Снежная соната

Она. Эдвард был милым. Тихий заснеженный мирок Изы с появлением гостя преобразился, а ее настроение менялось каждые полчаса. Сначала она почти испугалась, разглядев бронзовый цвет его волос — еле сдержалась, чтобы не убежать, как от лисицы. Но его по-настоящему перепуганный вид тронул ее сердце, заставив остаться. Постепенно она разглядела мужчину получше и убедилась, что цвет его волос не настолько рыжий, чтобы опасаться. Как умела, хозяйка проявила великодушие и терпение. Эдвард был забавным: она все говорила и говорила, а он смотрел на нее так, словно кто-то раздавил его любимую собачку и сейчас он расплачется. Она показала ему свои владения, а он ходил за ней и молчал, и затравленное выражение из его глаз все не уходило. Белла была бы рада менее мрачному гостю, уныния ей и от Джейка хватало. Зачем-то она невежливо сказала это вслух. После этого в госте что-то неуловимо изменилось. — Прости, Б... Иза, — девушку задело, что вампир второй раз пытается назвать ее чужим именем. Он сдвинул брови, словно чего-то не понимал. — Почему Иза? Это производное от какого имени? Иза застыла, этот невинный вопрос привел ее в отвратительное настроение. Что парень хотел этим сказать? Ему обязательно необходимо копаться в подобных мелочах?! Выражение лица девушки испугало вампира. — Прости, — тихо уступил он. — Это был бестактный вопрос. — Да, точно, — резюмировала хозяйка, закрывая тему, беспричинно разволновавшую ее. — Просто запомни: никакой Беллы тут нет! Если тебе нужна она, то можешь пойти и поискать ее в другом месте! — Прости... Изу расстраивала манера Эдварда постоянно извиняться. — Перестань просить прощения, или я буду считать тебя кругом виноватым, а мне это не нравится, — она почти топнула ножкой, как маленькая капризная девочка. — Пр... Хорошо, не буду, — уступил Эдвард под строгим взглядом девушки и вздохнул. Это был последний раз, когда вампир вел себя странно, и его отчаянный взгляд сводил Изу с ума. Она колебалась между двумя равнозначными по силе желаниями: подружиться с Эдвардом или избавиться от него как от угрозы ее внутреннему равновесию. Он существенно отличался от Джейкоба и был таким же, как она, а вампиров до этого мгновения Иза еще не встречала. Ей не терпелось узнать его историю, и она надеялась, что он задержится здесь ещё хотя бы ненадолго. И ещё он был симпатичным и вкусно пах. Но в то же время его явное напряжение передавалось девушке, нарушая ее спокойное и беспечное существование в красивом заснеженном мирке, а Иза не желала перенимать его тревогу. К счастью, Эдвард сбросил маску печали и предстал перед Изой обновленным: улыбнулся в ответ на ее предложение скатиться по снегу с гор. — Ты серьёзно? — недоверчиво смотрел он на нее, как на дурашливого десятилетнего ребенка. — Я знаю, что это глупо, — с нажимом сказала Иза, давая понять, что она не полная идиотка. Внезапно ей стало важно, чтобы Эдвард не воспринимал ее как чокнутую вампиршу, впавшую в детство, а понял, что она просто так расслабляется. — Но чем ещё заниматься круглыми сутками в этом пустынном месте? После ее признания Эдварда как отпустило. Он гораздо легче воспринял идею Изы о развлечении, а когда они покатились вниз по склону с высокой горы, удивлённо вторил смеху девушки. Они использовали бревна, чтобы не порвать одежду, и скатывались наперегонки, причем вампирша, зная склоны как свои пять пальцев, всякий раз становилась победительницей. — Пойдем, покажу тебе кое-что, — когда стало вечереть, девушка повела нового друга в дом, где ещё накануне установила свежую ёлку. Вампирам, может, и должен быть чужд этот праздник, но Иза когда-то любила этот день. — Хм, дом, — протянул недоверчиво Эдвард, которого Иза, улыбаясь, вела за руку, словно ребенка. — Твой? — Нет, — непосредственно заявила она. — Но Джейк мне сказал, что хозяин не против. — Как зовут хозяина? Этот новый гость постоянно задавал неудобные вопросы, вызывающие подспудное беспокойство. Иза не знала, что такого особенного было именно в этой фразе, но задумываться о хозяине дома ей совершенно не хотелось. — Это что, важно? — со все-таки прорвавшимся наружу раздражением спросила она. Вот Джейк, например, никогда не лез к ней в душу. Правда, он надолго тут и не задерживался... Обычно он задавал ничего не значащие вопросы об ее настроении, о самочувствии и планах, и смотрел при этом уныло и грустно. А ещё вонял. Иза не представляла, как бы она каталась с гор с ним, после этого она бы долго не могла вернуться в это место, оно все пропахло бы его собачьей шкурой. Другое дело Эдвард. Он вызывал неоднозначный интерес, и просто как гость, и как мужчина. Он был красив, обходителен, пах приятно. У него была очаровательная улыбка, а волосы не такими уж и рыжими. Он охотно отвечал на любой вопрос, знал все на свете и, главное, никуда не спешил. Такое впечатление, что, даже если ему было с Изой скучно, он хотел остаться. Девушка пока не задумывалась, почему, слишком поглощённая демонстрацией своих обширных владений. — Вот, — сказала она, показывая гостю холл. Прямо посередине, среди хлама стояла ёлка. — Я не успела украсить ее игрушками, но мы можем сделать это вдвоем. Если, конечно, найдем их в доме. Когда Иза повернулась, у Эдварда был потрясенный вид. Он сглотнул и с трудом улыбнулся, находясь под впечатлением. — Нравится? — уточнила вампирша, не без удовольствия подмечая, что Эдвард вписался в этот дом идеально, как будто жил тут всегда. — Почему ты передвинула сюда мебель? Пока он не спросил, Иза и не вспоминала об этом. Теперь она обратила внимание, что позади ёлки плотно стоят шкафы, ковер свернут до самых дверец, а рядом ещё и навалены друг на друга кресла. Остальная часть холла была освобождена, словно кто-то собирался делать здесь ремонт. — Я не знаю, — честно призналась девушка, даже и не помня до сего момента, что сделала это сама. Кажется, ей не понравился вид? Может, ковер и стена были оранжевыми? Этот вопрос был из разряда неудобных, и Иза поспешила показать Эдварду свою комнату. На этот раз ему с трудом удавалось оставаться вежливо-улыбчивым, каждое слово вампирши его поражало. В комнате, которую Иза выбрала для постоянного проживания, стояла небольшая тахта, а из панорамных окон открывался потрясающий вид на лес. Полки были уставлены музыкальными дисками и пластинками, которые девушка хотела бы послушать, но не могла, потому что в доме не было электричества. Эдвард перестал дышать, когда Иза стала рассказывать ему, почему поселилась именно в этой части. В доме были и женские комнаты — она знала это, потому что в шкафах висели девчачьи шмотки. Но именно в этой комнате Иза чувствовала себя комфортно, «почти как дома», хотя совершенно не помнила, в каком доме жила прежде. Вампирше пришлось признаться, что она украла несколько вещей. Ее одежда постоянно приходила в негодность, на охоте или от быстрого бега, поначалу даже от ее собственных рук, слишком сильных и случайно рвущих ткань. Джейкоб принес, сколько смог, каких-то женских тряпок, но они быстро кончились. — Умоляю, не волнуйся об этом, — прервал вампир поток неуклюжих оправданий девушки, беря ее сзади за плечи. От этого нежного жеста Иза резко и удивлённо замолчала. — Я тебя уверяю: ты можешь пользоваться в этом доме всем, что тебе понадобится, владелец против не будет. Я хорошо его знаю! — Правда? — Иза не понимала, чего в ней больше, испуга или любопытства. — И какой он? Эдвард помолчал. — Вообще-то, он полный кретин! — от всей души прошипел вампир, и его искренняя ненависть к этому человеку невольно заставила Изу рассмеяться. — Я думаю, он милый, — поспорила она, вытаскивая из ряда дисков Дебюсси как доказательство высокого культурного развития хозяина. — Здесь жила большая воспитанная семья — дом очень ухоженный и стильный. А ещё они любили уединение, потому что город находится отсюда довольно далеко. — Может, так и есть, — туманно вздохнул Эдвард и взял диск из рук девушки. — Хочешь послушать? — Да, но... Эдвард исчез, и через пару минут Иза услышала щелчок откуда-то из гаража, после чего по проводам загудел ток. Пока парень поднимался, Иза нажала выключатель и с восхищением уставилась на вспыхнувшие бра бирюзового оттенка, тут же придавшие комнате жилой вид и необыкновенный уют. Эдвард уже вставлял диск, и пространство заполнила нежная, печальная мелодия. — Как здорово, — признала вампирша, закрывая глаза и погружаясь в меланхоличное звучание фортепиано. Что-то коснулось ее руки и талии. Эдвард бережно прижал девушку к себе, и пара закружилась по комнате в медленном чувственном танце. — Где ты научилась танцевать, Иза? — тихо спросил Эдвард, его дыхание обвивало лицо вампирши приятной сладостью. — Не помню, — сказала та и положила голову вампиру на грудь, впитывая нирвану. Что-то знакомое стукнуло кулачком изнутри, как слабое дежавю, но Иза почти ничего не помнила из своей человеческой жизни и не могла понять своих скрытых чувств. Она представляла лицо матери Рене, как что-то очень далёкое и забытое. Залитый солнечным светом дом на берегу моря, пляж. Дальше была пустота. Которая стала заполняться только сейчас, с появлением симпатичного вампира. Иногда ей казалось, что там, в глубине подсознания, есть что-то ещё — то, что она почему-то забыла. Но всякий раз, когда Иза пыталась пройти сквозь запертую внутреннюю дверь и узнать, что та скрывает, ее выталкивало оттуда как ударом. Изнутри на нее в ответ смотрела такая страшная и глубокая чернота, что вампирша бежала без оглядки и ни за что не хотела туда возвращаться. Мелодия закончилась, и девушка присела на тахту, слушая следующую композицию и наблюдая за Эдвардом, который вздумал переодеться. Вещи, висевшие в шкафу, подошли ему идеально и сели как влитые. Бежевый пуловер и синие джинсы опять вызвали беспокойное чувство дежавю. Но то тряпье, которые вампир выбросил в мусорное ведро, и вправду никуда не годилось. Они слушали диск до самого конца, — как умеют только вампиры, без движения. Эдвард сел рядом и мягко привлек девушку к себе. Та не возражала, погрузившись в расслабляющую негу. Наслаждалась преобразившим и оживившим дом освещением — к счастью, не оранжевым, плафоны меняли оттенок с помощью сенсорной панели, — музыкой, начавшимся за окном снегопадом. И самим Эдвардом, его ласковыми пальцами, взявшими за руку. Все казалось таким естественным, как будто они знакомы тысячу лет, а не встретились только сегодня с утра. В его объятиях Иза чувствовала себя великолепно. Потом они спустились и наряжали ёлку. Эдвард нашел игрушки и гирлянды, и вскоре холл празднично засиял. Но потом вампир решил сыграть на стоявшем там же фортепиано, и Иза стремительно убежала, почему-то почувствовав себя нехорошо. На ее счастье, парень не обиделся. Вскоре они вместе встречали рассвет, сидя на вершине горы. Иза улыбалась, подставляя лицо первым лучами солнца, теплым и мягким, как руки любящей мамы. — Ещё один день прошел, — подытожила она, прибавив его к своему общему счету. Эдвард обнял девушку одной рукой: после танца в той комнате он делал это все чаще и чаще, и ей это нравилось. Она не хотела, чтобы он когда-либо уходил. — Тебе нравится эта жизнь? — спросил он тихонько. Иза пожала плечами. — Пока не жаловалась. — А как же... кровь? Наверное, Эдвард мог ее понять, ведь его глаза, как и у девушки, были золотыми. — Мне здесь не приходится выбирать, — обвела вампирша рукой свои владения. — Тут только лоси и олени. И вчера, похоже, я выпила последнего медведя. Если б я могла дойти до города... Эдвард выглядел так, будто поперхнулся ежом. — Ты хочешь охотиться на людей?.. — выдохнул он с неподдельным ужасом, и девушке неожиданно стало очень стыдно. Сколько б Джейкоб ни говорил о запрете убийства человека, эти слова пролетали мимо ушей вампиши, но стоило рассердиться Эдварду, и легкомыслие мгновенно сдуло. Иза осознала: она была человеком, ее мать — человек, убивая людей, она лишает семьи их любимых и близких. Она не хотела этого... — Не убивать, только пить... — запнулась она, поняв, как это кошмарно звучит. Эдвард закрыл лицо ладонями, и Изе стало бесконечно жаль, что она его огорчила. Кажется, девушка начала к нему привязываться. Ей не хотелось, чтобы он осуждал ее, хотелось всем ему понравиться. — Это невероятно, — бормотал вновь впавший в тоску-печаль вампир. — Тебе никто ничего не объяснил! Послушай, мы... — Я знаю: мы не должны трогать людей, мне об этом говорили. Прости меня, — развела Иза руками в жесте извинения. — Я, правда, больше не буду. — Хорошо, — Эдвард долгим, пытливым взглядом смотрел на вампиршу, прежде чем поверил сказанному. Он взял ее за руку, и ей это было крайне приятно. — Просто мне хотелось бы, со временем, показать тебе весь мир. Конечно, не теперь, а только когда ты будешь готова... Но если ты не справишься с тягой к человеческой крови, то... — он покачал головой, давая понять, что если Иза не будет послушной, то их пути разойдутся. Это ее огорчило. И, хотя она не собиралась покидать своего уютного ареала обитания, она всё-таки, наклонившись ближе, пообещала: — Я постараюсь! Наступившее молчание, прерываемое только далеким птичьим пением да поскрипыванием тающего на солнце снега, вовсе не тяготило вампиров. Улыбаясь, Иза следила за солнечными лучами, ползущими по кронам вниз, отвоевывающими все больше и больше пространства ночи. Ей нравился Эдвард — стоило это признать — и потому не давал покоя один вопрос, который она и решилась задать. — Как ты здесь оказался? Эдвард вздохнул и осторожно погладил руку Изы. Ей было приятно его трогательное и нежное прикосновение, от него постоянно теплело на душе. — Здесь когда-то жила девушка, которую я любил. — Белла, — уточнила Иза, это было очевидно. Эдвард кивнул. — Я знала одну Беллу, она жила недалеко отсюда, — Иза пыталась припомнить ее лицо, но оно оставалось в тумане. Однако откуда-то вампирша знала же, что та Белла умерла? Она попыталась воскресить в памяти обстоятельства, когда и от кого это услышала, и почему упоминание этого имени так выводит ее из себя, словно та Белла ее хорошая знакомая, с которой они что-то крепко не поделили. В памяти всплывали только презрительные эпитеты, серое лицо на фоне осенней хмури и противного дождя, падения в грязь и самоуничижение. Неприятно. Иза уже не была рада своим размышлениям, хотелось скорее вынырнуть из дум и забыть их. Ей не нравилась ни сама Белла, ни все, что с ней может быть связано. И почему Эдварду понадобилось ехать именно к ней?! В глубине груди зародился рык: как будто Иза испытала что-то, отдаленно напоминающее обычную ревность. — Она была ужасной: слабой, скучной и некрасивой, — озвучила вывод вампирша. — Немудрено, что парень, который с ней встречался, бросил ее. Пальцы вампира едва заметно задрожали. Изу задело, что Эдвард так сильно нервничает из-за какой-то там непонятной Беллы. В ее замутненных воспоминаниях с трудом всплыло серое и непривлекательное лицо человеческой девчонки, о которой думать было и противно, и неинтересно. — Она была занудой и депрессивной личностью и, что предсказуемо, плохо кончила. Кажется, она въехала на своей ржавой развалюхе в камень! Иза слышала, как сидящий рядом Эдвард перестал дышать. И от этого хотелось ещё сильнее ругать Беллу, чтобы симпатичный вампир перестал о ней думать и смотрел только на Изу. — Она была слишком зацикленной на своих неудачах, — фыркнула Иза. — Нужно быть полной идиоткой, чтобы кататься по кривой горной дороге на байке, да ещё и с ее человеческой координацией. Ее смерть было делом времени, хотя я думаю, что она просто-напросто хотела умереть. Поэтому испытывала судьбу. Думаешь, это она? Это ее ты искал? — Изе необходимо было точно это знать. — Думаю, да, — хрипло согласился вампир. — Мне жаль, — посочувствовала Иза, хотя в глубине души ей было совсем не жаль ту запутавшуюся девчонку — она была слишком слабой и вполне заслужила такой конец. Иза и так рассказала слишком много, поэтому замолчала. Сидящий рядом Эдвард тоже молчал. Иза чувствовала его напряжение, оно делало воздух тяжёлым, сдавливающим лёгкие. Вампирше хотелось отрезать себе язык и вернуть время вспять. Зачем ей вообще потребовалось говорить об этой дурацкой Белле? — Так ты любил ее? — по какой-то причине Изе хотелось, чтобы это было не так. — Да, — просто ответил вампир, и Иза поджала губы. — Почему ты ушел, раз любил? — допытывалась она. — Я думал, без меня ей будет лучше, — нехотя поделился историей он…