Мой Камминг

Поцелуй. Он был таким нерешительным и медленным. Кэрол буквально томилась в ожидании того, когда почувствует его язык во рту. Когда Дэрил наконец прижмет её к себе так сильно, что у неё перехватит дыхание. Но осторожное касание его ладони к её щеке, поглаживание пальцами другой руки её шеи развеяло все мысли в прах. Он оторвался от неё и посмотрел в глаза. Затем снова поцеловал. Так же — осторожно. В коридоре раздался грохот и сдавленный писк. Кэрол посмотрела на дверь, а затем на Дэрила. Он улыбнулся. Он ей улыбнулся! Такой улыбки Кэрол ждала много лет, там, за пределами Камминга. Такой улыбки она ждала много дней, здесь, в городе. Той самой улыбки юного Дэрила, безумно влюбленного в мисс Картер. Той улыбки, которой он каждый раз встречал её в коридорах школы, на улице, в их магазинчике. Она словно на секунду попала в далекое прошлое. Даже нос зачесался от запаха пыли антикварного хлама. Казалось, что если сейчас она посмотрит на себя в зеркало, то увидит нескладную девчонку, с копной непослушных рыжих волос на голове и огромным рюкзаком с книгами за спиной. Зрительный контакт был прерван стуком в дверь. Видимо, Ким, добрая душа, не выдержала больше двадцати минут и все-таки пришла вызволять взрослых из заточения. — Если я открою, — послышалось из-за двери, — то мне сильно влетит? Кэрол тихо засмеялась, а Дэрил громко заговорил: — Юная леди, вас ожидает серьезный разговор. — И все? — И все. — Тогда я, пожалуй, это переживу. Замок гулко щелкнул и дверь открылась. — И почему же ты открыла нас так рано? — Кэрол поправила кофту и встала с дивана. — И даже вопроса не задала, прежде чем вызволить нас? — Я решила, что это неважно. Вы взрослые и сами решите, как себя вести. И я поступила плохо. — На улице прогремел раскат грома, и Ким, съежившись, посмотрела в окно. — Очень плохо. Дэрил широко улыбнулся и взглянул на дочку: — Ну, или кое-кто дико боится грозы. — Неправда, — Ким вскинула на Кэрол испуганный взгляд. — Когда я вас запирала, она была такой тихой и где-то вдалеке. А сейчас даже стены дрожат. — И ты решила, что пора нас открыть? — Па-а-а-ап, а можно, мы разговор на завтра отложим? Я хочу спать. — Только не думай, что я все спущу тебе с рук, — Дэрил пропустил дочку в комнату и скинул покрывало с кровати. — Укладывайся, я сейчас приду. — Нет! — Ким залезла под одеяло. — Не уходи. Я не смогу без тебя уснуть. — Хорошо, — Дэрил, словно извиняясь, посмотрел на Кэрол. — Конечно-конечно, — засуетилась она, — мне тоже пора спать. Нам всем завтра рано вставать и идти на работу и в школу. Всем спокойной ночи! — Спокойной ночи, — Ким широко зевнула и потерла глаза. — Не забудь поставить будильник. — Спокойной, — Кэрол посмотрела на Дэрила, но подойти к нему не решилась. В конце концов, пока не понятно, как он хочет сообщить своей дочери об их отношениях. И захочет ли он в ближайшее время делать это вообще. Она взмахнула рукой и вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. Рабочие будни придумал сам дьявол. Сегодня Кэрол это поняла. Наверное, впервые. Когда она только приступила к своей практике, все давалось легко. Манипуляции, диагностика, беседы с пациентами — она училась этому много лет. И казалось, собирала силы долгие годы, чтобы работать на двести, а то и триста процентов. Видимо, именно сейчас, в этот понедельник, эти самые силы иссякли. Все давалось с каким-то огромным трудом. Работы было не больше и не меньше, чем обычно. Однако делать ничего не хотелось. Мысленно она постоянно пинала себя, пыталась как-то растормошить словно уснувший организм. Третья чашка кофе в обеденный перерыв не сыграла никакой роли. Кэрол все так же не могла взять себя в руки. Мысли постоянно ускользали в сегодняшнее утро. Тишина, запах выпечки, кухня. Солнце только-только осветило своими лучами мокрую траву на лужайке. Сонный Дэрил в помятой футболке готовил оладьи. Ей хотелось подойти к нему и провести рукой по взъерошенным после сна волосам, обнять его и поцеловать. Но сидевшая за столом Ким не давала этого сделать. Пока сам Дэрил не решится на первый шаг, Кэрол пас. В отношения отца и дочери вмешиваться она не собиралась ни под каким предлогом. В конце концов, Дэрил знал Ким гораздо лучше, чем она сама, и мог точнее спрогнозировать её реакцию на такую новость. Объятий и поцелуя Кэрол все же дождалась. Уже после завтрака, когда Ким ушла в свою комнату, а они остались на кухне, чтобы убрать перед тем, как покинут дом, Дэрил обнял её и поцеловал сначала в макушку, а потом — в губы. На этом утренняя романтика закончилась. А больше возможности что-то сказать друг другу у них не было. В обеденный перерыв, когда Кэрол сидела в небольшой столовой больницы, пытаясь понять, хочет она есть стоящий перед ней салат в миске или нет, впервые пришла мысль о том, что она станет Ким мачехой. Это слово ей не нравилось. Хотелось быть подругой, а еще лучше — мамой. Но, как ни крути, мама у Ким одна и она умерла. По-другому уже не будет никогда. Только сейчас Кэрол не знала, как строить отношения с этой девочкой. Как это — быть мачехой? Это так, как быть мамой или подругой? Или это что-то среднее? Все было сложно. Хотелось идеальной семьи, постоянной гармонии. Теплого, уютного дома. Не хотелось ни капли недомолвок или затаенных обид. Не хотелось, чтобы девочка что-то скрывала, будь то какие-то чувства или мысли. Возможно, рано было думать о таких вещах. С Дэрилом сейчас все было настолько хрупко, что Кэрол лишний раз вздохнуть боялась. Наверное, напрасно. Идеальных отношений не бывает, оставалось только надеяться, что сам Дэрил это понимает. Он не юный мальчишка с ветром в голове, а взрослый самодостаточный мужчина. Она хотела в это верить. Несмотря на глубокие и сильные чувства, им наверняка придется притираться друг к другу. Где-то пропускать мимо глаз недостатки, а мимо ушей — сказанные в сердцах слова. — Ты сегодня какая-то странная. — Кэрол вздрогнула и подняла голову. К ней за столик сел Филипп. Он поставил стаканчик с эспрессо и облокотился на спинку стула. — Что-то случилось? — Нет, ничего. Все в порядке. Ты за мной наблюдаешь? — Моя работа включает в себя наблюдение за сотрудниками. Все точно в порядке? Если что, говори мне, я всегда могу помочь. — Все правда хорошо, — Кэрол улыбнулась. — Не обращай внимания. — Значит, что-то не так. — Мелочи. Я в состоянии разобраться со всем. — Ты помнишь, что через пару недель встреча выпускников? — Да, конечно. Я недавно просмотрела почту, руки добрались. Я приду. — Я уже задавал этот вопрос, но все же повторю: не составишь компанию? — Ох, — Кэрол почувствовала себя крайне неловко, понимая, что сейчас откажет ему. — Понятно, — он не дал ей сказать и слова, — значит, кто-то уже позвал? — Есть такое. — Я могу знать, кто он? — Понимаешь, я бы… — Понятно, — он вновь улыбнулся. — Если не хочешь, не говори. — Мне очень неудобно. Ты мой начальник. И все эти разговоры… — Перестань. Я не хочу быть просто начальником, Кэрол, — он вытянул руки вперед, словно предлагая ей положить сверху свои ладони. — Не люблю эти ненужные иерархии. — Я считаю, что они должны быть. Иначе никак. — У меня прекрасный коллектив, который слушает меня, следует моим распоряжениям без грозного начальственного тона. Я выбрал такую тактику, и она работает. Быть может, будь мы в городе покрупнее, в какой-нибудь штатской клинике на четыре-пять тысяч сотрудников, все было бы иначе. Но тут, в Камминге, народ простой. Им проще работается в такой среде. — Возможно, ты прав. Просто пойми, я… — Несвободна? — Да, — Кэрол закусила губу, чуть не ляпнув, что, даже если бы она была свободна, ничего бы у них не вышло. Память о прошлом не сотрешь ластиком. Так или иначе, она все помнила. И не могла подпустить этого человека к себе настолько близко. Она простила его. Она простила вообще всех за унижения, тычки и обиды. Но помнила все эти ощущения, словно бы она пережила их вчера. — Извини, если обидел тебя. Не хотел. Просто ты… Ладно, не обращай внимания, — он поправил ворот кипенно-белого халата. — Мне пора. Скоро встреча со спонсорами. — Ты не обидел меня. Правда. И ты извини за все. — Тебе не за что извиняться. Пока, Кэрол. Надеюсь, вечер встречи выпускников пройдет хорошо. Она ничего не ответила. Проводила его взглядом и вновь посмотрела на тарелку с нетронутыми листьями салата. Чего он от неё ждал? Неужели чего-то большего, чем просто общение? Он же должен понимать, что ничего из этого не выйдет. Что можно в душе действительно простить человека, не злиться на него, не хотеть отомстить, не копить обиду. Но при этом не подпускать ближе, потому что существует банальный инстинкт самосохранения. Ударивший раз ударит снова — все знают это правило. Ей казалось, что сейчас Филипп не способен на что-то плохое. Она понимала, что он пытается исправить ошибки прошлого хоть как-то. Возможно, у него действительно есть симпатия или была все эти годы? Но это не вариант ни для неё, ни для него. Кэрол даже гипотетически не рассматривала эти отношения, которые ни к чему привести не могли. Она, наверное, даже стерпеть его прикосновение не сможет. Не говоря уже о чем-то большем. Только деловое общение. Максимум разговор двух старых знакомых. Не больше. И все же было интересно, почему он так настойчиво зовет её на этот вечер. Неужели ему, такому роскошному и шикарному, не с кем посетить это мероприятие? Хотя, насколько она знала, Филипп жил один. Благодаря постоянным сплетницам на ресепшене, которые часто шушукались на тему того, что у него нет даже девушки, об этом был информирован вообще каждый житель Камминга. Одиноким он был всегда. Неужели такой действительно достойный мужчина не смог за все эти годы найти себе достойную спутницу жизни? Да половина старшего и среднего медицинского персонала женского пола этой клиники, не раздумывая, запрыгнули бы в его постель. И в самом Камминге наверняка есть интересные девушки. Что же с ним не так? Кэрол еще немного поковырялась пластиковой вилкой в тарелке, а затем, схватив поднос, выкинула содержимое в урну. Не её дело, с кем, когда и как спит Блейк. Главное, чтобы он наконец понял, что с ней у него ничего не получится. Никогда.