Снежная соната

Он. Эдвард словно погрузился в кошмар, которого даже не мог себе представить. С тех пор как он переступил черту и увидел Беллу, он почти ежеминутно сталкивался с новым потрясением. Начать с того, что Белла — его Белла — его не узнала. Совсем. Сначала он не поверил, решил, что она притворяется. Когда она так непосредственно назвала себя Изой, он думал: что за ненормальное сокращение имени, причем до букв, которые его Белла никогда не любила? У нее же был пунктик: ей не нравилось, когда ее назвали полным именем. И вдруг такое... Это было слишком на нее не похоже. Но вампирша упорно уклонялась от всех наводящих вопросов, ловко переводя тему или пропуская их мимо ушей. А потом Эдвард увидел дом... Его поразило то, как девушка обошлась с гостиной. Она вела себя как ни в чем не бывало, словно бы даже не поняла, что сделала... А именно: вся мебель будто намеренно была сдвинута так, что закрывала ровно то место, где больше года назад на Беллу напал Джаспер! Закрытая шкафами стена, скрученный ковер, усыпанный тогда осколками стекла и запачканный кровью человека... Все это было аккуратно прикрыто мебелью, но при этом девушка не смогла ответить, почему поступила так... Ответ уже формировался у вампира в голове, но он все ещё не верил. То, что Белла выбрала его комнату, Эдварда растрогало. Не здесь ли ему стоит искать ту нить, которая связывает Изу с куда-то запропастившейся Беллой? Но страшные наблюдения продолжали прибывать: почему вампирша, имеющая острый, тонкий нюх, не смогла сопоставить запах хозяина комнаты и только что пришедшего гостя? Эдвард в это не верил, но факт оставался фактом: даже когда вампир переоделся на виду у Беллы, выбрав те вещи, в которых девушка уже видела его ранее, ничего не произошло — она проигнорировала все намеки и свидетельства очевидного. Тогда Эдвард заподозрил у нее серьезные, настоящие, не притворные проблемы. И чем дальше, тем больше они находили подтверждений. Иза свободно могла танцевать, тогда как Белла никогда этого не делала. Она вела себя немного легкомысленно, но и дурой ее было сложно назвать — она легко обсуждала сюжеты книг, не утратив знаний после обращения. Она не смущалась, когда Эдвард стал — невольно! просто не мог удержаться! — обнимать ее, хотя — и правда больно оцарапала его сердце — это, вероятно, было потому, что Иза, в отличие от Беллы, его не любила... А потом она так поспешно и испуганно убежала из дома, как только он заиграл ее колыбельную... Он понял: она избегает всего, что, так или иначе, травмировало ее. Шли дни. Вопросы оставались, и в основном Эдвард просто наблюдал, применяя тактику выжидания. Ему не хотелось потерять Беллу ещё раз, из-за неосторожного слова или грубой попытки вытащить Беллу на свет, прячущуюся где-то в глубине беспечной Изы. Конечно, он мог позвонить Карлайлу, но сам Эдвард разбирался в психологии не меньше отца, а специалист по вампирским психическим отклонениям вряд ли существует. Он мог позвонить Элис, но чем она смогла бы помочь, кроме нечетких видений? Эдвард понимал: то, что случилось с Беллой, его вина, и он должен взять на себя ответственность и как-то исправить эти ужасные последствия его ухода. Его постоянно подтачивало горькое отчаяние, но нытьем и тоской делу не поможешь. Поэтому он подстраивался под желания новой Беллы-Изы, надеясь, что со временем разгадает ребус и сможет вернуть заблудившуюся в лабиринте собственного разума возлюбленную. В основном они гуляли и болтали. Иногда охотились. Смотрели на горящий в камине огонь и на приближающийся рассвет. Все чаще ходили за руку, как влюбленные. Эдвард не мог избавиться от физической тяги, особенно теперь, когда Белла стала вампиром. Однако он не мог позволить себе никакие вольности, понимая, что, по сути, Белла больна. Вампир не мог сопротивляться чувству радости, когда начал замечать, что Белла тоже тянется к нему. Выходит, в какой бы ипостаси она ни находилась, и как бы сильно его не забыла, им было суждено полюбить друг друга. И это приносило бы гораздо больше счастья, не будь девушка больна. Спустя неделю их навестил Джейкоб. Это произошло вечером, когда Белла привычно оббегала границу своих владений, обновляя след — как делают животные, оберегая территорию от чуждых поползновений. Эдвард услышал мысли Джейкоба за пару-тройку миль — оборотень как раз подходил к границе. Его беспокойство касалось душевного состояния девушки, он волновался, что вампир причинил ей новую боль. Из-за запрета Сэма Джейкоб не мог прийти раньше. Белла бежала впереди Эдварда, постоянно скрываясь среди веток. Балуясь, она в прыжке скидывала с них снег и смеялась, руки и лицо подставляя падающей белой крупе. И вдруг она закричала. Это был дикий неконтролируемый вопль насмерть перепуганного зверя. Спустя секунду она выскочила из кустов с перекошенными от чистого безумия лицом, и если бы не Эдвард, бежала бы чуть ли не до Канады. — Белла, что случилось?! — поймав сопротивляющуюся, задыхающуюся и дерущуюся вампиршу, Эдвард от неожиданности забыл назвать ее Изой. К счастью, ей было не до того, чтобы придираться. — Там... Там... Рыжая... — бормотала она с таким лицом, словно сейчас по старинке потеряет сознание. — Виктория?! — это была единственная ассоциация с рыжей, которая пришла в голову. Но ведь Викторию убили! Невменяемый взор Беллы на секунду стал осмысленным, как у человека, силившегося вспомнить то, что он давно забыл. Лёгкие набрали воздуха и застыли, Белла смотрела на Эдварда с открытым ртом. Ее глаза пытливо искали что-то в его лице. — Ви... Виктория?! — вампирша явственно задрожала. Эдвард слышал, как Джейкоб совершил переворот, и теперь направляется к ним в облике человека. За секунду в голове вампира все стало на места. Он только что видел ещё одно последствие того памятного нападения. — Успокойся, Белла! — отчётливо произнес он, держа девушку за плечи. — Виктории больше нет. Она умерла! Ее нет! — Ее нет? — вампирша как будто не верила, ее глаза были широко распахнуты и полны ужаса. — Джейкоб убил ее. Все в порядке, это не Виктория! — Это всего лишь я, Белз, — Джейкоб вышел на полянку в человеческом облике и виновато развел руками в стороны. — Прости. Белла, не поворачивая главы, зажмурилась и уткнулась лицом Эдварду в грудь, с силой обхватив его за талию. — Джейкоб, ты РЫЖИЙ! — обвинила она приглушённо. Вся ее привычная беспечность испарилась. Эдвард закрыл глаза, мысленно молясь, чтобы бог дал ему силы справиться с этим безумием. — Я знаю, — извинялся пристыженный Джейкоб. — Прости, задумался. Эдвард тихо гладил девушку по голове, слушая запутанные мысли оборотня и снова приходя от них в ужас. Череда подобных ситуаций выстраивалась в голове Джейкоба, совершенно растерянного мальчишки, не знающего, что с этим делать. — Белла, можешь подождать меня дома? Мы с Джейкобом немного поговорим наедине. — Огромных трудов стоило вампиру придать голосу спокойствие. Белла кивнула и, бросив какой-то странный, затравленный взгляд на Эдварда, убежала, оставив после себя фонтанчики оседающего снега. Как только она исчезла, Эдвард сломался. Схватившись за голову, устало опустился на колени и позволил себе несколько минут полного отчаяния. Мысли волка ему в этом помогали: Джейк не мог без злорадства смотреть на мучения предателя. — Значит, она не выносит рыжий цвет, — с болью констатировал вампир, почти выдирая волосы. — Точно, — с сарказмом подтвердил Джейкоб, добавив про себя: «Но, я смотрю, твои рыжие пакли ее не волнуют. Видать, любовь все же сильнее страха», — в мысленной тираде оборотня звучали и зависть, и ревность. Хотя он понимал, что Белла-вампир уже не сможет стать его девушкой, он все ещё продолжал любить ее. И очевидное доказательство не забытых чувств Беллы к вампиру его задело. — Ну, что думаешь? Как она? — прервал Джейкоб затянувшееся молчание. Он пришел сюда не для того, чтобы наслаждаться видом раздавленного вампира. — У нее расщепление личности, — признал очевидное Эдвард, роняя руки. «Это из-за тебя», — с ненавистью подумал волк, а вслух сказал: — Тоже мне, «психолог». — Мне кажется, я смогу ей помочь, — добавил Эдвард, отвечая на внутреннее беспокойство Джейкоба. — Не сразу. Постепенно. Возможно, хотя я не уверен, но всё-таки это не настолько глубоко, как кажется на первый взгляд. У нее бывают... просветления. — Правда? — несмотря на стойкую неприязнь, слова Эдварда вселили в Джейка каплю надежды. Он ненавидел вампира, но если тот действительно сумеет помочь... Словом, Джейкоб был бы рад любому улучшению, даже если повинен в этом окажется Эдвард. Хоть его и сжигала ужасная ревность, он не желал Белле зла. Ему не нравилось, что Эдвард даже после предательства сумел занять в жизни Беллы столько места, которого не заслуживал, но он считал отчасти справедливым то, что именно Эдвард будет расхлёбывать последствия. И главное, это чтобы Белле в конце концов стало лучше. — И каков план? Эдвард вздохнул. Ему хотелось с кем-то поговорить, и хотя Джейкоб являлся его врагом, в нем была толика здравомыслия, несмотря на юный возраст. — Сначала я думал, что нужно ее только немного подтолкнуть. Постоянно давать какие-то намеки, создавать ассоциативные ситуации, которые позволят вспомнить... Но теперь я боюсь! — он взглянул на волка со всем отчаянием. — Что если ей лучше не вспоминать того, что она пережила? Кажется, сейчас она счастлива... — Ты думаешь, если она вспомнит, как ты ее бросил, то возненавидит тебя? — ухмыльнулся оборотень. В глубине души об этом он и мечтал, глядя на вампира, заслужившего именно такое наказание. — Отбрось эмоции, волк, — призвал Эдвард Джейкоба к объективности. — Дело же не только во мне. Серьезно, что ты думаешь: будет ли ей лучше, если она будет знать свое прошлое? Джейкоб озадаченно замолчал, признавая правоту вампира. И теперь он тоже испугался последствий. — Если она так сильно реагирует на рыжий цвет, а это всего лишь Виктория, которую она и видела-то мельком, то сможет ли она дальше существовать, вспомнив все остальное, что пережила до этого? Поняв, что никогда не увидит отца и мать? Она сейчас похожа на подростка пятнадцати-шестнадцати лет, — Эдвард поднялся с колен. — Как будто она полностью вычеркнула из жизни последние несколько лет: она все ещё живёт в Финиксе, с мамой, как будто и не было ни Форкса, ни Чарли, ни... меня. — Джейкоб на последнем слове криво оскалился. — Но в своем ограниченном мирке она счастлива. — И что же ты будешь с этим делать? — снова уточнил волк, не зная, чем тут помочь. Он свое дело сделал. — Я пока не знаю, — признался вампир. — Буду наблюдать. Может, время подскажет какой-то выход, а нет, значит, вместо Беллы останется Иза. Я буду заботиться о ней. — Увезешь ее отсюда? — Джейкоба расстраивала эта идея, но он понимал, что по-другому нельзя. — Как только она будет готова, мы уедем. Она не должна оставаться одна. В моей семье, возможно, ей станет лучше. Со временем. — Что ж, удачи, — пожелал Джейкоб и отправился домой. — Спасибо, — горячо поблагодарил вслед Эдвард, несмотря на неприязнь оборотня, — что защитил ее! — Не для тебя старался, — огрызнулся волк и, перекинувшись, умчался прочь. Когда Эдвард подошёл к дому, Белла выхаживала туда-сюда по подъездной дорожке, и судя по следам, уже давно. Она повернулась к Эдварду и с криком «Ты не ушел!» бросилась навстречу, неловко затормозив примерно на полпути и пытаясь дышать. Эдвард был расстроен и шокирован страхом, который отображался на ее красивом лице, заменив то детское выражение безмятежности, с которым Белла встретила его неделю назад. Сердце вампира сжалось в груди до маленькой болезненной точки, как будто туда воткнули кол. — Прости, — раскрыл он объятия и прижал девушку к себе, как только она решилась к нему прильнуть. Он гладил ее пышные волосы, пропуская пряди сквозь пальцы, целовал любимую ароматную макушку, отчаянно чувствуя ту же боль — нежелание даже на минуту расставаться. — Прости, прости, я не хотел напугать тебя. Я никуда не собираюсь уходить. Никогда больше. — А как же Белла? — голос с нотками ревности вибрировал на груди вампира. — Я думала, ты ушел к ней! — Напомню: она умерла, — тихо и печально прошептал вампир, с трудом выговорив эти ужасные слова. Но они были правдивы. К его удивлению, Белла чуть покачала головой. — Мне страшно, Эдвард, — призналась она, очень крепко обняв вампира за талию, так что он почувствовал ее остаточную новорожденную силу. — Мне кажется, она может оказаться жива. Что если она придет и заберёт тебя у меня?! Эдвард был растерян. Ее слова звучали двояко, их можно было воспринять напрямую, как ревность влюбившейся женщины, испытывающей неуверенность во взаимных чувствах. А можно было понять как сигнал от Беллы, спрятанной внутри, и теперь Белла взывала к нему из глубины Изы о помощи. И кому из двоих ему ответить? Чтобы не спугнуть одну и не обидеть другую? — Так или иначе, я все равно буду любить тебя, — вышел вампир из щекотливого положения, таким образом обращаясь сразу к обеим. Белла подняла голову, внимательно ища в глазах вампира подвох. Они стояли напротив дома, сверху медленно сыпался нежный, как пух, снег, а отблески света из окон играли на мраморно-белых щеках девушки, на шоколадных локонах, в удивлённых золотистых глазах. — Мне кажется, я тоже влюбилась в тебя, — шепнула Белла взволнованно. Не теряя драгоценных минут, Эдвард наклонился к приоткрытым губам и, закрыв глаза, растворился в их первом после разлуки поцелуе. Его вампирская холодная кровь быстрее побежала по венам, когда девушка втащила его в дом и прижала к стене, требуя большего. Ее теплые тонкие пальчики нащупали ворот рубашки и теребили его, пока не расстегнули верхнюю пуговицу. Раз в несколько минут Иза отстраняясь и заглядывала вампиру в глаза, чтобы убедиться, что он не против продолжить. Прежняя Белла не могла допустить такой вседозволенности, и у нее не было такой силы. Эдвард был очарован страстностью и раскрепощению новой стороны своей возлюбленной. Поначалу они просто целовались. На улице напротив окон, потом внутри дома у двери, у наряженной ёлки. Это было общение без слов — признания поцелуями. Они сделали крошечный перерыв, чтобы подбросить поленьев в затухающий камин, и некоторое время слушали шипение принесённых с улицы мокрых деревяшек, смотрели на маленькие искры вспыхивающей коры. Изящная ладошка Изы всегда была предметом изучения Эдварда, и когда оба смотрели друг на друга, то сразу улыбались. — Мне понравилось целоваться, — застенчиво призналась вампирша, когда ей надоело пялиться в огонь. — У нас есть целая вечность, чтобы делать это, — улыбнулся Эдвард, охотно привлекая девушку к груди. Ночь вступила в свои права. То, что началось так невинно, становилось все горячее. Эдвард мог сколько угодно твердить себе, что Белла больна, но, по сути, в его объятиях находилась совершеннолетняя вампирша, точно знающая, чего хочет, и не обремененная религиозной моралью. Ему следовало остановиться, и он попытался сделать это, когда пальчики Изы, расправившись с пуговицами на его рубашке, добрались до ремня. — Стой, стой, — попросил он, поняв, к чему все идет. Тяжело дыша, Иза растерянно взглянула на него. Он не хотел ее обидеть. Взял ее пальчики, поднес к губам, действуя максимально тактично. Ничто так не отрезвляло, как понимание, что прежде нужно хотя бы заслужить прощение. — Это уже слишком, давай подождем, — молил он. Эдвард хотел увидеть совсем другое выражение, а не очевидную обиду, отразившуюся на любимом лице. Он уже видел это выражение раньше — боль отвергнутой женщины — когда раз за разом отказывал Белле в большем, в силу того что просто не мог дать ей то, что она хотела. Сейчас были другие причины, физически их больше ничто не разделяло. И все же он не мог... Не хотел делать это, когда девушка не совсем вменяема. Но как это объяснить? — Я просто хочу убедиться, что ты готова, — смягчился вампир, испугавшись, что призрачная надежда вернуть Беллу будет потеряна из-за его случайной новой ошибки. — Мне восемнадцать, и, по-моему, я совершенно готова, — опустила Иза голову — Эдварду не нравилось то, как она стала отдаляться от него, словно он уже упустил свой единственный шанс заслужить ее доверие. — Но если ты не хочешь… Эдвард смотрел, как она неловко подняла руки, закрываясь от него в защитном жесте, и вздохнул, принимая единственно возможное решение. Да, кто-то бы сказал, что он слишком слаб, потакая любому капризу девушки. Кто-то предостерёг бы, что последствия поспешных решений могут быть ещё хуже, чем действий продуманных. Но Эдвард уже достаточно наломал дров. В прошлом он уже поступал в соответствии со своими принципами, не прислушавшись к желаниям Беллы, и что в итоге? Она пострадала, и все равно не смогла забыть его. А теперь сидела перед ним, морально изувеченная, и вновь испытывала боль. «Хватит», — сказал Эдвард себе. Он постоянно думал, что умнее всех, но девушка перед ним, имеющая гораздо меньше опыта романтических отношений, была права во всем. Он не должен был уходить, им нужно было держаться друг друга, он должен был обратить ее сам. Он все это упустил. Но теперь у него есть последний шанс, и он будет слушать ее сердце, а не свое, доверится ее интуиции. И если она считает, что готова, и что сейчас самое время, и что нет никакого смысла тянуть, выжидать наилучшего момента, присматриваться и раздумывать, он сделает это. Он потерял Беллу — стоило это признать и научиться любить Изу. Возможно, именно она останется с ним. Вздохнув ещё раз, вампир наклонился к своей возлюбленной и с улыбкой уронил ее на палас. Девушка удивлённо засмеялась его неожиданному вдохновению, и застонала, когда он прижался к ее сладким губам. К счастью, Иза не была склонна зацикливаться на ошибках и копаться в себе, как это любила делать Белла. Ощутив серьезность намерений мужчины, она перевернула его на спину и с новым рвением принялась за ремень, торопясь поскорей сделать вампира своим.