Мой Камминг

Дэрил сначала прижал её к себе, и Кэрол показалось, что она дождалась ответа на поцелуй. Но тут же он скинул её руки со своей шеи и отошел на шаг, вглядываясь в её лицо. Она так и видела сотню вопросов в его глазах, но, даже если бы хотела, не смогла бы ответить на них. Сердце билось в груди набатом, в голове стоял непонятный гул, губы горели. — Зачем? Его сиплый голос показался Кэрол злым. Он стоял и буравил её холодным взглядом, от которого по коже ползли неприятные мурашки. — Я… не смогу тебе ответить на этот вопрос, даже если очень захочу. — Пока. Он вышел из кухни. Кэрол рванула за ним, на ходу поправляя полы халата: — Дэрил, подожди. Я не хотела! — Целовать не хотела? — он остановился посреди гостиной. — Что ты не хотела? — Ничего не хотела. Я… не знаю, как тебе все объяснить. Все слишком сложно. У меня в жизни все сложно. Я не могу в себе разобраться. С тех пор, как я приехала в этот чертов город, у меня все полетело к чертям собачьим! Планы, отношения, работа! Всё! — При чем тут я? — Я не могу… не могу забыть все, что было. Прошло так много времени, а я до сих пор не могу все оставить в прошлом. Как бы я ни хотела, чтобы я ни делала, у меня ничего не выходит. — Жизнь сложилась не так, как ты планировала? — он ехидно улыбнулся. — Ничем помочь не могу. Ты сама выбрала. — Дело не в этом. Я знаю, что я сама во всем виновата. И мне с этим жить. А сейчас я просто хотела кое-что понять. — Ты хоть представляешь своими тупыми мозгами, что ты творишь? — он подлетел к ней и толкнул в плечо. Кэрол испуганно посмотрела на него. — Какого хера ты вытворяешь? — Что с тобой? — Думаешь, тебе одной было так тяжело, да? Думаешь, ты там больше всех страдала?! — Я так не думаю. — Знаешь, — он взмахнул руками, — мне надоело сдерживаться. Все эти нелепые встречи и, типа, мы можем нормально общаться… Ты хоть представляешь, что ты тогда натворила? Пока ты отдыхала в Англии, я устроился на вторую работу. Я почти взял кредит. Блядь… я даже дом нам выбрал. Такой, о каком ты мечтала. По крайней мере, врала мне, что мечтала. Я готов был пахать на двух, на трех, на четырех работах ради нас. Я готов был сдохнуть, укладывая асфальт, лишь бы выкупить этот дом скорее! Чтобы мы могли жить вместе, чтобы ты… ты, — он указал пальцем на неё, — ты всегда была рядом. Я был готов на все ради тебя. А ты приехала и говоришь, что уезжаешь и срать хотела на меня и на то, что ты говорила. — Я знаю, что я виновата. — Отец умер через три недели после твоего отъезда. А теперь осознай, что, если бы ты задержалась хоть ненадолго, хотя бы до выпускного, мы бы поехали вместе в колледж. — Ты сдал экзамен? — Сдал. Я получил аттестат, довольна? — Дэрил… — Если бы не Джулия, я бы уже загнулся где-нибудь в канаве. И мне… — он поморщился. — И я до сих пор злюсь на самого себя, что так и не смог её полюбить. Человека, который был достоин этого больше, чем кто-либо. Больше, чем ты. Она была все время рядом, зная это. И мне противно от одной этой мысли. А сейчас ты говоришь мне, что тебе жаль. Ты хоть представляешь, насколько мне плевать на это? Ты сама во всем виновата. — Я знаю, что виновата! Но тогда я не думала, что не смогу забыть тебя. — Снова старую песню заводишь? — он ухмыльнулся. — До гроба вместе, а потом свалить к херам? У тебя ж там парень есть или кто он там тебе… Или его тоже пошлешь? Мерл говорил, что у вас там все серьезно. Помолвка, дом в кредит и все такое. — Дэрил… — Ты… — он замолчал. Подошел к двери, открыл её и уже на пороге посмотрел на Кэрол. — Ну и сука же ты. — Да пошел ты! Вали к черту, Дэрил Диксон! Кэрол со всей силы захлопнула дверь и пнула стоящий рядом пуф. — Нет, ну я, блядь, просто на, мать его, драму какую-то нарвался! Какой накал страстей! Какие эмоции! — на нижней ступеньке лестницы стоял Мерл с кружкой в руке. — Дэрилина вообще — выше всяких похвал! Только ты его на такие эмоции можешь вытянуть! Вам бы в местном театре постановки делать, дамочки бы уписались от восторга! — Да пошел ты… — Кэрол, потирая рукой ушибленную голень, села на пуф. — Чего не спится? — Поле плохо, она сейчас в сортире дно унитаза изучает, и мне страшно туда заходить. Такое ощущение, что там кто-то газонокосилку завести пытается. Решил водички ей принести. Забота, мать её. — Дай ей лекарство, — Кэрол устало махнула рукой, — на верхней полке, крайний шкаф, блистер в розовой упаковке. — А ты до братца докопалась-таки? — Слово за слово, — Кэрол отмахнулась. — Вообще не знаю, зачем это затеяла. Чувствую себя сейчас ужасно. — Ну он хоть сейчас на человека был похож, а то ходит, как неживой. Болтает и то редко, того и глядишь, язык отсохнет вовсе. Я уж про остальное хозяйство молчу, — Мерл хрипло засмеялся. — Ты бы помогла ему, в самом деле. По старой дружбе. — Господи, только твоих советов сейчас не хватало. — Ценнее их нет, особенно, если дело братика касается. А если серьезно, — Мерл подошел ближе и тихо заговорил, — ты там определяйся уже. Мозги ни ему, ни себе не трахай. — Я не собиралась… то есть, я… — Слушай, — Мерл хлопнул её по плечу, — прошло пятнадцать лет! Это охереть, как много! У него только жизнь спокойная началась, а тут ты как снег на голову. Еще и в душу без вазелина… — Я не хотела, — Кэрол вздохнула. — Я не знаю, что на меня нашло. — На тебя-то нашло, понятно… с кем не бывает. А мне потом его снова вытаскивать из дерьма? А если он забухает? Если скопытится где-нибудь? У Ким, кроме него, никого нет. И, если ты снова решила ему лапшу на уши понавешать, то вали-ка ты отсюда, дамочка… — Не разговаривай так со мной в моем доме, — Кэрол встала с пуфа. — Если ты парень Полы, это не значит, что я должна подобное терпеть! Я знаю, что виновата в том, что случилось. И ты мне каждый раз напоминаешь об этом, словно у меня амнезия. — Чего? — Ничего. — Что ты хочешь? Мэрл сказал это тихо и спокойно, словно бы его действительно волновал ответ Кэрол. В его голосе не было ни грамма насмешки или злости. — Мне кажется, что я до сих пор люблю его, — она тут же пожалела о сказанных словах. Но назад пути не было, поэтому Кэрол снова села на пуф и продолжила говорить. — Ты не думай, что я такая бессердечная. Я правда любила его, Мэрл. Я правда хотела с ним остаться и готова была пожертвовать многим. — Но не колледжем. — Даже им. Просто тогда мне было семнадцать лет. Я была зависима от мнения мамы. Я постоянно сомневалась в своих решениях. Мама была для меня авторитетом всю жизнь. Я боролась с ней, но она оказалась сильнее. Я не виню её, ни в коем случае. Скорее всего, я бы поступила точно так же на её месте. И тем не менее, они с отцом очень сильно повлияли на моё решение. Я была обессилена разборками, переживаниями, страхами. Я знаю, что ты злишься на меня, но, поверь, — Кэрол подняла голову и увидела спокойный взгляд Мэрла, — я долгое время жила в кошмаре. И если бы я могла вернуться в прошлое, я бы осталась с ним. Как думаешь, у меня есть шанс? Кэрол замолчала и опустила голову, разглядывая наливающийся на лодыжке синяк. Она думала, что сейчас Мэрл развернется и тихо уйдет или отпустит пару своих фирменных шуточек. Но вместо этого он подошел ближе к ней и тихо просипел: — Я хотел бы тебе сказать нет. Но промолчу. Решай сама. Брата обидишь — из-под земли достану, так что сто раз подумай, прежде чем что-то начинать. Я в этом деле тебе точно не помощник. Утром Кэрол разбудил вой Полы. Подруга без стука влетела в комнату и с порога начала жаловаться на отвратительное самочувствие, тошноту и Мэрла — предателя, который с утра укатил по делам, даже не позаботившись о стакане прохладной воды для своей девушки. Кэрол, пробурчав о том, что пить нужно уметь, рухнула обратно на подушку, вспоминая вчерашний вечер. Чувство стыда тут же накатило удушающей волной. Сейчас ей хотелось провалиться сквозь землю за вчерашний поступок, мудрости в котором не было ни грамма. Зато было море глупости, океан сумасшествия и добрая доля неразумности. Что с ней происходит? Что она, черт возьми, творит? Где старая, трезвомыслящая Кэрол? Где обдуманные поступки, где логика, где решения с оглядкой на будущее? И даже оправдание себе придумать сложно — она была абсолютно трезвой. От этого становилось еще хуже. Кэрол, завыв в унисон с Полой, перекатилась на спину и, скинув с себя одеяло, зажмурилась: — Я вчера поцеловала Дэрила! Она произнесла это так громко, что вой Полы оборвался в один миг и наступила тянущая тишина. — Ты онемела или умерла? — Кэрол приподнялась на локтях и посмотрела на подругу. — Как-нибудь прокомментируешь или я буду гнобить себя самостоятельно? — Где ты его вчера откопала? — Вообще-то, он привез тебя и Мэрла сюда. — Последнее, что я помню, это бутылка сухого на лавке около пруда. — Ты что-нибудь скажешь про мой поступок? — Что ты почувствовала? — Страшно вспомнить. А осознавать — еще хуже. — Бабочки в животе и все такое? — Что мне делать? — Кэрол захныкала и, перевернувшись, уткнулась лицом в подушку. — Я не знаю, что тебе посоветовать. Правда, не знаю. Ты же понимаешь, что я хочу для тебя только лучшего. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если это все в нём — тогда действуй. — Он никогда не простит меня. Никогда не сможет мне поверить, понимаешь? — Не забывай про Эда… — Господи, Эд! — Кэрол подпрыгнула на кровати и посмотрела округлившимися глазами на подругу. — Я совершенно про него забыла! — Когда ты наконец перестанешь врать ему? Не мучай его и себя. Разойдись, пока не поздно. Ты же лучше меня знаешь, что не сможешь уже с ним. — Как мне ему сказать? Я не хочу, чтобы он думал… — Тебе не обязательно оправдываться перед ним. — Но он не заслуживает такого! Он потребует объяснения и я должна ему сказать, почему это происходит. — Я сказала тебе, что думаю. Давай поговорим об этом вечером, а сейчас ты мне просто скажешь, где тут достать таблетку аспирина, иначе через десять минут тебе придется меня реанимировать. А мне еще сегодня на работу… Весь день Кэрол пыталась отвлечься и переключиться. Так её учила Дениз. Если ей срочно нужно было выкинуть из головы гнусные мысли, она вслух читала стихи, пела песню или комментировала свои действия. При этом не важно было, что ты делаешь: готовишь еду или пылесосишь ковер, главное, говорить. Так и сейчас Кэрол решила заняться мойкой кухонных шкафов и постоянно бубнила себе под нос описания действий. Через час речь Кэрол стала автоматической. Она все так же вслух проговаривала слова, но в голове появились непрошенные мысли. Она то и дело пыталась принять тот факт, что разговор с Эдом неизбежен. Она просто обязана ему позвонить. Попытаться как можно мягче донести до него то, что встречаться им больше не стоит. Вот так: помолвка разорвана, плати, Эд, по кредитам один! Ты справишься, а я, знаешь, другого люблю! Откинув тряпку в сторону, Кэрол села на стул и задумалась. Как начать разговор? Что ему сказать? И звонить ли вообще? А может быть, проблема как-то самостоятельно рассосется, а ей и делать ничего не придется? Нет. Глупые инфантильные мысли. Она сама заварила эту кашу, а сейчас пришло время её расхлебывать. Эд не заслуживает такого отношения. Не заслуживает обмана. Она должна быть с ним откровенна и честна. Иначе никак. Набрав его номер, она долго слушала гудки, и внутри зародилась надежда, что разговор будет отложен хотя бы на пять минут. Ей хватит этого времени, чтобы перевести дух и, быть может, подыскать пару лишних фраз для разговора. Но до уха донеслось недовольное «алло», и Кэрол, вздохнув, заговорила: — Эд, ты занят?