видишь этого сама, то для меня это давно очевидно. А я всего лишь хочу тебе помочь разобраться в этом. Я искренне хочу, чтобы ты была счастлива. Я подсказала тебе, как. Сделаешь ли ты это? — Пола развела руками. — Решать тебе. — Господи, умеешь испортить настроение, — Кэрол швырнула нож на столешницу и вышла из кухни. — Я надеюсь, что ты меня послушаешь, — Пола улыбнулась, посмотрев в пустой проем, и, схватив прихватку, открыла духовку. — Здравствуй, моя милая с сыром и оливками. Господи, как жрать охота…