Мой Камминг

На следующий день к ней пришел Дэрил. И хотя Кэрол совсем не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии, его визит вселил в неё так много сил! Она прижалась к нему и не хотела размыкать объятий. Не хотела ничего говорить, только вдыхать его запах и чувствовать тепло его тела. — Как там Ким? — Нормально. Она рассказала о том, что случилось в школе. — Прости. Я повела себя тогда слишком эмоционально. Не стоило мне устраивать такой скандал. Но когда я увидела, как дети обижают её, я просто не могла совладать с собой. В меня как будто бес вселился! — Все в порядке. Она пока не будет ходить в школу. Всем рты не позатыкаешь. А в связи с тем, что сейчас происходит, думаю, ей лучше остаться дома. — Она сейчас у Мерла? — Да, Пола сидит с ней. — Она в порядке? — Пола? Не очень. Мы все переживаем за тебя. — Я не знаю, что будет дальше. Мне так страшно! Я не могу понять, как оказалась в центре всего этого! — Не ты оказалась. А кто-то тебя сюда затащил. Думай, кто это мог быть. — Я не знаю! Я уже говорила об этом полиции. Они мне не верят. Совершенно. Для них есть улики и все. — Это их работа. Дэрил разомкнул объятья и посмотрел Кэрол в глаза. — Но ты должна сама понять, кому это нужно. — А что, если никому? Что, если меня просто было выгодно подставить? — Такое тоже может быть. И все-таки, почему так много убийств и почему все они так или иначе связаны с клиникой? — Потому что оттуда уходили препараты! Послушай, я давно тебе хотела сказать, но все как-то не было времени… — Что? — Насчет Блейка, — Кэрол сглотнула вязкую слюну. — Помнишь нападение в магазинчике тогда, пятнадцать лет назад? Это был он. Я не хотела тебе говорить, не хотела, чтобы ты знал, не хотела, чтобы ты натворил ошибок. Он, видимо, тогда хотел пошутить и напугать. Но шутка зашла далеко, и он меня ранил. — Черт! Дэрил выругался, и Кэрол было подумала, что сейчас он разозлится и отойдет в сторону, но он лишь сильнее прижал её к себе. — Это еще не все. Когда я приехала сюда, мы с ним встретились. Он так искренне просил у меня прощения. А потом помог с работой. И один раз с лекарствами для Ким, когда ты был в командировке. Но все время он… делал намеки. — На что? — Ничего плохого не было. Не переживай. Намеки на то, чтобы мы были вместе. Один раз даже поцеловал меня. Но мы с тобой тогда еще не встречались. Вернее, это было, когда мы уже нормально общались. И это было неожиданно для меня. В общем… — Кэрол выдержала паузу, давая Дэрилу время осознать сказанное. — Потом они вроде бы стали встречаться с Андреа. И мы с тобой уже были вместе. И у нас все было так хорошо, что я выдохнула с облегчением. Но он до последнего говорил, что неравнодушен ко мне. Я не хочу верить в то, что он каким-то образом причастен к этому. Мне кажется, что он правда изменился. Я просто рассказала тебе это, чтобы у нас не было тайн. Вообще. — Нужно рассказать об этом полицейским. — Я расскажу об этом Андреа. — Почему ей? — Как это почему? — Кэрол уткнулась носом ему в плечо. — Она же мой адвокат. — Правда? — Да, — Кэрол с недоумением посмотрела на Дэрила. — Это ведь ты попросил её быть им. — Я никого не просил. — Уверена, что это какое-то недоразумение. Зачем ей мне врать? — Спроси её об этом. — Да, пожалуй. Она должна сегодня ко мне как раз зайти. — Мне пора, — он уткнулся носом ей в макушку. — Я постараюсь прийти, как только мне снова разрешат. Не переживай. Все будет хорошо. Мы обязательно выкрутимся. Говорят, она неплохой адвокат и, может быть, поможет тебе. — Я хотела бы в это верить. Правда. Она поцеловала его на прощанье и с грустью в глазах проводила. А потом её снова отвели в камеру, где было холодно и пахло сыростью. Где не было даже книги, чтобы хоть как-то заполнить мысли. Все, что оставалось Кэрол, это сидеть, подобрав под себя ноги на кровати, матрас которой был продавлен до самых досок, и пялиться в окно, на серое небо Камминга. Такого безразличного и немого. Несколько раз Кэрол пыталась уснуть, но то охранники гремели ключами, то в соседние камеры приводили вновь поступивших, поэтому сон никак не шел. Сразу же после обеда Кэрол опять вывели из камеры, в комнату для посещений. На этот раз там сидела Андреа. Увидев Кэрол, она уткнулась в свой телефон, тыкая пальчиками по экрану. Затем положила гаджет в сумочку и заговорила: — Дела у тебя плохи. Я изучила все от корки до корки. Не уверена, что у нас получится полностью снять обвинение. По крайней мере, пока что. — Может, нанять частного детектива? — Времени на это совсем нет. Вряд ли кто-то сможет распутать этот клубок за столь короткий период. — Что же мне теперь делать? Я не могу сидеть сложа руки. — Сейчас у тебя нет другого варианта. Ты, если не заметила, сидишь под стражей. По крайней мере, тут с тобой ничего не случится. — Почему ты сказала, что тебя позвал Дэрил? Это неправда. Андреа как-то странно посмотрела на Кэрол. Взглядом, который она видела от неё в свою сторону впервые. Добрым, заботливым и переживающим. — Кэрол, — она заговорила так тихо, что пришлось наклониться к ней, — послушай меня. Не доверяй тут никому, слышишь? Ни полиции, ни подругам, ни друзьям. Ничего не подписывай без меня. И молчи. Не отвечай ни на какие вопросы. Что бы тебе ни говорили. — Что? Почему ты так говоришь? — Пока рано. Слышишь? Я знаю, что ты ни в чем не виновата. — Что происходит? Почему ты мне это говоришь? — Потому что я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Кэрол несколько секунд пялилась на блондинку, которая вновь из образа заботливой подруги перешла в образ хладнокровного адвоката. — Я еще хотела тебе сказать про Блейка. Много лет назад, когда я еще жила тут, он напал на меня в магазине. Хотел, видимо, напугать, но ранил. Тогда я промолчала, отлежавшись в больнице. И ничего не сказала полиции. Также он пытался меня изнасиловать. Это было еще до нападения. Но у него ничего не получилось. Я тогда рассказала все только одному человеку — его отцу. Он, Филипп, мне угрожал, что, если я все расскажу, он прикончит и меня и Дэрила. А потом он пропал. Поехал поступать в колледж. А потом, когда я вернулась, он несколько раз делал намеки на то, чтобы мы с ним… Кэрол запнулась и посмотрела на Андреа, которая все это слушала с каменным выражением лица. Ни один мускул на её прекрасном овале лица не дрогнул. — А потом все это стало происходить, и я подумала, может, это важно? Прости, я знаю, что вы вроде как вместе… — Ты ничего не знаешь, — у Андреа странно дрогнули губы, и Кэрол так и не поняла, это была улыбка или знак раздражения. — То, что ты видишь, не всегда правда. Запомни это раз и навсегда. А сейчас, прости, мне нужно идти. Я правда хочу тебе помочь. Вновь не попрощавшись, Андреа вышла из кабинета, оставив в голове Кэрол еще больше вопросов. С каждым днем ситуация становилась лишь более запутанной. Она вновь вернулась в камеру, где легла на пропитанный влагой матрас и, стараясь не обращать внимания на скверный запах, витавший вокруг, попыталась все-таки поспать. Напомнив себе о том, что нужно попросить Дэрила в следующий раз обязательно принести ей пару книг, Кэрол повернулась к стене и принялась разглядывать трещины на темно-синей краске. Неужели эти Рождество и Новый год она проведет в камере? Или, еще хуже, в колонии? Где она будет пребывать абсолютно ни за что. Она ведь не сделала ничего, никоим образом не была причастна ко всем убийствам и наркотикам. Однако кто-то насильно взял и втянул её в это то ли в личных целях, то ли потому, что кому-то это было крайне удобно. — Собирайся. — Куда? Кэрол подскочила на койке, услышав голос Уолша. — Следственный эксперимент. Он стукнул ключами о камеру. — Куда? — Собирайся. Увидишь. Кстати, могу тебя поздравить, — он надменно хмыкнул. — Твой дружок, Аксель, написал предсмертную записку, прежде чем повеситься на собственных штанах в камере. Там он рассказал, кто ты и что ты все это время делала. — Что? — Кэрол подошла к решетке и впилась дрожащими пальцами в металлические прутья. — Я видела этого Акселя один раз в жизни, в клинике, когда дежурила там! — Ну-ну… — Шейн глубоко вдохнул. — Я таких оправданий каждый день по дюжине слышу. Надень куртку. И поехали. Кэрол не могла сдвинуться места. Мысли стали тугими, а потом их поток и вовсе прекратился, оставляя после себя один-единственный вывод: она скоро сядет в тюрьму, и этого не избежать. Выйдя на улицу, Кэрол поморщилась, хотя солнце уже клонилось к горизонту. Наступали сумерки. Тем не менее в камере было еще темнее, и сейчас этот свет казался слишком ярким. Она была рада, что села в машину на заднем дворе участка, иначе бы её увидели прохожие. Кто-то мог кинуть пару громких реплик, кто-то плюнуть прямо в неё. От этих людей она могла ожидать чего угодно. — Аксель повесился? — заговорила Кэрол, сев в машину и увидев на переднем сиденье авто Шейна. — Да, только что пришло сообщение из тюрьмы. Оставил записку, где все красиво расписал. Как вы с ним встречались, как договаривались об убийствах. Скажешь, не было такого? — Конечно, нет! Это не может быть правдой! — Может, конечно. Слышал, Андреа начала тебя защищать? — Да. — Славно. Еще одно проигранное дело будет у неё в копилке. Мать Тереза, — он хохотнул. — Делать ей больше, что ли, нечего. — Куда мы едем? — Следственный эксперимент. — Куда? Ты едешь к выезду из города! Какие там могут быть эксперименты? Кэрол, пытаясь унять собственное сердцебиение, рассматривала свои руки в наручниках, то и дело выглядывая в окно машины. Людей становилось все меньше, а когда они свернули по дороге напрямую к выезду, прохожие и вовсе пропали. Тут не было пешеходных дорожек и тротуаров, по краям один сплошной густой лес, который не успел до конца сбросить листву. — Шейн… Что тут происходит? Он не ответил, лишь сильнее нажал педаль газа. Боль. Кэрол не чувствовала ничего, кроме боли. Она паутиной облепила виски, затылок и шею, въедаясь в каждую клетку. Невозможно было открыть глаза, сказать хоть слово. Казалось, дерни она рукой, и в голове тут же лопнет какой-нибудь сосуд. Запах плесени раздражал. Сырой и сладкий, он щекотал ноздри так сильно, что пришлось открыть рот для очередного вдоха. Иначе бы её стошнило. Немного придя в себя, Кэрол, превозмогая боль, открыла глаза. Увидев перед собой кучу непонятного хлама, она поморщилась, пытаясь понять, где сейчас находится. Судя по крошечному окну, стекла которого были настолько грязными, что практически не пропускали солнечный свет, она была в подвале. Лежала на полу, возле груды грязных тряпок и какой-то проржавевшей трубы. Застонав, она собрала все силы и попыталась подняться, чтобы осмотреться по сторонам лучше. Тело было тяжелым, словно в мышцы ей накачали свинца. Ей удалось сесть, опираясь о стену. Как она и подумала раньше, это был подвал. Типичный подвал домов очень старой постройки. Грязный, захламленный, наверняка приютивший множество грызунов и прочей живности. Но как она здесь оказалась, из памяти совершенно стерлось. Кэрол помнила только то, как они с Шейном выезжают из города, помнила, как он говорил про то, что следственный эксперимент должен пройти, как и положено, помнила музыку в машине и шорох шин об асфальт. А дальше была темнота. Неужели её снова чем-то накололи? Кэрол со страхом принялась рассматривать свои руки, но, кроме синяков и следов крови от ссадин и порезов, ничего не обнаружила. Ощупав шею, она положила ладонь на затылок и почувствовала усиливающуюся от прикосновения боль. Стало ясно, что сюда пришелся удар. Увидев на ладони следы крови, поняла, что удар был очень сильным. Она действительно не помнит, что было перед тем, как отключилась. Неужели Шейн мог быть как-то причастен к происходящему? Иначе бы он смог её защитить при нападении. Если только… если только нападение не было совершено и на него тоже. Сколько она здесь находится? Судя по тому, что рана на голове еще немного кровоточит, а кровь не засохла до твердой корки — максимум несколько часов. Воды и еды вокруг нет. А это значит, что тому, кто её сюда засунул, очень хочется, чтобы живой она уже не вышла. Когда головная боль немного отступила и уже не била по вискам, Кэрол поднялась с пола и, взяв деревянный ящик, поставила его к стене. Затем встала на него и попыталась дотянуться до окна. Хотелось увидеть хоть что-нибудь, что могло подсказать ей, где она сейчас находится. Но, увы, потолки в подвале были слишком высокие, и её рост не позволял дотянуться даже макушкой до рамы. Бросив эту попытку, она отошла к другой стене и принялась рассматривать дверь, которая, к её сожалению, была достаточно прочной. Найдя в пыльном углу кусок какой-то арматуры, она попыталась взломать замок, хоть как-то протиснув кусок железки между косяком и самой дверью, но попытки оказались тщетными. У неё ничего не выходило. Окно было слишком маленьким, чтобы она смогла в него вылезть, а дверь — слишком прочной, чтобы взломать. Неужели никто не придет на помощь? Неужели это и есть её смерть? В пыльном вонючем подвале, наверняка в заброшенном доме в лесах Камминга, про который никто не знает. Не хотелось отчаиваться, не хотелось думать о плохом. Но в её положении других мыслей не было. Почувствовав тепло на шее, она вновь притронулась к затылку и поняла, что рана кровоточит. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе она рискует отключиться от потери крови. А в её состоянии это было недопустимо. В любой момент кто-то мог пройти рядом. Ведь мог же? Рядом могли ходить охотники, да и наверняка полиция Камминга её ищет. И Дэрил… Он обязательно будет её искать. Не могла же она пропасть бесследно? Кто-то принес или привез её сюда, следы наверняка остались! Сняв с себя футболку, она приложила её к ране на затылке, пытаясь прижать как можно крепче. Виски вновь заныли от боли. Присев в углу подвала, Кэрол тяжело вздохнула, чувствуя, что слабость усилилась. Ей стало тяжело даже дышать. Прикрыв глаза, она вспомнила, как они с Грэйс переезжали в этот город. Вспомнила старую дребезжащую машину, которая везла их по дороге. Такой пустой и узкой. Вспомнила знак «Добро пожаловать в Камминг», весь испачканный краской. Вспомнила любопытные лица жителей и их пустые глаза. Вспомнила свой первый взгляд на дом и как ей хотелось, чтобы её мучения в школе наконец закончились. Кэрол погрузилась в воспоминания, не слыша и не ощущая происходящего вокруг. Они несли её к улыбке Дэрила, к его теплым рукам и сладким поцелуям. Они несли её в их общий дом, где не было места огорчениям, несчастьям и дурным мыслям. В тот дом, в котором она хотела провести всю свою жизнь рядом с ним и Ким и, может… Может, её мысли о том, что она не хочет детей, были правда глупыми? Иметь сына с глазами отца и улыбкой матери, а может быть, наоборот, ведь это не важно, иметь свою семью, самую крепкую и надежную. Иметь любовь во всех её проявлениях. Это было похоже на полусон, или сладкую дрему, когда мысли смешиваются со сновидениями. Кэрол буквально видела, как они просыпаются с утра, идут вместе готовить завтрак. И Дэрил, удерживая их ребенка на руках, разливает сок по стаканам, пока они с Ким делают оладьи. Она даже почувствовала запах пряной сдобы. А потом они все вместе идут на задний двор кататься на качелях и поливать жухлую траву. Проводят весь день вместе, чем-то безостановочно занимаясь. И вокруг столько ярко-желтого света, что он слепит глаза. Кэрол сидела на грязном полу подвала. Кровь, пропитавшая футболку, стекала на шею тонкой струйкой. Несмотря на это, она улыбалась.